Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 342 (всего у книги 347 страниц)

– Хотите сказать, что умеете правильно её курить?

– Много умения для этого не требуется.

– Любезный Иоахим! Быть может, вы позволите продемонстрировать юной особе её навык в курении? – Мюрат скосил взгляд, затянул свёрток сильнее и выпустил большое облако дыма на игральный стол.

– Прошу!

Насмешливые женские взгляды отвлеклись от игры и вцепились в Клэр. Девушка лениво поднялась со своего места, обошла Франсуа, мадам Бинош и оказалась рядом с высокой фигурой Мюрата. Он изогнул густые лохматые брови и вальяжно поднёс к её лицу руку с сигаретой. Все замолкли.

Пряный, сладкий, с небольшой горчинкой запах оказался совсем рядом с носом. Клэр взглянула на смятую зубами бумагу, кончик которой вдобавок был намокшим от слюны, и, преодолев чувство брезгливости, обхватила сигарету губами. Медленно, но глубоко она втягивала воздух через свёрнутый табак. Затем разжала губы, выпрямилась и, подождав несколько секунд, выпустила вязкий дым, соблазнительно закрыв глаза. В конце она сделала из остатков дыма кольцо, выдохнув его на игральный стол в сторону мадам Бинош.

– Браво! – воскликнула Каролина и поддержала Клэр аплодисментами.

– Благодарю, – тягуче произнесла Клэр, и лицо Мюрата в тот же момент расцвело от восхищения. – Чудесный табак.

Клэр снова взглянула на мадам Бинош, а после села на своё место позади Франсуа, приняв её поражение.

Игроки поглощали вино и шампанское бокал за бокалом. Громкие выкрики, ругательства и заливистый смех превратили светскую знать Парижа в обыкновенных пьяниц. Пока Франсуа с Бинош ещё изображали отсутствие между ними какой-либо связи, Иоахим с Каролиной всячески заигрывали, прикасались и расцеловывали друг друга.

Клэр изрядно заскучала и не видела больше смысла в наблюдении за затянувшейся карточной игрой. Выждав момент, она поднялась со своего места и медленно стала красться в сторону выхода.

– Неужели наше общество вам наскучило, мадемуазель?

Клэр закатила глаза, разобрав среди прочего шума очередную колкость Бинош.

– К сожалению, я не играю в азартные игры, мадам Бинош. Ко всему прочему, день был слишком долгий.

– Вы нарочно воздерживаетесь от игр в карты?

– Нет… – ответила Клэр и лишь после сказанных слов заметила, как заискрились глаза этой женщины.

– Значит, это от недостатка ума!

Клэр обдало холодом. Словно её в мешке швырнули в прорубь. Это было оскорбление. К тому же прилюдное. Франсуа попытался сгладить ситуацию, но Клэр уже в несколько шагов преодолела разделяющее её и Бинош расстояние. Гнев будоражил молодую кровь. Оказавшись рядом со своей обидчицей, она влепила ей пощёчину. Ладонь защипало, точно кожи коснулась крапива.

– Клэр! Прошу, успокойся! – пока Бинош истерично ругалась и размахивала руками, Франсуа старался увести Клэр в другую комнату. – Бога ради! Прекрати! Что ты устроила? – Он силой заставил её покинуть комнату, пока об этом не прознали остальные приближённые Бонапарта.

– Она продолжает выставлять меня на посмешище! И перед кем?! Перед семьёй императора. Я терпела, Франсуа, но это была последняя капля! – Клэр горела от злости. Чувство восстановленной справедливости не давало ей ни на секунду усомниться в правильности своего решения. – Надо было ударить сильнее, – улыбнувшись, добавила Клэр.

– Прекрати! Иди, куда направлялась! Тебе нужно остыть. О случившемся поговорим завтра поутру.

– Чудесно! Прикажу Жюли приготовить мне ванну. – Клэр покосилась на гневного Франсуа и ответила на застывший вопрос в его глазах: – Чтобы остыть…

– Тогда приятного купания и доброй ночи.

Он пожелал вернуться к той игре, к тому обществу, которое значило для него так много.

* * *

Жюли помогла Клэр переодеться и проводила до ванной комнаты, накинув ей на плечи халат.

– Как долго будет продолжаться праздник?

– Всегда по-разному, однако пару трезвых господ всё же можно застать. Хоть и бывает это крайне редко.

– А что же гости?

– Многие из них останутся во дворце. Слугам столько хлопот доставляют эти светские рауты.

– Не видели моего жениха? Он оставался играть в карты в обществе господина Мюрата и его супруги Каролины.

– Не уверена, но, когда я направлялась к вам, мне показалось, что он зашёл в свои покои.

– Хорошо, – с горечью произнесла Клэр, чувствуя свою вину перед Франсуа. Что, если он прав и она действительно думает только о себе?

– Что-нибудь ещё, мадемуазель?

– Нет. Спасибо, Жюли, на сегодня ты свободна.

Девушка вышла, заперев за собой дверь, а Клэр осталась нежиться в полюбившейся ей ванне. В комнате от горячей воды возник густой туман. Облако с лавандовым запахом растянулось, заполнив собой всё пространство. Клэр ощущала собственное напряжение и практически приказывала телу расслабиться. Ноги ужасно болели и пульсировали от бесконечных танцев. Лаская руками спокойную воду, она медленно начала приходить в себя.

– Столько потрясений за вечер, – произнесла она вслух, почёсывая кудрявую голову, ноющую от толстых шпилек. Одну за одной она вытащила их из волос и небрежно побросала на пол, вслушиваясь в их звон. Когда голова была свободна от надоедливых железяк, Клэр полностью погрузилась под воду, зажмурив глаза. Воздух из её рта мелкими пузырьками постепенно поднимался на поверхность. Она смогла расслабиться и окончательно отрезветь от выпитого вина.

Когда воздух в лёгких почти иссяк, она схватилась за края ванны и, открыв глаза, хотела было подняться, как вдруг увидела склонившуюся над ней фигуру.

Оцепенение за долю секунды переросло в борьбу. Клэр испугалась того, что кто-то вошёл в купальню без её ведома, пока она была беззащитна. Попыталась вынырнуть, но твёрдым рывком чьи-то руки притянули её ко дну ванны, не давая возможности вдохнуть. Она захлёбывалась, пыталась бить руками по чужому телу, упиралась ногами в дно в попытке вытолкнуть себя из воды, но тщетно.

Уши сжало под давлением, через нос и рот постепенно заливалась вода. В голове сильно трещало, а сердце пыталось из последних сил биться в сжатых рёбрами лёгких.

Держа глаза открытыми, Клэр так и не смогла разобрать силуэт мужчины или женщины, жаждущих её смерти. Руки ослабли, и она перестала чувствовать окружающую её воду.

Больше тело Клэр ничто не держало, однако подняться самой у неё не было сил. В поглощающей звуки воде послышался крик. Кто-то выдернул её наверх и опустил голову вниз, чтобы освободить лёгкие. Пока её тело лежало на краю ванны, напуганный и грозный голос звучал над её ухом.

– Вы меня слышите?! Клэр?! Слышите теперь?

Она издала крик, осознав, что только что произошло.

– Господи! Нет! Я умерла, умерла?! – Клэр пыталась вылезти из ванны, испуганно отводя взгляд от воды.

– Я с тобой! Прошу, поверь, ты в безопасности! Всё хорошо!

– М., – дрожащим голосом произнесла она и тут же заплакала от страха.

– Прости. Прости, что не появился раньше… – Клэр плакала, уткнувшись в его грудь и вцепившись руками в плечи, словно беспомощный котёнок.

– Пожалуйста, не оставляй меня одну. Мне так страшно! Мне очень страшно.

– Клэр, послушай! Уезжай. Сейчас же! Все спят. Я прикажу подготовить экипаж. Бери только самое необходимое и уезжай!

– М., кто это сделал? Я… я не видела лица. Кто желал моей смерти?

– Он был в плаще, я не мог гнаться за ним, зная, что вам нужна помощь.

– Это Бинош! – успокоившись, заявила Клэр, глядя прямо в глаза М.

– Кто?

– Я оскорбила её, и она сказала, что я поплачусь за это.

– Увы, я видел лишь худую фигуру. Сейчас на это нет времени! Уезжай.

– А как же ты? Я не могу оставить тебя.

М. обхватил её лицо и, прижав близко к себе, сказал:

– На кону твоя жизнь!

Она не добавила ни слова. Человек, который некогда наводил на неё страх, сам был чертовски напуган.

На этаже ещё слышались голоса неспящих гостей. Клэр влетела в свою комнату и обнаружила в ней сидящего на кровати Франсуа.

– Вот ты где! Прости, я хотел… – монолог Франсуа неожиданно прервался, когда он смог разглядеть её. Клэр стояла, завёрнутая в чёрный плащ, с волос и платья стекала вода. Испугавшись её вида, он тут же вскочил и кинулся к ней.

– Что произошло? Что ты делаешь? – спросил он, встревоженно нахмурив брови, отчего его чёрные глаза не выглядели устрашающими, как обычно.

– Собирайся, нам срочно необходимо уезжать отсюда.

Клэр принялась складывать в сумку свои вещи. В основном это были украшения, подаренные императором Александром, и что-то из одежды.

– Что, почему? Что произошло?

– Меня пытались убить, Франсуа!

– То есть как это – убить? Ты пьяна? Кому нужно тебя убивать? – Франсуа выглядел невозмутимым, словно не верил ни единому её слову.

– Я не смогла разглядеть лица, но, я думаю, это твоя любовница. Бинош!

– Вы слишком высокого мнения о себе, мадемуазель. Да, вы повздорили, но уверен, ей нет нужды тебя убивать. Давай присядем, и ты спокойно мне всё расскажешь?

– А-а-а! – не сдержав раздражения, возразила Клэр. – Почему мужчины такие невыносимые?! Ты либо не слышишь, либо не хочешь слышать меня, Франс! Меня только что пытались утопить… Я не останусь здесь. Если ты не разделяешь моё решение, тогда я сделаю всё сама!

– Клэр, мы не можем уехать прямо сейчас. Хотя бы потому, что некому собрать нам повозку.

– Об этом можешь не беспокоиться. Нам помогут.

Франсуа отправился в свои апартаменты за вещами. Через полчаса в парадной Тюильри их встретил М. Бросить всё, вот так просто. Всё было зря. Все силы и переживания теперь не значили ничего. Она не справилась и корила себя за это каждую минуту. Что сделает с ней Александр, когда узнает? Его гнева не избежать, но стоит ли уповать на то, что однажды он сменится милостью?

– Карета ждёт у выхода со стороны Сены. Если пройдёте вдоль стен, то из-за массивного балкона вас не увидят. Я же постараюсь отвлечь стражу, чтобы вы беспрепятственно покинули пределы Тюильри. Будьте осторожны! – Клэр не могла поверить, что это и есть конец. Что она снова должна потерять человека, который ей дорог.

– А как же ты? Моё сердце разрывается от мысли, что мы больше никогда не встретимся.

– Мы обязательно встретимся! Клянусь. И намного раньше, чем вы можете себе вообразить.

М. проводил их до выхода, а сам направился в противоположную сторону. Когда Клэр и Франсуа оказались у той самой кареты, про которую говорил М., то обнаружили, что на ней не было кучера.

– Тем лучше, – бросил Франсуа и занял его место. Дождавшись, когда Клэр запрыгнула внутрь, он хлопнул лошадь кнутом, и с резким толчком они отправились в дорогу.

«Боже, что со мной? Что происходит? Неужто эта жизнь всегда была частью меня? Что мне делать? Это сумасшествие… Я ещё не смирилась с тем, что останусь здесь навсегда, но почему же тогда я так отчаянно боюсь расстаться с кольцом? Что, если нужно было его отдать? Возможно, сегодня я упустила свой единственный шанс на спасение».

Пока экипаж набирал скорость, Клэр восстанавливала дыхание и продолжала терзать себя за случившееся.

Глава 20
Петербург 1812

Каждый выстрел в спину —я тебя простила.

Но взгляни в мои глаза…

Элли на маковом поле, «Море»

Недолго мелькали безлюдные улицы и серые дома. Вскоре от них не осталось ничего, кроме воспоминаний. Рассеянные лучи утренней зари пробивались через густое марево, освещали серебром покрытое поле, что проносилось за окном. Клэр старалась согреть озябшие руки, одновременно пряча ещё влажные волосы под капюшон. Солнечные дорожки проскальзывали через её ресницы, мешая смотреть в окно.

Дорога уносила прочь от чужого края, и с каждой минутой на душе Клэр становилось спокойнее. Перед самым отъездом Франсуа был раздражён, резок. Неодобрительно, с подозрением он ловил каждый её взгляд, всё расспрашивал о случившемся. Клэр молчала. Вопреки его бесконечным попыткам всё узнать она лишь с опаской глядела на него. В пути он что-то кричал ей снаружи, но губы онемели от долгого молчания.

Карету качало из стороны в сторону, и показалось, что где-то позади послышался выстрел. Клэр прислушалась. Живот стянуло от страха. Это действительно был звук выстрела. Его грохот мгновенно разрушил утреннюю тишину. Она встрепенулась, обречённо закрутила головой, боясь высунуться из окна кареты.

– Франсуа? За нами гонятся? – крикнула она ему в надежде услышать обратное. Но он молчал.

Лошади дёрнулись из-за резко натянувшихся поводьев, заржали во всё горло, захрипели протяжно. Раздался глухой шлепок. Клэр догадалась, что это был за звук, но тотчас попыталась прогнать эти мысли прочь.

Карета ещё какое-то время неслась вперёд. Мчалась по прямой без остановки, но значительно замедлила свой ход. Клэр больше не могла бездействовать. Она собралась с духом и, приоткрыв дверь экипажа, выпрыгнула наружу, прихватив с собой ридикюль. Холод тут же исколол ей щеки и губы. Ноги не удержали её. Ридикюль был потерян в попытках удержаться на промёрзлой земле. Приземлившись и немного ободрав руки, она тут же принялась оглядываться по сторонам в поисках Франсуа, которого не нашла на месте извозчика. Где же он?! Где?

Наконец она увидела ужасающую, леденящую душу картину.

На дороге, покрытой белым инеем, недвижно лежало тело Франсуа. Наткнувшись на него взглядом, Клэр бросилась к нему. Под ним росло багровое пятно крови. Оно пропитывало землю, и белая корка медленно таяла.

– Франсуа?.. – сдерживая крик, протянула она, боясь прикоснуться к его телу.

Он издал неразборчивый звук, попытался взглянуть на Клэр, но не смог, замолчал… В чёрных вороньих глазах отразились высокие покачивающиеся деревья. Взгляд Франсуа стал спокойным и безмятежным.

– Господи, – она прижала руки к губам, не давая боли и страху вырваться наружу. – Нет! Ты не… ты не можешь умереть, Франсуа. Пожалуйста, не смей!

Он лежал на спине, пытаясь что-то сказать, но так и не произнёс ни звука. Лицо на глазах сделалось безжизненно бледным.

Клэр ничего не понимала. Не знала, что ей делать дальше. Не могла собраться с мыслями от парализовавшего её шока. Она встала с колен и заметалась из стороны в сторону, обходя кругами тело. За этими действиями она совершенно не заметила стоящую рядом фигуру.

– Ты?.. – голосом, полным горького отчаяния, спросила Клэр, увидев перед собой М. с пистолетом в руках. – Теперь ты убьешь и меня?

– Я не палач! – спокойно произнёс он, чуть помедлив с ответом.

– Нет, ты хуже! Ты монстр! Что тебе надо от меня? Все твои слова о любви были ложью, так?! Отвечай!

– Прошу, послушай. Все не так, как…

– Убийца! Ты убил его! Зачем ты сделал это? – перебила его Клэр, срываясь на крик.

Приблизившись, она стала бить его кулаками в грудь. В гневе она наносила удар за ударом. Рука взлетела вверх к его лицу. Вцепилась в чёрную маску и, сорвав её, яростно швырнула в сторону.

Клэр глубоко вздохнула, а слёзы в тот же миг перестали сочиться из глаз.

Она замерла. Изменилась в лице. Стала спокойной, потерянной, равнодушной. Её нижняя губа дёрнулась. Она попыталась что-то сказать, но слов так и не последовало.

Перед ней стоял Мишель.

Это точно был он, хотя, увидев его лицо, Клэр решила, что сошла с ума. Его лицо… оно казалось другим, и некоторое время Клэр не понимала, что это за человек. Она была потерянна.

У него не было его роскошных усов, вместо них на щеке от виска растянулся розовый шрам. Он молчал так же, как и она.

– Я не в силах оправдываться перед тобой. Моя вина предельно ясна.

Клэр повернулась к нему спиной, пытаясь сдержать вулкан эмоций, бушующий внутри.

– Клэр… – ледяным голосом продолжил он, – мне нет оправдания, но я не мог рассказать тебе, чтобы не подвергать ещё большей опасности.

– Ты жив…

– Как и ты. Хотя император Александр уверял меня в обратном.

– Но зачем? Зачем ты убил Франсуа? – Она пыталась укротить свои слёзы, произнося предложение вязко, по слогам.

– Ты хотела знать, кто пытался тебя утопить. Он перед тобой.

Клэр рассерженно повернулась к нему и попыталась возразить:

– Что за чушь ты несешь?! Считаешь, раз он мёртв, то можно обвинить его во всех грехах?

– Я видел часть его лица за капюшоном. Он склонился над тобой и держал руками в воде. Взгляни на рукава его сюртука, они всё ещё мокрые.

Она бросила недоверчивый взгляд на руки Франсуа и, разглядев влажные пятна на тёмном сюртуке, яростно закачала головой.

– Уверен, что не могу даже представить твою боль сейчас… Мне жаль.

– Зачем ему это нужно?

– Видимо, ты более не нужна Александру.

Она тут же вспомнила, как разгневался Франсуа, когда она отказалась возвращать кольцо Наполеону. Родина значила для него так много, что, по всей вероятности, он готов был пожертвовать ею.

– А ты по-прежнему его верный слуга? – с обидой в голосе спросила она.

– Клэр…

– Ты ведь уже давно узнал, что я жива. Ты общался со мной, спал, но так и не рассказал о себе! Тебе доставляло удовольствие наблюдать за моей реакцией на все это?

– Я ведь уже говорил. Тебе нельзя было знать. Один неверный шаг, одно слово Франсуа обо мне, и всё могло обернуться против тебя.

Мишель подошел к ней и осторожно обнял. Едва заметно он вдохнул запах её волос и тихо произнёс:

– Пойдем, ты не можешь здесь оставаться. Тебе необходимо вернуться в Россию.

– Но мы же не бросим его вот так?

Она гордо стёрла слезы, чтобы их не заметил Мишель.

– На это нет времени. Сейчас нужно без отдыха мчать до Гамбурга. Путь предстоит очень утомительный и долгий, но я буду рядом.

Пока Мишель распрягал лошадей, Клэр со страхом смотрела на неподвижное тело на земле. Она надеялась вызвать в себе презрение. «Он бы не сожалел обо мне», – но все так же чувствовала вину за его смерть.

Оставив карету и Франсуа позади, Клэр и Мишель двинулись в путь. На полном ходу было тяжело разговаривать. Они молчали, изредка поглядывая друг на друга. Периодически давая лошадям передохнуть, Мишель интересовался её самочувствием, но в ответ она лишь пожимала плечами.

– Ты ведь тоже солгала мне.

– Исключительно из любопытства, насчет чего?

– Что ты из иного времени. Сперва я допускал это, признаю, но, встретившись с тобой вновь в Тюильри, окончательно удостоверился, что это была твоя шутка.

– Я не собираюсь оправдываться перед тобой.

– И не нужно. Несмотря на то, что для тебя я был мёртв, ты продолжала носить мой кулон. Я больше виноват перед тобой, и мне в самую пору оправдываться. Прошу, объясни мне только одно, как ты оказалась в Тюильри?

– Приехала по дороге, – ядовито ответила она и сама поразилась своей холодности.

– Клэр! Умоляю тебя, – он тяжело вздохнул. Холодный воздух уколол горло, и голос сделался хриплым.

– Сразу после твоей смерти я стала слугой императора Александра. Такой же, каким был и остаешься ты. Франсуа де Миро был моим учителем… и любовником.

На этой фразе Мишель едва заметно стиснул зубы, задёргал желваками. Он уставился в точку перед собой, словно боясь принять этот факт.

– Мне было велено передать Наполеону дорогую для него вещь и заодно выведать важные для государства сведения.

– Это был обман.

В её глазах застыл вопрос. Она ждала от него объяснений, но в то же время боялась их услышать. Стоило закрыть уши и сделать вид, что он ничего не сказал.

– Весь Париж и двор Наполеона кишат самыми беспринципными и профессиональными агентами. Отправлять плохо обученную девушку в логово зверя, который держит в страхе весь мир, крайне неразумно и бессмысленно! Он хотел, чтобы ты в это верила и не сбежала, чувствуя свою значимость. Не знаю, почему это кольцо так важно для Наполеона, но я был свидетелем разговора, в котором он изъявлял ярое желание заполучить его.

– Ха-ха! – залилась она в истерике. – Это в духе Его Величества. Знаешь, меня учили врать и учили распознавать ложь. Но, кажется, в этом я совершенно не преуспела. Император желал в любом случае избавиться от меня. Неужели я так опасна?

– По мне, так ты самое нежное и беззащитное Божье создание.

– Какие красивые слова… – словно змея, с обидой прошипела Клэр. – Они учили меня жить без тебя, – вдруг с новой силой сказала она. – Учили… но я не могла! Не могла тебя забыть.

– Ты вправе не верить, но, когда я получил от императора письмо с известием, что тебя не стало, я перестал жить. В твоей смерти был повинен лишь я один. Поэтому, увидев тебя в Тюильри, в месте, где опасность будет подстерегать тебя на каждом шагу, я пришел в ярость. Я был зол на этого дурака Франсуа, который соблазнил тебя. Я был зол на императора. И я дал себе клятву, что любым способом буду рядом, чтобы в случае опасности помочь тебе.

– Как в случае с Дюроком?

– Умоляю! Не будем. От одной только мысли, что он хотел с тобой сделать, у меня холодеет кровь.

– Но ты успел. Я благодарна тебе хотя бы за это.

– Ты всё та же. – Мишель повернулся к Клэр, смягчив лицо, и взял поводья её лошади в свою руку. – Та же прелестная, наивная и отважная девушка, которую я знал прежде.

– Слишком много времени прошло с тех пор… кажется, что целая вечность, а на деле… – Клэр тяжело вздохнула, прокручивая в памяти события, которые ломали ее изнутри. – Твои усы, – резко заметила она, не сводя с него глаз. – Разве гусар может быть без усов?

– Следующим моим горем после новости о твоей гибели была необходимость сбрить их, так как под маской волосы всё время затрудняли дыхание. – Они одновременно рассмеялись, и постепенно тихое хихиканье переросло в яркий прерывистый смех.

– Ты даже представить не можешь, как я скучала по тебе, – вдруг сказала Клэр. Его взгляд остановился на её губах, а смех тут же прервался.

– Сейчас ты сделала меня ещё счастливее, чем я есть. Теперь моё существование полностью оправдано. Прежде я не ценил жизнь. Я скучал не меньше, Клэр.

Мишель виновато хмурился. Он, как и прежде, казался несломленным, статным и гордым, однако Клэр усмотрела в нём явное презрение к самому себе.

– Вопреки всему, нам снова придется расстаться?

Мишель лишь угрюмо кивнул.

– Меня будут искать. Мы проедем Гамбург, а в Любеке я посажу тебя на корабль. К вечеру следующего дня ты будешь уже в Петербурге. Убедившись в том, что ты благополучно покинула порт, я сменю лошадь и что есть мочи ринусь в Тюильри. Объясню Наполеону все как есть. Расскажу, что больше суток гнался за вами двумя, но так и не настиг.

– Ты веришь в то, что он тиран?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что мне кажется, будто из двух императоров страшнее тот, кому мы служим. За всё время, пока я находилась при дворе Бонапарта, я не заметила в нём дурных черт хуже тех, которыми обладал Александр Павлович.

– Ты, слава богу, не знала Наполеона так близко, как я. Он не плохой человек, но его мышление… Идеи. Его правила, его феноменальный дар возвышать и доводить до идеала всё, к чему он прикасается, имеют разрушительные последствия. – Мишель искривил брови и устало выдохнул: – Мы были нарочно разлучены, сгорали от горя. И после столь длительного времени говорим с тобой не о нас, а о политике…

– Видимо, мы безнадежно влипли… – сказала она невпопад.

– Быть может, нам о стольком нужно друг другу сказать, что и слов не найти?

– Я всё еще злюсь на тебя, Мишель! Не знаю… люблю тебя или ненавижу.

Он ничего не ответил, только горько улыбнулся и вновь погнал лошадей вперёд.

Несмотря на прохладный январский ветер, обе лошади были мокрыми от бесконечно долгой дороги. Как и говорил Мишель, к заходу солнца они достигли порта Любека.

В гавани на тёмной морской воде стояли суда всех размеров и цветов, от маленьких невзрачных лодочек до массивных парусных бригов с пушками. Мишель вел лошадь Клэр за собой вдоль извилистых улиц и что-то выискивал синими глазами, переводя взгляд с двери на дверь. Клэр тем временем, задрав голову, осматривала белокаменную крепость с высокими шпилями. Её мышцы на ногах ныли от боли.

Наконец Мишель нашёл то, что искал. Он придержал лошадей и, словно не чувствуя усталости, резко выскочил из седла.

– Смелее! – сказал он, заметив, что Клэр еле держится верхом, после чего протянул к ней руки.

– Что это за место?

– Прошу тебя, – с озабоченной раздражённостью прервал её Мишель, – не вспоминай наш язык, пока не сойдешь в порту Петербурга.

– Угу… – промямлила она и поплелась в небольшой красный домишко за ним.

Пока Клэр стояла в углу, повесив от усталости нос, Мишель о чём-то договаривался с местным жителем. Наконец они обменялись какими-то предметами, поклонились друг другу и разошлись.

– Слава богу, поспели точно к отплытию. Скорей! – Мишель взял Клэр за руку и повёл к кораблю, на котором ей следовало отправиться.

– Я поплыву только с тобой! – вдруг заявила она и, словно испуганный ребёнок, упёрлась, не желая идти дальше.

– Клэр. На это у нас нет времени.

– Мишель! Умоляю, поплывём со мной?

– Я ведь объяснял тебе, я не в силах сделать это сейчас. Но обещаю, что вскоре найду способ вернуться к тебе! Слышишь?!

– Там, куда ты меня отправляешь, я буду ещё в большей опасности, чем в Тюильри. Что я скажу императору? Что мне рассказать ему про Франсуа?

– Я отпишу Александру Павловичу. Он не причинит тебе вреда, будь уверена! Я изыщу момент и найду тебя! Умоляю, будь при императоре, просто дождись.

Мишель схватил её обветренные руки и горячо их расцеловал. Он сжимал их своими большими ладонями с такой любовью, что Клэр не смогла сдержать подступающие слёзы.

– Мне страшно от мысли, что я тебя снова потеряю…

– Этого не случится, клянусь.

– Пожалуйста!.. – умоляла она, сжимая его руку.

– Это невозможно.

– Ты же любишь меня?

– Если бы все жили одной любовью, мир превратился бы в пустыню. А теперь иди, – выдержав паузу, сказал он, поджав губы, – это твой билет. Предъявишь его на входе, но не отдавай до конца пути. У тебя будет место в отдельной каюте. На борту будут и другие пассажиры, поэтому можешь не волноваться за свою безопасность. Вот немного денег, этого хватит на дорогу. Пусть Бог тебя хранит, любимая! – Он дал волю чувствам и позволил себе обнять её на глазах у собирающихся на корабль людей.

– Нет! – возразила Клэр и, высвободившись из его рук, прижалась к нему губами.

Мишель ответил ей, но совсем скоро отстранился. Лишь мгновение спустя она поняла почему. В Мишеле было слишком много чести, чтобы он позволил дать волю чувствам на глазах у зевак.

– Прошу! Иди же… моя душа вот-вот разорвётся на части, – всё повторял он шёпотом.

– Я буду ждать тебя, – сказала она на прощанье, но не услышала ничего в ответ.

Частички соли пропитали воздух, так что казалось, что запах морской воды присутствует повсюду. Паруса раздувались от резких порывов. Клэр стояла на палубе и вдалеке ещё видела очертания знакомого силуэта. Корабль раскачивался, разбивая чёрные волны на крохотные брызги. «Я больше ничего не чувствую, не ощущаю боль в душе от разлуки… словно и нет у меня больше души. Я ничто».

Глаза устремились вверх. Облака, напоминающие рыбью чешую, неслись вдогонку за кем-то. Клэр убирала с лица волосы, что трепал суровый ветер, пока руку не стало сводить от холода. Морской ветер выл, кусал кожу.

Как и наказывал Мишель, она закрылась в своей крохотной каюте с круглым окном и, рухнув на кровать, мгновенно уснула под тяжестью минувшего дня.

Наутро она с трудом открыла глаза, размыкая слипшиеся во сне солёные ресницы. Когда Клэр проснулась, то ощутила свинцовую боль по всему телу. Она пыталась шевелиться, превозмогая неприятное напряжение в спине и ногах, напрочь забыв про голод, про бесконечную качку и тошноту, которые меркли на фоне ноющих мышц.

Клэр провела в каюте всю дорогу и вышла лишь после того, как услышала ободряющие возгласы пассажиров и экипажа. Корабль вошёл в порт.

– Я дома! – сказала она вслух от раздирающей грудь боли и радости в момент, когда увидела покрытые снегом крыши домов и золотой адмиралтейский шпиль.

Она не могла выразить своё счастье. Не могла представить, что возможно так тосковать по родине, как она тосковала всё это время. От радости у Клэр тряслись ноги, пока взглядом она цеплялась за знакомые, милые сердцу образы. Шумный матрос принялся что-то говорить возле её уха на немецком, указывая ей, что пора сходить на берег.

Из всех вещей, что она собрала, с ней остались лишь небольшой кожаный мешочек с драгоценностями и те деньги, что ей дал Мишель. Она достала монету номиналом десять копеек и принялась ловить извозчика, который бы смог доставить ее к Зимнему дворцу.

В порту стояло множество саней, поэтому в первых же из них Клэр услышала любезное русское: «Милости просим, барышня! Куда изволите?»

Экипаж Клэр находился в десяти минутах от дворца, когда они проезжали мимо Петропавловской крепости. Девушка заметила, как конвой из трёх солдат ведёт невысокого мужчину средних лет в кандалах. Возможно, Клэр не обратила бы на это особого внимания и проехала мимо, однако, когда заключенный оступился на скользкой мостовой, один солдат жестоко ударил его прикладом по спине. Несмотря на побои, мужчина гордо выпрямился, поправил серую шинель и, не издав ни звука, пошел дальше.

Клэр опешила от происходящей несправедливости и попросила извозчика остановить лошадей.

– Сударь, зачем вы сделали это? Ведь этот господин не предпринял ничего, что могло бы спровоцировать такую жестокость!

Солдаты и идущий в кандалах мужчина растерянно обернулись на крик Клэр.

– Барышня, поезжайте далее, мы тут как-нибудь сами управимся. Какое вам дело о нём беспокоиться? – сказал наконец один из солдат.

– Разве для справедливости нужен повод или личное знакомство?! Я приближенная Его Императорского Величества, и именно сейчас я направляюсь к нему. Быть может, мне стоит рассказать о том, как вы избиваете людей почём зря?

– Сомневаюсь, что Его Императорскому Величеству будет дело до разжалованного офицера.

Клэр поняла, что одними угрозами здесь не обойтись. Тогда она вытащила из кошелька пять рублей и молниеносно протянула их солдату.

– Что это? – презрительно спросил он, зная ответ.

– Я думаю, что так мы быстрее достигнем согласия.

Солдат принял из рук Клэр монету, а заключенный мужчина со стыдливой благодарностью поднял на неё карие глаза и под лёгкими пинками своего конвоя пошёл дальше.

Извозчик остановил сани аккурат напротив песочных стен дворца. Внутри Клэр сражалось так много чувств: сомнение, сила, страх, храбрость, обида… Она не знала, правильно ли действует, не знала, что сказать императору, но при этом ясно понимала, что другого выхода у неё нет. Стража у ворот долгое время не хотела пускать её во дворец, решив, что она преувеличивает свою значимость для императора. Лишь после долгих упрашиваний они распорядились сообщить о ней управляющему дворца. Тот, в свою очередь, услышав редкое и знакомое имя, приказал встретить и проводить ее к кабинету императора.

Александру Павловичу тотчас сообщили о возвращении Клэр. Сидя, как и раньше, напротив дверей в его кабинет, она слышала, как активно принялись шуршать и стучать каблуками его министры, торопливо покидая комнату. Они выходили друг за другом, бросая на Клэр недовольные и временами вызывающие взгляды. Наконец её пригласили к государю.