Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 347 страниц)

Глава 13

– Стоять! – я бросила окаменение, и змеи зашипели, явно недовольные моим отношением к куратору, но по-другому нельзя. Сейчас этот блаженный снова сбежит, а мне потом гоняйся, в собаку-ищейку играй. Да и рановато ему с койки сразу геройствовать.

Амилота замер каменной статуей на пороге, и только обращенный на меня взгляд был полон очень даже не каменных эмоций. Я передернула плечами и потребовала:

– А теперь быстро и четко рассказывай, зачем уборщику убивать себя, если он по идее и так мертв. И только потом пойдем его спасать. Или добивать, какой там у нас план.

Отвердевшая челюсть дернулась со скрежетом, и Лайз ответил:

– Устал он. Я за столько лет задолбался, а он тут раза в три дольше. Неудивительно, что он все-таки узнал способ, чтобы разорвать… разорвать связь с Академией Небытия. Были прецеденты, так что теперь доступ к источнику живой и мертвой воды запрещен.

– Разорвать связь с академией, – задумчиво повторила я. – Это же то, о чем я подумала?

– Я не умею читать мысли, Кудряшова.

– Это вообще-то радует. Но… – я прижала палец к губам и замолчала.

А вопросов к Сорамару прибавилось, ведь если он не может просто подать в отставку, уж не относится ли он к тем моим загадочным предшественникам, пострадавшим от спора между ректорами? Если так, то мне совсем не улыбается до второго пришествия подметать полы или мыть посуду за студентами.

Найти бы Сорамару раньше, чем он сделает непоправимое. Только где его искать? По сути, мы ничего конкретного о нем не знали. Куда он любил ходить, с кем дружил, как проводил свободное время. Спросила Амилоту, но и он, задумавшись, припомнил только магазинчик Ли Вэя. Мы сбегали туда, без результата. А время утекало.

Амилота быстро скинул окаменение и даже не стал меня кусать. Мы подхватили в коридоре Мию, а она уже вызвала парней. Не знаю, что она такого им сказала, что Морис не стал тратить полчаса на сборы, и они с Рэнди оказались на улице почти одновременно с нами, а вот Светка осталась охранять тылы – попросту говоря, следить, не полетит ли за нами такая большая и очень злобная крылатая тень.

На ходу кратко ввела всех в курс дела, и рассказ произвел впечатление.

– Уборщик-самоубийца, – протянул Рэнди. – Даже не знаю, что сказать.

– Клиника, – пожала плечами Мия.

– А если нет? – я нервничала из-за того, до чего успела додуматься. – А если его все до такой степени достало, что даже мертвая вода лучше, чем служба Миллхаусу?

– Знаешь что, подруга, не нравится мне, к чему ты клонишь, – сказал Морис серьезно. – Это ведь связано с обоими ректорами, да? И со спором, который между ними тянется уже много лет?

– Много сотен лет, – мрачно поправил идущий впереди Амилота. – Мелко мыслите.

Я нервно почесала змейку возле уха.

– Я думаю, что меня и Светку в перспективе ожидает участь Сорамару, а еще, скорее всего, Ли Вэя и лаборанта в красном носке. Мы станем вечность работать на Миллхауса без права уволиться и получить прибавку к зарплате…

– И профсоюза тут нет, – заключил Морис. – Да, безрадостная получается картина.

– А я тебе о чем? Тут не только мертвой воды – кислоты напьешься.

Мы замолчали, и, кажется, в тишине было слышно, как у всех скрипят шестеренки в мозгах. У меня так точно, потому что тот пазл, что уже сложился, не просто безрадостный, он просто ужасающий. Ректоры, как сказал Амилота, много десятков лет, а то и столетий, собирают неведомым мне образом отмеченные души, засовывают их на свои факультеты – кто вперед, тот молодец – и потом как-то убеждают или заставляют остаться тут навсегда в качестве бесплатной рабсилы. Ну а смысл? Только в экономии на зарплате? Ни в жизнь не поверю. Дело в принципе? Больше похоже на правду, но очень обидно чувствовать себя пешкой, жертвующей собой ради утешения чьего-то ЧСВ. Я Рита Кудряшова, а не «одна из»!

– Спасем Сорамару и заставим все рассказать, – прошипела я.

– А у меня как раз идея, – поднял палец вверх Морис. – Помните, как мы раскапывали источник, и Сорамару сказал, что ему нравилась Кирра и он даже ухаживал за ее могилкой?

– Ну да, – за всех ответила я.

– У нас все равно нет вариантов, так давайте сходим туда? Это даже как-то… символично.

Убиться на кладбище – символизм сотого уровня.

– Хорошо, давайте проверим.

Кладбище встретило нас, как обычно, туманом, легким скрипом ограды, далеким завыванием местного призрака и запахом земли. Долго кружить не пришлось, Лайз взял след сразу же, и вот уже нашим взглядам открылся исполненный драматизма кадр: хрупкая фигурка уборщика на фоне могил. Распущенные черные волосы слегка шевелились от ветерка, взгляд устремлен к небу.

Я кашлянула в кулак и как рявкну:

– Стакан на бочку, или будет нож в почку!!!

Сорамару дернулся и едва не расплескал с таким трудом добытую водичку. Она, кстати, и правда была в стакане, видно, из столовки.

– Уходите! – патетично воскликнул Сорамару. – Вы мне уже не помешаете.

Мия провела пальцем круг в воздухе, и я поняла, на что она намекает. Действуем по классике: я заговариваю зубы, она заходит с тылу и пеленает несостоявшегося суицидника. Парни страхуют на непредвиденный случай.

– А ты анализ делал? – спросила я издевательски, краем глаза замечая движение за надгробием. – Уверен, что эта мертвая водичка тебя убьет, а не вызовет трехдневный понос? Мы, знаешь ли, тоже не идиоты, поняли, что ты нас используешь и не можешь сам приблизиться к источнику.

– Это точно мертвая вода, – заявил Сорамару, но я-то видела, что он на мгновение засомневался. – И она меня наконец-то убьет.

С одной стороны, я понимала его решение уйти, ведь если бы меня тут на тысячу лет заперли, крышечка давно бы отъехала. А с другой – Амилота этого не хотел, да и меня потом совесть заест, если кто-то глотнет яда, который я же и принесла, у меня на глазах.

– Приглядись, нет ли там чего-то, похожего на чернила, – вдруг подал голос Морис. – У меня их в последнее время переизбыток.

– Оставьте меня в покое! – не выдержал уборщик. – Ну что вы привязалась, а?

– Не дури, – Лайз шагнул к нему с другой стороны. – А что будет с Ли Вэем? А с Айзеком? С другими? О них ты подумал?

– Воды хватит на всех.

– Но я не вижу их рядом с тобой. Пойми, ничего не исправить, просто сложив лапки.

– А зачем мне исправлять? Я растворяюсь, память рассыпалась в прах, я уже не помню, что ел на завтрак! Долго ли я протяну? Лучше уйти добровольно, чем остаться безумцем, призраком, пугающим студентов.

– До этого тебе еще далеко, – хмыкнула я.

– Я все решил, – и он стремительно отхлебнул из стакана.

Мия не успела совсем немного, я видела ее перекошенное лицо. Тело рванулось вперед раньше, чем я сообразила, что делаю. Обвив Сорамару хвостом, подвесила вниз головой и принялась сдавливать, надеясь, что он подавится и выкашляет эту мерзость обратно. Не прощу себя, если он все-таки…

Но повезло, темная жидкость вышла наружу, испачкала ему воротник, внутрь попала явно не вся.

– К Зусману! Быстрее! – крикнул мне Лайз, подбирая упавший стакан и спрятанную за надгробием бутылку.

Обратно мы неслись так, что, казалось, за нами черти гонятся. Зусман даже не вздрогнул, когда Мия вышибла дверь с ноги, а я, шипя от боли, протискивала хвост с добычей через проем.

– Опять?..

Ему никто не ответил. Ирма тут же организовала набор для промывания и чистые тазики. Сорамару был бледен, но если бы взглядом можно было убивать, то висеть мне шкуркой в кабинете ректора.

– Чего опять? Мы этот источник впервые откопали, – удивилась Мия.

– Удушение, отравление, всякое другое, – перечислил доктор, пытаясь открыть рот буйному пациенту. – Про источник вот как-то позабыли.

– Может, с него клятву взять, чтобы не пытался причинить себе вред? – спросила паучиха.

– Да на нем этих клятв, как на собаке репьев. Твою бы изворотливость, да на благое дело! – Зусман зашипел, потому что Сорамару укусил его за палец.

– И что теперь делать?

– Промоем, пропишем антидепрессанты и пару поучительных бесед у ректора, – озвучила план лечения Ирма. – Если сразу не умер, шансы еще помучиться есть.

– Я его вниз головой несла и частично выдавила…

– Кудряшова! Ирма, проверь потом ребра, сдается мне, тут к отравлению еще и пневмоторакс подключится.

Ослица кивнула и покатила переносной рентген из дальнего угла.

– А теперь вышли отсюда и не мешайте! Отчет ректору я сам составлю! Обязательно упомяну столь выдающихся студентов. Стоп, а сейчас проход к источнику открыт?

– Сразу закопали, – отчиталась Мия.

– Ну хоть догадались. – Доктор потерял к нам интерес, занявшись пациентом. Фигурировать в отчете ректора не хотелось, но что поделать, мы такой кипиш подняли, удивительно, что Миллхаус к нам сам не явился.

Тьфу, накаркала!

При выходе из медкорпуса нас встречали. Очень злая золотая ящерица, Копецки и Страх.

– Ты! – прошипел ректор. – Я думал, вы спокойно учитесь, ходите на практикумы, а вы! Вы! Откопали нечто очень опасное и радостно разносили эту заразу направо и налево!

– А вы? Почему не озаботились безопасностью источника? Где таблички? Ограждение? Охрана? Неет, мы забыли. Просто засыпали – и пускай оно себе в земле тухнет. У вас юристы имеются? Если условно опасное место по причине недосмотра организатора было использовано, то виноваты не мы, а организатор. Да и до этого ли сейчас? Вы комменты в сети читали? Я не удивлюсь, что сейчас тут крестовый поход начнется по уничтожению ереси!

Лучшая защита – это нападение, постоянно в этом убеждаюсь. Миллхаус подтянул челюсть и посмотрел на Копецки, та пожала плечами, мол, я тут ни при чем. Сердолий Амфистрахиевич вздохнул и тоже отвел глаза.

– Вооот! – довольно произнесла я. – Думаете на это как-то реагировать? Бламс уже предвыборную кампанию провела. Выйдите в эфир, поясните вопросы, успокойте народ. Ректор вы или кто?

– Я не умею, – ответил дракон… смущенно? – У нас этим никто не занимался, разве только Куросаки иногда сайт обновлял.

– У нас сайт есть?

– Был! Вчера его обрушила волна критики. – Куросаки мягонько вышел из кустов, сверкая зелеными глазищами. – Хейтеров налетело, тьма. У меня лапки устали их банить.

– А можно на человеческом? – взмолился Миллхаус.

– Все плохо, – перевел Лайз. – Благодаря СМИ мы теперь выглядим детопожирателями, самой тьмой и рассадником демонов. Внеочередная проверка ЗОБа не за горами. Но хуже всего, что люди решили лишить нас справедливого суда. Боюсь, что Ритина версия крестового похода против ереси недалека от истины. Защита уже срабатывает на мелкие проникновения, но если на нас хлынет волна фанатиков, мы останемся с ними один на один.

– И что делать? – Миллхаус явно был растерян или слишком хорошо это изображал.

– Дать опровержение, интервью, говорить изо всех утюгов, какие мы белые и пушистые, – перечислил кот. – А вообще было бы идеально заставить Бламс замолчать.

– Навсегда, надеюсь? – я хищно улыбнулась.

– Хотелось бы, но мы же белые и пушистые, – напомнил Куросаки и улыбнулся так, что стало видно остренькие зубки. – Главное, прекратить волну хейта и заставить людей задуматься о том, что на самом деле тьма и свет. Никто не идеален.

– И кто это будет делать? – я прямо ощущала всей своей чешуей, что отдуваться за эти слова придется мне или Амилоте.

– Дурная идея, – испортил все Страх. – Мы Темный факультет, почему мы должны оправдываться за это? Тьма всегда была на особенном счету.

– Вы неправы, именно наше положение обязывает нести большую ответственность, а наш уважаемый Миллхаус в нервическом расстройстве, а других кандидатов для официального выступления нет, – и Куро с не очень натуральным сожалением развел руками.

– Я просто устал! Выгорел на работе! У меня три раза внесезонная линька была! – взревел Дрей. Из его ноздрей повалил дым, и в его едких клубах золотая туша уменьшилась и стала подростком в красных кедах. – Ну что вы все от меня хотите?

Ему никто не ответил, но все как один посмотрели на Амилоту, даже я. Было что-то в его лице и позе особо решительное.

– Если мы сейчас уладим всю эту ситуацию, ты снимешь привязку? – вдруг спросил он. – И не только с меня, но и со всех душ на факультете?

Дракон поперхнулся дымом и уставился на Амилоту, как будто впервые увидел.

– Это невозможно!

– Все возможно, если захотеть, – мяукнул Куро и спрятался за друга.

– Договор? – Лайз продолжал сверлить Миллхауса суровым взглядом.

– Нет! Ничего страшного не происходит, – отрезал ректор. – Я выступлю, волнения улягутся, и все пойдет своим чередом, а вам, Кудряшова, я сильно рекомендую больше времени уделять учебе, чем этим разнообразным теориям заговора. Да и выделенное вам время, – он многозначительно подвигал бровями под челкой, – подходит к концу.

Куросаки тихо вздохнул и развел лапками, мол, мои полномочия тут все.

– Надеюсь, что все именно так и будет! – грозно произнес Лайз и молча направился обратно в медпункт.

Я разрывалась на части: с одной стороны, я хотела посмотреть, что там с Сорамару, а с другой, Зусман ясно выразился, зрители будут мешать лечебному процессу. А тут и рассвет мягко тронул темное небо, еще какой-то час и все зальет нашим привычным, условно солнечным, светом. Еще одна ночь прошла в суете, и я ощутила, как подкрадываются апатия и оцепенение. Не хочу думать, не хочу двигаться, ничего сейчас уже не хочу. Поспать, что ли? А потом внять предупреждению и попробовать вернуться к учебе?

Но что будет дальше, когда я закончу учебу? Меня привяжут к академии, как и остальных до меня? Тьма не отпускает своих избранников просто так. Неужели мне предстоит провести тысячелетия, кормя плотоядные цветочки и мечтая напиться мертвой водички? Год за годом будто стираясь из мира, жить одним днем…

– Много будешь думать, облысеешь, – ткнула меня локтем Мия. – Пошли поспим, а потом уже будем все вместе решать. Одна голова хорошо, а восемь гораздо лучше.

Рэнди, Морис, Амилота, Ма, Чо, Светка, Мия и я, а кто, собственно, восьмой?

А потом я вспомнила про надгробие. Конечно! Кирра! Я пообещала себе, что, как только закончится эта катавасия, приду к ней и все подробно расскажу. Даже если она не услышит, все равно. Тем более мы сегодня так капитально нарушили ее покой, что она просто не могла не разозлиться. «Увидимся», – мысленно обратилась я к мертвой подруге и отвернулась.

Общага встретила нас гомоном проснувшихся студентов и привычной утренней суетой. Наплевав на жужжащий будильником браслет, я упала на кровать и отключилась.

Просыпаться пришлось в авральном режиме, кто-то настойчиво тарабанил в дверь, рискуя конечностями и набором жизненно важных функций. Мия с шипением вылезла из кокона, чтобы оторвать визитеру голову. Два часа всего проспали, какого им надо?

– Игнорируете расписание? – из-за двери на нас грозно взирала кочка… то есть Сердолий Амфистрахиевич. Его что, приставили нас пасти?

– У нас больничный, змейки в источнике шкурки простудили. Поясничный прострел, – выдала я, отчаянно зевая.

– Не бывает у змей прострелов, – отрезал Страх. – Там ректор вас к себе просит.

Дедочек выглядел озадаченным, а это что-то да значит, и я едва не прикусила язык, спешно умываясь. Что там случилось, что дракон нас просит? Не приказывает, не посылает тучки. Это ж неспроста.

Вместе с нами к ректору направился и Куросаки. Людочка сидела на своем месте и выглядела крайне встревоженной. Ушки прилегли, шерсть клочками. На ее столе теперь высились целых два монитора, по полу тянулись провода, постоянно что-то попискивало.

– Что происходит?

Секретарша оторвалась от созерцания монитора и просто повернула его ко мне. В прямом эфире шла трансляция со Светлого факультета, бледный парень в сером неумело зачитывал заготовленные фразы, краснел и заикался. Но самый кошмар был не в ведущем, а в комментариях, то и дело проплывающих по экрану. Сжечь – это самое милое из того, что я увидела.

Стало обидненько.

Пока эта моль бледная расшатывает аудиторию, между прочим, еще и донаты зарабатывает, мы тут сидим ровно и не чешемся. Посмотрела на потрепанную Людочку и поправилась – нет, чешемся, но не так, как необходимо.

Надо что-то делать!

– Маргарита! – из кабинета выглянул мрачный Миллхаус. – Заходи!

– Я ничего не делала, – призналась я на всякий случай, но дракон отмахнулся от меня и вздохнул.

– Я провел пресс-конференцию, но это не помогло.

– Ого, а посмотреть можно? – и когда только успел?

Дрей скривился, но пропустил меня к компьютеру. Надев наушники, я развернула видео. Миллхаус представился и рванул с места в карьер, причем в своей ректорской манере, отчего у меня тоже появилось желание нервно почесаться.

«Тьма не представляет угрозы, наши студенты великолепно контролируют свою разрушительную силу, и пока все инциденты со смертельным исходом строго в рамках допустимого».

– Какое «в рамках допустимого»?! Да мы же… вы им еще один повод вбросили! Какой великолепный контроль, когда я музей пробудила и все видели последствия? И это за многозначительное «пока»? Короче, увольняйте своего внутреннего контент-менеджера и давайте по новой. Второе интервью будете давать уже в образе дракона, он внушительно смотрится, можно даже пару раз дыхнуть огоньком.

Дрей выдохнул клуб дыма, а я подумала, что с наездом переборщила, он же все-таки старался. Наверное.

– Ладно, сейчас сама придумаю, – смилостивилась я. – Дайте подумать только.

Из меня пиарщик тоже был не очень, но когда я останавливалась при виде препятствия? Только вперед, по газам, ввалим вражинам по полной.

С таким настроем вернулась в приемную и донесла свою мысль до Куросаки, тот понятливо кивнул, настроил браслет, и теперь за техническую сторону эфира отвечал он. Людочка шустро стучала по клавиатуре, отвечая на особо злобные комментарии. Меня слегка заштормило – ну не блогер я, вот ни капельки, ни при жизни, ни после нее. Меня вообще не предупредили, что в месте, где на каждом шагу магия и чудовища, вопросы решаются не только когтями и хвостами, но и киберпрессингом. И все же спасать честь и достоинство собственного учебного заведения было надо.

– Минута до эфира-ня, – котик приготовился, я откинула змей назад, перехватила микрофон поудобнее, создала на лице самую милую улыбку, на которую была способна с недосыпа, и смело скомандовала: «Начали!»

Куро щелкнул по браслету, и Рита Змеешова вышла в эфир!

– Приветствуем вас, дорогие зрители! Наш эксклюзивный репортаж о жизни Темного факультета начинается, позвольте представиться, я Рита Кудряшова, студентка первого курса и по совместительству реликтовый представитель рода горгон. Змейки, поздоровайтесь-ка!

Прическа подчинилась, но лучше бы я их не просила. Почувствовав момент славы, змейки выдали все, что умели, в плане оскала и шипения.

– А это у нас самый милый секретарь на свете, бакэнэко Людочка. Посмотрите на ее шерсть, мне даже завидно, насколько она хороша. А маникюр! – я подвигала бровями, и Людочка, смущаясь, продемонстрировала загнутые коготочки, окрашенные в фиолетовый. – Так вот, именно эта милая особа отвечает на ваши комментарии, поэтому попрошу вести себя прилично. Мы же не хотим расстроить ее? По секрету, Людочка любит сладкое, но только без цитрусов! Далее, мы переходим к нашему оператору, это куратор звероподобных, Куросаки Ичи, – кот перевел браслет на себя, помахал лапкой и послал воздушный поцелуй. – Опять же по секрету, у него просто отпадные ушки и мягонький хвост! Ну и давайте перейдем к главному – ректор Миллхаус Дрей!

Он внял моему совету и превратился, но при этом застрял в своем кабинете, и мы могли снимать только его торчащую из дверей часть. Ну, тоже неплохо, глазом он так сурово светит, должно произвести впечатление.

– У нас тут ограниченное пространство съемочной площадки, – пояснила я для зрителей. – Но зато исключительно для нашего эфира господин Дрей разрешил снять его логово, заветное место для любого нашего студента, личные покои в ректорской башне. – На экране появилось четкое изображение заложенного нами проема и фигуры со средним пальцем. – Упс, это небольшая помарочка. Мы отрабатывали практику, и на меня снизошло весьма странное настроение, так что этот барельеф исключительно моя заслуга, и в скором времени его, конечно, переделают, а меня, надеюсь, не заставят отрабатывать еще одну практику. Пользуясь случаем, хочу передать привет ректору Светлого факультета. Арлетта, как вам покои нашего Миллхауса? Хотя чего я спрашиваю, вы же тут часто бываете и знаете, как все устроено. И да, пока я проходила практику у вас, мне показалось, что Светлый факультет более придерживается правил субординации и слегка ограничивает свободу выражения чувств и эмоций у студентов. У нас наоборот, первостепенная задача преподавателей сделать процесс обучения приятным и комфортным для каждого, – я очень надеялась, что никто из наших не подавится кофе после таких слов. – В этом, я считаю, и есть наше главное отличие. А так без разницы, Темный или Светлый, студенты все одинаковы. Ну и на этом мы пока прощаемся, ждите новых встреч в эфире, я познакомлю вас с повседневной жизнью в общежитии, с меню столовой и еще многими интересными местами! Рубрика «Передай привет» вскоре заработает на нашем сайте, короче, не переключайтесь!

Кот дал отбой, а я, отпустив микрофон, упала в кресло и застонала.

– Теперь нас точно анафеме предадут, – призналась я. Как оказалось, болтать без сценария, на одной простой импровизации, та еще задачка.

– Как ты ловко ввернула про давнюю дружбу, Бламс теперь там зубами скрипит-ня, – хихикнул Куро.

– Надеюсь…

Мне бы хотелось увидеть, как перекосит лицо драконицы, когда она увидит этот эфир, но чего нет, того нет.

– Кажется, сработало, – Людочка просматривала чат. – Многие стали задавать вопросы, внимание переключилось.

– Надо будет следующий выпуск из столовки сделать, – я уже думала дальше, что можно будет показать без урона для репутации. Оранжерею – вот точно, только цветочков сначала покормить, чтобы не слюнявили камеру. Столовую, лекционные. Лаборатории в подвале и тренировочный полигон. Уверить всех вокруг, что все стандартно и никак кровавых алтарей тут нет.

– Это, конечно, вариант, но там многое придется прикрыть. Одна еда для гуля чего стоит, – отозвался Куросаки, он следил за просмотрами и довольно урчал. – Мы лидируем. Предыдущий ролик набрал много просмотров, но как только вышел наш, мы их порвали как тузик грелку!

– Ура! – я хлопнула Людочку по подставленной ладошке. – Во втором эфире надо тоже донаты подключить. Чем мы хуже? Мы даже всем-всем-всем лучше. Обязательно надо показать Мию и ее коллекцию туфель, пройтись по пожеванному плакатику с Амилотой. Студентка, фанатеющая по преподу, обычная ж картина, многие узнают себя. Лайза тоже надо снять, внешность у него почти как у супермодели. Можно даже Флорентина попросить выступить, а Морис вообще может сольные концерты записывать, заведем рубрику, скажем, «необычные таланты». Главное, не сорваться и не устроить в прямом эфире наш обычный хаос. Иначе это будет последним гвоздем в крышку нашего гроба.

– Операцию по исправлению ситуации будем считать начатой, теперь можно и по домам.

Людочка молча согласилась, впрочем, не прекращая работы, а дракон свернулся в клубок и сердито сопел. Наверное, не хотел признавать, что его методы ведения дел устарели даже для Небытия. Ничего, наша кошка тоже сначала не любила пылесос, но потом втянулась.

– Может, снимем сейчас еще парочку? Прямой эфир – это хорошо, но лучше иметь запас, – предложил Куросаки.

– Да погнали, только если я прямо сейчас не предупрежу Мориса, он зальет меня слезами зависти. – Пока у меня в крови есть остатки куража, лучше делать все и сразу. Я набрала сообщение для своих и спросила: – Откуда начнем? Со столовой?

– А давай. Сбегаю, дам работникам инструкции.

Куросаки умчался, а я решила сначала зайти в медпункт. Душ бы тоже не помешал, но это потом.

Зусман встретил нас с чрезвычайно довольным видом, Ирма на браслете пересматривала ролик и гоготала, спрятавшись за ширмой. Лайз лежал на кровати, укрыв голову подушкой, а вот Сорамару семенил вокруг него, размахивая маленькой метелочкой для пыли.

– Ну вы дали! Логово Миллхауса! Кто из вас придумал такую новаторскую идею в интерьере? Можешь не отвечать, как только увидел, мне сразу полегчало. В следующем ролике меня покажете?

– Что это с ним? – я тихо спросила Зусмана.

– Побочный эффект мертвой водички, когда проходит первая стадия, сразу так жить хочется, – ответил доктор. – Но я на всякий случай капельницу с успокоительными держу наготове.

– А как Амилота?

– Да все с ним нормально, просто этот бешеный вокруг него бегает, спать не дает, – отмахнулся Зусман. – А медпункт покажете? Надо ж халат чистый надеть. Ирма! Неси мой новый халат! И шапочку надень!

Оказалось, нашу бравую медсанчасть очень волновал вопрос имиджа, ведь, скорее всего, все уже себе представляли железные столы с кучей страшных инструментов, крики боли, лужи крови и замученные до смерти пациенты, которые пришли с насморком, а ушли с лоботомией. А тут ослица в шапочке и бутыль с валерьянкой как лекарством на все случаи жизни. И травки пучками разложены на просушку. Мило и совершенно не страшно!

Ирма наконец-то принесла кипенно-белый халат и кокетливо поправила шапочку, украшенную заколкой с красным крестом. По правде говоря, уши должны были прятаться под ней, но она оставила их снаружи.

– Когда начинаем? – спросила она, быстро поправляя помаду перед зеркальцем.

– Сейчас! – ответили из-за двери, и в кабинет бодро влетел Морис в изумительной синевы новом камзоле с тиснением, с горой кружев на шее и манжетах и, конечно, сияющий энтузиазмом. – Рита, как ты могла выйти в эфир без нас? Даже не так. Как ты могла выйти в эфир БЕЗ МЕНЯ?

Отвечать не пришлось, потому что за ним вошел Рэнди и виновато посмотрел на меня.

– Ммм… – промычал он. – Свет, камера, мотор, что ли?

Я с облегчением отошла за спину «оператору», уступив лавры звезды Морису, он с ними справится лучше. Если кто и может поднять престиж факультета в глазах общественности, то это наш первостатейный болтун.

– Привет-привет! – Морис замахал руками и щупальцами, аж сквозняк поднялся. – Сейчас мы с вами познакомимся с добрым доктором Зусманом и его очаровательной помощницей Ирмой. Дни и ночи они стоят на страже нашего здоровья и психики. Если у вас есть проблемы по этой части – то тогда вам прямая дорога в медпункт! Здесь вас починят, если надо, даже соберут заново, дадут рекомендации по здоровому образу жизни и всегда поддержат доброй дозой валерьянки.

Он втащил в кадр обоих эскулапов, и если Зусман покраснел и попытался напустить на себя важный и умный вид, то Ирма не терялась и стреляла глазками в упор и на поражение. Я на секунду отвлеклась, как Морис уже перескочил на другую жертву.

– Сегодня в качестве пациента у нас куратор Лайз Амилота из рода Красного Койота. У него случилось нервное перенапряжение в связи с последними деньками сессионной недели.

Лайз, который не успел покинуть больничную койку из-за метелки Сорамару, зарычал и еще глубже уткнулся в подушку. А у меня появилась новая идея для будущих роликов: что если показать его трансформацию? Как можно бояться милого и пушистого белого шпица? Но это мы оставим на потом, для эксклюзива.

– Идем дальше, и следующий пациент – Сорамару. Это человек, без которого Темный факультет как без рук, без ног и без пылесоса одновременно. Наш непревзойденный менеджер по хозяйственной части. Видите эту метелочку у него в руках? О нет, это не просто инструмент для уборки, а вполне себе боевая метла. Поэтому сразу предупреждаю: подумайте, прежде чем бросить упаковку от чипсов мимо мусорки! Давайте поддержим его благодарными комментариями!

Сорамару счастливо улыбнулся и помахал метелочкой в кадр. Если честно, от его безумной улыбки в дрожь бросало. Просто чеширский кот на транквилизаторах.

– И возвращаемся к нашей медсестре, – воодушевленно вещал Морис, дорвавшись до внимания. – Ирма, вам нравится работать здесь?

– О-очень, – проблеяла Ирма и игриво похлопала ресничками.

– Не смущайтесь, вам очень идет эта шапочка, – похвалил Морис, и я ему даже поверила. А он уже переключился на Зусмана: – Доктор, расскажите какой-нибудь интересный случай из вашей практики!

– Да я могу и показать, – Зусман вдруг открыл коробочку, стоящую у него на столе. – Знакомьтесь, это наш новый талисман факультета. Ее зовут Чернушкой!

Черный и волосатый комочек зевнул и сонно приоткрыл глазки. А потом заверещал на ультразвуке и ринулся на жабо Мориса, пришлось проявить смекалку и перехватить малышку отросшими вмиг змеями.

– А… о… очаровательный талисман, – нашелся наконец Морис и повернулся к Рэнди, сияя белозубой улыбкой. – И на этом мы с вами прощаемся! Увидимся снова в новом месте!

Рэнди опустил руку, и все в комнате выдохнули.

– Почему Чернушка у вас? – спросила я, гладя ее по шелковистым волосам.

– Ее принес кто-то из студентов – ответил Зусман. – Она бегала по общежитию и, похоже, кого-то искала. Вот и решил, так сказать, поизучать ее на досуге. А вы не знаете, чем она питается?

– Кружевом, – выдохнула я. Кажется, придется узнать у Мориса, где он заказывает свои умопомрачительные жабо, и купить целую тонну. Чернушка довольно гукала и покусывала змеек.

– А когда можно будет посмотреть? Или это был прямой эфир? Я хорошо получился? А можно будет пригласить Ли Вэя? – уборщик снова с энтузиазмом атаковал Лайза метелкой, тот зарычал, подскочил и через пару секунд гонялся за Сорамару уже в образе шпица.

– Отправим для начала Куросаки, пусть разбирается сам, – решила я. – Наше дело маленькое: засунуть претензии Светлого факультета в…

– В бездонную пасть Чернушки, – закончил за меня Морис и подмигнул.