Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 14. Третья попытка и четвертая

Первое свидание Риты не задалось. То, что представлялось Рите лишь совместным «дружеским» походом на футбол, своего рода выходом в «свет», обозначавшим намерения, превратилось скорее в политическое действо. Ни поговорить с друг другом, ни расслабится в спокойной обстановке не получилось.

Рита договорилась встретиться с Арсением в галерее приёмочного шлюза во «втулке», чтобы далее вместе направиться в главный док, где и проводили матчи. Там всё и началось. Когда Рита вышла из шлюза Арсений уже находился в галерее. Определить это было нетрудно, его окружила толпа геруанцев скандирующая «анимигу но пассара». Арсений «салютовал» поднятым кулаком в ответ, и группа людей чинно утягивалась далее по галерее в направлении к транспортному коридору, но на их место прибывала из шлюза новая группа людей, и всё повторялось вновь.

Вначале Рите было даже весело, и она наблюдала, как Арсений реагирует на свалившуюся ему на голову славу, но это повторялось всю дорогу до главного дока. Кроме того, знакомые подходили на протяжении всего матча. Даже футболисты, которые обычно, выходя из шлюза в игровое пространство, сразу занимали свои боевые порядки, вдруг потратили игровое время на то, чтобы собраться и продемонстрировать зрителям на все стороны жест «анимигу но пассара».

На привычный Арсению футбол начавшаяся игра не походила. В основе космического футбола геруанцев лежал американский футбол или регби. По крайней мере, игровой снаряд – мяч – был именно таким, продолговатой формы. Игровой пространство было обтянуто геометрически упорядоченной паутиной тросов с большими пролётами и представляло собой вытянутый цилиндр диаметром около шестидесяти метров. От торца до торца в цилиндре было около ста двадцати – ста пятидесяти метров. Вдоль оси игрового пространства были натянуты тросы так, что они образовывали внутри цилиндра ещё один цилиндр, внутри которого находилось свободное от тросов пространство. Кольца из тросов опоясывали как общее игровое пространство, так и «внутренний» цилиндр с шагом чуть больше десяти метров. Также от внутренних к внешним кольцам лучами были натянуты тросы. Таким образом, игровое пространство представляло собой неправильную клетку из натянутых тросов с пустой сердцевиной вдоль. На торцах игрового «цилиндра» были расположены небольшие, около двух метров в диаметре, но ярко окрашенные и подсвеченные кольца – ворота.

– Суть игры, – объясняла Рита, – довести мяч за «торец» стороны противника или забить мяч в кольцо-ворота. За ворота даётся одно очко, за прорыв зоны – шесть. С каждой стороны одновременно может быть до пятнадцати игроков. У них ограниченный запас кислорода. Всего в команде тридцать игроков, они меняются по мере израсходования кислорода или по другим тактическим соображениям.

– Хм. А задохнувшихся по запалу футболистов не было? – Арсений по себе знал, что спортсмены азартны и могут пойти на риск ради близкой победы или из упрямства.

– Расходуется не весь кислород, а только до резерва, потом игрок начинает мигать красным как аварийная посадочная площадка. Как засветился – трогать мяч или противника нельзя, будут штрафовать. Активно играешь – быстрее расходуется кислород. Случается, что вместо пятнадцати игроков в команде под конец матча остаются меньше десяти.

Дальше Арсений и сам заметил, что игра останавливается при касании тросов мячом. В этом случае мяч начинал светиться. Специальных судей на поле не было, матч судил специализированный машинт. Игра продолжалась от места касания мяча и троса. В зависимости от ситуации мяч оставался у атакующей команды или отдавался противоположной, а иногда возникали «спорные мячи». Тогда специальный дрон подвешивал мяч в пространстве между тросами, а два игрока, «сидящие» на соседних тросах, по сигналу бросались к нему, стараясь раньше противника выбить мяч в сторону своих игроков. Розыгрыш спорного мяча напоминал Арсению вбрасывание шайбы в хоккее, только после розыгрыша игроки нередко жестко сталкивались, хотя чаще всего пролетали мимо или соприкасались по касательной. Игра была наполнена эквилибристикой перемещений игроков по и между натянутых тросов, но временами превращалась в жёсткую силовую борьбу, которой всё же было много для игры в мяч.

В какой-то момент события в игровом пространстве захватили внимание Арсения полностью. Спустя некоторое время он заметил, что Риту игра захватывает меньше, и она больше наблюдает за спутником, стараясь делать это незаметно. Тренированные рефлексы Кая провести было трудно, и, находясь под наблюдением, он напрягался. К тому же их постоянно отвлекали от игры время от времени подходившие знакомые. Если Рита привыкла ко всеобщему вниманию, то Арсений испытывал дискомфорт.

Главное испытание ждало на обратном пути. Им пришлось приветствовать и «отдавать честь» нескольким тысячам человек, почему-то не захотевшим воспользоваться альтернативными путями. Все выбрали транспортный коридор, по которому возвращались Арсений и Рита. Возникали заторы. Их, конечно, пропускали вперёд, но иногда люди подпирали друг друга, и, чтобы «размягчить» толпу, следовало как следует «проораться» с «анимигу но пассара».

Вымотались оба ужасно не столько физически, сколько эмоционально. В капсуле транспортной системы, где люди раскрепляются на ложементах и у пары появилась возможность поговорить, Рита, вздохнув, решила извиниться за неудачную идею:

– Извини…

– Прости…, – одновременно с ней начал извиняться и Арсений, прекрасно осознавая, кто реальная причина случившегося.

Молодые люди переглянулись и засмеялись. Смеялись долго, выпуская нервное напряжение. Так и вышли из шлюза посмеиваясь. В таком виде и попали в очередные новостные выпуски блогеров, продемонстрировавшие зрителям, как прекрасно проводят время вместе довольные Лебедев и Рибейру.

Но продолжать «вечер» у обоих сил уже не было, и пара разошлась у поворота в жилой сектор Риты, договорившись извлечь уроки и подумать над дальнейшим совместным времяпрепровождением.

***

Арсений с каменным лицом, ещё не прикрытым верхней полусферой шлема, отдавал приказы готовящемуся к бою экипажу. Рита находилось в ложементе главинженера в глубине рубки вблизи люка. Кузмебаева в рубке не было, он находился на резервном посту.

Машинт объявил уже отразившуюся на всех инфопанелях информацию:

– Контакт! Фиксирую выход из прыжка ещё восьми целей. Скорость – пятнадцать сотых. Курс эффективный (19).

Значит, первая четвёрка кораблей противника, с которой на встречных курсах в настоящий момент сближался второй дивизион, была лишь авангардом.

– Фиксирую торможение целей с один по четыре, – снова объявил машинт всем известный уже факт.

Лебедев кивнул. Логично первая четвёрка снижает скорость, чтобы вступить в зону эффективного применения ракетного вооружения совместно с основными силами. Корабли второго дивизиона могли бы ускориться в попытке завязать бой с авангардом отдельно от основных сил, резерв ускорения был, но практического смысла в этом не было. Враг усилит торможение, а вот возросшая скорость на встречных курсах при численном перевесе противника только ухудшит шансы ПРО второго дивизиона выстоять в этом бою. Собственно, шансов всё равно не было. Они попались, остаётся только заставить врага заплатить свою цену. Лучше переплатить.

– Готовим подвески, рельсотронам открыть огонь.

– Открываю огонь кинетическим оружием, – тактик запустил заготовленную программу. Не исключено, что снаряды достигнут противника, когда от второго дивизиона уже ничего не останется.

– Фиксирую пуск ракет, – снова ожил в наушниках густой голос машинта.

Инфопанель перед Ритой запестрела десятками движущихся маркеров ракет противника. Сердце её сжалось, и она прикрыла глаза.

Когда Рита снова открыла глаза, то рубка уже пропала. Сердце бешено колотилось. Наконец, до неё дошло, что погруженное в полумрак окружающее её помещение – это её собственная каюта.

«Сон! Всего лишь сон», – сообразила Рита. Впечатление от кошмара её долго не отпускало и не давало снова уснуть. Реалистичность сна и наличие деталей, о которых Рита никогда не задумывалась и знать не могла, удивили её. Рита повернулась на правый бок и задумалась. О Лебедеве.

Лебедев и раньше вызывал у неё интерес, а когда мужчина вызывает ещё и восхищение, то пиши пропало девичье сердечко. Сомнения Риты тоже растворились, геруанцы приняли Лебедева, они им восхищаются. Даже Лаура после торжественной встречи экипажа «Бармалея» и «Лютика» сменила своё отношение к Лебедеву на прямо противоположное. Её былая подозрительность куда-то пропала, про свои обвинения в шовинизме она и не вспоминала, как не было. Теперь Лаура пела Лебедеву дифирамбы и всё приговаривала, какой они, Рита и Арсений, были бы красивой парой, хитро постреливая глазками. Но внятно объяснить причину изменения своего отношения не могла. По крайней мере, Рита её объяснения не понимала.

Популярность Лебедева сейчас затмила популярность Амады, и это Рите очень нравилось. Такая слава могла быть мимолётной, но Риту восхитило, как одной фразой Лебедев просто взорвал геруанское общество. Безусловно, и она буквально приложила к это руку, публично вложив свою руку в его. Должно быть, выглядело очень символично, и люди заметили это.

Здесь мысли Риты перешли в практичное русло. Она подумала, что надо бы уговорить Арсения принять гражданство Геры и... Так, стоп. Рита осознала, что начала «вить гнёздышко», и остановила себя. Рано. Или всё же позвать его полюбоваться цветами? Рита прислушалась к себе, и тело недвусмысленно отозвалось.

Рита вздохнула. Была ещё одна сторона популярности Лебедева, которая её беспокоила. Демократия демократией, но состав Управляющего Совета мало меняется с очередными выборами, властные элиты в колонии присутствовали, и они могли быть обеспокоены такой популярностью «пришлого». Рита, несмотря на свою популярность, в политические круги не входила, хотя знакомства уже были. Амада была окружена народной любовью и пользовалась этим, но не более того. В политику Рита пока не лезла. В основном по причине того, что идти на выборы в текущей ситуации ей предстояло бы от станции Гера-4 – «Кольцо», а здесь был очень сильный конкурент – действующий член Управляющего Совета Анна Соуза. Наивной Рита не была, в систему власти на Гере входить нужно было последовательно, не пропуская уровней, потихоньку обрастая сторонниками и связями.

Можно быть уверенным, что недоброжелатели у Арсения появятся, а учитывая его неуклюжесть даже в вопросах ухаживания, попасть в неприятности ему даже помогать не требуется.

Сонливость сошла окончательно. На работу рано, смена Карапетяна ещё не закончилась, и Рита направилась в спортзал. Как обычно и делала во времена сомнений, душевных терзаний или просто проблем. Нагрузки помогали ей удерживать эмоции и мыслить рационально. Может, поэтому у Риты было такое гибкое, красивое и сильное тело. Тренироваться приходилось часто.

Капсула диагноста в спортзале в такое время должна быть свободна. Спортивный диагност – одна из местных удачных разработок. Аналоги на Земле были, поэтому экспортным товаром спортивные диагносты не стали. Корпораты им интересовались и готовы были выкупить права, но обменивать права собственности за права пользования уже было неинтересно колонистам, а самостоятельно продавать что-либо на Земле не получалось. Не пускали корпорации. Рита была в курсе подозрений землян о генной модификации геруанцев из-за отличий в системах реабилитации космонавтов, но до недавнего времени считала, что дело в тренажёрных комплексах геруанцев, которые состояли из спортивного диагноста и нескольких тренажёров. Тренажёр представляет собой навороченный экзоскелет, некоторые были герметичными скафандрами, в которые закачивалась жидкость под давлением. Такой тренажёр мог воссоздать любые нагрузки, которые необходимы в текущем состоянии конкретному человеческому организму по мнению диагноста. Тренажёры полюбили не все, удовольствие это сродни мазохизму, особенно поначалу. В человеческом организме полно мышц, которые мы в обычной жизни мало задействуем и когда тренажёр по наводке диагноста подключает их к тренировкам... Первые полгода адски тяжело. Потом пятнадцать процентов людей без него уже жизни не представляют. Вот как Рита, чуть что не так, появился дискомфорт, долго не было физической нагрузки – сразу в тренажёрку. Вываливаешься из экзоскелета выжатый и обессиленный, но человеческий организм восстанавливается быстро, и через два часа ты полон энергии и чувствуешь себя на пике физической формы. Только недавно от военспецов из ВКС Рита узнала, что у землян есть подобные тренажёры, но популярностью они не пользуются. Земляне ещё больше не любили утруждать себя большими нагрузками.

То, что её жизнь снова кардинально поменялась, Рита поняла уже в офисе верфи. Организм восстановился после изнурительной тренировки и доходчиво объяснил ей, что ему кое-чего не хватает. Организм очень хотел пойти любоваться цветами.

Последние три года «цветы» Риту так сильно не интересовали.

Помучавшись «сомнениями» ещё полтора часа, Рита всё же решилась пригласить Арсения на «ханами», но умный машинт перкома, как только открылась карточка контакта, уведомил, что Лебедев на станции отсутствует. «Бармалей» отстыковался сорок минут назад. Или что-то произошло, но если в инфосети ничего нет, то ей тоже не скажут, или Управляющий Совет подсуетился и услал Лебедева со станции после вчерашних чествований, поспешив, что называется, оторвать его от народа.

Значит, сегодня она займётся дисциплинарным делом шестой бригады. Эти «бракоделы» как раз отлично подойдут под её испорченное настроение.

19 – 0,15 от световой скорости – 4,5 тыс. км/с. Эффективный курс всегда в направлении на или от звезды

Глава 15. Люди такие люди

Произошла какая-то техническая неприятность на топливной станции-заправке, расположенной на орбите Зевса. На таких заводах постоянно что-то протекает. Химически активные реагенты под давлением, куча быстросъёмных соединений, которые не только быстро соединяются и разъединяются, но и, как следствие, быстро изнашиваются. ЧП довольно часты, поэтому такие объекты обладают многоуровневой защитой и развитой системой жизнеобеспечения и аварийно-спасательного оборудования.

И вот внезапно понадобились дополнительные спасательные капсулы, доставку которых поручили «Бармалею» и «Лютику». У получившего приказ Лебедева сердце пропустило удар, очень уж неприятные воспоминания оставила подобная авария на орбите Юпитера, лишившая его корабля и капитанского поста в ВКС.

Спустя восемьдесят две минуты после получения приказа «Бармалей» отстыковался от станции, ещё через девятнадцать минут отошёл «Лютик». При этом экипажи успели погрузить спасательные капсулы. Перекрыли норматив на семьдесят девять минут. Диспетчер полётов станции даже не поверил сразу, когда Лебедев сообщил готовность к временно́му окну на вылет. Пришлось диспетчеру блокировать зону вылета, перекроить расписание полётов уже не успевал, а красный код на аварийный вылет давал высший приоритет в очереди на полёты.

Подозрения Лебедева подтвердились по прибытии на орбиту Зевса. Доставленные спаскапсулы были подстраховкой, на месте хватало своего оборудования, а к прибытию кораблей ВАК ситуация была уже под контролем. Не пригодилось и хорошо, перестраховка не трусость. Особенно в космосе. Но Лебедеву не понравилась формулировка приказа, которые недвусмысленно предусматривал вылет именно «Бармалея» и «Лютика». Не принято так у военных. Логичным был приказ Лебедеву обеспечить доставку спасательных капсул, оставляя ему решение, как и какими силами. Лебедев чуял интригу. Ничего удивительного, он уже и сам подумывал, а не попадёт ли ему от начальства за «творческую самодеятельность». Раскачивать толпу не входило в обязанности военспеца, скандировать «анимигу но пассара» было чистой воды мальчишеством, своего рода шуткой над геруанцами, стёбом, чтобы немного разрядить официоз. Но эффект получился противоположный и совершенно для него неожиданный. Ну кто же знал, что геруанцы примут все всерьёз и так близко к сердцу. Пахло политикой, а в ней Лебедев никогда не участвовал и желания такого никогда не имел. Да и талантами по этой части тоже не блистал. То, что случилось, случайностью и являлось, победа второго дивизиона и дурацкий девиз попали в какую-то потребность геруанцев, то, в чём они сильно нуждались, но чего их политические власти им не давали или не могли дать. А вот и нет, девиз уже не дурацкий, больше так даже не думаем, сболтнёшь языком и можно влететь.

Теперь Лебедев гадал, что это было. Намёк? Или после появления на матче по космофутболу его просто выслали с центральной станции? Тогда жди смены станции базирования второго дивизиона. Тоже не факт, менять базу второму дивизиону давно пора, нет смысла отираться на орбите Геры, корабли испытаны, экипажи обучены, дивизион боевое слаживание прошёл, боевой счёт открыт. Орбита Зевса – вот где должна находиться база второго дивизиона по разумению Лебедева. Вот только с реабилитацией там будут сложности. Всё равно придётся пускать его на «Кольцо» или на планету. Не вернут же его обратно, такой фортель рядовые геруанцы не поймут.

А может, он слишком много о себе возомнил? Может, просто Мальцев свалился в микроменеджмент, делать ему больше нечего? Как в той бородатой хохме по генштабистов: «ди эрстэ колоннэ марширт, ди цвайтэ колоннэ марширт...»

А ещё ему было интересно, дадут ему каперанга или нет? Должность командира дивизиона в ВАК соответствовала капитану первого ранга, которую при назначении ему не дали. И так отсыпали щедро на два звания. Но всё же? Дело принципа! Лебедеву вспомнились слова Симбы о признании в ВКС званий ВАК вплоть до каперанга. Но если здесь также пойдёт, то и до адмиральского звания можно дотянуться! Вот только межзвёздников у геруанцев нет. Что там осталось от «Трайдента» с «Орионом» было секретом. Может, Рита знает? Должна знать, её же верфь «курочит» сейчас останки новобритов. Но спрашивать Риту об этом Лебедев не станет. Нет, хватит с него. Пока все его активности выходили боком. Это на Земле за спрос не бьют, но на Гере земные поговорки по-другому работают. Выстрелят по раскатанной губе из шокера и объявят шпионом. А он как раз и не местный.

Лебедев поражался наивной прямоте геруанцев в одних вопросах и стеснительности, неспособностью называть вещи своими словами в других. Вранья они старательно избегали, поэтому прибегали к иносказаниям и намёкам. При этом они почти лишены присущей землянам тяги к стяжательству материальных ценностей и вследствие этого совершенно неконкурентоспособны в манипулировании, если понимать их движущие мотивы. А понимать их поначалу трудно, земляне подозревают то, чего нет, и от этого делают далёкие от реальности выводы. Вот как с Ритой получилось. Она очень осторожно, иносказательно обозначила своё желание провести с ним время и не будет против его ухаживаний, а он по опыту с ушлыми управленцами-землянами решил, что им манипулируют и пытаются навязать общественно-полезную нагрузку. Если бы от него реально хотели помощи, то геруанцы бы прямо спросили об этом. Они не видят ничего зазорного в работе по шестнадцать часов за суточный цикл, причём редко кто выполняет лишь один вид деятельности, выполнять одну и ту же работу скучно и тяжело даже для таких трудоголиков, как геруанцы. В инфосети есть база данных трудочасов, в которой можешь посмотреть свой вклад в реализацию Великого Плана, а можешь посмотреть вклад всего своего рода вкупе с покойными уже предками или ещё в каком-то значимом для тебя разрезе. Геруанцы за работу берутся охотно, но потом все скрупулёзно учитывают, приговаривая, что учёт и контроль – основа Плана. Где-то Лебедев это уже слышал или читал. Машинт тут же подсказал, что это переделанная цитата философа-практика докосмической эпохи.

На Земле с её двадцатью пятью миллиардами населения обман является основой благополучия и благосостояния слишком многих и возведён в абсолют. Как говорится, землянин говорит правду, только когда подтверждает заказ на покупку, и то потому, что так считают платёжные сервисы. Для геруанцев репутация является источником благополучия. Благосостояние здесь у всех приблизительно одинаковое, а частная собственность отсутствует, есть только общинная, которая даже не является правом собственности, а скорее ответственность за сохранность и исправность. Продать все равно нельзя. Геруанцев слишком мало, чтобы ложь оставалась незаметной. Их всего около миллиона человек. Все друг друга знают через одного, максимум двух знакомых. А вот как получилось если не изжить, то сделать безусловно постыдным любые виды стяжательства, Лебедеву было удивительно. Прожив среди них менее года, он уже чувствовал, что будет скучать по таким отношениям между людьми. Как сейчас скучает по нормальной еде.

Если в чём и проявляется неравенство среди геруанцев, так это в еде. Приём пищи среди геруанцев это занятие публичное и осуществляется в общинных залах, а в космосе в общих кают-компаниях. В принципе любой геруанец может столоваться в любой кают-компании, но нужно предупреждать. Как это принято среди наземников Лебедев не знал, но Кузмебаев говорил, что там свои нюансы и рацион, само собой, немного отличался. Например, свежие овощи в космосе редкость, а наземники потребляли их регулярно. Но в космосе больше импортных продуктов питания и лучше витаминные комплексы. Впрочем, это в прошлом, последние два года импорт сильно сократился и недостаток витаминов дополняют местные производители. Однако существовали кают-компании, Лебедеву дали список с координатами, в которых рацион отличался. Формально, этот рацион полагался военспецам, пилотам, шахтёрам и монтажникам – всем, кто активно работает в космосе. По факту там столовались и люди на административных должностях. Кузмебаев на этот вопрос кривился и ворчал, что на других станциях, которые сильно меньше, такого нет. Управленцы на виду, их должности не выборные, но рабочие коллективы имеют право и возможности их сместить. Поэтому в политику управленцам тоже приходится играть и «отрываться от народа» для них чревато последствиями.

Аналогично с размещением, то есть с жильём. Разница по статусу геруанцев небольшая. Наверное, верхом являлась одноместная каюта очень скромных размеров как у Лебедева. В большинстве геруанцы предпочитали совместное проживание и часто переселялись, не считая одноместное размещение каким-то преимуществом. Каюта Лебедева, выделенная ему на станции, находилась в особой жилой зоне, куда машинт станции допускал только по определённому списку. Соседями были в основном военспецы ВАК и преимущественно «наёмники» из ВКС. Должно быть, политическая верхушка тоже имела свою закрытую зону, но что там может быть, Лебедеву известно не было. При всеобщем аскетизме геруанцев Лебедев не думал, что жильё политической верхушки на станции его поразит. По большому счёту в космосе это бессмысленно, сложно и непрактично. Скорее всего, там скрываются рабочие зоны. Самому Лебедеву большего, чем у него есть было не нужно. Отдельный санузел земного типа, на станции была гравитация. Ложемент... всё же кровать, причём широкая, с нехитрыми манипуляциями превращающаяся в двухспальную. Небольшой шкаф для вещей, ниша для индивидуального скафандра. Хорошо оборудованное рабочее место, которым Лебедев пользовался только как оборудованием для связи, остальное покрывал нейроинтерфейс своего нейрочипа. И пара квадратных метров пространства, чтобы свободно перемещаться между всем этим богатством. Вот, собственно, всё, что было в каюте Лебедева. Неподалёку была автоматическая прачечная и тренажёрка. Единственно чего немного не хватало Лебедеву – игровой капсулы. Но времени на игру у него тоже бы не хватало, поэтому жалеть об этом было бессмысленно.

Начальник станции заправки был удивлён прибытием кораблей ВАК, как выяснилось, помощи он у Астроконтроля не запрашивал. На просьбу предоставить официальный отказ от помощи с пониманием согласился, попросив только захватить попутный груз топлива на шахтёрскую мину, сославшись на сбой в графики поставок из-за аварии. Заодно дозаправившись и подхватив в свободные ячейки контейнеры с топливом, «Бармалей» и «Лютик» направились в сторону «дома», к станции «Кольцо». Экипаж все манёвры проделал безупречно под пристальным наблюдением своего капитана, не догадываясь, что тот делегировал наблюдение машинту нейрочипа, а сам бо́льшую часть своего внимания сконцентрировал на другой насущной проблеме: как бы ему без всех этих космофутболов и народных гуляний заманить Риту Рибейру на свой замечательный ложемент, умеющий раскладываться в двухспальную кровать?

***

По прибытии на станцию базирования странности продолжились. Вторая эскадра ВКС готовилась к отбытию домой, к Земле. Об этом Лебедев узнал на оперативном совещании генштаба, куда теперь его приглашали как командующего второго дивизиона.

Совершенно неудачное время, как раз после разгрома кораблей новобритов на подходе к системе Геры. Или в этом и было дело? Удивление Лебедева вызывало не поведение российского правительства, отзывавшего вторую эскадру. От своего правительства такого ожидать можно было. Это было такой древней русской традицией время от времени проводить беззубую бездарную внешнюю политику, уступать в угоду геополитических интересов соседей. Видимо, для того, чтобы соседи через какое-то время совсем оборзели и решили, что хватит отжимать, надо уже идти отбирать и кидались на Россию. Обычно получали по зубам и возвращали то, что взяли. А вот почему геруанцы даже не делали попыток уговоров оставить эскадру ещё на какое-то время? Непонятно, но, очевидно, что этому были свои причины. Должно быть, геруанцы оказались не такими сговорчивыми и на всё согласными, как ожидалось, и отзыв эскадры являлся попыткой давления в ходе переговоров. А может быть всё ещё продолжением беззубой политики и нежеланием связываться с новобритами и американцами. Хотя давно известно, что отступать перед этим народом нельзя, они следом бросаются.

Болтаясь за пределами системы три недели после боя с новобритами, Лебедев много думал о неизбежности войны и неравенстве сил. Были у него кой-какие идеи, всё же Кай считался лучшим специалистом по бою с превосходящими силами противника в Игре. И опыт управления малым классом кораблей сказывался. Сложив старый и новый опыт, Лебедев пришёл к выводу, что может для ВКС отказ от малых кораблей и был оправданным, но для геруанцев это отличное средство повысить обороноспособность и шансы Лебедева на выживание в предстоящей заварушке.

В командование ВАК из приданных от ВКС военспецов помимо Лебедева вошёл только Ярослав Левченко, пробившийся всё же к командованию третьим дивизионом. Ярослав был довольно закрытым человеком, но вдали от родины охотно шёл на контакт с Лебедевым. Лебедеву показалось, что его отношение к геруанцам было замаскировано презрительным. Левченко прилетел сюда за деньгами и поправить карьеру. Как он сам признался Лебедеву, никакая сила не заставит его продлить контракт после пяти лет в этой дыре. В неформальной обстановке называл Лебедева вождём краснокожих, что показывало заодно отношение и к геруанцам, и к успехам Лебедева. Одно хорошо, что можно быть уверенным в его поддержке при необходимости и соответствующем ВКС уровне подготовки. А поддержка Ярослава Лебедеву была нужна. То, что Лебедев собирался предложить ВАК, было весьма спорным решением. Местные во многих вопросах оглядывались на ВКС, а Лебедев хотел предложить поступить противоположным образом. Геруанцы будут искать экспертные мнения и, безусловно, подключат Левченко.

С Валерой Бариновым попрощались тепло, распив последнюю баночку каберне из запасов Лебедева, оказавшейся совершенно бесполезной и не нужной здесь, в системе Геры. Баринов показал запись с местного новостного канала, на которой Арсений и Рита держались за руки, продемонстрировав, что следит за «успехами» однокашника. Баринов восхищённо показал ему большой палец в универсальном жесте и выдал пошлую шутку про королеву. Лебедев рассказал ему свой конфуз с вином, который рассмешил Баринова до слёз. Это ещё Лебедев рассказал только часть истории, умолчав про «любование цветами». Зная характер однокашника, он не желал обтекать под потоком пошлостей, которые неминуемо бы родил Баринов. Между делом Баринов поведал Лебедеву, что «старик» очень недоволен отзывом эскадры и с ним солидарны остальные военспецы эскадры, но приказ есть приказ. Имеющий уши да услышит. Слова «старика» контр-адмирала Селезнева про виновников отзыва эскадры однозначно указывали на причины: «сраные торгаши».