Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 347 страниц)

Глава 24

Начало мне уже не понравилось. На двери аудитории кто-то пришпилил записку «Лекция будет проведена на первом лётном полигоне». Мы с Морисом переглянулись, я сдернула бумажку, повертела в руках и, не найдя никаких подписей, вроде «от ректората» или «с любовью, Миллхаус», задумалась, не дело ли это рук паучихи. Я неслабо так ее спровоцировала, оставшись с Амилотой тет-а-тет, но с другой стороны, оставлять такое послание было довольно глупо даже для ослепленной ревностью фанатки. Морис тем временем заглянул в лекционную, в которой никого не было. Если это розыгрыш, то повелись не мы одни.

– Что за лётный полигон такой? – я вошла следом за Морисом. – Впервые слышу.

– Неудивительно. Вот были бы у тебя крылья, тогда бы услышала.

Мысленно прибавив к своему образу пару крылышек а-ля летучая мышь, я зябко передернула плечами. Нет, спасибо, мне и так хорошо. Морис подошел к окну и поманил меня. Встав рядом, я проследила за его взглядом, оценила масштаб катастрофы и вздохнула. Миллхаус, конечно, был исключительно интересной личностью. Явиться на урок в образе дракона – неплохое начало для мании величия.

Проще говоря, с высоты третьего этажа учебного корпуса открывался чудный вид на прилегающую территорию, этим утром разбавленную громадой золотого дракона, припорошенного свежим снежком. Ящер расположился на идеально ровной площадке, огороженной по периметру сейчас не включенными прожекторами, а перед ним сгрудилась в нерешительности и, скорее всего, откровенном страхе толпа студиозов. В общем, сомнительный способ продемонстрировать свою власть.

Хорошо хоть о стульях позаботился.

Уже на улице я поменяла свое мнение. Пока добрались до полигона, мы два раза попали под снегопад и один раз – под безобидный грибной дождик с сопутствующими «солнышком» и радугой. Не надо и гадать, насколько не в духе я в итоге была, а змеи так вообще свернулись в тугой клубок на голове и время от времени неодобрительно шипели. Но и Дрею тоже приходилось несладко, он то и дело порыкивал дымом и яростно чесался.

– Сезон линьки, – ответил Миллхаус на невысказанный вопрос, встретившись со мной взглядом. Я хотела ответить, что ничего не спрашивала, но не стала нарываться на неприятности в самом начале лекции.

– Сочувствую, – пробормотала я и стала искать место подальше от уважаемого господина ректора. Морис считал так же и за руку протащил меня в третий ряд трясущихся студентов, его щупальца заняли еще один ближайший стул.

– Рэнди не придет, – сообщила я.

– Что с ним?

– Лучше не спрашивай меня, когда ему станет получше, сам расскажет.

Наверное, это лучший вариант, возможно, наш гуль не захочет делиться столь личными подробностями, уж слишком тема… скользкая.

– Надеюсь, это не какая-нибудь трупная болезнь, – попытался пошутить Морис, но, увидев выражение моего лица, спустил шутку на тормозах.

– Уважаемые студенты, хватит точить лясы в моем присутствии и бесить… – угрожающе прорычал Миллхаус.

– Видимо, в сезон линьки у драконов обостряется раздражительность, – кракен решил побыть капитаном очевидностью, – прямо как у некоторых девушек.

Я мстительно наступила ему на ногу, намекая, что дальнейшие рассуждения о девушках довольно опасны для его реальных и фантомных конечностей.

Ректор выдохнул струйку горького дыма и приступил к лекции.

– Начнем с самого простого, – его гулкий голос пророкотал над рядами, вмиг заглушив завывания поднявшегося за секунду ветра, – со структуры Академии Небытия, и потихоньку будем возвращаться к истории ее создания. Есть всего два факультета, разделенных по принципу Инь и Ян на Темный факультет и Светлый. Поскольку разделение подходящих душ происходит до их перерождения в новом физическом теле, ответственность за это несет багаж вашей прошлой жизни. Проще говоря, насколько хорошим или плохим человеком вы были, исходя из набора сложившихся привычек, образа мыслей и жизни.

Стало немного обидно. То есть получается, что я была дурным человеком, раз угодила в тело горгоны на Темном факультете.

– Разумеется, нельзя брать за мерило добра и зла какую-то конкретную из земных религий.

За пределами всего множества миров существует так называемая вселенская справедливость, которая и заправляет весами, взвешивающими плюсы и минусы души. За правильным исполнением воли вселенской справедливости следит организация, которую неофициально называют загробным отделом безопасности или, если еще короче, ЗОБ. ЗОБ отслеживает нарушения в цепочке посмертия, наблюдает за деятельностью Академии и других загробных структур и отлавливает те души, которые идут против предрешенного им порядка.

Я записала все это в виде корявенькой схемы.

– Что касается Светлого факультета, то он является фактически отражением нашего, ничего интересного. Скукота, – ректор фыркнул, и снег у него на морде моментально растаял.

Морис наклонился ко мне и прошептал:

– Становится интереснее, да?

Не знаю, как насчет интереснее, но холоднее становилось точно. Снег прекратился, но вместо него подул неприятный, пронизывающий ветер. Меня мгновенно обсыпало мурашками, тонкая блузка совершенно не защищала от холода, а такой вещи, как точный прогноз погоды, тут не было.

Дракон оглушительно чихнул, покрыв пеплом первый ряд студентов с ног до головы.

– Они там совсем обалдели? – Морис обмотался щупальцами, его привычный камзол тоже не был рассчитан на осенне-зимний период, наступивший буквально меньше чем за час. Я впервые за все время нахождения в академии пожалела, что у меня нет шерсти.

– К… кто обалдел?

– Метеобашня! Они отвечают за погоду, – Морис тоже чихнул, но благо успел отвернуться и чернила расплылись по земле.

Миллхаус нервно дернул хвостом, и прожекторы с той стороны смяло в лепешку. Мне как почти-змее холод не нравился, не то, чтобы зоология была моим коньком в школе, но кое-что о змеином племени я помнила. Например, зимнюю спячку.

Сейчас бы, кстати, вздремнуть…

Пытаясь прогнать резкую сонливость, я завертела головой и обнаружила торчащую из посадок неподалеку высокую башню, которая подозрительно раскачивалась под порывами ветра, изредка подсвечиваясь разноцветными всполохами. Панорамные окна в верхней ее части были достаточно большими, чтобы нечеловечески острым зрением разглядеть движение внутри нее. Какое-то подозрительно знакомое движение!

Я чуть не вскочила с места, но вовремя представила, как мой зад подпаляет драконье пламя.

Да за какие такие грехи ректор переродился огнедышащей рептилией размером с трехэтажный дом?!

– Сиди смирно, – посоветовал Морис. – Недолго осталось.

– Недолго до чего?

Но Морис хранил интригующее молчание, явно зная нечто, другим неведомое.

– Такова самая общая структура… структура… – речь ректора вдруг стала немного бессвязной и замедленной. Он широко зевнул, и перед глазами первого ряда пронеслась картина острозаточенных клыков и вся предыдущая жизнь в придачу. – Рассмотрим легенду об основании Академии Небытия. Легенда эта гласит… Гласит… – Пасть снова распахнулась, и даже нас с Морисом обдало горячим дыханием, пахнущим отнюдь не фиалками. – Что изначально в Небытии было только одно разумное существо, и оно стало зваться Демиургом за то, что… что создало из своей мысли самые первые из обитаемых измерений.

Ректор поперхнулся залетевшим в пасть снегом, кашлянул, плюнул под ноги ближайшим студентам сгусток дымящейся кислоты и снова зевнул.

– Да чтоб вас… – услышали мы отчетливо, а потом огромные янтарные глаза дракона затуманились, и оба подвижных века медленно схлопнулись.

Над полигоном раздался громоподобный храп.

– Уснул? – не поверила я. Ректор, уподобившись гигантскому гусю, сунул морду под крыло и затих.

– Уснул, – довольно кивнул Морис и потянулся. – Линька у его вида начинается с приходом холодов и длится около недели. Все это время дракона лучше не трогать и даже на глаза не попадаться. Слышал еще, что из-за этого процесса они не могут менять форму на человеческую или вообще любую другую.

Я новым взглядом окинула мерно вздымающуюся гору золотистой чешуи. И впрямь, если присмотреться, можно заметить темные проплешины.

– И долго он может так продрыхнуть?

Морис пожал плечами:

– Понятия не имею. Но, думаю, мы бы успели заскочить в буфет.

Пока он говорил, большая часть однокурсников уже свалила, остались самые стойкие, морозоустойчивые и, говоря честно, запуганные. Тут, как по заказу, еще и метель поднялась, и я тоже сладко зевнула.

– Эй, не спать! – Морис пихнул меня в плечо. – Олени приснятся, затопчут.

– Да не сплю я, хватит драться!

Я пихнула его в ответ и вдруг заметила за его плечом стул со скрючившимся на нем парнем. Точнее, сверху парнем, а ниже пояса – белой змеей с темным узором на шкуре. Хвостом он обвил стул и устроил голову на обнимающих спинку руках.

– Знаешь его? – спросил Морис.

– Угу. Назвался Ицли.

Морис внимательно его изучил и кивнул.

– Надо о нем разузнать побольше. А то крутятся тут вокруг… всякие.

Я мысленно посочувствовала этому Ицли, но на повестке дня стояла более важная задача.

– Это ведь метеобашня? – спросила я, указывая на означенное строение, немного покачивающееся на ветру.

– Вроде да.

– Я видела в окне Ма и Чо. Готова поспорить, что вся эта катавасия с погодой на их совести.

– И че? – вполне по-огрски отреагировал кракен. – Они взрослые мальчики, сами дел наворотили, пусть сами с ними разбираются. Хотя, погоди… Если эту заваруху устроили они, а они часто были замечены рядом с нами, – по мере разматывания мыслительной цепочки голос Мориса становился все напряженнее, – то, когда Миллхаус разберется, что к чему, он нас сожрет. Всех скопом! Казематами уже не отделаемся!

Меня передернуло при слове «сожрет». После истории с Рэнди я твердо решила стать вегетарианкой, а то кто знает, какой студент сегодня провинился и кого сейчас разделывают на кухне? Стейк, приготовленный из филе бедра Чо, политый соусом из мозгов Ма? Тошнота подкатила к горлу, и мне пришлось пару раз вдохнуть холодный, колючий воздух, чтобы прийти в себя. Миллхаус Дрей продолжал беззаботно посапывать, но, если погода успеет резко поменяться с зимы на лето, можно будет смело готовить свою филейную часть на нужды голодающих студентов.

– То есть нельзя, чтобы Миллхаус их там застал, плохо будет не только ограм, но и многим другим, и нам в числе самых первых, – заключила я, и Морис выразительно посинел.

– И что делать?

– Вытаскивать их! Ты знаешь, где вход в эту башню?

– Там же, где и выход, – пробурчал Морис, которого перспектива подставляться из-за чрезмерно активных братьев-огров не радовала. – Рит, это обязательно?

Я серьезно кивнула.

Мы сбежали с лётного полигона, на котором остался только один спящий студент, и частично заметенными тропами подобрались к чахлой лесополосе, офигевшей от смены климата. К тому моменту я перестала чувствовать пальцы на ногах, а голые ляжки стали красными, как у вареного рака. Если удастся не простыть, это будет чудо. Радовало только, что по мере отдаления от открытой местности ветер становился тише и самую малость теплее. Морис протоптал для меня тропинку между деревьями, и угрожающая тень метеобашни нависла над нашими головами. В целом она была похожа то ли на пережиток средневековой крепости, то ли на давно не крашеный маяк. Внизу окон не было, и перед нами предстала голая стена из серого камня с печально облупившейся темной штукатуркой.

– Как попасть внутрь? – спросила я.

Морис что-то тихо забормотал себе под нос, потом хлопнул в ладоши и повернулся ко мне:

– Есть несколько вариантов: главный вход, подвальная дверь и запасной выход.

– А какой из них не увидит ректор?

Я обернулась, но отсюда спящий ректор казался всего лишь темной глыбой на горизонте.

– Давай тогда в главный.

Мы обогнули башню, вполголоса матерясь от ощущения тонущих в сугробах лодыжек, а Морис, между прочим, в сапогах! А я в унылых лоферах. Внутрь башни я стремилась вот прям всей душой и телом.

Морис впереди остановился и кивнул в сторону утоптанной дорожки, ведущей к крылечку, красиво оформленному мхом и многолетними цветами, стойко переживающими новый ледниковый период. Подход, стало быть, протоптали Ма и Чо, и на том им спасибо. Но приблизившись, мы с Морисом одновременно охнули. Я не знаю, что наверху вытворяли огры, но по всей башне шла глубокая трещина.

– Нам точно конец, – обреченно выдохнул кракен.

– Утешайся тем, что не только нам.

– Я вспомню об этом, когда ректор будет по одному выдергивать мне щупальца.

Дверь была приоткрыта, почти от самого входа начиналась винтовая лестница, выглядящая так, будто начала ржаветь еще при царе Горохе. В другой ситуации я бы встала на дыбы, но наверх не пошла, но какой был выбор? На адреналине мы поднялись в мгновение ока. Тяжелая дубовая дверь, которая, по задумке архитектора, должна была закрывать нам проход к комнате дежурных метеорологов, валялась рядом, раздробленная в щепки. Внутри же бушевал вихрь из дерущихся огров.

– Отдай! – разобрала я единственное членораздельное слово среди рычания и яростных воплей. Огры сцепились насмерть, пытаясь отобрать друг у друга большое, блестящее позолотой блюдо. Блюдо так часто меняло хозяина, что почти превратилось в золотистый росчерк, мельтешащий перед глазами. Я моргнула и потрясла головой.

– Чего это с ними?

Морис попятился под защиту дверного проема и оттуда предположил:

– Насколько мне известно, их племя традиционно промышляло разбоем и войной, так что им по природе свойственна любовь ко всему, что похоже на ценную добычу. Сомневаюсь, конечно, что тарелка из золота, но смотрится вполне себе ценно.

– Ты, я смотрю, тоже к золоту неравнодушен, – припомнилась мне история с перстнем, который Морис «пожертвовал» на изгнание дуллахана.

– Можно подумать, ты равнодушна, – обиделся Морис.

– Никогда не понимала страсти к цветным металлам, только если в ломбард потом закладывать, – хмыкнула я и без перехода рявкнула: – Прекратить!

Змеи приняли боевую стойку, и в комнате все превратилось в камень. Ма и Чо застыли живописной композицией, по-прежнему вцепившись в эту проклятую тарелку.

– А это ты зря, – обреченно вздохнул Морис, – тут же центр управления погодой. Был…

– Упс, – только и смогла сказать я, когда тарелка, избежавшая превращения в камень, выскользнула из каменных пальцев Ма и с прощальным грохотом рухнула на пол, подкатилась к моим ногам и раскололась на три неравные части.

И я с тоской подумала, что день, в общем, начинался-то неплохо…

Глава 25

За окнами стало твориться нечто невообразимое. Ветер поменял направление и теперь закручивался в толстую воронку, сгребая в себя снег и листву с деревьев. Одновременно с этим начался град размером с яйцо, а из набежавших туч прицельно били жирные молнии.

– Отмени окаменение, отмени… – на ультравысокой ноте подвывал Морис. – Нам конец! Нам конец!

– Легче сказать, чем сделать, – пробурчала я, а у самой руки затряслись. Конечно, нам конец. Я бы лично того, кто такое учинил, в садового гнома превратила. Картина апокалипсиса за окном мешала сосредоточиться, поэтому я закрыла глаза и стала вспоминать то ощущение, которое обычно предшествовало снятию окаменения. Кажется, достаточно захотеть, но я и так хочу этого больше, чем моя Светка – выйти замуж! Неужели это из-за страха? Но как расслабиться и постичь дзен в таких условиях?!

В итоге я села на пол, скрестила ноги и честно попыталась спародировать процесс медитации. Ну, как понимала. Морис, судя по шороху, сел рядом, случайно толкнув меня острым коленом.

– Ну как? Получается? Рит? Рита!

– Заткнись, – процедила я сквозь стиснутые зубы. Я целых три раза ходила на йогу в новый фитнес-центр, но неизменно начинала клевать носом под конец. А вот надо было набираться полезного опыта, пока была жива.

Я покрепче зажмурилась и под дикий вой ветра и стук града в стекло вроде бы поймала подходящий настрой и… И меня резко дернуло вверх, закрутило из стороны в сторону, и я обнаружила, что головой подпираю потолок башни, а мой мощный хвост и вовсе вырвался из комнаты и свесился до самого крыльца, обняв винтовую лестницу тугим кольцом.

– Мамочки, – пискнула я.

– Папочки, – передразнил Морис, – и один пушистый полярный зверек.

Кракен стоял у стенки, потирая плечо. Похоже, мое внезапное преображение плохо на нем сказалось. Зато сработало – огры перестали изображать Самсона, раздирающего пасть льва, и комната вернула себе прежние краски. А вот я себе ноги – нет.

– Первый учебный день! – в сердцах воскликнула я. – Меня что, прокляли?

Молния ударила прямо рядом с башней, и стены издали почти человеческий стон. Одновременно с этим громоподобный голос пророкотал:

– А вот и причина моей незапланированной стрессовой линьки!

Миллхаус Дрей парил рядом с раздолбанной в хлам смотровой площадкой, выпуская клубы черно-зеленого дыма. Наверняка ядовитого! У них тут что, никакой техники безопасности нет? Я испуганно дернулась в нелепой попытке спрятаться, и огромные кольца моего хвоста едва не выдавили панорамные окна и раскрошили часть оборудования в пыль.

– Ой!

– И это единственная реакция? – дракон казался спокойным, если бы не огонь в его глазах, который так и рвался наружу.

– Простите, – искренне извинилась я. – Это вышло непреднамеренно.

Морис закивал, а ошалевшие от смены событий огры молча пялились то друг на друга, то на осколки золотой тарелки, отлетевшие в сторону.

Атмосфера за пределами башни накалялась.

Ректор ждал, и за его внушительной фигурой сверкали молнии и бесновался смерч. Я сглотнула и, беспокойно пряча когтистые руки за спину, принялась объяснять:

– Вы заснули, но мы честно сидели и ждали, но я случайно увидела, как Ма и Чо громят башню метеостанции, и решила их остановить, пока все не дошло вот до такого… Но оно почему-то все равно дошло.

Взгляд дракона переместился на огров, и те мужественно его вытерпели.

– Это он, – Ма ткнул пальцем в Чо.

– Это он, – Чо ткнул пальцем в Ма.

Ректор вздохнул, и стекло запотело, а потом покрылось морозными узорами, которые так же быстро скатились прозрачными каплями. Я надеялась, что хрупкая преграда продержится, хотя едва ли парой миллиметров стекла можно защититься от драконьей ярости.

– Причина, конечно, похвальная, но было бы достаточно просто предупредить меня о такой ситуации, – Дрей снова выдохнул дымное облако. – Или кого-то другого из преподавателей.

– Вы так крепко… – вдруг заговорил кракен, опомнился и закончил иначе, чем собирался, – отвлеклись, а угроза была велика и требовала срочных мер. К тому же мы побоялись, что Ма и Чо будут сильно наказаны.

– Сильно? Это как? – Миллхаус почти прижался носом к стеклу, но Морис спокойно стоял, даже не вздрогнув.

– Сожрете, – добавила уже я.

– Это было бы слишком просссссто, – прошипел ректор, – месяц ежедневного безвылазного дежурства на башне! Мне безразлично, кто из вашей компании тут поселится и как все это будет происходить. Я хочу теплую погоду не выше двадцати пяти градусов, без ветра и осадков. Весь месяц. А теперь приступайте!

Стекло все-таки не выдержало напряжения и, покрывшись густой сеткой трещинок, осыпалось на пол мелким крошевом. Дракон набрал воздуха и со всей силы дунул, выметая каменную пыль и остатки стекла. Морис с ограми спрятались за мной, чтобы не разделить участь мусора.

Напоследок перед нами из тучки-портала шлепнулись три тощих книги, а потом ректор заложил круг над башней и пошел на взлет.

Почему-то во время его отлета я явственно видела средний палец, который нам показывал его хвост.

– Не густо, – Морис поднял книги и присвистнул: – «Как управлять погодой», «Как контролировать силу» и справочник по ремонту для начинающих. Да он издевается!

– Конечно, – съязвила я, – мы же уже не начинающие.

Тут сзади кто-то угрожающе зарычал, и от испуга я чуть не вышибла собой последнее целое окно.

– Отдай!

– Нет, ты отдай!

Наши доблестные добытчики с одной извилиной на двоих принялись делить три куска золотой посудины, едва ректор показал нам свой влиятельный зад. Меня аж затрясло – шутка ли, из-за чьей-то внезапно прорезавшейся жадности мы все снова в… в метеобашне. В полной метеобашне!

– Ма! Чо! – кракен отважно втиснулся между ограми и, отобрав третий из кусков злополучной посудины раздора, перекинул мне. – Это не просто кусок блестяшки!

Я хотела было отшвырнуть подарочек, но пригляделась повнимательнее, и кончик моего хвоста где-то там, на улице, похолодел в дурном предчувствии. Что это все мне напоминает…

Я подобрала остальные куски и соединила.

– Это планшет!

Дальнейшее со стороны прозвучало как долгое эмоциональное шипение, которое, к сожалению, никто разобрать не смог. Но посыл оценили. Морис подтащил ко мне стол, и мы сложили умерший смертью храбрых гаджет и грустно на него уставились. Расколотый дисплей в центре тарелки истерично мерцал, не зная, то ли ему продолжать работать, то ли выключиться нафиг. Иногда на какой-то из частей вспыхивали загадочные числа и картинки, и погода за окнами менялась, как по щелчку пальцев. Я грустно подумала, что наша с Морисом помощь, кажется, сделала только хуже.

– Может, в справочнике есть что полезное, – без особой надежды протянул Морис и зашуршал страницами. Огры сообразили, что крепко влипли, и пристыженно молчали. Это был просто крах всего. Однако в следующий момент стало еще хуже.

Поскольку часть меня вывалилась из двери и расположилась на ступеньках, я эту самую часть видеть не могла, но явственно ощутила, как кончик моего хвоста сначала отодвинули, а потом осторожно погладили. Я и понятия не имела, что хвост может быть таким гиперчувствительным.

– Морис!

– Что? Что еще? – не на шутку испугался он, даже окрас поменял.

– Меня внизу кто-то лапает!

Я застыла, боясь спугнуть извращенца. Огры смекнули, что это шанс исправиться, и ломанулись вниз наперегонки, Ма оказался проворней и первым сиганул в окно, Морис побежал по лестнице.

– Рит! А ты уверена, что там кто-то был? Кроме твоего хвоста, никаких посторонних тут нет, – проорал снизу кракен, а Ма согласно прорычал. Может, у меня тоже начинается стрессовая линька? И бывает ли она у горгон? И что мне делать, если мои змеи начнут линять? Мазать бальзамом, пить витамин D и есть насыщенную животными жирами пищу?

Почему я вообще об этом думаю, когда моего хвоста грязно домогаются?!

– Когда тебя за щупалки тискают, ты замечаешь? – огрызнулась я и подкинула Морису крамольную мысль, – Иди растолкай Рэнди, а то нечестно, мы отдуваемся, а он лежит, страдает.

Мной двигала вовсе не вредность. Рэнди сейчас на пользу смена обстановки, хотя и нам дополнительные руки лишними не будут. Да и вообще, спокойнее, когда мы все в одной лодке, даже если это не лодка, а целая (уже не очень) башня.

Мориса уговаривать не пришлось, и в окно я видела, как он шел в сторону общежития. Огры остались охранять меня и остатки порченого казенного имущества и с завистью смотрели на блестяшку у меня в руках.

– Вы же понимаете, что во все это вляпались мы только из-за вас?

– Красиво блестит, хотели взять, – признался Чо и виновато потупился.

– Как вас вообще угораздило влезть в метео-башню?

Я вот о ее существовании вообще не подозревала.

Ма поскреб лысый затылок.

– Пробежка, – прогудел он. – Обязательно надо. Брат врезался.

Ну просто конспект мыслительной цепочки от ленивого студента. Я нетерпеливо постучала когтем по столу.

– Вы бегали по окрестностям, и Чо врезался в башню? Серьезно? Как можно не заметить башню?

Чо пожал плечами и внес свою лепту в рассказ:

– Больно врезался. Потом зазвенело.

– В голове?

– Нет. Там, – Чо многозначительно поднял палец. И если он не имел в виду, что сотряс небеса, то это от столкновения твердого лба и старой кирпичной кладки со своего места слетел бывший планшет.

– Хороший был звук, – мечтательно протянул Ма и со значением добавил: – Ценный.

– Бесценный, – передразнила я и вздохнула. В самом деле, призывать их к ответу, все равно что стыдить трехлеток, – Это был прибор, который управляет погодой, и, если мы не придумаем, как его заменить, ректор вернется и оторвет нам всем бошки.

Ма и Чо расстроенно вздохнули и принялись за привычную работу, убирать последствия своей драки. А мне за это время было бы неплохо превратиться обратно, потому что эти анонимные заигрывания с хвостом мне не понравились.

Потом огляделась и вписала в план на день найти плотника, стекольщика и пару уборщиков.

Стоило подумать об уборщиках, как мой хвост снова подвинули и, судя по ощущениям, сделали это какой-то палкой. И если это не лопата, то… метла? Я судорожно сглотнула, вспомнив единственного знакомого человека с метлой, которому я еще должна вернуть сломанный уборочный инвентарь.

– Как тут у вас весело, – заявил Сорамару, выныривая из-за чешуйчатого кольца, преграждающего дверь. – Господин ректор просил передать подарочки.

Передо мной на пол шлепнулись швабра и ведро с водой, а из необъятных рукавов рабочего халата добрый китаец извлек перчатки, тряпки и баночку с чистящей пастой. Я вовремя зажала рот ладонями и чихнула.

– Эй, а… а… апчхи! А помочь?

В ответ я наткнулась на такой взгляд, что инстинктивно прикрылась кольцом хвоста.

– А если бы некоторые не ломали выделенные им артефакты, то я бы мог и помочь, – парировал Сорамару, – но теперь, исключительно из чувства справедливости, не буду. Удачной уборки, вредители.

Я смотрела, как он гордо вышагивает по лестнице, и представляла, как через пять лет нахожу в дипломе надпись «Уборщица высшей категории» в графе «специальность».

– Похоже, к концу учебы мы может открывать собственную фирму по уборке, – озвучил мои мысли Морис, втаскивая внутрь все еще зеленого Рэнди.

– Ма… Марго? Что случилось?

Он с удивлением осмотрел разгром и мой хвост, разложенный по всем уцелевшим поверхностям. Чтобы посмотреть мне в глаза, ему пришлось изрядно задрать голову.

– Впряглись за некоторых, – красноречиво стрельнул глазами Морис, и огры, к их чести, слегка покраснели, признавая вину, – альтернативно одаренных.

По-быстрому введя Рэнди в курс дел, мы, точнее, они, принялись за работу. Стараниями Ма и Чо предметы мебели уже стояли на положенных местах, а осколки были сметены в кучку, оставалось только вынести мусор и решить проблему со сквозняком. Спальню с видом на звезды я представляла себе не так.

– Может, ты уже как-нибудь уменьшишься? – намекнул Морис. – Ничего не имею против женщин с чешуей, но сама понимаешь.

Ха, можно подумать, я тут от себя в восторге. Кое-как умостившись в уголке, насколько это возможно, я вооружилась методичкой «Как контролировать силу». Ну, назовем это брошюркой, потому что текста было мало, а советы сводились к «дышите глубже» и «представьте, что вы часть космоса». Я себя собой-то с трудом представляла, какой уж тут космос… Однако от безысходности все-таки решила хотя бы попробовать.

«Закройте глаза, расслабьтесь. Представьте себя в теплой воде, волны мягко колышат лазурную гладь океана. Вы в полной гармонии с миром, а мир в гармонии с вами. А теперь медленно выдохните…»

На моменте выдоха волны пошли по мне уже в реальности, и хвост начал стремительно складываться. При этом меня сильно дернуло вниз, потом вбок, я врезалась в стену головой и под шипение разнервничавшейся шевелюры грохнулась на пол, задрав к потолку внезапно такие легкие и неповоротливые ноги. Ноги! Я села и обнаружила себя в центре всеобщего внимания. Обрывки блузки кое-как прикрывали мне грудь, а вот юбку я потеряла.

– Помогите, я ослеп! – патетично воскликнул Морис и, ловко сдернув с окна портьеру, швырнул в меня. Я завернулась в нее на манер древнеримского воина и победоносно уперла руки в бока.

– Я снова в строю, парни.

– Ты себе на… на платье наступила, – робко сказал Рэнди. – Подожди, я сейчас.

Он, как настоящий мужчина, снял с себя безразмерный рыжий свитер и протянул мне. В обновке я была как в мини-платье, выгодно выставив на обозрение голые бедра, но прикрыв самый срам. И наконец-то стало немного теплее.

– Мы все, – оповестил Ма, и Чо ударил рукоятью метлы об пол.

– Сколько времени прошло? – Вдруг захотелось кушать, а на обед нас никто не позвал. – Мы же так все пары пропустим.

По всему выходило, что кроме первой прошло еще полтора занятия, то есть учебный день весь дракону под хвост.

Морис подошел к бывшему оконному проему и помахал мне рукой.

– Это там не твоя новая подружка? – спросил он и указал на угрюмо вышагивающую по дорожке Мию О’Ши. Сама бы она ни за что не пришла, так что, наверное, заслали передать конспекты лекций или очередную домашку. И я бы предпочла кандидатуру поприятнее.

– Как я ненавижу тебя, Кудряшова! – паучиха с порога принялась плеваться ядом. – Меня сняли с персональных занятий с Лайзом из-за тебя! И отрабатывать тут заставили! Ты за это ответишь!

– Упс, – одновременно с Морисом выдали мы. Видимо, секретарша в ректорате напутала и отправила Мию к нам только потому, что Кирра до этого была в нашей веселой компании.

– Я тебе покажу «упс», змеюка шершавая! – Мия ринулась на меня, Морис не растерялся и весьма удачно подставил щупальце, паучиха зацепилась и с грохотом пронеслась лицом вперед навстречу свежевымытому полу.

Не долетела, и то хорошо.

– Тикаем! – крикнула я и первой ринулась обратно в учебный корпус. Дежурства дежурствами, а обед никто не отменял.