Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 336 (всего у книги 347 страниц)

– Послушай! – Франсуа снова был с тростью в руках. Точно так же, как и в первую их встречу.

Он резко открыл дверь и, удерживая Клэр за руку, рывком завёл в комнату.

– Твои обиды безосновательны и мне непонятны! Ты не маленькая девочка, Клэр! – его голос прозвучал с неистовой жёсткостью. – Прошлой ночью я не сделал ничего из того, чего бы ты не хотела сама. За всё время, мадемуазель, вы ни разу не оттолкнули меня и не ответили отказом. От своих чувств к вам я не отказываюсь! – его тон резко изменился. Голос стал спокойным, словно весенний ручей, шепчущий из-под ледяной корки: – Вы для меня – божество. Я знаю, что я первый мужчина в вашей жизни, и только поэтому я готов простить вам ваше поведение. Что бы вы себе ни вообразили, со мной вы будете в безопасности. Всегда.

Клэр стояла, напряжённо прижимаясь к стене, и с каждым словом ощущала тёплое дыхание Франсуа. Его голос казался как никогда убедительным. Её тело стало ватным, непослушным, начиная от пальцев на ногах и заканчивая кончиком носа. Маленькое нежное создание кристальными глазами теперь смотрело на сильного грозного ворона. И восхищалось.

Его твёрдость. Сила. Гнев. Прежде он таким не был.

Были ли то безысходность, страх или влечение, но именно в тот момент в Клэр что-то изменилось. Внутри себя она увидела боль. Но если прежде эта боль приносила ей лишь душевные страдания, то теперь она стала наслаждением. Отчаяние настолько сильно пустило в её разум свои корни, что на его ветках стали прорастать первые листочки.

Её влажные глаза опустились с чёрных зрачков Франсуа на слегка приоткрытый рот. Недолго изучая его сухие трещинки, Клэр потянулась к нему. Её встретили ответные движения. Язык ловко скользнул по губам. Руки Франсуа обвили её стан, притянули к себе. Сжали. Он погрузил ладони в её мягкие рыжие волосы и стал покрывать лицо и шею поцелуями.

Дыхание кончилось, и они одновременно посмотрели друг на друга. Его худые руки, задержавшиеся на её талии, быстро отдёрнулись назад.

– Нужно подготовиться к длительной поездке, – сказал Франсуа, переводя дух и сдерживая себя от желания прикоснуться к Клэр снова.

Она кивнула в ответ.

– Я бы хотела навестить графиню Миланову перед отъездом. Так, чтобы государь об этом не узнал… Его доверие ко мне и так висит на волоске.

– Завтра утром он собирался посетить с императрицей ярмарку. Пара часов у нас точно есть.

– Спасибо.

* * *

Подъезжая к поместью Милановых, Клэр с трепетом рассматривала из окна кареты знакомые ей места. Белоснежное одеяло укрыло всё, включая ротонду, иву и розы Марии Павловны.

Этот дом, сад, ротонда… Всё так напоминало ей о тех волшебных днях, в реальность которых она уже с трудом верила.

Из дома послышались звуки… Прислуга сообщила о её прибытии хозяйке. Клэр с нетерпением ждала этой встречи, заранее продумывая, как она будет выглядеть и что говорить.

В проходе появилась Мари. Восторженная и в то же время растерянная, она подбежала к Клэр и крепко обняла её. Слёзы радости выступили на глазах у обеих, словно они и в самом деле были друг другу родственницами.

– Клэр! Дорогая моя, милая Клэр! – всё повторяла Мари, не выпуская её из своих объятий.

– Мари, прости! Прости меня.

– За что простить? – спросила графиня, рассматривая её бледное лицо.

– За то, что не сказала, не сообщила, где я нахожусь. За то, что так внезапно исчезла.

Клэр чувствовала, как холодные и тонкие руки Мари гладят её по голове.

– Ну же, пойдём в дом. На улице сегодня невообразимо холодно. – Мари провела её внутрь, не обратив внимания на то, что в карете, в которой приехала Клэр, есть кто-то ещё.

Им столько нужно было рассказать друг другу, а в запасе было чуть меньше часа. Клэр ожила. Ей хотелось слушать Мари снова и снова. Но ещё больше хотелось рассказать о своей тайной жизни.

– Где сейчас Пётр? – с неподдельной заботой поинтересовалась Клэр, поднося к своим губам чашку с остывшим ромашковым чаем.

– После той дуэли он вернулся, пока ты была на балу с Мишелем. Он просил не сообщать о своём визите. Собрав самое необходимое, Пётр уехал в действующую армию к брату. Надеюсь, что это пойдёт ему на пользу. – Графиня Миланова говорила это с едва заметной дрожью в голосе. Клэр очень хорошо чувствовала её одиночество, поскольку сама была одинокой.

Майя поднесла ещё чая и, отходя от стола, неумышленно обратила на себя внимание Клэр.

– Мари, тебе не кажется, что Майя чем-то опечалена? – заметила Клэр, сосредоточенно нахмурив брови.

– Да, тебе не кажется. Уже больше месяца она ходит мрачнее тучи. Но сколько я ни беспокоилась о ней, сколько бы ни расспрашивала, получала один и тот же ответ: «Всё в порядке, барышня». Не знаю, что и думать. Глаза её наполнены болью. Может, вспоминает покойного брата.

Извинившись перед Мари, Клэр встала из-за стола и проследовала за Майей. Настигнув её в проходе, она остановила дрожащее тело лёгким прикосновением руки.

– Майя? Подожди.

– Клэр, не время. У вас и без меня хватает забот, – тёмные кудряшки девушки были взъерошены и выбивались из-под белого чепчика. Глаза всё время смотрели вниз, словно она чего-то стыдилась.

– Не говори ерунды! Если бы не ты, то я сейчас, скорее всего, уже бы не дышала. Что случилось?

– Я ношу ребёнка, – робко и тихо ответила она, так и не подняв глаз на Клэр.

– Боже мой, Майя! Это очень неожиданная и прекрасная новость.

В груди Клэр в тот же миг образовалось воздушное облако из волнения и восторга.

– Меня изнасиловали, – практически сразу добавила она, стерев тем самым улыбку с лица Клэр.

– Что?.. – Облако в груди покрылось острыми шипами, которые тут же стали ощутимо вонзаться в сердце. – Кто? Когда это случилось?

– Когда вас забрали из нашего поместья. Прошло несколько дней, и императорская гвардия вновь пришла сюда. Им были нужны ваши вещи. Те вещи, в которых вы прибыли. Графиня не понимала, о чём идёт речь. На вопрос, с кем ещё в этом доме вы поддерживали тесное общение, Мария Павловна указала на меня. Наверное, после этого они стали следить, куда я хожу, когда еду в город. Однажды я зашла в наш с братом дом… Тогда-то они и появились. Солдаты Его Величества всё ломали и били, пока искали ваши вещи. Они их нашли… и забрали. Когда солдаты во главе с их командиром стали уходить, один задержался, чтобы угрозами заставить меня молчать, – рассказывая это, Майя едва сдерживала слёзы. Тяжёлый ком мешал ей говорить, и все последующие слова были невнятными и хриплыми: – Потом он убедился, что его товарищи далеко, повалил меня на пол и, сдерживая мой крик… – Девушка оборвала свою речь, прикрыв рот рукой. – Прости, я не могу… Моя жизнь кончена, – бессильно добавила она, и после этой фразы у Клэр заболело в груди.

Она сделала шаг назад от Майи. Перед глазами предстали сцены её собсвенной первой ночи с мужчиной. Клэр долгое время жалела себя и ненавидела, но не могла подумать, что кто-то в это же самое время страдает куда больше неё.

– Ты бы смогла узнать его? Я расскажу о случившемся императору.

– Если я когда-нибудь увижу его снова, то, вероятнее всего, умру, рухнув на месте. Я не так сильна, чтобы посмотреть ему в глаза когда-либо ещё.

– В любом случае расскажи графине. Она поможет тебе. Я думаю, ты и сама это знаешь.

– Стыд не даёт мне силы сказать ей об этом.

– Но ведь в том нет твоей вины! Живот скоро станет заметным. Лучше откройся сейчас.

Клэр обняла Майю, словно в последний раз, прижимая маленькую чёрную головку к себе. Её сердце разрывалось от беспомощности, от невозможности как-либо помочь ей.

– Я не прощу себя за то, что с тобой случилось. Это моя вина.

– Какая теперь разница, – безжизненно прошептала Майя, словно не желая быть услышанной.

– Мари поможет тебе. Не тяни. Расскажи всё как есть.

Майя кивнула. Хотя её потухший взгляд означал совершенно обратное. В своей голове эта девушка уже всё решила, и Клэр ничего не могла с этим поделать.

Покидая пределы поместья Милановых, Клэр с болью смотрела на двухэтажный дом через запотевшее стекло. Он всё отдалялся и отдалялся, пока не превратился в серое неразборчивое пятно. Клэр затосковала, словно покинула отчий дом.

Она чувствовала, что вопреки её желанию больше сюда не вернётся. Никогда не увидит этого поместья и эту ротонду, с которой всё началось.

* * *

На следующий день, перед самым отъездом, Александр Павлович пригласил Клэр и Франсуа по отдельности в свой кабинет. Пока Клэр ожидала своей аудиенции в коридоре перед дверями императора, Франсуа получал последние наставления от государя. Ей стало смешно: какие тайны у них могут быть от неё, ведь она едет точно по тому же делу. Однако больше двадцати минут она сидела, рассматривая переплетения нитей на своём новом бордовом платье. От её кожи исходил приятный розовый аромат. Порой Клэр и сама с наслаждением погружалась в него, как в дурман. Его невидимый сладкий бархатный шлейф был слишком прекрасен.

С лестницы раздался тонкий женский голосок. Клэр обернулась в сторону звука и мгновенно похолодела. Она впервые за долгое время увидела императрицу Елизавету. Ревнивый взгляд жены императора, несмотря на всю её мягкость и добродушие, выдавал желание стереть Клэр в пыль. Подле неё с высокомерно задранным подбородком шёл Андре Коршунов. «Странная пара», – подумала Клэр, вновь уставившись на дверь в императорский кабинет. Притворилась, словно не заметила этих двоих. Императрица направилась в соседнюю комнату, в это же время до Клэр донёсся звук приближающихся шагов.

– Весьма рад вновь видеть вас, мадемуазель, – прозвучал сиплый голос.

Клэр через силу подняла глаза, чтобы поздороваться с человеком, один вид которого наводил на неё ужас.

– Доброго дня.

– Слышал, что вы сегодня уезжаете.

– Должно быть, так.

– Также слышал, что вы обзавелись новым любовником. Не слишком справедливо, если вспомнить, что князь Равнин совсем недавно отдал Богу душу. – Андре иронично перекрестился, так, как перекрестился бы человек, совершенно не верующий в Бога.

– Не вам об этом рассуждать.

– Как знать… – Андре нагнулся к Клэр и демонстративно вдохнул аромат её духов.

Возмущённая его поведением, она мгновенно подскочила со своего места и приготовилась ответить, яростно взмахнув рукой. Почти сразу открылась дверь, и стоящий у окна император негромко попросил Клэр войти. Глаза обожгли Андре яростью. Клэр выдохнула, достаточно долго рассматривая ухмылку на мерзком тощем лице Андре. В коридор вышел Франсуа и, поменявшись с Клэр местами, прикрыл за ней дверь.

– Я не верю в существование Бога, но велю своим подданным молиться за ваш успех. Помните, что от вас зависит не только будущее этого мира, но и того, из которого вы прибыли. Наполеон – чума для всех нас, если кольцо не сдержит его ярость, то ничего не сдержит.

– Ваше Величество, но что, если кольцо только увеличит его силу и влияние? Что, если оно должно было потеряться и не попасть в мои руки? Иногда я размышляю об этом, и мне становится страшно… Как бы я сама не стала причиной, по которой всех нас ждёт гибель.

– Они редко ошибаются, – император не пояснил, кто были эти «они». Его лицо сделалось уверенным и жёстким. – Всё, что станет вам известно, прошу передавать через Франсуа. Удачи вам, Клэр. Надеюсь, что вы вернётесь в свой мир и расскажете потомкам, чем нам всем приходилось жертвовать ради спасения мира.

Клэр молча поклонилась, показывая глазами, что так и будет.

Песочно-охровые стены Зимнего дворца отдалялись всё быстрее. Франсуа сидел напротив Клэр. В карете пахло сыростью. Пара охранников императора, переодетых лакеями, сопровождала их на протяжении всего пути.

Рассматривая подпрыгивающие кисточки на оконных шторках, Клэр погружалась в глубину своих мыслей и тревог. Волнение сковывало живот и в то же время возбуждало в ней новые чувства. Франсуа откинулся назад и устало закрыл глаза, так что у Клэр было много времени, чтобы изучить его лицо.

Она нашла в нём привлекательные черты, которые прежде казались ей самыми обычными. Темно-каштановые волосы, бледная кожа, острые скулы и выраженный подбородок. Его лицо было гладким, а волнистые пряди волос небрежно падали на лоб и плечи. Он открыл глаза, видимо, почувствовав на себе цепкий взгляд, и тут же дёрнул черной бровью:

– Что?

– Нет, ничего, – тут же ответила Клэр, немного занервничав.

Он ещё раз взглянул на неё, расслабив губы так, чтобы между ними образовалась щель. Клэр ощутила странное покалывание по всему телу. Это чувство никогда прежде не было таким сильным, как сейчас. С трудом она протолкнула тяжёлый ком в пересохшем горле и, сняв с себя верхнюю одежду, села к нему на колени. Её глаза сияли нездоровым влечением, словно кто-то за несколько минут приворожил её против воли. Слишком много на неё навалилось. Слишком много потерь она перенесла за короткое время. Она нуждалась в утешении, и именно эта самая нужда толкнула Клэр в объятия чёрного ворона.

Франсуа был удивлён такой инициативе. Острый кончик его носа вдруг коснулся девичьей щеки. Убедившись в решительности её действий, он обвил руками тонкое тело и потянулся к губам. Из её груди вырвался стон. Губы болели от резких и сильных движений, но Клэр не сказала ни слова; впилась зубами в оголённую шею, на сей раз отдаваясь ему по своей воле.

Часть 2

Глава 14
Париж 1811

Чуть больше недели Клэр и Франсуа тряслись в карете на пути к границам Франции. За это время они успели настолько сблизиться, что постепенно начали относиться к друг другу с плохо скрываемым раздражением. Поначалу роль супругов удавалась им очень хорошо, но страсть быстро прошла, а в разговорах каждый из них невероятно скучал. К концу их длительного странствия желание принадлежать и владеть друг другом угасло, и они поняли, что просто оказались очередным замыслом императора Александра. Безвольными пешками, которым вряд ли кто-то позволит однажды дойти до края доски.

Большую часть времени Клэр страдала от бесконечной тошноты, вызванной укачиванием. Каждый раз, когда они останавливались на почтовых станциях, чтобы передохнуть и сменить лошадей, девушка не могла скрыть своей радости. Природа её организма иногда выводила Франсуа из себя. Он оказался чересчур брезгливым и неспособным поддержать Клэр в её и без того неловком положении.

Прошло время, и экипаж перестало трясти. Лошади застучали копытами по чуть выпуклым камням. Клэр приоткрыла сонные глаза и увидела по-прежнему сидящего перед ней Франсуа, с которым протекала её долгая и утомительная поездка.

Тонкими пальцами она отодвинула бархатную шторку на окне. Её глаза засияли. Уголки губ сами устремились вверх. Внутри возникло волнение.

– Смотри! – взбодрившись, провозгласила Клэр, указывая Франсуа на мелькающие за окном дома. – Париж?

– Да, это он, – заинтересованно ответил он, но без той детской радости, которая была у Клэр.

– Как непривычно видеть здания, мосты и улицы после нескончаемой лесной дороги.

Стоял солнечный день. Дорожки вдоль улиц были влажными и блестели на солнце от прошедшего дождя. Прохожие медленно перемещались из магазина в магазин и просто прогуливались по городу. Дамы держали в руках маленькие бархатные ридикюли, что не так часто можно было увидеть среди модниц Петербурга.

Здания города были похожи одно на другое. Серые и песочные стены гармонично сочетались между собой, придавая городу готическую атмосферу.

– Ещё полчаса назад мне казалось, что наша поездка длилась целую вечность. Но теперь я ощущаю это, как незаметно пролетевший миг. И мне страшно. – Клэр не сводила глаз с проносящихся мимо людей и домов, пытаясь сдержать лёгкую дрожь в голосе.

– Не переживай. Ты способна очаровать кого угодно. Я же, в свою очередь, не буду отходить от тебя ни на шаг. Помни, что грань между реальной жизнью и нашим заданием не стоит переступать. Никогда не расслабляйся и знай, что Наполеон умён и может распознать обман. Верь в то, что сама говоришь, тогда поверят и другие. – Франсуа снова стал проявлять заботу, как было прежде. Нервозность в его голосе улетучилась, и Клэр вновь почувствовала себя в безопасности.

– Ты видел когда-нибудь Наполеона, Франсуа? – переведя взгляд на него, спросила Клэр.

– Разумеется, видел. Пока ему не рассказали о моём происхождении, о моей семье, которую он одной рукой выдворил из страны, мы не раз общались. Он нашёл меня отменным знатоком в области верховой езды и коневодства.

– Наполеон увлекается охотой? – уточнила она.

– Нет, нет. Совсем наоборот. Ему нравятся породистые лошади. Молодые жеребцы – его страсть с молодости. Однажды он преподнёс императору Александру одного прекрасного белого коня. Коленкур был свидетелем неописуемой радости нашего государя, когда передавал ему подарок. А вот охоту он не переносит, считает это бессмысленным занятием.

– Я изо всех сил старалась запомнить приближённых императора. Но портреты могут значительно отличаться от оригинала…

– Когда мы прибудем в резиденцию Первого Консула, я покажу вам каждого, кто будет вас интересовать, – сказал Франсуа, обратив внимание, что карета постепенно начинает сбавлять свой ход.

Клэр слышала, как её сердце бешено колотилось. Как рвалось из груди и мешало думать. Чувствовала, как руки содрогались, а ноги постукивали каблуками в такт качающейся карете.

– Мы въехали в резиденцию императора. – Франсуа принялся накидывать на свои плечи плащ, аккуратно выравнивая каждую складку. – Ни на секунду не расслабляйтесь и не пытайтесь заговорить с кем-либо на русском. Запомните, ни одно слово на русском не должно сорваться с ваших губ. У вас, слава богу, лишь лёгкий акцент, но это и понятно, учитывая тот факт, что вы якобы прожили в России долгое время.

– Я помню… – Клэр тоскливо попрощалась с родным языком и стала общаться исключительно на французском.

Экипаж остановился. Когда открылись двери, у Клэр кольнуло в сердце. «Император Александр уже давно бы счёл это дурным знаком», – подумала она. Накинув шубу и опираясь на руку Франсуа, Клэр вышла из кареты. Солнце медленно покидало небо, скрываясь за налетевшими серыми облаками. Небо в минуты стало белым и напомнило о Петербурге.

Клэр подняла глаза на величественное бежевое здание с серо-голубой крышей. Казалось, что ему не было ни конца ни края. Она пыталась восстановить в памяти это место, но так и не смогла.

– Куда мы приехали, говоришь?

– Это резиденция Наполеона в Париже. Тюильри, во всём своём великолепии.

Клэр не могла отвести взор. Давным-давно она с бабушкой Элжирой и родителями посещала этот дворец, но теперь совершенно не способна была его узнать. Она ещё несколько раз осмотрела его, стараясь сдерживать свой интерес. К ним навстречу вышел мужчина средних лет в синем сюртуке, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост.

– Разве никому не известно, что мы приезжаем сегодня? – с пренебрежением спросила Клэр, держа в руках маленькую сумочку.

– Неужели не видишь? Нас как раз идёт встречать гофмейстер, – с ноткой сарказма ответил Франсуа, в тот же момент дав команду своему денщику относительно переноса вещей.

Клэр была удивлена. В своих фантазиях она ожидала бурных оваций и встречи самого императора Франции. До конца она не понимала, был ли в этом дворце сам Наполеон или нет.

Франсуа учтиво поприветствовал незнакомца и сообщил ему, что их пригласил Коленкур с одобрения императора Бонапарта. Мужчина затребовал какие-то бумаги, при разговоре выпячивая грудь, словно надутый павлин. Клэр обратила внимание на его обтянутые лосинами кривые ноги. Они выглядели так ужасно, что Клэр не могла смотреть на них без едва заметной ухмылки.

– Маркиз Коленкур сейчас во дворце? – этим вопросом Франсуа явно пытался поторопить дотошного дворецкого, всё это время рассматривающего документ.

– Прошу за мной. Маркиз ещё не отъехал, – ворчливо позвал он их во дворец.

Они зашли внутрь величественного здания, и перед ними возникла массивная лестница, украшенная резными арками и античными колоннами. Мрамор, камень, люстры. Необъятное пространство, попав в которое ты ощущаешь себя крохотным и беспомощным. Этот коридор стал давить на Клэр сразу, как только она встала на первую ступень.

Клэр сняла с себя шубу и молча продолжила идти за Франсуа. Высоко наверху виднелся мягкий луч света, пробивавшийся через окно на крыше. Какой-то неприятный запах смешивался с сыростью и уличным холодом. Клэр едва удерживалась от того, чтобы не закрыть нос рукой.

– Ожидайте здесь. Я сообщу о вашем приезде маркизу, – сказал хриплым голосом недружелюбный дворецкий.

Клэр и Франсуа остались вдвоём дожидаться, пока их встретят. Было тихо. В отличие от привычной бурной жизни в Зимнем дворце, здесь не было много прислуги и знати.

Лакей уже успел перенести все вещи ко входу, но никто так и не вышел. Клэр изрядно заскучала. Скрестив руки на груди, принялась расхаживать по незнакомому коридору. Ещё минута ожидания, и она определённо сошла бы с ума. Но стоило Клэр подумать об этом, как с лестницы послышались резвые шаги.

– Мадемуазель, какое счастье видеть вас здесь! – сказал спешащий к ним навстречу маркиз Коленкур.

Увидев Клэр, он порозовел. Распахнул объятия и широко улыбнулся. Лицо Клэр мгновенно просветлело. Она искренне радовалась встрече с этим благородным человеком. Он грациозно поправил золотые закрученные бакенбарды на щеках и протянул ей свою руку.

– Мы тоже рады такой скорой встрече с вами, маркиз Коленкур.

– Любезная Клэр, заклинаю вас, зовите меня Арман. Эта мелочь будет мне большой наградой. Я не являюсь послом Франции уже долгое время, и поэтому вы не обязаны обращаться ко мне в столь официальной форме. Вы, должно быть, устали с долгой дороги. Месье де Миро? – обратился он также к тихо стоящему позади Франсуа.

– Дорога и правда выдалась слишком долгой, маркиз. Благодарим за вашу заботу.

– Утром я представлю вас императору. К сожалению, сейчас он отъехал в Фонтенбло. Уверен, он будет рад вашему визиту, тем более что я довольно много рассказывал о вас. Прошу, пройдёмте. Я распоряжусь, чтобы вас разместили по комнатам.

Клэр не могла не улыбаться в ответ на заботу, проявленную Арманом. Ей хотелось сохранить некую холодность, чтобы не забывать о том, что перед ней стоит враг. Но разве он мог таковым считаться? Клэр видела в нём обыкновенного человека, к которому у неё не было и не может быть ненависти. К сожалению, эту ненависть ей было приказано поселить в сердце.

Наконец к ним подоспела прислуга. Коленкур резво поклонился и, извинившись, ушёл в противоположном направлении.

Они шли по бесконечным каменным коридорам, украшенным гобеленами и мраморными статуями. Несколько раз им необходимо было повернуть направо, затем налево вглубь дворца. Когда женщина, сопровождавшая их, сообщила, что за следующим поворотом будут находиться их спальни, Клэр расслабилась. Она безмятежно рассматривала мраморный пол и долгое время не поднимала глаз.

Резкий удар. Клэр столкнулась с чем-то твёрдым. Содрогнувшись, девушка попятилась назад. Сумка выпала из её рук и приземлилась с глухим хлопком. Тут она поняла, что налетела на человека, и, позабыв про отсутствие императора во дворце, молилась, чтобы это был не он. С досадой Клэр подняла глаза на стоящую перед ней фигуру. Это оказался мужчина. Он был облачён в чёрный сюртук и накинутый на плечи кожаный плащ.

Взглянув на его лицо, Клэр пришла в замешательство. Чёрная тканевая маска скрывала подбородок, губы и нос, оставляя открытыми лишь глаза.

Девушка приоткрыла рот, чтобы попросить прощения, но в тот же миг таинственный мужчина одарил её холодным и презрительным взглядом. Он не помог Клэр поднять вещи, а лишь раздражённо обошёл её стороной и скрылся в конце коридора, бормоча что-то на французском.

– Видимо, этот господин спешит к самому императору, – язвительно отметил Франсуа, поднял ридикюль и протянул ей.

Клэр оглянулась и ощутила привкус собственного ничтожества. Резкий контраст между заботой маркиза Коленкура и грубым обращением этого незнакомца расшатывал и без того не идеальное эмоциональное состояние девушки.

В комнату занесли багаж. Клэр поблагодарила слугу, прикрыла дверь и наконец осталась одна. В голове возникли воспоминания о первом дне в Зимнем дворце. Та комната, которую немного позже Клэр стала считать своей обителью. Сейчас же вокруг неё были серые стены с золотыми узорами и рамами, хрустальная двухуровневая люстра, голубые бархатные шторы на всех окнах и большое зеркало в углу над комодом. Светлый паркетный пол не скрипел при ходьбе, как это было во дворце Александра. В углу стояла узкая кровать с мягкой спинкой, а сверху над ней нависал лёгкий тюль в цветочек. Как показалось Клэр, эта комната сильно выделялась на фоне общей помпезности и мрачности дворца.

Она отодвинула ногой сумку и улеглась на кровать, проверяя её на мягкость. «Интересно, как там сейчас в России? Как государь, как Мари и Майя? Как общество? И изменилась ли их жизнь после моего отъезда?» – размышляла она, медленно оглядывая новую комнату.

На секунду вспомнился взгляд того мужчины. Он был настолько холодным. Злым. Жестоким. Словно из него вытащили душу и полумёртвым оставили доживать свои дни. Мысль об этом почему-то не покидала голову Клэр. Ей оставалось только догадываться о причине, по которой человек стал таким.

* * *

Клэр ощущала себя очень грязной. Пару раз на пути в Париж они делали остановки, но только для того, чтобы сменить лошадей и взять еды. Время на сон в кроватях и тёплую ванну находилось не всегда. При ином раскладе их путешествие могло затянуться на месяц.

В комнату вошла прислуга и учтиво оставила на столе золочёный поднос с фруктами. Клэр не упустила возможности и устало попросила таз с тёплой водой, чтобы хоть немного освежиться с дороги. Просьба была тут же исполнена. Помимо воды также принесли натуральную губку и кусочек мыла. После ухода всех слуг из спальни Клэр сразу принялась за своё преображение.

Умытая, сытая, отдохнувшая, она сидела на стуле перед окном в любимом чёрном платье, стирая пальцами следы пыли с деревянного подоконника. Солнце скрылось за каменным фасадом дворца, из-за туч не было видно последних лучей, от яркого света которых, как надеялась Клэр, станет чуточку радостнее.

Утром, как и обещал маркиз, Клэр и Франсуа были приглашены к императору.

– Возможно, моя причёска кажется вам весьма необычной, но уверяю – это последняя мода в Париже, – оправдывался Франсуа.

– Ни на секунду не сомневалась, – ухмылка не сходила с её лица, в то время как рука уверенно сжимала его руку.

Они не ожидали у кабинета, как это было в случае с императором Александром. Наполеон Бонапарт принял их сразу. Приём состоялся в красивом парадном зале небольшого размера.

Как только они подошли к дверям, их тут же радушно встретил маркиз де Коленкур.

– Император ожидает вас, – мягко улыбнувшись глазами, он вытянул руку в белой перчатке, указывая направление.

Сердце Клэр подскочило, словно ужаленное, и рухнуло вниз. Дверь в зал открылась, и они в компании маркиза де Коленкура уверенно и не спеша вошли к императору Франции.

До последней секунды Клэр боялась оторвать взгляд от пола и встретиться глазами с Наполеоном. Пересилив свой страх, она подняла голову, и в тот же момент зазвучал голос Коленкура.

– Мой император, позвольте вам представить наших соотечественников, с которыми я имел удовольствие познакомиться при дворе императора Александра. Месье Франсуа де Миро, которому вы ещё недавно даровали возможность вернуться на родину, и его очаровательная невеста мадемуазель Клэр… – маркиз на мгновение замешкался, так как не знал фамилии Клэр. Она и Франсуа ещё не были официально женаты, поэтому он не осмелился назвать её фамилией де Миро.

Впереди себя Клэр видела непринуждённо стоящего императора Франции. Наполеон Бонапарт был похож на те портреты, которые написали его современники. Он был на пару сантиметров выше Клэр, но эта разница не бросалась в глаза. Каштановые волосы, отдающие на свету рыжим, выглядели мягкими и аккуратно уложенными. Круглое и смугловатое лицо казалось заинтересованным, когда Арман де Коленкур представлял Клэр и Франсуа. Маленькие губы, широкий подбородок и внимательный взгляд слегка прищуренных тёмных, серо-синих глаз. Он был словно лев. Гордый, властный, сильный.

Рядом с Наполеоном находился тот человек в маске, с которым совсем недавно Клэр столкнулась в коридоре. Он стоял позади, словно тень императора Франции, прячась за его силуэтом.

– Приятно снова видеть вас, де Миро. В мои планы входит возвращение вам герцогского титула, – Франсуа с благодарностью склонил голову перед императором. – И, разумеется, вас, мадемуазель. Однако мой дорогой друг запамятовал назвать вашу фамилию.

Клэр сделала шаг навстречу Наполеону и, борясь со смятением, вспомнила указ Александра. Перед самым отъездом он велел временно забыть данную им фамилию ровно так же, как и собственную. А после добавил, что она может представиться кем угодно, только бы у императора Франции не осталось никаких вопросов. Фамилия, которая не подвергалась никаким запретам, была Рáвнин. И именно она пришла Клэр в голову раньше какой-либо другой.

– Клэр Равнин, Ваше Величество!

Наполеон медленным, широким армейским шагом подошёл к Клэр, минуя своего бывшего посла и Франсуа. Она была растеряна и чувствовала исходящую от него энергию. Наполеон был уверен в себе, и это делало его ещё более величественным, чем он представлялся. Красотой он значительно уступал Александру, не говоря уже о том, что был его старше. Хоть возраст явно отражался на лице, его взгляд был горящим и притягательным. Могло показаться, что он читал мысли на расстоянии. Несмотря на его многочисленные достоинства, его глаза говорили о вспыльчивости и агрессии, и, в отличие от императора Александра, в нём совершенно не чувствовалось показательное благородство. Возможно, потому, что, в отличие от русского императора, он не ставил перед собой цель понравиться всему миру.

Сила и одиночество… Эти слова навсегда стали ассоциироваться у Клэр с Наполеоном.

– Я искренне завидую вашему жениху, мадемуазель. Вы стали украшением этого холодного дворца. Позвольте расспросить о вашей фамилии. Вы русская? – Клэр не могла оправиться от мысли, что собственными ушами слышит голос человека, которого ещё долгие поколения будут считать великим.

– Мой отец имел русские корни, но по происхождению я француженка.

– Великолепно! Коленкур с восторгом рассказывал мне о вашей первой встрече. Я рад, что теперь вы и ваш жених находитесь под защитой Франции.

– Благодарим вас, император! – сказал Франсуа, повернувшись к Наполеону.

– Если вы не сильно измотаны дорогой, я с радостью покажу вам дворец, – пристальное внимание было направлено исключительно на Клэр.