Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 335 (всего у книги 347 страниц)

При виде него Клэр смягчилась в лице, её светлые глаза заблестели, уголки губ приподнялись. Арман был великолепен во всём, несмотря на его заметный возраст. Высокий, стройный, чрезвычайно красивый и, что самое удивительное, добрейший из людей. Его голос хотелось слушать, руку – держать, а в глаза – смотреть. Этот человек по своей природе не мог считаться врагом, так как излучал поистине волшебную энергию, заранее располагающую к себе.

– Mon cher marquis, ne me refuserez-vous de danser? [186]186
  Любезный маркиз, вы не откажете мне в танце?


[Закрыть]– играючи спросила Клэр Армана де Коленкура. Маркиз поднял брови, но благородно поклонился и тут же протянул руку.

– Je serai heureux de danser avec une beauté comme vous [187]187
  Я буду счастлив танцевать с такой красавицей, как вы.


[Закрыть].

Он взял Клэр под руку и вышел с ней в центр зала. На очереди был гавот. Танец довольно неторопливый и сдержанный, но вместе с этим не лишённый своей красоты и изящества.

Раздался звук виолончели, неспешно заиграл оркестр.

Всё вокруг зашевелилось. Шуршанье платьев и цоканье каблуков были неотъемлемой частью этой музыки. Коленкур держал Клэр за руку, в то время как вторая его рука находилась на её талии. Сейчас девушка не могла никак разглядеть ни его удивительных синих глаз, ни доброжелательного взгляда, которым, казалось, он смотрел на всех вокруг.

– Pensez-vous, mademoiselle, que votre fiancé retient sa jalousie ou n’a pas du tout? [188]188
  Как вы думаете, мадемуазель, ваш жених сдерживает свою ревность или вовсе её не испытывает?


[Закрыть] – спросил между тем маркиз.

– François honorera que je danse avec vous, marquis Caulaincourt [189]189
  Франсуа почтёт за честь то, что я танцую с вами, маркиз Коленкур.


[Закрыть].

– Pourquoi cette formalité? Pour vous, mademoiselle, je suis Armand [190]190
  К чему эта формальность, для вас, мадемуазель, я Арман.


[Закрыть]. – Клэр опустила глаза в пол, словно факт его благосклонности каким-то образом её смутил. – Il est vraiment dommage qu’une fleur aussi merveilleuse ait déjà été volée [191]191
  Поистине жаль, что такой дивный цветок уже украден.


[Закрыть].

– Oh, Armand, ce n’est pas moi qui a initié cet engagement [192]192
  О, Арман, далеко не я была инициатором этой помолвки.


[Закрыть].– жалостливо посетовала Клэр, меняя фигуры в танце.

– Engagement? N’êtes-vous pas mariée à monsieur de Miro? [193]193
  Помолвки? Вы не замужем за господином де Миро?


[Закрыть]

– On voulait se marier en rentrant à Paris [194]194
  Мы хотели пожениться по возвращении в Париж.


[Закрыть].

– Serez-vous bientôt à Paris? Quel miracle! Dans ce cas, je me permets de vous inviter à la cour de sa majesté Napoléon Bona-parte [195]195
  Вы скоро будете в Париже? Вот чудо! В таком случае я беру на себя смелость пригласить вас ко двору Его Величества Наполеона Бонапарта.


[Закрыть].

– A la cour de l’empereur de France lui-même? Est-ce que je mérite un tel honneur, marquis? Vous ne savez absolument rien ni de moi ni de ma position [196]196
  Ко двору самого императора Франции? Разве я заслуживаю такой чести, маркиз? Вы ведь совершенно ничего не знаете ни обо мне, ни о моём положении.


[Закрыть].

– Je pense que sa majesté sera ravie. De plus, l’empereur Alexandre vous a félicité personnellement, vous et votre fiancé [197]197
  Думаю, что Его Величество только обрадуется. Тем более что лично вас и вашего жениха мне всю дорогу расхваливал император Александр.


[Закрыть].

За время танца Коленкур ещё не раз выказывал Клэр своё восхищение. К её глубочайшей радости, маркиз оказался весьма приятным и деликатным человеком, способным поддержать непринуждённую беседу. Больше всего её смущало молчание, заполняемое музыкой между танцевальными фигурами. Из-за этого Клэр чувствовала себя крайне глупо и неловко, поэтому их лёгкое общение было для неё очень важным шагом к дружбе.

Завершая танец, маркиз подвёл Клэр к стоящему подле императора Александра Франсуа и, радостно кивнув ей, вместе с государем направился в соседнюю залу.

– Вы были великолепны! – сказал Франсуа, схватив с подноса у проходящей мимо прислуги бокал с шампанским и протянув его Клэр.

– Маркиз весьма интересный человек. Такой галантный и любезный, – ответила она, игнорируя комплимент Франсуа.

– Рад, что вы нашли общество маркиза Коленкура приятным.

Клэр оглядывалась по сторонам в поисках императора и французской делегации, глоток за глотком опустошая бокал.

– Я так волновалась… Надеюсь, что я всё сделала правильно.

– Лично я в этом не сомневаюсь. Глаза не только месье Коленкура, но и посла Лористона горели от желания, – впервые комплимент такого рода вызвал у Клэр удовлетворение.

– Клэр Данииловна! – раздалось справа от них. Голос был настолько знакомым, что, только услышав его, Клэр в мгновение сделалась счастливой, пробудившись от своей фальшивости.

– Маргарита Михайловна! Какая приятная встреча, – Клэр по-дружески поспешила протянуть свои руки графине Тучковой.

Видеть её было для Клэр настоящим подарком, но ещё большую радость доставил тот факт, что графиня первой подошла поздороваться, не имея для этого особого повода, кроме простой человеческой любезности. Рядом с ней был высокий и стройный мужчина с вытянутым приятным, начисто выбритым лицом и густыми волосами. Он кротко улыбался, держась подле Маргариты Михайловны, и скромно приветствовал всех вокруг.

– Как же я вам рада! – не прекращала восторгаться Клэр, словно улыбка этой прелестной женщины была глотком свежего воздуха.

– Вот уж не думала, что встретимся с вами так скоро. В последнюю нашу встречу вы так быстро исчезли, что я не успела познакомить вас с моим супругом.

Маргарита Михайловна была сама лёгкость. В нежно-голубом платье с французскими белыми кружевами на рукавах она казалась ещё более невесомой, чем при первой встрече. Каштановые волосы едва касались её фарфоровых плеч, а глаза бесконечно блестели в окружении мелких морщинок. Находившийся рядом с ней мужчина немного тоскливым взглядом обратился сперва к Клэр, а после и к Франсуа.

– Александр Алексеевич Тучков, безмерно рад знакомству! Моя жена была впечатлена встречей с вами.

– Бог свидетель, я болтала без умолку! – продолжила Маргарита Михайловна, восторженно жестикулируя рукой.

– Что совершенно на вас не похоже, – с мягкой улыбкой добавил Александр.

– О! Прошу меня простить… Это Франсуа де Миро, мой… – Клэр резко замолчала и, посмотрев на растерянные лица Тучковых, была готова продолжить, как вдруг услышала объяснения Франсуа:

– Мы с мадемуазель помолвлены.

– Ах, вот так новость, но мне казалось… – Маргарита Михайловна переглянулась с супругом, после чего как бы невзначай предложила Клэр прогуляться. Она взяла её за руку и медленным шагом направилась к окну. Большая часть гостей была занята танцами и разговорами в своём кругу, отчего две беседующие в стороне женщины не привлекали лишнего внимания. Расположившись напротив холодного окна между двумя вазами пышных цветов, графиня тут же принялась расспрашивать Клэр обо всём.

– Дорогая Клэр, признаться, ещё в день нашего знакомства я чрезмерно прониклась к вам, потому смею надеяться, что являюсь вам добрым другом.

– Маргарита Михайловна, право, я не заслуживаю вашей дружбы… Мне постыден сам факт того, что вы узнали о моей скорой помолвке с этим господином таким образом.

– Именно об этом я и хотела у вас спросить. Я слышала новости о Мишеле, соболезную вам, он был благороднейшим из людей… – глаза графини ласково шептали о своём сострадании. Возможно, при других обстоятельствах она тотчас же кинулась в объятия милой Клэр. Однако этикет не позволял этого сделать.

– Спасибо.

– Вы выглядите такой несчастной, что даже ваша добродушная улыбка неспособна затмить печаль в глазах. Я догадываюсь о том, что Мишель был вам дорог, но кто тогда инициатор этого брака?

– Увы, так сложились обстоятельства, мадам. Сейчас я живу при дворе Его Величества и стараюсь делать всё, что от меня ожидают.

– Горе жить в этом змеином болоте… – Маргарита Михайловна пробежала грозным взглядом по головам фрейлин. – Наслышана, какую жизнь здесь ведут и какие козни строят друг другу в борьбе за внимание государя. Что касается князя Равнина… не мне судить, ибо Бог смилостивился над моей участью и после первого невыносимого и унизительного брака даровал мне любящего и нежного супруга во втором. Все мы – пешки в его великой игре, и никогда не знаем, что уготовано нам свыше. Могли ли мы быть так счастливы, зная точный час нашей разлуки?

Клэр обратила внимание на то, как графиня выкручивает себе пальцы, испытывая волнение из-за этого разговора. Это заставило Клэр нежно улыбнуться. Было приятно знать, что хотя бы одна живая душа беспокоится за неё сейчас.

– Я это к тому, что вы так молоды, что вечным трауром можете обречь себя на безрадостное существование. Что, если взглянуть на помолвку с этим юношей иначе?

– Мишель ушёл слишком рано. Вдобавок я осталась виновата перед ним. Этот груз… Я чувствую, как он мешает мне жить. И боюсь, что я всегда буду страдать от этого.

– Русский человек из века в век живёт страданиями. Только задумайтесь: стансы, романы, музыка написаны под действием этих самых страданий. Это извечный источник, в который русская душа каждый раз окунается, зная последствия этой боли. Мы находим всё новые причины для тоски и печали, позабыв о счастии, для которого были сотворены.

– Я правильно понимаю вас, вы советуете мне забыть Мишеля? – Клэр нахмурилась и обернулась на стоящего позади Франсуа.

– Не забыть, но не винить себя в его гибели и открыть сердце любви, которая вас окружает. Как я уже говорила, Александр Алексеевич – мой супруг от второго брака.

– А что сталось с вашим первым мужем? – сдержав подступающие слёзы, спросила Клэр не ради интереса, но чтобы отвлечься.

– Александр хлопотал перед государем о моём разводе и получил одобрение.

Клэр удивилась, услышав слово «развод». Прежде ей казалось, что в этой эпохе развод был попросту невозможен.

– Но что же произошло? Ведь должны были возникнуть весомые причины для такого решения?

– Мой жених очень долго выпрашивал у моего отца позволение на брак. В конце концов у него получилось уговорить его. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я без согласия была выдана замуж. Сразу после нашей свадьбы мой супруг стал бестолково растрачивать моё приданое, залез в карточные долги и стал груб со мной. Я плакала дни напролёт и молила Бога сжалиться над моей несчастной судьбой. И вот однажды я пришла из театра в имение раньше срока и застала мужа за очередной игрой в карты вместе со своими товарищами. Не поверите, но среди них был и Александр Алексеевич. Я сказала мужу, что не подобает тратить средства семьи в бессмысленной игре, на что он в ответ принялся публично унижать меня. В промежутках он угрожал, что моя честь будет следующим, на что они станут играть.

– Какой ужас! Но что же Александр Алексеевич? – Клэр была напряжена. Всё, что рассказывала ей графиня, напоминало историю о невероятной любви. Ту, что описывают в романах, и ту, что передаётся из уст в уста через столетия.

– Тогда Александр не выдержал и заступился за меня. Я убежала в комнату, так и не услышав, о чём они говорили. Переживая из-за случившегося, Александр практически ежедневно писал мне письма, справляясь о моём благополучии. Мы общались сперва по переписке, а затем, встретившись, поняли, что влюблены без памяти. Император сделал для меня исключение, прознав о деяниях моего мужа. Вследствие чего дал согласие на развод.

– Ваша история… Она невероятна! Как бы цинично это ни прозвучало, но теперь я понимаю, что моя жизнь не столь печальна.

– Я счастлива, что моя биография натолкнула вас на светлые мысли. Что же касается этого милого юноши… Видно, что он заинтересован вами, но… какой-то он мрачный, – охарактеризовала его Тучкова, краем глаза взглянув на него из-за вазы с цветами, – впрочем, в людях я совершенно не умею разбираться. Быть может, ваша любовь вернёт его к жизни.

– После гибели Мишеля прошло так мало времени, и я не знаю, готова ли к новым чувствам.

– Главное – не действуйте вопреки своему сердцу, от этого все наши невзгоды.

Глава 13
Это уже не я

К концу этого торжественного вечера у Клэр страшно ныли ноги. Сменив компанию Маргариты Тучковой на общество Франсуа, Клэр всячески старалась наслаждаться праздником. На десерт подали великолепные муссовые пирожные, по вкусу напоминающие добротную ложку мёда. Клэр не заметила, как быстро опьянела, всё сильнее отдаваясь светскому восторгу. Музыка, вечер, люди уже не казались ей такими чужими и странными. Франсуа не отходил от неё ни на шаг. Изредка его пальцы играючи дотрагивались до её рук, тогда как она делала вид, что не замечает этого.

– Дорогой друг, какие следующие указания оставил для меня император? – Клэр едва связывала слова между собой, чувствуя, как губы постепенно немеют.

– Увы, сегодня государь уже вряд ли почтит нас своим присутствием. Сейчас, я полагаю, он обсуждает насущные вопросы с маркизом де Коленкуром.

– В таком случае могу ли я пойти в свою комнату? Право, сил нет больше. Так навеселилась сегодня, что уже еле стою на ногах.

– Думаю, Александр Павлович не будет против. К тому же некоторые гости уже отправляются по домам.

– Сколько же сейчас времени? – с полузакрытыми глазами поинтересовалась Клэр, схватив очередной бокал с шампанским.

– Я думаю, что около четырёх часов.

– Четырёх утра? – слегка протрезвев, ужаснулась она и оглядела бодрствующих дам и кавалеров.

– Разумеется. Не дня же.

– Теперь мне ещё сильнее захотелось спать.

– Я провожу вас, – твёрдо сказал Франсуа, заметив, что она еле держит равновесие.

Клэр медленно перебирала ногами, крепко уцепившись за руку Франсуа. В её голове не было никаких мыслей. Она проходила мимо коридоров, замечала картины, мебель, вазы, но ничего из этого не оставалось в её памяти. Чувство потерянности мгновенно навеяло на неё тоску, вызвав поток слёз, который вот-вот должен был выплеснуться.

Клэр, вопреки наставлениям Маргариты Тучковой, вспомнила Мишеля и на миг представила, что будто бы он ведёт её под руку вместо Франсуа. Ни о чём не разговаривая по пути, они оказались у дверей её спальни.

– Осторожно, – тихо произнёс он, переступая вместе с Клэр порог комнаты.

Двое остановились посередине спальни. Франсуа отошёл к столу, чтобы зажечь свечу, пока Клэр в полной темноте на ощупь пыталась отыскать кровать. Наконец в комнате появился светло-оранжевый огонек, в мгновение нарисовавший стройные тени на стенах. Размытый мужской силуэт медленно стал приближаться к Клэр. Ощущая неловкость молчания, она собрала последние силы в кулак, чтобы наконец попрощаться с Франсуа.

– Доброй ночи, Франс. – Клэр ощутила тёплое дыхание у своего лица.

– Весь вечер я восхищался тобой… Твоими волосами, шеей, станом. Каждый раз, когда кто-либо касался твоих рук, внутри меня пробуждалась ревность, – он говорил это шёпотом, чтобы слышать каждый её вздох, – не стану скрывать, Клэр, уже долгое время я со всей страстью увлечён вами.

Она ничего не говорила в ответ. В её жестах не было ни согласия, ни отказа. В то время как тело Клэр вынуждено было терпеть ласки холодных рук, мысли её находились далеко за пределами этой комнаты.

– Я люблю вас, – произнёс голос во мраке. В тот же миг пальцы обвили стройную талию, вцепились в дрожащее тело.

– Я… Я не могу. Пожалуйста, отпусти! Я люблю Мишеля!

– Клэр, но Мишель погиб! Ты не можешь думать о нём вечно.

– Ты не знаешь, какую боль мне приходится терпеть, Франсуа! – сказала она сквозь слёзы, вытаскивая из себя слова.

– Никто его не вернёт. Жизни свойственно идти дальше, даже если единственный способ продолжить жить – это забыться!

Он провёл ладонью по её лицу, тем временем притягивая тело к себе. Почувствовав солёные слезы, катившиеся по мягким щекам, Франсуа приник к ним губами и бережно поцеловал. Ловкими и осторожными движениями он стал снимать с неё платье. Совсем скоро шуршащая материя лежала у ног, а перед ним возникло молодое и бледное тело, покрытое мурашками – то ли от холода, то ли от страха. Клэр не сопротивлялась ни пока он целовал её губы и шею, ни когда он стал спускаться ниже, к груди.

Чувство отвращения вступило в неравную борьбу с желанием, которое Клэр никак не могла оправдать. Отказавшись от своей гордости и чувств, она дала Франсуа то, чего он так настойчиво добивался. Она не смотрела в его лицо.

Проклятое вино сделало своё дело. Быть может, лишь благодаря ему Клэр решилась на этот шаг. Пихтовый запах мужских волос слился с ней. Она попыталась поцеловать Франсуа, но вместо полагающейся нежности ощутила стыд.

Она быстро уснула после того, как всё было кончено. Франс поспешно оделся и, поцеловав её на прощанье, вышел из комнаты. Потерявшись в своей скорби, она провела с Франсуа ту первую ночь, о которой когда-то грезила с Мишелем.

* * *

Утром в комнату Клэр пришла служанка, чтобы помочь ей собраться и позавтракать. Всё было, как и раньше. Девушка встретила прислугу с улыбкой. Но, несмотря на это, сама она выглядела болезненной и разбитой, а улыбка – слегка горькой.

– Барышня, вам худо? Может, к вам медикуса пригласить, а то выглядите нездорово, – с тревогой предложила служанка, наливая в таз воду для умывания.

– Ни к чему. У меня немного болит голова, но это от вчерашнего бала, – уверила её Клэр, массируя пальцами виски.

– Поняла. Выпили лишнего? – тут же смягчилась она и, успокоившись, повела руками.

– Так и есть.

Когда Клэр поднялась с постели, служанка тут же начала заправлять её маленькими ловкими ручками. Расправляя одеяло, она обнаружила на белой простыне тёмно-красные засохшие разводы. Промолчав, она мельком обернулась на Клэр, так и не осмелившись ничего спросить. Клэр же заметила изменившееся выражение её лица и забавы ради ответила:

– Будет замечательно, если сегодня постелют чистые простыни, ибо эту ночь я провела не одна, – в ответ женщина кивнула и осуждающе отвела взгляд.

Петербург в этот день был серее и мрачнее обычного. Густой тяжёлый туман накрыл призрачным полотном весь город. Чёрные тучи затянули небо, оставив лишь редкие синие просветы. Ледяной ветер колыхал голые деревья, которые при каждом новом порыве надрывно стучали ветками по окнам дворца.

Вопреки ожиданиям Клэр, с самого утра никаких посланий от императора Александра не было. Франсуа также не заявлял о себе. Решив, что этот день принадлежит ей, Клэр отправилась на прогулку по саду.

Не изменяя себе, она надела чёрное платье, собрала наверх растрёпанные рыжие пряди и, накинув на плечи верхнюю одежду, своим видом напоминающую тулуп или дублёнку, вышла на улицу. За ней последовал молчаливый охранник.

«Интересно, как же точно он появляется в ненужное время. Зато в те минуты, когда я остаюсь наедине с Франсуа или императором, его днём с огнём не сыщешь», – размышляла Клэр, слыша каждый его шаг позади себя.

Декабрьский ветер покалывал мгновенно замёрзшие щёки. Клэр обошла вокруг каждый куст, после чего решила подойти ближе к Неве. Эта идея пришла в её беспечную голову спонтанно, как, впрочем, часто случается с безумными идеями, последствия которых мы осознаём только после их воплощения.

Скрыв своё лицо за меховым воротником, Клэр остановилась у каменной ограды и положила на неё руки. После школы Клэр часто приходила на набережную, чтобы просто посмотреть на эту чарующую реку.

Чёрно-синие волны гипнотизировали её. Наблюдая за их плавными изгибами, Клэр переставала думать обо всём, что тревожило в те минуты. Разум становился чистым и спокойным, не обременённым проблемами и страхами, равно как и сейчас. Она покорно следила глазами за направлением линий ледяной магической воды, оставляя в ней частичку себя.

Не в силах оторваться, Клэр на мгновение задумалась о возможности прервать бесконечную череду безумных событий. Не сводя глаз с Невы, она медленно стала наклоняться через ограду, позабыв о людях вокруг.

– Бога ради, что вы удумали? – раздался позади голос, но даже он не смог с первого раза пробудить её.

Клэр резко замерла. Рука некогда молчаливого охранника держала её за талию, не давая возможности опускаться дальше.

– Воля ваша, мадемуазель, – хриплым голосом произнёс юноша, оттаскивая тело Клэр от парапета. Она не хотела смотреть ему в глаза и поэтому ориентировалась лишь на звук его голоса. – Вы вправе распоряжаться своей жизнью, как вам вздумается, но что касается моей… Я не дам вам случая загубить себя вместе со мной.

Клэр даже не ждала какого-то понимания с его стороны, напротив, она была расстроена тем, что собиралась поступить так эгоистично. Ведь, не уследив за ней, этот юноша попал бы под трибунал.

– Простите, – сказала она, виновато опустив голову.

– Мне запрещено с вами говорить. В другом случае я бы постарался помочь вам.

Он проводил Клэр до её комнаты и, откланявшись, направился к императору. Уходя, он тихо попросил её быть более благоразумной. Клэр из последних сил улыбнулась и закрыла за собой дверь спальни.

Оказавшись наедине с собой, она с прерывистыми всхлипами стала осматривать комнату, восстанавливая в памяти события минувшей ночи. Неужели это произошло с ней? Что, если это сон?

Она передвигалась медленно. Настороженно. Вдруг замерла у зеркала и истерично захихикала, увидев себя. До боли сжала пальцы рук. В отражении приметила тёмные пятна под глазами, потерявшие цвет губы и бледно-зелёную кожу. Едва ли она напоминала живого человека.

До сих пор её чувства были притуплены. Внутри неё было столько боли, страха и отвращения к самой себе, что только сейчас эти чувства смогли высвободить её истинное «я» наружу. Только сейчас она смогла понять, что произошло с ней ночью. Только сейчас она приняла это.

Слёзы больше ничто не сдерживало. Они сделали лицо влажным. Солёным. Опухшим. Некрасивым.

Клэр рухнула на пол, обхватила живот руками, как маленькая девочка, и обессиленно завыла. Вскоре её душераздирающие стоны стали слышны в коридоре. Лихорадочно, громко она плакала, закрыв глаза, продолжая сидеть на холодном полу.

Раздался настойчивый стук в дверь. Не дождавшись разрешения, в комнату вбежал Франсуа. Он обнаружил Клэр на полу и вмиг бросился к ней, пытаясь обнять её.

– Что с тобой? Клэр? Что? – говорил он растерянно, и с каждым словом его лицо становилось все более озадаченным.

– Уйди! Оставь меня! Не трогай! – всхлипывала она в ответ, не переставая плакать навзрыд.

– Но что я сделал? Я лишь хочу помочь.

– Мне не нужна твоя помощь! Убирайся.

– Чего же ты хочешь? – он ни на секунду не отводил бездонных чёрных глаз от её губ, стараясь ловить каждое слово.

– Чего я хочу? Я хочу, чтобы весь этот кошмарный бред закончился! Я хочу домой! Я хочу, чтобы Мишель был жив! Я устала от нескончаемого чувства, что меня используют как вещь! Вы думаете, что я настолько глупа, что не замечаю этого? Мне надоело, что император и его советники диктуют мне правила игры, в которую я играть не хочу! Я устала видеть вас всех… – продолжала она, захлёбываясь слезами, – устала просыпаться каждый день с мыслью, что я сошла с ума и что это вовсе не страшный сон, от которого я никак не очнусь. Я стала ничтожной, и меня тошнит даже от моего собственного отражения.

Сказав это, Клэр обессилела и наконец перестала отталкивать руки Франсуа от себя.

Его серое лицо сделалось ещё мрачнее. На лбу образовалась глубокая морщина. Хмурый взгляд уперся в пол. Он сожалел. Сожалел о том, что позволил себе воспользоваться её беспомощностью. Франсуа аккуратно прижал её к своей груди и некоторое время сидел в полном молчании. Звуки её плача постепенно стихали.

– Я не могу обратить время вспять. Если бы мне не казалось, что ты сама этого хочешь, я бы даже не подумал прикоснуться к тебе. Возможно, я был слеп и пьян, раз не понял твоих чувств, – неожиданно строго сказал он, вытирая её слёзы.

– Зачем ты пришёл? – немного успокоившись, поинтересовалась Клэр.

– Его Величество ожидает нас двоих у себя… – выдержав паузу, ответил Франсуа, держась на расстоянии.

– Конечно, – сухо отрезала она и принялась подниматься с пола. – Подожди пару минут за дверью. Мне нужно привести себя в порядок.

Франсуа настороженно согласился и незамедлительно покинул её покои.

Клэр посмотрела на своё багровое, опухшее от слёз лицо и тяжело выдохнула. Взгляд потух. Стал безжизненным. Одиноким.

– Я справлюсь, – сказала она безропотно, нанося белый порошок на пушистую кисть.

Спрятав под косметикой следы своего горя, Клэр вышла к Франсуа без единого намёка на слёзы, а оказавшись в кабинете императора, и вовсе пребывала в самом радостном расположении духа. Она мило улыбалась государю, хоть это было совсем не искренне. Прежде она не была способна на такое.

– Как мы и предполагали, маркиз Коленкур, со всей присущей ему любезностью, приглашает вас двоих ко двору Первого Консула. О вашем приезде он уведомит своего императора со дня на день. Сам он отправится во Францию завтра. Не вижу особого повода откладывать ваш отъезд. Через два дня вы также отправляетесь в дорогу. Надеюсь, вы оба помните свои задачи?

– Да, государь, – практически разом ответили они императору Александру.

– Вы помолвлены. Ваши отношения вполне законны, учитывая те обстоятельства, что у вас, мадемуазель, нет никаких родственников. В обществе никто вас не осудит. Тем более что в свете Парижа какие-либо правила приличия и вовсе отсутствуют. Франсуа получил личное разрешение Наполеона вернуться на родину. И пока он всячески благодарит императора, подбираясь всё ближе к планам его дальнейших действий, вы, Клэр, увлекаете его своей красотой, а затем осторожно рассказываете о кольце. Вам оно досталось от дорогого человека, и вы не хотите расставаться с ним слишком скоро. Это позволит выиграть время. Вы не знали, что кольцо принадлежало императору, и готовы вернуть эту вещь, но немного позже. – Александр подошёл ближе. Потирая золотую пуговицу на рукаве своего мундира, глядя Клэр в глаза, он сказал: – Я надеюсь, что после этого вы без труда окажетесь в своём мире.

Франсуа не понял смысла этой фразы, в то время как Клэр сдержанно улыбнулась в ответ.

– Если вы по-прежнему будете рядом с Франсуа, тогда вам вместе необходимо вернуться в Россию. Любую задержку я сочту за переход на сторону врага, – добавил император со всей строгостью в голосе.

Александр не уставал проговаривать последовательность их действий в Париже. Он поминутно рассказывал Клэр и Франсуа о том, чего ждать и каких правил придерживаться. В конце концов он попросил Франсуа оставить их с Клэр одних, указав на то, что всю необходимую ему информацию он уже огласил.

Клэр стояла в центре комнаты. Насильно удерживала себя от желания схватиться за кружево платья. Император молчал и важно расхаживал по кабинету, не обращая на Клэр никакого внимания. В минуты вынужденного молчания она стала украдкой рассматривать величественный стан. Его гладкие щёки горели румянцем. Золотые мягкие локоны вились вокруг лица. Узкие губы были сжаты, но вот-вот готовились что-то сказать. Что-то такое же сладостное и возвышенное, как и всё, что он говорил на людях.

– Как вы себя чувствуете, Клэр? – спросил император, переведя взгляд от окна на неё.

– Моё здоровье не так важно, Ваше Императорское Величество.

– И всё-таки? Дело в том, что последствия вашего пребывания здесь до сих пор непредсказуемы. В нашем совете бытует мнение, что после того, как талисман будет передан в новые руки, прежний владелец исчезнет. Я хочу, чтобы вы понимали это.

Александр неторопливо подошёл к Клэр и аккуратно дотронулся гладкими пальцами до её лица. Клэр почувствовала холод его рук на своей коже. Она поёжилась и, вопреки своему желанию сделать шаг назад, покорно продолжила стоять на месте, словно заворожённая. Император приблизился ещё сильнее. Нарочно пытался смутить, полагаясь на её юность. Клэр ощутила резкий запах его духов. Аромат исходил от всего государя, словно он искупался в одеколоне. Цитрусовые ноты, бергамот в сочетании с кедровой горчинкой и едва уловимым цветочным флёром. Этот запах одурманивал. Сбивал с толку. Пьянил. И в то же время внушал необъяснимый страх.

– Разве Ваше Императорское Величество не хотели проверить мои знания? – тут же спросила Клэр, ощутив неловкость от натиска императора.

– Что, если я проверяю их в этот самый момент?

Он смотрел на неё сверху вниз, как на маленькое и беззащитное существо, которое во всём должно ему благоволить и подчиняться. Император делал это настойчиво, но вместе с тем с особой благородной деликатностью.

– И всё же? – Она ловко вырвалась из-под его напора и, скрестив руки на груди, стала ждать ответа. Император недовольно выдохнул и, подняв брови, наконец сказал:

– Я даже не буду пытаться оценить ваше знание французского. Votre français est très horrible [198]198
  Ваш французский очень плох.


[Закрыть].

– Nous avons une explication. J’ai vécu longtemps en Russie et j’ai acquis un accent [199]199
  У нас припасена легенда. Я долго жила в России и приобрела акцент.


[Закрыть].

– Что до ваших чувств… Вы даёте им волю?

– Я стала более сдержанной благодаря вам и более равнодушной благодаря Франсуа.

– Вы сломались, мадемуазель, – хитро улыбнувшись, заключил государь. – Вы показали своё неумение быть безразличной для дела и прогнулись под натиском моих же уроков. Вы проиграли ещё на третьем нашем с вами занятии, когда стали делать успехи. Вы безвольны, впрочем, как и все женщины.

От обиды сдавило горло. Ей нечем было ответить императору. Вдобавок ко всему она совершенно не понимала, в чём заключался ее промах. Александр величественно возвышался над ней, благородно задрав подбородок и вскользь наблюдая её смятение.

– Если Ваше Величество считает, что я не справляюсь со своей задачей, прошу сказать мне причину.

– В двадцать первом веке все представительницы вашего пола склонны к столь дерзким высказываниям? Или, быть может, отрицать истинную суть вещей в будущем стало само собой разумеющимся? – Клэр уверенно подняла глаза на Александра и, не дожидаясь новых упрёков, резко ответила:

– По части отрицания истины вам, Ваше Императорское Величество, в истории нашего государства нет и не будет равных. Ведь именно так вы взошли на престол. Отрицая трагическую гибель своего отца и свою причастность к ней.

Мгновенно царственное лицо императора изменилось до неузнаваемости. Губы скривились, брови изумленно поднялись, глаза заблестели, а руки нервно принялись теребить одна другую. Голубые глаза померкли и стали мрачнее петербургского неба. Взгляд словно устремился в пустоту. По выражению лица можно было догадаться, что он никогда не ожидал услышать этих слов от постороннего человека. Отпираться не было никакого смысла. Несколько долгих минут они стояли в молчании в центре комнаты, думая каждый о своём. Клэр видела, что Александр каждый раз набирался сил что-либо сказать, но тут же уходил в себя.

Наконец Клэр увидела его истинное лицо. Не талантливого, мудрого, всеми любимого и властного царя, а лицо человека. Клэр стало жаль его. Не императора России, но человека, который некогда совершил самую большую ошибку в своей жизни. Человека, который вынужден нести этот крест до конца дней.

– Простите, – неожиданно вырвалось у Клэр.

Это короткое слово в момент разрушило завесу оглушающей тишины. Император вздрогнул, словно оно обрушилось на него подобно каменному обвалу. Но и оно же вытащило его из той глубины, в которую он падал.

– Готовьтесь к отъезду, мадемуазель, – сказал он, вдруг отвернувшись от Клэр в сторону окна.

Напоследок она заметила, как его глаза покраснели и по щеке скатилась большая слеза.

* * *

– Клэр! – окликнул её Франсуа, как только она показалась в коридоре, в котором располагалась её комната. – Прошу, пару слов…

– Время собираться, – сухо ответила она, приближаясь к двери.