Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 347 страниц)

– Что там, что там? – зачастил Морис, просунув свою голову между моей и Мииной.

– Непонятно…

– Дайте глянуть, – он вышел вперед, и мы, конечно, не могли позволить ему одному удовлетворять свое любопытство. Аккуратно пробрались между кустов и заглянули в просвет.

Пение возобновилось, распавшись теперь на несколько голосов, мужских и женских, а отдельные слова подозрительно были похожи на латынь. О том, что у меня дурное предчувствие, даже говорить не стала, по-моему, помощь гадалки тут совершенно ни к чему – все очевидно.

Впереди была еще одна поляна, но на этот раз обитаемая. Фигуры в коричневых балахонах с капюшонами стояли вокруг костра и заунывно напевали, держа перед собой пожелтевшие свитки. И если это не сатанинский ритуал, я не Рита Кудряшова!

– Ой, мамочки, – тихонько сказал Морис. – Культисты в балахонах!

Нас пока что не заметили, и мы отползли назад под прикрытие листьев и веток.

– Идемте в лес, идемте в лес, – издевательски передразнила Светка, едко, но достаточно тихо, чтобы нас не услышали. – И что? Легче стало?

– Сейчас я думаю, что Ирма была еще ничего, – присоединился к ней Рэнди.

– Она была одна, а этих много… – Мия продолжала наблюдать за культистами. – Блин! Они кого-то в центр потащили!

– В жертву приносить будут! – взвился Рэнди. – Мрытовзн!

– Что? – не поняла я, но, кажется, странных звуков, издаваемых гулем, никто не услышал, кроме меня. А меж тем происходящее на поляне начало приобретать еще более зловещий смысл. Меня один раз в жертву приносили, так что я на этом собаку съела – к счастью, Лайз меня сейчас не слышал.

– Средь бела дня, – то ли возмутился, то ли восхитился Морис. – Сильны!

Действительно, одного из культистов вывели в середину круга, где рядом с костром был огромный относительно плоский камень – наверняка алтарь.

– Там точно коровья требуха была? – поинтересовалась я у друзей. Ответный кивок Мориса был слегка запоздалым и каким-то уже не таким уверенным, как обычно.

– Что делать-то? Если они его сейчас резать начнут? – Светка еле-еле это проговорила. – Мы будем свидетелями убийства? За неоказание помощи тоже могут посадить.

– Неоказание помощи – это немного другое, – заметила я, но в целом с подругой была согласна. Ну нельзя стоять и просто наблюдать, как кому-то выпускают кишки.

– Есть желание присоединиться к празднику в качестве жертв? – спросил Морис и особенно пристально посмотрел на меня.

– Их больше, – робко произнес Рэнди, и они с Мией и Морисом начали потихоньку отползать глубже в кусты. Я вздохнула и решила пока не откалываться от коллектива, ведь Морис еще никогда меня не подводил, ни он сам, ни его чуйка. Самое трудное было не оглядываться и не прислушиваться к звукам, доносящимся с поляны, а там опять затянули ритуальную песню, причем настолько уныло и фальшиво, что на месте демонов я бы заткнула уши.

– Я так не могу, – Светка прекратила ползти, пошарила руками вокруг и нащупала толстую ветку, – мне надоело бояться. Пусть лучше сожрут меня первой!

– Куда? – рыкнула я, но подругу было не остановить. С воинственным кличем она ворвалась на поляну, размахивая дубиной.

– Ой, идиотка! – взвыл Рэнди и неожиданно для всех выпрыгнул вслед за ней.

– Оповпвтио! – выругался Морис (и как я догадалась? Опять ведь ни буковки не поняла) и тоже выполз из укрытия, как медведь-шатун из берлоги, Мия выскользнула немного изящнее. Одна я осталась в этих листьях.

Культисты сначала вздрогнули при виде такого зрелища, а потом переполошились и стали разбегаться кто куда. Жертва на камне потихоньку начала с него сползать. Я присоединилась к атаке, но момент неожиданности был уже утерян, балахоны бестолково погонялись по поляне, но, осознав, что девушка с веткой не представляет особой угрозы, в едином порыве повернулись к нам.

Светка оскалилась и буром поперла вперед. В руке самого высокого из культистов мелькнуло что-то блестящее. Еще немного, и…

– Щас всех порешу!!! – заорала я и драматично вскинула руку, будто собиралась закаменить, но, разумеется, ничего не вышло. Однако нужное впечатление произвести удалось – на меня уставились и свои, и чужие, с одинаковым непониманием.

Балахоны повернулись ко мне, по спине пробежал неприятный холодок. Нас тут пятеро, а их, наверное, вдвое больше. Затопчут – и поминай как звали.

– Вы кто такие вообще? – раздался звонкий голос из-под какого-то капюшона. – Чего приперлись? Лес большой, вам что, погулять больше негде, а? Я так больше не могу.

Капюшон слетел с головы, открывая молодое веснушчатое лицо.

Светка опешила и опустила палку.

– А что вы тут делаете? – спросила она.

– Ритуал проводим.

– Жертвоприношение? – уточнил Морис.

– Типа того, – согласился с ним культист, – но мы аккуратно, костер потом загасим.

– А труп куда?

– Да какой труп? Игорь, ну скажи им, – веснушчатый обернулся на «жертву».

– Да хоть тут меня прикопайте, без разницы, – хмуро отозвался будущий труп. – Три дня блевал, а все ты: «давай сочников с творогом возьмем. Деревенский, вкусный»…

Остальные тоже сняли капюшоны, оказавшись под ними обычными людьми, молодыми парнями и девчонками, все на вид мои ровесники.

Мы непонимающе переглянулись.

– Ролевики мы, – пояснил старший. – Третий день выезда, вот решили хоть ритуал провести, пофоткаться.

– Боря на филфаке учится, он и тексты составил сам, – похвалился веснушчатый. – А Соня костюмы сшила.

Никогда еще я не чувствовала себя настолько глупо, как сейчас.

– Вот тебе и культисты в балахонах, – хохотнул Морис. – Ребят, а на другой поляне вы камень коровьими кишками украсили?

– На какой другой? У нас палатки сзади.

– Шашлык мы вчера делали? – одна из балахонщиц подошла ближе. – Надь, ты потом остатки забрала?

– Бросили меня там, а у меня с собой только свечи для фотосессии! Пришлось пожертвовать ими, пока нарезала. А что осталось, то осталось. Тут воды нет, как я вам требуху промою?

У меня от одного упоминания во рту появился привкус желчи, остальные тоже позеленели.

– Вы готовый шашлык купить не могли? – выдавила я.

– Не аутентично!

– А людей до инфаркта доводить – это аутентично?

В общем, пока извинялись, пока в качестве извинения приняли остатки недоеденного шашлыка – ну то есть Рэнди принял, – заодно узнали, как выйти из леса с другой стороны.

– За палатками минут через двадцать будет выход к дороге, сначала грунтовой, а потом километра через два на трассу выйдете, – сориентировал Игорь.

– И классный прикид, – похвалила Соня. – Где ткань брала? Мне такую для новой ролевки надо.

Я отправила ее к Софе, заодно прорекламировав услуги гадалки, и, попрощавшись, мы пошли в указанную сторону. Студенты не обманули, через некоторое время действительно показалась трасса. Неподалеку от места нашего выхода стояла машина, а рядом прилавок с деревенскими товарами, картошка, соленья и прочее.

– Вай как хорошо, – при виде нас продавец довольно заулыбался. – Посторожите немного? Я мигом!

Я не успела открыть рот, как он, сверкая пятками, скрылся в ближайшей посадке.

– Этот тоже домашнего творожка отведал? – хмыкнула Мия.

– Да кто ж его знает, – философски заметил Морис и добавил: – Нам нужно поймать попутку и пралировдщаоп.

– Чего? – переспросили уже все. Морис испуганно округлил глаза.

– Рита, кажется, я перестаю понимать, что вы говорите.

– Это мы перестаем понимать… – начала я и осеклась. – А ведь недавно Рэнди тоже выдал что-то нечленораздельное. Это еще что за ерунда?

– Боюсь, без куратора мы долго в реальности не протянем, – мрачно заключил Морис. – Я чувствую, как слабею, чем дальше мы уходим от «Мадам Ленорман».

– Дело дрянь. – Я ничего такого не замечала за собой, но мы со Светой в родном городе, может, это нас поддерживает?

– И что же, скоро мы совсем перестанем друг друга понимать? – испугался Рэнди и на автомате потянулся за сочником, но Мия шлепнула его по руке.

– Хорошо, если только так, – сказала она. – А если мы испаримся?

– Умрем то есть?

– Я не знаю.

Я запустила пальцы в волосы и от души почесала. Словно дожидаясь этого, кожа буквально огнем вспыхнула, и я заскребла уже без всякой жалости.

– Эй, эй, эй, – Морис удержал меня за руку. – Спокойно. У меня тоже за… поясница чешется, но толку чесать нет, поверь.

– Неужели это змеи режутся?

Морис пожал плечами.

– Надо возвращаться в академию поскорее, – напомнил он о плане. – Портал мы не создадим и в магазине не купим. Остается только один вариант. Самый быстрый способ – использовать Ирму. Сдаемся ей, и нас перевозят на ту сторону с относительным комфортом. Там ее немного прижимаем – и свобода, а наши жизненно важные и любимые змеи, ноги и щупальца на месте.

– После того как мы от нее сбежали, боюсь, она нас в кандалах транспортировать будет. Не получится прижать после перехода, – усомнилась Мия.

– Зря я набор отмычек от Ромэна прихватил? Две минуты, и любой замок открыт.

– Или нас просто придавит лапой дракон и сожрет, – уныло протянул Рэнди.

– Да и пофиг, – перебила Светка. – Может, подавится.

Мы замолчали, когда со стороны деревьев показался мужичок-продавец. Обратно он шел уже не спеша, довольно поправляя растянутые на коленках штаны.

– Спасибо, просто спасли! Еле дотерпел, ей-богу.

– Больше творог не ешь перед работой, – посоветовала я. – И другим не продавай. Без холодильника молочные продукты быстро портятся.

– А откуда вы знаете про творог? – он во все глаза уставился на нас.

– Судьба у меня такая, – вздохнула я, и душный ветер заиграл шелковыми юбками моего «рабочего» наряда, поигрывая нарисованными на нем глазами. Гром раздался уже над нашими головами, и мужик размашисто перекрестился.

– А мне погадаешь? – спросил он сразу после этого.

– Эм…

– Щас, я щас, – засуетился он и достал из кармана замызганную сотку. – Вот, позолочу ручку.

Морис пихнул меня локтем в бок, я кашлянула, приняла важную позу, как учила Софа, взяла продавца за мясистую ладонь и нахмурилась.

– Та-а-ак… Вижу, опасность тебя поджидает. Со стороны леса завтра придет она, во множестве лиц. Возможно, тебе набьют морду. Поэтому вот тебе мой цыганский совет – завтра на трассу не выходи.

Мужик предсказанием проникся, сотка перекочевала ко мне, и ловить попутку обратно в город вы вышли уже с какими-никакими, а деньгами.

– Может, еще поголосуем? – предложил Рэнди.

Мы шли по обочине уже минут двадцать, глотая пыль и выхлопные газы проезжающих мимо машин, но ни одна не рискнула остановиться возле нашей разношерстной компании.

Морис чихнул и вытер нос платком – обычным, в клетку.

– Ты уже стоял с поднятой рукой. Два грузовика проехали, а третий чуть не сбил.

– Они нас боятся, – сказала Света. – Мы выглядим как цирк Шапито, только для бедных.

– И что ты предлагаешь делать?

– Выпустить вперед самую прилично одетую, а лучше неприлично одетую, а когда машина тормознет, остальные вылетят из укрытия.

– Мы собираемся угонять машину? Опять? – не сильно обрадовалась я.

– Зачем угонять? Мы просто очень попросим нас подбросить.

Прозвучало угрожающе, но смысл в Светиных словах все-таки был. Мы спустились в овраг за обочиной, прошерстили совместный гардероб, в итоге завлекать несчастных водителей отправилась Светка в мини-сарафане, сооруженном из длинной юбки Мии и пояса Рэнди. Под шумок я сняла подъюбник и выбросила, чем облегчила участь своих бедных вспотевших ножек.

И вот Света вся такая от Кутюр вышла на трассу. Гроза прошла стороной, и за тучами мы не заметили, что начало темнеть, и вдоль дороги зажглись фонари, а по асфальту скользил свет автомобильных фар. Мы спустились немного вниз по насыпи и приготовились ждать.

Первый же водитель тарантайки с прицепом, увидев симпатичную голосующую девушку с обалденными ногами, голыми по самое не хочу, сразу остановился.

– Куда надо, красавица? – нагло спросил он, опустив стекло. – Подброшу с ветерком, не пожалеешь.

Светка смело подошла ближе и повела плечиком. Что она ответила, мы не услышали, зато потом подруга повернулась и незаметно подала сигнал. Мы дружной компанией вывалили на дорогу, и не успел водитель опомниться, на что дал согласие, парни буквально закинули Мию и Светку в прицеп, потом Рэнди помог забраться мне, а Морис залез в кабину, не забыв очаровательно улыбнуться ошалевшему мужику и кокетливо поправить бант на желтой рубахе.

– У нас сотка есть, бери, не стесняйся, – сказал он. – А хочешь, я спою?

– Н… нет, – заикнулся водила и вжал газ.

Но Морис все равно запел какой-то унылый романс и пел до тех пор, пока не прикусил язык. И все вздохнули с облегчением, потому что связная речь отказывала нашему другу буквально через слово, и бедный водитель уже наверняка решил, что мы либо сумасшедшие, либо иностранцы. Либо сумасшедшие иностранцы.

В прицепе сильно трясло, брезент собирался жесткими складками и мешал нормально расположиться, но в итоге усталость взяла свое, и я просто навалилась на Рэнди, а с другой стороны к его плечу припала Мия. Домчались до города очень быстро, подозреваю, благодаря тому, что водитель не отпускал педаль газа в надежде побыстрее избавиться от странных попутчиков. Но сотку взял, что ж он, дурак, что ли?

– Спасибо! – я помахала ему рукой, а он в ответ едва не перекрестился и усвистел дальше по улице, петляя и путая следы.

– Уже второй человек смотрит на нас, как на привидений каких-то, – пожаловалась я. Ну да, на мне платье с глазами, у Светки чужая юбка на грудь натянута, про Мориса вообще лучше лишний раз не говорить, но это не повод так зыркать. Впрочем, пожала я плечами, мало ли что там в голове у залетного человека, но потом оглянулась и вытаращила глаза.

– Ты прозрачная!

– Вы прозрачные!

Мы застыли, тыкая друг в друга пальцами. Сквозь грудь Рэнди слабо просвечивал красный забор, да и вообще все мои друзья стали какими-то смазанными, словно их нарисовали в фотошопе, а потом уменьшили прозрачность.

– Что за ерунда? – взвыла я, рассматривая собственную просвечивающуюся руку.

– Мы исчезаем? – неверяще спросил Рэнди. – Оплыудлилв?! Но я еще не пороарл! Марго, пррел!

– Ни черта не понимаю, – честно призналась я. – Ни вообще, ни в том, что ты сказал.

Казалось, с каждой секундой мы все больше и больше бледнели. До салона дошли больше похожие на привидения, чем на людей. Говорить не получалось – все, даже Светка, срывались на что-то нечленораздельное, а периодически еще шипели, как неисправное радио, что особенно пугало.

– Рита! – ко мне кинулась растрепанная Софа, пытаясь обнять, но руки проходили сквозь меня с едва заметным сопротивлением. – Не думали мы, что до этого дойдет. Бедные вы мои, хорошие…

– А я предупреждала, – из дома вышла Ирма, поигрывая пистолетом. – Отойди от нее.

Софа послушно отступила в сторону. Я только успела тихонько спросить: «У вас все нормально?» Тетушка Софа кивнула, и мерзкая ослица затолкала ее обратно в дом и хлопнула дверью. Мне немедленно захотелось не только закаменить ее, но и потом расколоть на части, а их уже растолочь в пыль, а пыль смыть в канализацию.

– Ты только с простыми людьми такая дерзкая, да? – рыкнула я.

– Вы же не захотели по-хорошему. Почему я должна быть хорошей?

– Мы вернулись и очень хотим по-хорошему, или плохому, без разницы как, забирай нас быстрее! – не выдержала Мия.

– Маленькие напуганные детки, – Ирма прошлась мимо нас, втягивая носом воздух, – люблю запах страха.

Морис посмотрел на меня и крутанул пальцем у виска, мол, медсестре основательно снесло перекрытия, а возможно, уже и фундамент потрескался. Не замечая многозначительных переглядываний, Ирма вытащила из кармана браслеты-блокираторы, но не смогла застегнуть их на бесплотных запястьях и недовольно фыркнула.

– Ладно, и так сойдет.

Она раздавила маячок, и перед нами замерцало марево портала. Втолкнув нашу команду внутрь, Ирма вошла последней. Небо и земля перевернулись, желудок подлетел к горлу, а потом резко опустился обратно.

Когда я смогла успокоить организм и открыть глаза, перед нами была привычная картина: серо-золотые сумерки, сочащиеся в широкое панорамное окно ректорской башни. Пахло крепким кофе и дымом, правда, не сигар, а жженого дерева. Кажется, владелец кабинета немного психанул в ожидании.

– Мы дома… – радостно протянул гуль, а меня передернуло. Насколько же мы деформировались, если загробный мир нам уже дороже реального?

– Приказ выполнен, – ослица поклонилась Миллхаусу и отошла в сторону. Он занял ее место и наклонился к самому моему лицу, обдавая дымным маревом, и прошипел:

– Здравствуй, Кудряш-ш-шова.

Я хотела ответить что-нибудь эдакое, но меня опередили.

– Вы куда куратора дели? – фальцетом выкрикнула Мия, стискивая кулачки.

– В тюрьме он, – совершенно спокойно ответил Миллхаус, – за нарушение приказа и разрушение командного пункта ЗОБ.

Морис неопределенно хмыкнул, Рэнди стыдливо отвел глаза, и я вспомнила краткий рассказ Амилоты. Только сдается мне, самые смачные подробности он скрыл.

– Что? – до меня потихоньку дошел смысл фразы. – Чего он разрушил?

– Башню зобовскую, чего непонятного? Да они преувеличивают, там всего одна граната была… – отмахнулся Морис и пискнул, когда Мия наступила ему на ногу. Но поздно.

– Граната?! Да нам точно капец, они теперь такую сумму компенсации заломят, что придется драконью чешую на талисманы продавать.

– Не дам, – сразу просекший, к чему идет дело, дракон отодвинулся от меня.

Я посмотрела на него таким взглядом, что стало понятно – облысеет он в любом случае, разница будет в подходе и обезболивании.

– Все равно линяет, столько добра пропадает.

Ирма сдавленно хихикнула, видимо, представив, как могучий дракон будет выглядеть без своей брони. Миллхаус выдохнул колечко дыма, и оно, рассеиваясь, превратилось в череп. Ректор все еще оставался в человеческой форме, с виду безобидной, но хиханьки кончились, и пошла суровая жизненная ситуация, субординация, этика и деонтология, короче, нельзя ржать над начальством.

На меня сцена не произвела должного эффекта, думали, приволокут к великому и могучему, а я буду на коленях валяться и прощения просить? Ну уж нет. Тем более особого злодейства не проявляет, косит, правда, иногда глазом недобро, но внешне сама учтивость.

Его оставлю на потом.

А вот за наше спонтанное изучение лесной фауны, устроенное экс-медсестрой, желание придушить оную превысило все пределы. А тут как раз я перестала растворяться, но змеи еще не вернулись на голову. Надо проверить, могу ли я создать милую парковую скульптуру из одной вреднючей медсестры?

Оказалось, могу.

Ректор с изумлением смотрел на медленно каменеющую Ирму.

– Не советую двигаться, – ласково предупредила я. – Больше движений, быстрее застынешь.

Подойдя к ней, я ткнула Ирму пальцем в грудь. Медсестра не дернулась, видимо, успела хорошо схватиться нижней частью тела.

– Закаменей, – приказала я с особой жестокостью и полюбовалась делом рук своих. Потом повернулась к Миллхаусу и процедила: – Ты следующий…

Глава 8

К чести ректора, он даже не дрогнул. И, что особенно приятно, не испепелил меня на месте. Кажется, теория о том, что он не причинит мне реального вреда, пока не добьется своего, работала.

Вся помятая компашка валялась в пыли и приходила в себя после почти насильного развоплощения. Моя же сила исходила исключительно из бешенства. Может, я тоже хотела участвовать в штурме башни, а не раскладывать карты наивным клиентам? Я – горгона! И если кто-то думает, что можно пренебрегать моим мнением, ну что ж, вечный покой тому идиоту.

– Кудряшова, остынь и сядь в кресло, остальные – в медпункт, только статую с собой прихватите, доктор Зусман на месте разберется, – скомандовал Миллхаус, с подозрением поглядывая на меня. Может, его смущали глаза на платье.

Друзья с хмурыми лицами потащили Ирму на выход, не очень аккуратно, потому что в приемной что-то грохнуло, потом застучало по каменным ступенькам винтовой лестницы. Так что если ослица не досчитается кончика хвоста, то это проблема перевозчика. Я же скрестила руки на груди и оглядывала пострадавшую от вспышек ректорского гнева обстановку – мусор вынесли, мебель частично заменили, но стена зияла красивой пробоиной. Даже приятно осознавать, что моя пропажа так потрепала начальству нервы. Вот только…

По всей вероятности, меня сейчас будут есть, не физически, но ментально точно.

Я приготовилась давать отпор, хотя силы ко мне еще не до конца вернулись, но Миллхаус пока не спешил проявлять агрессию, а как-то совсем по-человечески потер лоб, откинув назад неровную длинную челку, и вздохнул.

– Кудряшова, что же мне с тобой делать? – сказал он устало и уселся за новый стол.

– Именно со мной?

– Что делать со всеми вами, еще более или менее понятно – в карцер на пару лет, глядишь, мозг нарастет. А вот ты… Ты просто нечто.

– Сочту за комплимент.

– Поверь, это было неприкрытое оскорбление.

Я пожала плечами, чувствуя, что страх перед ректорским гневом как-то незаметно перестал быть таким уж сильным, как в первые недели. Он и так уже застращал до такой степени, что осталось только любопытство, мол, что ты еще сделаешь, чего мы еще не видели? И Миллхаус заметил это, потому как еще яростнее потер лоб, взъерошил волосы и, выбравшись из-за стола, сел на него и нервно замотал ногами. От частого покачивания ярко-красных кед зарябило в глазах, и я встрепенулась.

Загипнотизировать меня решил, ирод?

– Если уж мы начали с оскорблений, теперь моя очередь. Вы что творите, господин Дрей? Что за пари такое, что для выигрыша надо идти на убийство людей, а именно: нас со Светкой? Вам больше развлекаться нечем? Пазлы собирайте! Говорят, нервы успокаивает.

Миллхаус поморщился:

– Думаешь, так просто объяснить это смертным вроде вас? Считай это ошибкой молодости.

– Наверняка крайне бурной, – проворчала я. – Настолько, что до сих пор не повзрослеете.

Тут был непрозрачный намек на подростковый вид ректора, и глаза Миллхауса гневно вспыхнули, а из носа вылетели колечки едкого дыма.

– Эта форма просто… просто самая удобная.

Я сделала вид, что поверила, и продолжила напирать:

– Так что там с пари? На что спорили? И каковы точные условия? Мне надо знать, потому что, как я понимаю, сейчас все зависит от меня. Правда ведь?

Миллхаус шумно втянул дым обратно и закашлялся.

– Кхем… Кхем… Ты уж не шантажировать меня собралась, Кудряшова?

– А что? Это вариант. Дикие времена требуют диких мер.

– Тогда ты не станешь возмущаться наказанию, которое понесет Лайз Амилота, – вкрадчиво произнес Миллхаус и вытянул ноги, любуясь бантиками на шнурках. – Дикие времена и все такое…

– Он в порядке? Что с ним? Насколько все серьезно? – подобралась я.

– Граната в тактическом центре ЗОБ – достаточно серьезно?

Я поморщилась, как и он недавно.

– Ни на минуту нельзя мальчишек оставлять, даже двухсотлетних. Какое ему светит наказание?

– Расторжение контракта с дальнейшей отправкой в нежизнь.

И он так спокойно об этом говорит? Хотя, о чем я? На то и был расчет, уел меня моими же методами. Неужели все так и закончится? А ведь Лайз вписался в эту движуху из-за меня.

Нет! В первую очередь, вина на этом… драконе, чтоб его линька круглый год мучила.

– А кто в этом виноват? – меня начало потряхивать от злости и бессилия. – Разве не его работодатель?

– Кто виноват, разберемся позже. Жаль только, сам Амилота итога уже не увидит.

Это не шантаж, это прямая угроза, даже не особо прикрытая. Я вонзила пальцы в подлокотники кресла, и кожаная обивка затрещала, расходясь под напором вернувшихся когтей.

– Но у вас есть предложения?

– Допустим, одно есть.

Я чувствовала своим седалищным нервом, что ничего хорошего мне не светит.

– Какое же? Продать свою бессмертную душу?

– Почти, – он мягко улыбнулся, подавшись корпусом вперед. Его глаза снова вспыхнули, на этот раз расплавленным янтарем.

– Хватит тянуть дракона за хвост! – рявкнула я. Волосы привычно закопошились и зашипели, стало будто бы легче. Змейки! Мои любимые! Я настолько обрадовалась им, что едва не перецеловала каждую в изрядно похудевшие мордочки.

– Поздравляю, твоя сущность вернулась на место. А теперь поговорим по-настоящему. – Миллхаус картинно щелкнул пальцами, высекая искры, и вокруг нас заклубилась тьма, отрезая кабинет от света и посторонних звуков. И в этой первозданной темноте сияли золотом глаза ректора, и этого хватало, чтобы видеть очертания предметов.

– Немного предосторожности не помешает, – пояснил он. – Итак, я хочу провести ритуал и покончить с этим давним спором. Взамен предлагаю полную амнистию Амилоте и даже некоторые поблажки для вашей группы на экзамене.

– Слишком мягко стелете, – я прямо чувствовала сочащийся из его слов аромат подвоха. – Что за ритуал?

– Это ты потом узнаешь.

Я еще слишком хорошо помнила, чем закончилось мое занятие с Ицли, так что от слова «ритуал» меня малость перекосило.

– Кто же так сделки заключает? – спросила я. – Хочу почитать, что вы там мелким почерком припишете.

– Никакого риска для тебя.

В темноте сложно было понять, где сейчас Миллхаус, по ощущениям он обвился вокруг меня и ласково шептал в ухо.

– А подумать?

– Завтра дашь ответ. – Ректор многозначительно помолчал, прежде чем продолжить: – Кто знает, чем сейчас заняты агенты ЗОБ, допрашивая Амилоту.

Змеи уловили намек и зашипели, а я рефлекторно перекинулась и разогнала хвостом клубившуюся вокруг тьму. Наконец-то я чувствовала себя собой! Метра четыре красоты и грации от кончика хвоста до макушки.

– Намекаете на пытки?!

– Просто я знаю этих ребят чуть дольше тебя, – пожал плечами Миллхаус, все так же сидящий на краю стола. – Кстати, не советую делиться с командой нашим разговором. Я найду способ проверить. Расскажешь о сделке, ее не будет.

– Вот как, значит…

Я уже была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет, а тут прям железобетонное подтверждение. Думай, Рита, думай. У меня всего двадцать четыре часа, чтобы вытащить Амилоту без этой коварной ящерицы. Да и есть ли у меня время? Может, пока я тут языком чешу, Флорентин уже развоплотил Лайза?

Точно! Мне нужен инспектор!

– Решайте, Кудряшова, – напомнил о себе Миллхаус, – надеюсь на плодотворное сотрудничество.

– Ага, – буркнула я и направилась к двери.

В полном рассинхроне выползла из кабинета и потащилась в медпункт. Нужно кое-что выяснить у доктора, да заправиться валерьянкой не помешает. Академия жила своей жизнью, как будто мы отсутствовали полчаса: в коридорах шумели разномастные и разнокалиберные студенты, спеша между аудиториями или тусуясь группами возле подоконников, а из открытых окон проникал сухой, чуть пахнущий кострами воздух. Со мной здоровались, пару раз споткнулись о хвост, пару раз – мой хвост споткнулся об кого-то. Кто-то даже похвалил платье, которое я все еще не сняла. Темный факультет, что взять с местного чувства вкуса? Но я была целеустремленнее ракеты и нечувствительнее бронетранспортера и вскоре оказалась перед дверьми медкабинета.

Стучать не стала – врага надо заставать исключительно врасплох.

Но, кроме Ирмы, увидела своих потрепанных товарищей в полном составе. Морис протирал щупальца ватным диском, Рэнди просто сидел на кушетке и вздыхал, поглаживая живот, Мия и Светка шушукались за ширмой. Сам же Зусман ходил вокруг статуи Ирмы и время от времени издавал непонятные звуки. Кажется, восторженные.

Глаза у медсестры уже двигались, и, когда я вошла, она послала мне долгий и полный ярости взгляд.

– Нечего на меня так смотреть, – я почесала хвост, – сейчас еще добавлю.

– Не стоит, – подал голос Зусман. – Ваша сила успокоилась и пребывает на совершенном пике. Бедняжке Ирме стоять еще долго. За час отошло от камня только пятнадцать сантиметров.

– Пусть стоит, коза! – Светка выползла из-за ширмы в паутинном балахоне, и я поняла, чего там шипела паучиха. Тело сфинкса никак не было приспособлено под нашу форму, вот и пришлось плести по индивидуальному заказу, пока в мастерской выполняют срочный заказ по необычному эскизу – кажется, у моего редкого вида появилась достойная конкуренция. Хотя видеть свою подругу, обросшую шерстью да еще и с крыльями, было все еще странно.

– Это когда-нибудь придет в норму? Я даже поесть сама не могу! Почему эти лапы такие короткие?

– Я тебя покормлю! – резко подорвался гуль.

Светка фыркнула и отвернулась.

– У меня высохли все присоски! – мученически протянул Морис. – Доктор, дайте еще настойки алоэ.

– Да ты уже три пузырька извел! – рыкнула на него Мия.

– У меня есть средство получше, – Зусман полез в ящик и вытащил банку с мазью, больше похожей на топленый жир, чем на лекарство.

Мы все подозрительно принюхались – понравилось только Рэнди.

– Мазать на ночь, а после натянуть хлопковую перчатку. – Морис посмотрел на Зусмана, и тот, смутившись, поправился: – В вашем случае, достаточно просто намазать.

– Ну это лучше, чем ничего, – вздохнул Морис и забрал банку. После уже обратили внимание на меня, и я попросила:

– Мне бы приватный осмотр.

Хвост, кстати, действительно чесался, как и кожа головы, особенно когда змеи слишком активно шевелились, вызывая позабытое ощущение зуда от давно немытых волос. Я поежилась, и пара пластиковых стульев у стены разлетелась в разные стороны.

Мия подхватила Светку под руку и кивнула парням. Те понятливо подскочили, и уже в дверях Рэнди обернулся.

– Встретимся в столовой.

Когда за ними закрылась дверь, я решила пока опустить проблему с хвостом и прочими частями тела и перешла к более важному для меня сейчас вопросу:

– Скажите-ка мне, доктор, когда вы последний раз готовили зелье для Амилоты?

Зусман дернулся и показал глазами на статую, которая заинтересованно косилась в нашу сторону, поскольку голову повернуть все еще не могла. Я, к стыду своему, в такой неподходящий момент о ней забыла, пришлось выкручиваться:

– У него до сих пор появляется посттравматический синдром, – сочиняла я прямо в полете. – Почему вы ничего не предпринимаете? Вы же знаете, он до сих пор превращается в собаку!

Зусман невзначай загородил Ирме обзор и пафосно воздел руки к потолку.

– Ваши необдуманные поступки сведут меня с ума! Сделать такое с куратором! Я переговорю с ректором – вам нужно запретить доступ в оранжерею!

– Полностью с вами согласна, – яростно закивала я в ответ. – Так когда вы давали ему зелье для… для восстановления собачьей функции?

– Какой функции? – оторопел доктор. – Ах, его собачьей функции! Как я не сообразил? Уже… давненько.

По лицу доктора я поняла, что драгоценные воспоминания Лайза под угрозой, и чем дольше он под арестом, тем выше угроза навсегда потерять свое прошлое. И пусть я не знала наверняка, каково это, верила, что если Лайз не хочет с ним расставаться, значит, так надо.

Даже если в его прошлом жена, пятеро детишек по всему вигваму и припаркованная рядом лошадь. Возможно, я просто переживала, что обнуленный Амилота будет совсем другим, не тем, какого я… к какому я привыкла.