Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 347 страниц)

Глава 20

Кассетный магнитофон Рэнди вытащил из груды в углу, я чуть не пустила слезу от умиления. У нас был такой, когда я еще в начальную школу ходила. Только кассет у Рэнди не оказалось, но я помнила, как включить радио. Мы сели в кружок вокруг древнего агрегата, я выдвинула антенну на всю длину – и, о чудо, услышала музыку. Что-то из дискотеки нулевых. Хм… Бритни Спирс?

Тормоза отключились уже давно, так что, когда Кирра за руку потащила меня в центр комнаты, я не сопротивлялась. Мы немного попрыгали вдвоем, пока Кирра так же бесцеремонно не вытащила к нам Рэнди. А тут как раз раздались знакомые аккорды «Руки вверх». Ну, тут уж никак не усидеть на месте. Мы с Киррой принялись подпевать – я сразу и активно, она с не меньшим энтузиазмом, но слова выучила не сразу. Ограм музыка моего детства тоже пришлась по нраву, и они покачивались в такт, но танцевать, к счастью, не спешили. Кто знает, насколько в подвале крепкий пол?

– Забирай меня скорей, увози за сто морей! – подвывали мы с Рэнди, который быстро стал таким послушным, как будто под гипнозом.

Я схватила Мориса за руки и закружила. Так хорошо мне не было… Даже не помню. Я перестала так отвязно веселиться после того, как устроилась на работу. Из подруг оставалась только Светка, но наши с ней понятия веселья немного разнились. Мне было приятнее дурачиться в тесной компании, чем таскаться по клубам. Как говорится, мечты сбываются.

Под Шакиру разошелся уже Морис. Такую гибкость на трезвую голову он бы точно не проявил, аж завидно стало. Пока он вертел задом, смущая взгляд Рэнди, мы с Киррой присели отдохнуть.

– Ты правда на меня не в обиде? – спросила я. Даже под парами добротного самогона эта мысль продолжала меня терзать.

– За что? – удивилась Кирра. – Ты ничего не сделала.

– Может… Может, в этом и проблема?

Подруга сонно прищурилась и вдруг хлестнула меня по бедру хвостом.

– Какой смысл об этом думать? Я просто устала, но сейчас все уже гораздо, гораздо лучше. Я наконец-то в полном порядке.

Она широко улыбнулась, как будто боялась, что я не поверю.

– А утром у медпункта. Что ты там делала?

– У меня была бессонница, ходила за лекарством. От нервов, наверное.

– Почему ты мне ничего не говорила?

– Не хотела беспокоить. У тебя всегда так много дел.

– Глупость какая, – возмутилась я. – Неужели я бы не нашла для тебя время?

К нам легкой джазовой походкой подошел Морис и вручил по стакану.

– Что как неродные? А ну встали и пошли в пляс.

Кирра запрокинула голову, выпила и зафырчала, морща нос. Я тоже выпила – и, кажется, это было последним, что я запомнила наиболее четко, потому что следующие несколько часов запечатлелись во мне громкой музыкой, обнимашками, кажется, еще канканом, не уверена. Потом я куда-то рвалась, а меня держали и уговаривали оставить ректора в живых. Я подчинилась, но вместо этого решила задушить Амилоту, а вместе с ним еще всех грубых мужиков, которые суют что ни попадя в кого попало. В общем, пережила приступ пьяной агрессии. В глубине себя все понимала и представляла, как будет стыдно, когда мы все протрезвеем. Ну а пока мы с Киррой скандировали: «Нет потребительскому отношению к женщине!», а Рэнди медленно кружил в танце подушку, Ма и Чо устроились на полу у стеночки и достали из закромов замусоленную колоду карт. Морис попробовал с ними сыграть, но играли на щелбаны, и после первого Морис едва не лишился своего драгоценного мозга.

Я не помнила, когда все более или менее улеглось. Мы расселись кто куда и старательно не смотрели в сторону стола.

– А если я приглашу ее на свидание? – хриплым шепотом спросил у меня Рэнди, едва не тычась носом в ухо. – Она согласится?

Мы посмотрели на Кирру, задремавшую у гуля на коленях, и я пожала плечами.

– Купи ей шампунь от блох, она оценит.

Вообще-то я пошутила, но Рэнди серьезно закивал.

– А какие цветы ей нравятся?

Вопрос поставил меня в тупик, но на помощь пришел Морис.

– Розы, разумеется. Все девушки любят розы.

– А ты у нас эксперт?

– За неимением лучшего, – хмыкнул Морис и стащил из тарелки последнюю чипсинку. – Хотя нашему трупоеду ничего не поможет. Вот я бы отказался с ним куда-то идти. А ты?

– Заткнись, – посоветовала я и повернулась к Рэнди. – Не слушай его. Главное, будь собой. В крайней случае, просто немного погуляете.

Кирра замычала и дернула хвостом, но не проснулась. Я, довольная своей проникновенной речью, долго ждала реакции от Рэнди, но обнаружила, что он уже мирно сопит, повесив голову на грудь.

– Он это серьезно? – растерялась я.

– Давай не будем будить голубков? – предложил Морис и отошел от дивана. Особо уединиться тут было негде, но Морис уверенно вышел за дверь, я за ним. Он неплохо ориентировался под академией и вывел меня по другой лестнице к задней части общежития, в огороженную зону под открытым небом, наподобие курилки. От свежего прохладного воздуха закружилась голова. Или не только от воздуха…

– Знаешь, сначала я тебе завидовал, – признался Морис и протянул щупальце к небу.

– Завидовал?

– Тому, что ты помнишь свое прошлое так четко и ясно. Я много думал об этом, о том, в чем же разница между нами.

– В книге было написано, что дело во времени смерти, – вспомнила я.

– Да. Но потом я узнал, что и в способе смерти тоже кроется какой-то смысл. Но я не могу вспомнить, как умер. Кажется, это как-то связано с воздухом. Иногда во сне мне кажется, что я падаю.

– Раньше завидовал, – напомнила я. – А сейчас?

– А сейчас понял, что это глупо. Того, что у нас было, больше не вернуть. Разве не лучше начинать с действительно чистого листа? Я не знаю точно, что и кого мог любить или ненавидеть. Поэтому я могу посвятить все свои чувства чему-то новому.

В который раз за вечер глаза защипало и захотелось прокашляться.

– Ты про нас, что ли? Ты нас любишь?

Лицо Мориса поменяло цвет, но было слишком темно, чтобы я могла расшифровать эмоциональную окраску.

– С чего мне вас любить? – не слишком искренне возмутился он. – И вообще, не скатывайся в частности. Я тебе в общем говорю, в масштабе. Поняла?

Я помотала головой, и Морис, вздохнув, посетовал:

– Женщины…

Мы немного постояли в молчании, но меня надолго не хватило.

– Мне здесь нравится, – сказала я. – Есть, конечно, раздражающие элементы…

– Кажется, я знаю, как его зовут, – подколол Морис.

– Он как будто решил извести меня с первого дня, – пожаловалась я. – Сначала убил, а потом испортил все посмертие.

– Может, это от большой любви?

– Ага, видала я его большое… – я чуть не подавилась от злости, – и светлое чувство.

– Я тоже, – хихикнул Морис и получил по затылку. – Да ладно тебе, даже пошутить нельзя. В конце концов, разве куратор Амилота не хорош, с какой стороны ни посмотри?

Тут мне нечего было возразить – смотреть на Лайза можно было долго.

– Да… – протянула я и поправилась: – То есть, нет! Красота не спасет его от ответственности.

– Рита, ты такая, – Морис замолчал, подыскивая слово, – настоящая.

Я широко распахнула глаза. Меня в жизни по-всякому называли, а вот настоящей – впервые.

Мы с Морисом уставились друг на друга. Его глаза немного светились странным пурпурным светом, и это завораживало. Мне, может, для счастья не хватало только одного такого незамысловатого комплимента. Я, в конце концов, не железная, мне тоже иногда ласка нужна.

Не поняла, как мы с Морисом оказались так близко. Почувствовала только его дыхание на губах, а потом мы поцеловались.

Морис первым отскочил на шаг назад и замахал сразу всеми конечностями.

– Я не специально!

Я накрыла рот ладонями, удивленная и ошарашенная не меньше. Я поцеловалась с Морисом! Если кто-то из наших узнает, мы вовек не отмоемся!

– Это все самогон, – нашла я нужное оправдание.

– Однозначно самогон, – кивнул Морис.

– Мы пьяны и поддались моменту.

– Минутная слабость.

– Больше не повторится.

– Ни за что!

– Но спасибо.

Морис открыл было рот, но тут же закрыл.

– За что? – спросил он.

– Просто, – отмахнулась я. – Давай вернемся?

В комнате ничего не изменилось. Рэнди дремал, сидя на диване, Кирра лежала головой у него на коленях, раскидав длинные ярко-рыжие локоны на половину дивана. В углу огров больше не слышалось звона могучих щелбанов, оба брата сидели, склонившись вперед и уткнувшись друг в друга посиневшими лбами.

Похоже, ничья.

Я подкралась к дивану и присела на край. Все, что можно выпить, было выпито, все, что можно было съесть, было съедено. На меня накатила сонливость, веки сделались неподъемными, и я не стала с ними бороться.

Главное, чтобы никто не пришел во сне, я планировала нормально отоспаться, без уборщиков, монахов и красных койотов. Просто поспать.

Не знаю, долго ли продлилось это блаженное состояние, но тот, кто барабанил в дверь, был серьезно настроен все испортить.

Я пошевелилась и скинула с себя чью-то ногу. Рэнди во сне сполз назад, закинув на меня свои тощие острые конечности.

В итоге первым к двери подполз помятый Морис.

– Мне открыть? – шепотом спросил он у хозяина комнаты. Вопрос был уместным, все-таки жили мы все в разных местах, а мы с Киррой так вообще в женской половине. Рэнди поднял себя с дивана и подвел к двери. Именно так это и выглядело, потому что он был живой иллюстрацией шутки «поднять подняли, а разбудить забыли».

Стук не замолкал ни на секунду, и на миг мне почудился запах горелого дерева.

Мы трое столпились у двери, и Рэнди, получив молчаливое одобрение, приоткрыл ее.

– Да? – спросил он и застыл на месте. Дверь уже без его участия распахнулась до конца, и нам предстала дикая картина.

С банкой соленых огурцов в руках на пороге стоял Миллхаус Дрей, а за ним выстроились в ряд трое в пестрых бумажных колпаках: куратор Лайз Амилота, куратор Куросаки Ичи и куратор Халиса Мехтеб.

Когда три наши удивленные физиономии показались в дверном проеме, они дружно достали хлопушки и с невозмутимыми лицами осыпали нас дождем из разноцветного конфетти.

Где-то вздохнул один грустный уборщик.

– Поздравляю, вы стали полноправными студентами Академии Небытия, – торжественно произнес ректор и вручил Рэнди трехлитровую банку. – С этого дня начинаются ваши занятия. Кураторы вручат вам студенческие жетоны.

– Подождите! – Морис отшатнулся от шагнувшего к нему Куросаки. – А что было до этого?

Хороший вопрос. Я посмотрела на ректора в ожидании объяснений.

– Испытательный срок, – без тени насмешки ответил тот. – Кудряшова хорошо помнит, что это такое, она вам расскажет.

Куросаки все-таки нацепил на шею Мориса цепочку с голубым кварцем, и камень засветился, коснувшись его груди. Рэнди не мог выпустить банку из рук, поэтому суккубе удалось без труда накинуть ему на шею цепочку с розовым кварцем. Я вдруг оказалась один на один с Амилотой.

Он смотрел на меня безо всякого выражения, как будто ничего такого не происходило, ни сейчас, ни пару дней назад.

– Поздравляю с поступлением, – дежурно произнес он и надел мне цепочку с кварцем зеленого, как свежий огурец, цвета. – Не снимай, камень зачарован стабилизировать внутренние потоки магии. В первое время учебы без него будет сложно.

– Сколько слов, – не удержалась я. – Я польщена.

Он пожал плечами и отошел к своим. Ректор хлопнул в ладоши несколько раз.

– Эти два отдадите своим спящим товарищам, – сказал он и сунул две зеленые подвески Морису. – Удачно протрезветь.

– Стойте! – опомнилась я. – А Кирра? Ей тоже надо передать этот ваш жетон.

– Кирра? – переспросил ректор. – Кумихо Ён Ки-ра? Ей он без надобности. Такой студентки больше нет. Она покинула академию.

Мы одновременно метнулись в комнату проверить, но Кирры и след простыл. Мы перевернули все вверх дном, разбудили Ма и Чо, но они ничего не видели и не слышали.

Испытательный срок. Испытательный…

Я остановилась посреди комнаты, не в силах поверить в то, до чего додумалась.

– Ребят. Это все… Все эти бесконечные наказания, отработки и уборки кладбищ – это все испытание? Нас проверяли?

Морис упал на диван и протяжно вздохнул.

– Я должен был раньше догадаться.

– Так где Кирра? – потерянно спросил Рэнди, и мы не смогли посмотреть ему в глаза, потому что оба поняли, ее больше нет. Если она покинула академию, как сказал ректор, она…

Она умерла окончательно и бесповоротно.

Момент торжества окрасился черным. Я опустилась на пол и закрыла лицо руками. В кармане брюк что-то зашуршало, я сунула туда руку и достала смятую записку.

«Ребята, вы классные! И никто не виноват. Просто мне немного не хватило», – писала Кирра. Я не смогла читать дальше и отдала листок Рэнди. Морис прокашлялся и обвел нас взглядом.

– Ну, поздравляю, что ли? Мы оказались достаточно чокнутыми, чтобы остаться. Ха!

Я сжала кулаки и ударила по полу.

Достаточно чокнутыми? Отлично. Тогда пусть готовятся, легко с нами не будет!

Глава 21

«Ребята, вы классные! И никто не виноват. Просто мне немного не хватило.

Я правда очень старалась поспевать за вами, иногда у меня даже получалось. Бывало очень весело, и я надеюсь, где бы я в итоге ни оказалась, эти воспоминания останутся со мной. Я хотела быть такой же, как вы все, но, наверное, для этого требуется что-то большее, чем просто желание.

Не буду перечислять все те вещи, из-за которых я ухожу. Их было достаточно. Может, совсем немного больше, чем хороших, но почему-то у плохих вещей всегда больше силы. И, повторю, никто не виноват, уж тем более никто из вас. Нам этого не говорили, но адаптацию проходят не все, для некоторых это оказывается слишком.

Рита. Я восхищаюсь тобой. Ты самый смелый и крепкий человек, которого я знаю. Тебе все нипочем, и это очень круто. Можно уже признаться, что я тебе завидовала и иногда даже думала, что не знай я тебя так близко, все сложилось бы иначе, но это просто попытка оправдаться, не бери в голову. Если бы не ты, твоя поддержка, я бы сломалась раньше.

Морис. Поменьше притворяйся. На самом деле, ты гораздо лучше, добрее и светлее, чем пытаешься казаться. Пожалуйста, никогда не бросай остальных, вместе вы настоящая команда.

Рэнди. Я знаю про свидание, поэтому, пожалуйста, прости. Из этого бы все равно не вышло ничего хорошего. Моя новая натура все чаще брала верх, и мне стало казаться, что я – это два разных человека. А ты достоин лучшего.

Передайте последний привет Ма и Чо, я уверена, что они не станут сильно переживать, они в своей стихии, и у них все будет замечательно. И у вас тоже.

Не знаю, что еще написать. Ах, да. Не надо думать, что я умерла, и это – моя предсмертная записка. Помните же, мы все и так мертвы, поэтому не стоит грустить. Считайте все эти слова признанием в любви, на которое я не решилась раньше.

Люблю вас, ваша Кирра».

Я перечитывала письмо уже не в первый раз. Ребята решили оставить его у меня, я согласилась, но сейчас эта идея не казалась мне хорошей. Вся академия отходила после вчерашнего – как выяснилось, никто не помешал нам устраивать вечеринку, потому что это входило в план ректора – дать первокурсникам попрощаться друг с другом. Многие из тех, кто, как Кирра, понял, что не выдержит больше, знали о своем уходе заранее. Кирра тоже знала, притворялась веселой и пьяной, танцевала с нами и знала, что это в последний раз. Я сидела на кровати и, обнимая себя за колени, пыталась вспомнить каждый эпизод этой ночи. Что мы говорили друг другу, что она говорила нам и как на нас смотрела, но все слилось в сплошную череду цветных вспышек, песен и слов. Я никогда не могла запомнить именно то, что важно.

Заскулив, я в бессильной злости отпинала подушку, чувствуя себя ребенком, которого обманули жестокие взрослые. К черту! Даже умирать было не так грустно и обидно.

Помучавшись немного, я попробовала подремать. Прошел почти целый день, но я так и не выползла из постели, не хотела есть, не хотела ни с кем разговаривать, но то ли отвыкла уже от такого долгого уединения, то ли тоска оказалась слишком сильной, но, когда за окном резко стемнело, я вскочила и заметалась по комнате, пытаясь привести себя в божеский вид. Хорошо еще, причесываться не надо. Минут через десять, ограничившись тем, что просто надела юбку и блузку, выскользнула в коридор. Было тихо и мрачно, не я одна выбрала грустить в одиночестве. Впрочем, это решение я собиралась изменить.

Первое, что пришло в голову – пойти к Морису. Но потом вспомнила наш нелепый пьяный поцелуй, и стало неловко. Тогда к Рэнди? Я помнила, как к нему добраться, но, не дойдя до спуска в подвал всего ничего, остановилась. Рэнди… Он ведь собирался позвать Кирру на свидание. Может, надеялся на ответные чувства, может… Может, ему сейчас даже хуже, чем мне? Я зябко поежилась и обняла себя за плечи. Змейки уныло свернулись в клубочки, наверняка придавая мне вид домохозяйки с кучей зеленых бигуди, да только смотреть все равно было некому.

Чего я хочу? Утешать или быть утешенной? Готова ли сейчас я стать жилеткой для слез?

Скажи мне все это кто-то другой, я бы первая обвинила его в эгоизме и трусости. Кто бы знал, что сама я оказалась ничуть не лучше. Отступив назад, я помялась немного и стала подниматься по лестнице, вспоминая все, что Морис рассказывал о своем жилье. Вроде бы последняя комната на четвертом этаже. Кажется, направо от лестницы. Я поднялась, огляделась и увидела, что слева коридор заканчивался балконной дверью. Значит, все-таки направо. Я пошла к двери, и звук шагов эхом отдавался от голых стен.

Рука поднялась, замерла и спустя пару долгих секунду постучала.

С той стороны двери послышались шаги, потом щелкнул замок, и в узкую щель высунулся нос.

– Кто там?

Я пропихнула носок туфли и силой увеличила щель. Морис такого не ожидал и едва не вывалился мне под ноги.

– Извини, я просто не… – начала я и заткнулась, разглядев товарища. – Морис?

– А ты кого ожидала увидеть? – пробурчал он и попятился назад, в спасительные недра комнаты. Но бежать было поздно, я уже все видела.

На Морисе была маска. Нет, не так. На нем была масочка. Тканевая, с прорезями для глаз, а пепельную шевелюру поддерживал плюшевый ободок милейшего нежно-розового цвета. Невозможно было смотреть на это спокойно.

– Так миииило! – протянула я, прикусив губу, чтобы не заржать. – А масочка от чего? От появления трупных пятен?

– Знаешь, что… – возмущенно заговорил Морис, но, набрав в грудь побольше воздуха, просто выдохнул, так и не закончив. Мне тоже уже расхотелось веселиться, и маска с ободком уже не казались мне поводом для смеха. – У меня еще одна есть. Дать?

И мы сели на полу, привалившись спиной к кровати. Тканевая маска приятно освежала, облепив лицо, и я подумала, какой классный девичник можно было бы замутить с Киррой. Подумала и шмыгнула носом.

– Не то, чтобы мне в радость возиться с ревущей девушкой, но можешь немного поплакать, – разрешил Морис, и голос у него, к слову, подозрительно дрожал. – Только аккуратнее.

На мне была тканевая маска, в которой очень сложно не выглядеть смешно и немного глупо, внутри у меня все обливалось кровью, а память была заполнена картинками того, что уже никогда не повторится. Я не плакала, когда сама умерла, но сейчас глотала слезы.

– Не хочу, – обманула я. – Не буду я плакать.

А слезы все-таки потекли, маска начала соскальзывать, и я упрямо ее подтягивала на место.

– Чего тут оплакивать? – бурчала я. – Мы все давно откинулись, если ей было тут тяжело, то и пусть. Хоть после смерти можно делать то, что захочется? Я не буду плакать, потому что… Я… Я так виновата.

Я сгорбилась и спрятала пылающее лицо в ладонях. Я искала облегчения. Я искала прощения.

Но меня уже некому было прощать.

Морис закинул руку мне на плечо и надавил, притягивая к себе. Я буквально упала на него, но продолжала кусать губы, чтобы не реветь.

«Ты самый смелый и крепкий человек, которого я знаю. Тебе все нипочем, и это очень круто».

– Я не такая, – пробормотала я куда-то в рукав Мориса, пропитывая его слезами и соплями. – Я не такая.

Или такая?

Со средней школы я знала, куда и зачем иду, ставила цели, выстраивала жизненный план, не боялась работы и умела раздавать указания. Я знала, куда поступлю, знала, в какой сфере буду работать. Разделяла время для развлечения и для дел. Черт побери, я всегда шла так прямо и уверенно, что почти не смотрела по сторонам. А вдруг все свое короткое существование я не замечала много действительно важных вещей? Важных людей? Я ведь, если подумать, даже к Светке относилась потребительски – надо развеяться, позвоню ей, не надо, отложим звонки на потом.

Рита, ты эгоистичная мертвая скотина.

– Пора снимать.

Я открыла глаза, и Морис таким неожиданно мягким и терпеливым голосом повторил:

– Пора снимать. Маску.

Я видела его глаза, кажется, они блестели, но, может, я это придумала.

– Я останусь? – вопрос сорвался сам. – То есть… Это не то, что можно подумать!

– Извращенка, – хохотнул Морис и пихнул меня локтем. – Хочешь воспользоваться моим одиночеством?

Я поджала губы и все-таки слабо улыбнулась на его попытку разрядить атмосферу.

– Именно этим я и планирую воспользоваться. У тебя нет соседа, у меня… нет соседки. Поэтому сегодня я составлю тебе компанию.

– Не имею возражений.

На этом и сговорились. В ванной я умылась, полюбовалась красными, как у вампира, глазами и ущипнула себя за опухшую щеку. Коготки у меня острые, но и кожу так просто не проткнешь, так что я просто ойкнула и тряхнула головой.

– Мы выйдем отсюда и будем вести себя как обычно, – велела я своему отражению. – Мы сильная женщина!

«Сильная женщина» с той стороны зеркала уныло кивнула, и я мысленно поздравила себя с первыми признаками биполярки.

Морис заперся в ванной после меня, долго там ковырялся, журчал водичкой, только что не пел. Хотя, может, и пел, через дверь плохо слышно.

Я легла на свободную кровать без постельного белья и натянула на себя плед. Он был колючим и неприятным, но даже так лучше, чем оставаться одной в своем одиноком комфорте. Вернулся Морис и попытался поменяться местами, как истинный джентльмен, но я уже была никакая и не собиралась отклеиваться от подушки.

В полудреме слышала, как Морис скрипел пружинами матраса, потом он с кем-то тихо разговаривал, я почти не разбирала, с кем и о чем, пока четко не услышала:

– Я за ней присмотрю. Обижаешь! Я честный мерзавец… Ага… А сам-то. Хорошо, только не разводи сопли, меня на всех не хватит. До завтра, тощий уродец.

Я чуть снова не всплакнула от умиления, но сознание уже наполовину погрузилось в вязкую темноту. И если кто-то вздумает мне сниться и портить отдых, я в бараний рог скручу и скажу, что так и было.

Как ни странно, угроза подействовала, и этой ночью мне снилось лето, запах костра, щекотное ощущение жесткой травы под пятками. Две тонкие колеи, промятые телегой соседа, я бегу по ним, чтобы успеть к обеду. Бабушка вкусно готовит. Она уже умерла, но я знала, что, если поспешу, еда еще не успеет остыть. Сон – странная штука, в нем я была и школьницей, отправленной на лето в деревню, и Маргаритой Кудряшовой, которая слишком рано угодила на прозекторский стол. Припекало полуденное солнышко, и я подпрыгивала от нетерпения и восторга, который умирает вместе с нашим детством. Дорога шла под уклон, внизу виднелись крыши домов, покрытые старым шифером, а кое-где и черным, противно пахнущим в жару рубероидом. Я внезапно остановилась и оглянулась.

«Кирра?»

Девчонка стояла за моей спиной и молча улыбалась. Ей было лет четырнадцать, тощая, мелкая, с плоским круглым лицом и раскосыми глазами, волосы, совсем не рыжие, а темные, собраны в два низких хвоста, густая челка закрывает брови. Но отчего-то я знала, что это та самая Кирра.

«Ты вернулась? – спросила я. – Насовсем?»

Она покачала головой. Я прикрыла глаза от солнца, пытаясь рассмотреть девочку в его ярких лучах.

«Парни тоже переживают», – продолжила я говорить, как будто получала ответы.

Кирра прикрыла рот ладонью и хихикнула. Ее темные глаза озорно сощурились.

«Это не смешно, – укорила я. – И что прикажешь им говорить?»

Кирра пожала плечами и оглянулась. Я поняла, что с объяснениями она справится и сама, ночь длинная. Я подошла к ней и обняла, ощущая под руками жесткую угловатость подростковой фигуры. Но, кажется, сама я была такой же – тощая, длинноногая, гораздо выше сверстников, с вечными пятнами зеленки на подживающих ссадинах, совсем не симпатичная.

А потом запахло пирожками, и я вспомнила, что скоро обед, и бабушка ждет меня в светлой кухне с вышитыми салфетками и пестрыми шторками на окнах.

Кирра отошла на шаг и помахала рукой, не переставая широко улыбаться. Я помахала ей в ответ. Глазам стало щекотно от слишком яркого света, я наклонила голову и, потеряв к случившемуся всякий интерес, побежала дальше, вниз с пригорка.

А потом пошел дождь.

От неожиданности я проснулась и поняла, что скинула одеяло и попросту замерзла. Морис дрых на своей кровати лицом в подушку, свесив одну руку и под неестественным углом подогнув другую. Я осторожно, на цыпочках, прокралась к выходу, обулась и вышла в коридор. Судя по отсутствию звуков, все еще спали, самое время мне вернуться к себе, как благовоспитанной студентке. Не знаю, по какому принципу и как подбирали погоду, но, когда я вышла на улицу, попала в поток холодного ветра. Подняла голову к тусклому сизому небу и вздохнула. Ну а кто говорил, что будет легко?

До своей комнаты я добежала, не чуя под собой ног, и перед самой дверью остановилась в нерешительности. Что-то было не так. Бывает такое ощущение, как будто впереди ждут неприятности, и инстинкт самосохранения говорит: «Вали отсюда». Я его не послушала и отперла дверь браслетом.

За время моего недолгого отсутствия что-то здесь неуловимо поменялось. Я огляделась в поисках подвоха и обнаружила его на стороне Кирры. На бывшей стороне Кирры. Заправленная кровать была застелена свежим бельем, на стене сзади откуда-то взялись распечатанные на цветном принтере фотки. Я отлично видела в темноте, поэтому сразу узнала это хмурое лицо с острыми скулами.

– Да вы издеваетесь…

Что-то темное мелькнуло под потолком, я подняла голову и увидела, что весь угол оплетен плотной белой паутиной, из центра которой в позе Человека-паука свисала… Мия?

Я поморгала в надежде, что это просто галлюцинации, вызванные стрессом, но Мия уставилась большими, черными, немигающими глазами, похожими на выпуклые стекляшки, и я все-таки отшатнулась.

– Какого черта?!

Мия О’Ши широко улыбнулась, и от этой зубастой улыбки у меня мороз пробежал по позвоночнику. Я думала, это я чудовище. Ага, как же! Вот он, монстр во плоти, кошмар арахнофоба в реальном размере! Брр!

А потом что-то коротко прошуршало, и плотная складчатая юбка на паучихе начала ме-е-е-едленно ползти по бедрам вниз, пока не накрыла ее с головой. Моему озадаченному взору предстали розовые кружевные трусики. Мия выругалась, спустилась-таки на грешную землю и принялась злобно приводить себя в порядок. На краях юбки я увидела два маленьких кусочка скотча.

Меня тут же накрыл приступ неконтролируемого веселья, как после успокоительных таблеток. Я хохотала так, что кишки скрутило, так, что даже не сразу услышала, что там эта Мия говорила.

Она хотела произвести впечатление, но вовсе не то, которое произвела в итоге.

– Ты здесь и дня не протянешь, – процедила она. – Обещаю.

Я выпрямилась, посмотрела на фотографии Амилоты на стене за ее спиной, показала Мии кулак и демонстративно отогнула средний палец.

– Это моя комната.

Так начался первый день настоящей учебы в Академии Небытия.