Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

– За перевалом долина Финуйед, нам нужно держаться левее, ближе к горам, потому что правее будет уже долина реки Агли, в которой располагается виконтство Финуйеда, вассальное Безалу, а Безалу, в свою очередь, вассально графу Сердани… Короче, нам туда не надо. Кроме того, там довольно крутые отроги гор на пути в земли франков. Нам нужно в Лиму, это уже графство Каркассон. Несколько дней пути. Торговцы говорили, у них дорога не меньше пяти дней занимает. А вот из Лимы у нас три пути: в Каркассон, в Фуа и в Нарбуно… Четыре, если считать Тулузу, но это совсем «перикулюм» (42).

Некоторое время Санча молча покачивалась в седле, обдумывая варианты.

– Нет, в Тулузу только от безысходности, там мне лёгкая дорога попасть в наложницы. Итак, Фуа. Фуа – мои родственники. Да, да, Вы не знали? – Мушкила повернул голову, чтобы посмотреть на Санчу. Жеребец решил, что предок Санчи много путешествовал, иначе откуда у девушки столько далёких родственников. – Моя матушка из младшей ветви Фуа. Сейчас граф де Фуа – Роже. Он вдовец. Хм… Но кровное родство, староват и, кстати, слабоват! Он никак не может разобраться со своим наследством на Каркассон. Руссильону он тем более не помощник.

Мушкила снова повернул голову, чтобы взглянуть на Санчу. Уровень взаимопонимания между человеком и конём рос с каждым днём, проведённым вместе, и для Санчи не составляло труда понять намёк Мушкилы рассказать подробнее. Мушкила любил разные истории про двуногих, а Санча давно не имела возможности присесть на такие благодарные уши, а «почесать языком» без всяких последствий иногда страсть как хотелось.

– Это как раз Каркассона касается, – начала свой рассказ Санча. – Случилась та же беда, что грозит и Руссильону. В графстве Каркассон не осталось графов. Осталось только сестра умершего последнего графа Раймунда Эрменгарда, которая была замужем за Транквелем, виконтом Нима и Альбы. Им ещё принадлежит виконтство Безье. Эрменгарда сейчас вдова, и графом является её малолетний сын Бернар. По поводу Бернара сразу скажу – нет. Он уже женат на дочке графа Прованса, хотя сам младше меня. И вообще, Эрменгарда нам не помощница, у неё своих проблем хватает. В Каркассоне она даже не появляется. Каркассон от виконтства Альба отделяет виконство Нарбуно, и если Безье и Альба расположены по соседству, то Ним с ними также не граничит. Как она удерживает свои земли, одному богу известно. И ей.

Девушка задумалась, и Мушкиле пришлось прервать её думы, обернувшись с немым вопросом.

– Есть тонкость в наследовании в графствах Фуа и Каркассон. У них общий предок – Роже Старый из дома Комменж. Графства получили его сыновья, и между ними был договор, что при пресечении мужской линии наследные права передаются другой ветви. Ну так вот, удержать графство Эрменгарде самой было бы сложно, поэтому Каркассон она продала барселонским графам Рамонам (43). Кстати, их бабушка была дочерью Роже Старого де Комменж. Эрменгарда нашла изящный выход, не находите? А может, барселонские графы подсуетились. Мне неизвестны подробности. Когда один из близнецов погиб на охоте при странных обстоятельствах, второго брата стали подозревать в его убийстве. Да что там подозревать, некоторые прямо обвиняли. Дошло до того, что каркассонцы отказались признавать его сеньором и призвали старых владетелей. Якобы. Об этом рассказывали на всех углах, поэтому матушка говорила, что это точно чьи-то выдумки. Так или иначе, но графом Каркассона снова стал Бернар Атон с Эрменгардой в качестве регента. Здесь кузен моей матери Роже, граф Фуа решил, что настал его час. Только вот за несколько лет никаких успехов у него так и не случилось. Города его не призна́ют, и военных успехов тоже нет. Потому и говорю, слаб Роже.

Санча вздохнула, придя к неутешительному выводу:

– Отец был прав, Фуа слабы, в Каркассоне безвластие. Деваться мне некуда, только в Нарбуно!

Последовавшая пауза раздумий оказалась ещё короче предыдущей:

– А Вы знаете, что барселонские близнецы Рамоны незаконнорождённые? О, эта очень занимательная история. Их отец Рамон Беренгер, неожиданное имя, правда? Так вот, их отец похитил жену самого графа Тулузского и привёз её на пиратском корабле из Нарбуно. Вот как! И женился на ней! Их даже папа (44) отлучил от церкви. Но Альмодис, так её звали, осталось с барселонским графом и родила ему четырёх детей! Самую младшую зовут тоже Санча, и она матушка нашего виконта Гильома!

42 – Periculum – риск, опасность, авантюра (латин.)

43 – Рамон II Беренгер Голова-как-пакля и Рамон II Беренгер Братоубийца – то ли близнецы, то ли двойняшки. В 1082 году один из братьев был убит на охоте неизвестными. Бездоказательно, но подозрения пали на второго брата, который получил прозвище Братоубийца. Странное прозвище погибшего брата получено из-за густой светловолосой шевелюры. Блондин был, непохоже на современных испанцев, правда? Если братья были близнецами, то разве у второго не должно быть так же?

44 – Имеется в виду римский папа.

Глава 14

Перевал Мушкила перешёл в вечерних сумерках. Погони позади не было видно, но и непонятно, заметили их наблюдатели или нет. Мушкила наблюдателей не учуял. На ночёвку встали в укромном распадке. Огонь разводить не собирались, было нечем, поэтому искали прогретые камни, на которые можно расстелить попону и устроить на ночлег Санчу.

После отрыва от погони главной заботой путников стала добыча пропитания. Если жеребец мог обойтись подножным кормом, то Санча выступила в дорогу совсем без провизии. Брать что-то на короткую прогулку означало вызвать ненужные подозрения. А из снаряжения у Санчи был дамский кинжал. Даже фляги или баклаги для воды не было. Утолять жажду приходилось в ручьях. Благо ручьи в Пиренеях не редкость. Всё равно положение было не в пример лучше прошлого раза. У Санчи имелся запас серебряных монет, уложенных в замшевый подклад подаренного Гильомом пояса.

Серебро дал епископ Суньер. Когда дядя сам же и спросил племянницу о её нуждах, Санча не стала скромничать, указав, что нуждается в собственной наличности. Дядя принёс ей кошель с четырьмя десятками андалузских серебряных дирхемов. Приличная сумма для беглянки и совершенно недостаточная для графской дочери.

Купить провизию было на что, оставалось найти того, кто мог её продать одинокой девушке в горах.

Перед ночлегом Санча уже ощутила, что опасность погони отступила и дала волю чувствам, ругая обманувшего надежды Гильома:

– Каков мерзавец! Мужлан! Решил, что мне некуда деваться и я буду покорной овечкой⁈ Меня, наследную графиню де Руссильон в наложницы⁈ Да я бы зарезала его им же подаренным кинжалом!

На последней фразе Мушкила, полностью разделявший возмущение Санчи и кивавший в такт её словам, вдруг фыркнул. Ирония была считана девушкой мгновенно:

– Вы не верите? Думаете, не смогу⁈ Ха!

В мгновение ока выхваченный кинжал воткнулся в ствол растущего рядом молодого деревца. Результат изумил обоих. Санча предусмотрительно выбирала дерево помоложе с древесиной помягче, но клинок погрузился довольно глубоко и застрял в стволе.

«Надо же! На полклинка вошло!» – мысленно оценила успех Санча.

«Ну, где-то на треть», – согласился с эффективностью удара Мушкила, которого не только удивила быстрота, но и сам нанесённый удар застал врасплох.

Санча со вздохом присела у деревца и стала расшатывать клинок за рукоять, чтобы высвободить застрявшее лезвие. Высвободив погрузившийся в древесину на четверть клинка кинжал, Санча придирчиво осмотрела лезвие. Толедская сталь не подвела, никакого ущерба клинок не понёс.

Выплеснув злость в удар, Санча уселась обратно на седло и приуныла.

– А мне нравилось в Праде, Ваша милость. Город, конечно, небогатый, и дом у виконта бедненький, но за год я бы навела там порядок, – и тут же без перехода заявила, – Нам нужна охрана, Ваша милость, иначе мы устанем убегать от желающих ограбить или жениться на мне.

Мушкила прукнул, понимая, что бесконечно везти ему тоже не может.

* * *

В процессе поиска пропитания путники чуть сами не стали едой. Мушкила не то чтобы расслабился, но его внимание было занято выявлением двуногих хищников. Поэтому бросок волка из ближайших зарослей оказался для него совершенно неожиданным.

Андалузские волки – это что-то! В два, а то и три раза крупнее африканских. Одна радость, что и волчьи стаи, наоборот, поменьше. Мушкила уже сталкивался с ними прошедшей зимой. Голод и здоровенные волки заставили его прибиться обратно к людям. Местному волку в одиночку всё равно не совладать с крупным конём, а с боевым подавно. Слаженная стая из четырёх-пяти хищников уже представляла серьезную угрозу, если их челюсти такие же крепкие, как у африканских волков. Напавший волк и не пытался загрызть Мушкилу, его задача была напугать и погнать коня в западню. Только вот Мушкила не пугливый жеребёнок, поэтому встретил бросившегося волка точным ударом копыта, разве что несильным из-за неожиданности и необходимости реагировать быстро. В результате набегавший с рыком комок шерсти отлетел уже с повизгиванием, которое перекрыл запоздалый короткий взвизг испуганой Санчи.

Мушкила остановился оценить обстановку. Он знал, что волки в одиночку не охотятся. В затылок воинственно сопела Санча, выхватившая свой дамский кинжал и теперь страстно желавшая отомстить за свой испуг. Загонщик оказался один. Оправившись от шока первого отпора, он рычал и прихрамывал, но попытался снова напугать коня. Мушкила сделал демонстративный шаг в его сторону, показывая, что не считает волка страшным противником. Но при этом Мушкила озирался по сторонам. План охоты ему стал понятен довольно быстро. Мушкила двигался по косогору, а его путь поперёк пересекала слегка натоптанная местными травоядными тропа, которая, пропетляв между нагромождения камней, вела ниже к распадку. Внизу чувствовалась влага ручья, и Мушкила сам намеревался пойти этой дорогой, но теперь выбрал путь дальше прямо. И оказался прав, из-за камней показались остальные хищники стаи, устремившиеся к коню. Засада сорвалась, но добыча же близка – один рывок.

Мушкила побежал вперёд, но осторожно, насколько только возможно: хищники свои охотничьи угодья знали прекрасно, а жеребец здесь в первый раз. Сбежать от них жеребец не мог, не в горах. Здесь он не мог развить большую скорость, но Мушкила и не пытался убежать, он растягивал стаю, прекрасно зная их повадки. Первые, кто догонит, будут впиваться в круп, ляжки или в шею, чтобы повиснуть и замедлить коня. За ноги кусать бегущую лошадь – задача малореальная даже для обладателей железных зубов. Остальные будут уже подбираться к шее, чтобы завалить, сбить с ног. Последним будет решающий хват за гортань. Мушкиле нельзя было допустить одновременного нападения, он и так будет замедляться из-за необходимости наносить удары копытами самым ретивым. Беда была в том, что относительно ровный участок, по которому жеребец мог бы быстро бежать, вёл на сближение к волкам. Им от камней наперерез бежать не дальше, чем коню. А бежать в направлении от волков не позволяли разогнаться как следует камни, кусты и подъём в гору.

Заметив, что умные волки взяли направление с упреждением, Мушкила резко остановился, присев на круп, развернулся и напал на загонщика, который бежал следом и, видимо, снова решив преследовать коня как хищник добычу. И отгрёб копытом повторно, и опять мимоходом, несильно. Мушкила устремился обратно, откуда пришёл. Стая взвыла, сбившись в кучу, и возобновила преследование уже в обратном направлении. Немного дистанции Мушкила таким манёвром выиграл, а главное, он знал дорогу, по которой бежал.

Через некоторое время ему пришлось свернуть вправо, чтобы придерживаться выбранного с Санчей изначального направления. Пришлось изрядно побегать, но итог ему понравился. Славная была охота. Парочке самых ретивых он всё же раздал задними копытами, позволь себя нагнать, а потом сказочно повезло с ручьём, через который пришлось перенаправляться. Подмытый противоположный берег был достаточно высок, но имел место для подъёма, где крутой склон осыпался. Место было узким, за этим выступом Мушкила и остановился, поджидая погоню. Волки не заставили себя ждать. Раз! Два! Уноси готовенького! Третий уже только выглянул из-за выступа, злобно сверкнув бусинками глаз на коня, но подниматься не спешил. Тогда жеребец подошёл ближе, чтобы, в свою очередь, заглянуть в овражек с ручьём.

Один волк лежал бездыханным, второй дёргался – можно списывать. Оставались ещё двое, и с противоположного склона к ручью спускался хромающий «загонщик». А чуть выше, вдалеке виднелся лежащий животом на камнях волк. Живой, с надеждой взирающий на развязку охоты. По всей видимости, имеющий силы и возможность доковылять до «обеденного стола», но не способный или не желающий продолжать «разделку мяса».

«Всего семь, пятерых уделал!» – с гордостью подумал Мушкила, – «Славная охота! Добить до семи?»

Мушкила повернул голову на Санчу, как бы предлагая слезть и посмотреть работу «истинного кабальо» со стороны, но Санча… Дальше произошло то, отчего Мушкила сразу вспомнил, почему называл двуногих волками.

Санча слетела с коня, хлопнув его по шее, выдала: «Моя очередь, Ваша милость!»

И спрыгнула с выступа. Волки с рыком кинулись на неё, но Санча уже в прыжке взмахнув рукой, отправила в них свой эсклавин, который накрыл морды волков, а дальше Санча, как заправский копейщик стала быстро-быстро «шить» своим дамским кинжалом, стараясь достать обоих зверюг. Один всё же вырвался из-под плаща и с повизгиванием метнулся прочь. Санча обернулась к коню и победно сверкнула зубами.

* * *

Санча смотрела на окровавленный труп волка и прислушивалась к себе, к своим ощущениям. Такого поступка она сама от себя не ожидала. Что-то «хрустнуло» в ней, словно проклюнулось. Скорлупа? Она помнила ощущение, когда клинок входил в плоть зверя, и ей не было противно или страшно. Она чувствовала не радость, но удовлетворение. Как она устала бегать и бояться! Страх, поселившийся в её душе с момента нападения разбойников на караван, сменила злость.

Санча деловито осмотрела изгвазданный в крови волков и продырявленный кинжалом плащ. Опустила его в ручей, придавив парой камней. Пусть текущая вода промоет кровь.

Санча расшнуровала рукава лобы, сняла пояс, сняла лобу, закатала рукава шенза и подоткнула подол повыше, оголяя ноги до бёдер. Скинула башмаки и деловито потащила тушку волка в ручей, где и принялась за разделку. Своего «кабальо» Санча больше не стеснялась, хотя мысль о бесстыдстве её посетила. Санча изменилась. Дело к этому шло, но сейчас произошёл качественный скачок – куколка раскрылась и вылезла бабочка. Пока ещё облезлая, слабая, но это хищная бабочка!

Разделкой Санча занялась ради шкур, объяснив крутящемуся вокруг Мушкиле необходимость иметь для обмена с местными чего-нибудь менее ценное, чем серебряный дирхем. Тем более что за серебро могут просто ограбить и убить. Слава про горцев ходила та ещё.

Разделка Мушкилу очень заинтересовала. Когда ещё посмотришь вблизи за повадками хищников не в качестве основного блюда. Он даже придерживал тушу копытом, когда Санча стала сдирать шкуру. Конечно, для этого тушу подвешивают, но верёвки не было, и Санче не хотелось испачкать в крови шенз, потому и проделывала всё в воде ручья.

Графская дочка не белоручка, знатная дама должна уметь рукодельничать, причём на очень достойном уровне, но, естественно, разделывать туши Санче не приходилось. Однако её «образование» включало «теоретическое» и наглядное знание всех «технологий», применяющихся в хозяйстве графства. То есть Санча знала, как снять шкуру, просто делала такое самолично в первый раз.

Волки, должно быть, не гнушались падалью, поскольку мясо их пахло отвратительно. Опять же огонь развести было нечем, а Санча ещё не настолько оголодала, чтобы есть сырое мясо. Особенно такое.

Изрядно повозившись, Санча сняла шкуру с трёх туш. На другом склоне за её действиями внимательно следили, иногда потявкивая, трое калек. Закончив работу, Санча выпрямилась и оценивающе поглядела в их сторону. Словно прочитав её мысли, волки решили унести свою «волчью наличность» подальше и скрылись из виду. Очевидно, ненадолго. При виде разделанных туш они явно возбудились.

Свернув снятые шкуры и увязав лапы в узлы, Санча навесила их на недовольного Мушкилу. Не дожидаясь просушки одежды, двинулись в путь.

– Ваша милость, нам нужно найти деревню васков (45), – поставила задачу Санча. – Купец Кристулфо рассказывал, что васки сущие разбойники, но закон гостеприимства чтут ревностно. Если путник придёт к ним домой, то ему ничего не грозит, пока не уйдёт. Это действенно и в дороге, если назвать уважаемого васка, к которому идёшь в гости, тогда тоже мало кто решится напасть на чужого гостя. Но мы не купцы, и я никого не знаю, на эускара (46) знаю только «кайшо» и «бетебеэйрра», потому лучше сразу заявиться на порог.

* * *

На исходе дня окружающие их горы немного раздвинулись, давая место небольшой долине с явными признаками обжитости. То тут, то там виднелись делянки обработанных полей, яблоневые сады и пастбища.

– Мда, придётся на ночлег оставаться, – пришла к выводу Санча, оценив высоту солнца. Ночлег с незнакомыми людьми закономерно вызывал опасения. Мушкила замотал головой.

– Мне тоже не хочется. А волки?

Конь фыркнул и выпятил нижнюю губу. Девушка захихикала. Волков эта пара больше не боялась. Зря, конечно.

Санча вернула серьёзность:

– Подумайте, Ваша милость, что будет, если местные найдут нас здесь в долине или поблизости от своих жилищ? Прячущихся? Вот то-то и оно! Лучше уж не скрываясь пройти прямо. У басков совсем другое отношение к женщинам (47)… Откуда взяла? Тот же Кристулфо рассказывал. Да и все знают, у горных басков земля по старшинству наследуется, неважно старший сын будет или дочь.

Санча спустилась с коня, осмотрела его внимательно. Убрала зацепившиеся колючки, прочий мусор. Затем перешнуровала свою лобу, заново уложила волосы под тиару, осмотрела башмаки, вздохнула и решила, что сойдёт. Уселась снова в седло, перевесила волчьи шкуры напоказ и расправила подол лобы на спине коня, а подол шенза так, чтобы закрывал ноги до стремян. Накинула синий расшитый эсклавин так, чтобы красиво спадал с плеч, и падал на круп коня. Изобразив горделивую посадку, сообщила:

– Я готова к выходу в люди, Ваша милость! Извольте выдвигаться.

Мушкила скосил глаз на Санчу, но передумал выражать своё мнение. Перешагнув на месте, жеребец пошёл иноходью, словно парадным шагом.

В самой низкой части долины виднелось небольшое озерцо. К нему Мушкила и направился, справедливо полагая, что от него точно откроется если не вид на селение васков, то нахоженная тропа к нему. Сами васки, конечно же, располагали селение в удобном для обороны месте. Хотя в этих местах давно не видели вживую мавров, но и своих проходимцев хватает, знаете ли. Будь то франки, каталонцы или соседи-васки.

Деревни васков в долине не оказалось. На возвышении недалеко от озера стоял одинокий дом. При приближении оказавшийся огромным домищем. Вся резиденция виконта Конфлана в городе Прад могла бы уместиться если не в двух, то в трёх таких домах. Основание дома было сложено из камней, а, возможно, и первый этаж или его часть. С расстояния не разобрать. А вот верхняя часть была бревенчатой с двухскатной крышей, покрытой дранкой.

Когда Санча верхом на Мушкиле подъехала к дому, её уже встречали с полтора десятка человек, женщин и мужчин приблизительно поровну, но женщины позади. Детей видно не было.

Мушкила подбежал на расстояние нескольких шагов до ближайших мужчин (кстати, вооружённых!), плавно, но быстро остановился и шумно выдохнул так, что волна воздуха долетела до людей.

– Кайшо, хэндэа она! – улыбнулась Санча (48).

45 – Васки – испанское название народа, более известного нам как баски. Басками их называют французы. И те и другие коверкают римское название – васконы. Самоназвание басков – эускалдунаки.

46 – Эускара – язык басков. Санча приводит два слова: приветствие и пошлина.

47 – Язык басков относится к доиндоевропейским языкам, не сохранившимся в Европе. Неудивительно, что генетикам крайне любопытно разобраться в происхождении этого народа и они провели немало исследований ДНК древних и современных людей. Есть интересный факт, косвенно указывающий на сильное влияние женской части в обществе басков. У современных басков Y-гаплогруппы относятся к R1b, а вот разнообразие митохондриальных ДНК куда обширнее и древнее. Утрируя, изложу простыми словами: четыре тысячи лет назад к древним земледельцам баскам пришли скотоводы и «вытеснили» всех мужчин, но не смогли заместить язык и, скорее всего, культурные традиции тоже. Даже римлянам за много веков не удалось романизировать басков (васконов). Ещё факт: наследование по женской линии у басков сохранялось до XX века. А испано-португальская традиция давать ребёнку двойные фамилии от отца и матери идёт от басков. Это тоже неудивительно. Именно земли басков являлись первоисточником государственности Испании и Португалии, от них «есть пошла» Реконкиста.

48 – Здравствуйте, добрые люди! (эускара). Конечно, «скромница» Санча знала на эускара несколько больше слов, чем два. Нюанс: кайшо – это и не «здравствуйте» и не «привет», а приветствие, не связанное с пожеланием здоровья. Для неформального приветствия есть другие слова. Здесь дан адаптированный перевод на русский.