Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 125 страниц)

Глава 671
Четвертое имя

«Странная штуковина?» У Клейна голова пошла кругом, но он удержал на лице маску абсолютной невозмутимости и поинтересовался:

– Что именно?

– Рыба, у которой в брюхе выросли человеческие пальцы! – не дожидаясь ответа Германа Воробья, Фрэнк с громким топотом умчался прочь из столовой. Вернулся старпом так же стремительно, сжимая в руке какую-то диковинную, отливающую сине-черным цветом рыбину.

Размерами она не выделялась, однако там, где полагалось быть рыбьим глазам, красовались самые настоящие человеческие веки. Брюхо твари уже было распорото, обнажая спрятанные внутри три окровавленных пальца.

– Это не моих рук дело, они там с самого начала были! Ты только глянь на ее пасть: она бы физически не смогла сожрать подобное. Стало быть, они сами по себе отросли! Разумеется, на кой черт ей сдались эти пальцы, я пока так и не раскусил, – затараторил Фрэнк, выпаливая свои выводы с пулеметной скоростью.

Клейн мельком скользнул взглядом по улову и, тщательно взвешивая слова, ответил:

– Быть может, кто-то другой засунул их туда.

– … А в этом есть смысл. Выходит, не такая уж она и уникальная, – Фрэнк на долю секунды опешил, и в его голосе проскользнули нотки разочарования. – Пальцы – это плоть и кровь. Пойду-ка я потрясу Хита, в таких делах он непререкаемый эксперт.

Бросив эти слова, старпом обвел столовую цепким взором и вскоре выцепил забившуюся в дальний угол фигуру Хита Дойла, занятого трапезой.

Быстрым шагом приблизившись к «Бескровному», Фрэнк плюхнул сине-черную рыбину прямо перед ним на стол.

Хит Дойл вытянул руки, намертво прижал скользкую тушу к доскам и уже было подался вперед, намереваясь прижаться к ней лицом.

Наблюдая за этой сценой, Фрэнк внезапно почуял неладное.

Раскусив, в чем дело, он гулко расхохотался:

– Эй-эй, притормози! Это вовсе не еда. Ты в последнее время и так одну рыбу глушишь, от тебя уже за версту тиной разит.

– Я притащил ее, чтобы спросить: признаешь ли ты эти пальцы в ее брюхе? Сможешь нащупать их изначального владельца?

Хит Дойл замер на полпути. Оторвавшись от рыбины, он смерил находку пристальным, долгим взглядом и произнес:

– Они принадлежат «Епископу Роз». Как минимум мастеру этой ступени.

С этими словами он небрежно выудил из нутра три окровавленных обрубка и сложил их в небольшую горку.

Спустя пару секунд пальцы, уподобившись оплывающему под огнем воску, начали стремительно плавиться, обратившись тошнотворной, вязкой лужицей крови и мяса.

Эта мерзкая жижа зашевелилась, словно живая, и виртуозно вывела на столешнице одно-единственное алое слово:

«Помогите!»

Пальцы «Епископа Роз»… «Помогите!»… Узрев это кровавое послание, стоящий неподалеку Клейн мгновенно сложил в голове пазл.

В памяти юноши молниеносно вспыхнул образ того самого «Темного Святого» Леомастера из мира грез!

Этот полубог из Ордена Авроры угодил в какие-то древние катакомбы или руины, где под гнетом остаточной ауры некоего ангела или божества Пути «Зрителя» его разум дал трещину. Светлая, благая половина его души отделилась от порочной, и теперь бедолага был наглухо заперт в тех краях.

Две его ипостаси – свет и тьма – вели непримиримую, бесконечную войну. В ходе этих ментальных баталий темная доминанта всё больше перехватывала бразды правления, вынуждая благую личность затравленно прятаться по самым глухим закоулкам душевного мира и отчаянно взывать о подмоге.

Выходит, это и есть та самая отчаянная мольба о спасении от благой половины Леомастера? Будучи святым Ордена Авроры, он почти стопроцентно шагнул в высшие эшелоны через ступень «Пастыря», так что владение талантами «Епископа Роз» для него – дело обыденное… Клейн в глубокой задумчивости едва заметно кивнул, резонно полагая, что его выводы бьют точно в цель.

– «Помогите»? И как мы должны это сделать? – Фрэнк Ли в растерянности повернул голову, уставившись на Германа Воробья.

«С такими вопросами тебе бы к своему капитану идти, а не ко мне лезть…» – Клейн лишь скупо покачал головой:

– Забудь об этом.

– В этих водах и без того хватает чертовщины.

Обосновывая свой вердикт, юноша опирался на недавний опыт в мире грез: темная ипостась Леомастера владела подавляющим, безоговорочным преимуществом. Вздумай они полезть на рожон и спасать бедолагу, им пришлось бы выйти раз на раз против настоящего полубога. Да, светлая личность неминуемо стала бы вставлять палки в колеса и саботировать действия темной, слегка урезав мощь «Темного Святого», но он всё равно оставался бы полубогом.

Разумеется, при наличии на борту «Будущего» грозной страховки в лице самой «Королевы Мистики», попытать счастья было вполне реально. Однако Клейн не сомневался: будь вызволение Леомастера и его перерождение в светлого «Темного Святого» плевым делом, эта пиратская владычица давно бы всё провернула сама. Раз уж она не спешила вмешиваться, значит, путь преграждали незыблемые, фатальные препятствия.

Например, сама природа той аномалии в узилище Леомастера, расколовшая его рассудок надвое, могла отпугнуть даже «Королеву Мистики»… Ему хватило и жалкого отголоска этой силы в сновидениях, чтобы оказаться на волосок от гибели. Лишь своевременно пущенный в ход «Скипетр Морского бога» помог разрубить этот гордиев узел. Столкнись он с подобной чертовщиной в реальном мире, и его собственная психика неминуемо треснула бы по швам, пополнив ряды постояльцев сумасшедшего дома. Пришлось бы слезно умолять отца Утравски одолжить «Свечу Душевного Ужаса», дабы склеить осколки разума… Хе-хе, ну или записаться на прием к мисс «Справедливости», вот только ее нынешних силенок на такое лечение явно бы не хватило… Воскресив в памяти недавние злоключения, Клейн невольно предался горькой самоиронии.

– Добро, – Фрэнк Ли, всецело доверявший Герману Воробью, согласно кивнул. – К тому же, тот бедолага, что взывает о помощи, мог давным-давно склеить ласты…

На этих словах в его глазах внезапно полыхнул маниакальный блеск. Вперившись взглядом в Хита Дойла, он выпалил:

– А стереть с этой плоти изначальные духовные клейма тебе по зубам?

– Вполне, – предельно лаконично отозвался Хит Дойл.

Уголки губ Фрэнка Ли дюйм за дюймом поползли вверх, и он расплылся в улыбке, до боли напоминая радующегося новой игрушке двухсотфунтового младенца:

– Признаться, меня уже давно до одури интригует строение плоти этих «Епископов Роз».

– Вечно ломаю голову над тем, что за диковинные всходы мы пожнем, пустив подобное мясо на селекционный материал.

«Дружище, помяни мое слово: в один прекрасный день ты найдешь свою погибель в недрах собственных лабораторий. Хвала небесам, я совсем скоро покину эту проклятую посудину…» – Клейн инстинктивно почувствовал себя так, словно оказался заперт в оружейном складе наедине с ребенком, играющим со спичками.

Хит Дойл, чье лицо отливало такой мертвенной бледностью, что казалось почти прозрачным, опешил на пару секунд, после чего с неподдельной искренностью выдавил:

– Премного благодарен.

– В смысле? – Фрэнк Ли озадаченно почесал затылок, напрочь лишившись дара речи.

«Видимо, возносит хвалу за то, что ты сумел обуздать свою больную фантазию и не пустил его собственную плоть на лабораторные опыты, проявив себя как надежный, верный соратник…» – губы Клейна едва заметно дрогнули, пока он пытался расшифровать этот обмен любезностями. С каждой секундой сыщик всё больше убеждался: мозги у старпома и второго помощника «Будущего» работают по совершенно извращенным, непостижимым орбитам.

…………

Город Полудня, под сводами полуразрушенного храма.

Охотник на Демонов Колин, застыв подле облаченного в простую белую рясу священнослужителя, понизил голос до вкрадчивого шепота:

– Кто такие Короли?

– Что есть эта великая катастрофа?

– И кто соблазнил Сасрира?

Священнослужитель словно оглох. Ни на йоту не сменив позы, он всё так же распластался на полу, раз за разом, словно заезженная пластинка, повторяя слова исповеди. Казалось, перед ними лишь призрачный мираж, навеки впечатанный в эти камни самим временем.

Мстительный дух, призрак или того хуже – злой дух? Деррик, не в силах унять нервную дрожь, настороженно сверлил взглядом этот загадочный силуэт.

Видя, что незнакомец в рясе не реагирует ни на единое слово, Охотник на Демонов Колин плавно вытянул правую руку. Его серебряный прямой клинок, щедро смазанный пепельно-серой мазью, дюйм за дюймом начал приближаться к голове молящегося.

Однако даже тогда, когда ледяное острие меча намертво уперлось бедолаге в затылок, тот и ухом не повел. Священник продолжал исступленно каяться, не прерывая своей монотонной литании.

Колин Илиад, не дрогнув лицом, отвел клинок. В его глазах мгновенно вспыхнули и закружились темно-зеленые мистические символы, пока он скрупулезно прочесывал взором округу.

Вслед за этим Вождь уверенно зашагал к алтарю, что возвышался чуть поодаль, и устремил пристальный взгляд на тускло чадящие свечи.

Выдержав несколько секунд глухого, звенящего безмолвия, он вскинул левую руку и резким жестом потушил все огоньки до единого.

Обрушившееся изваяние в самом центре алтаря тотчас же погрузилось во мрак. И в эту же долю секунды распластавшийся на плитах священник в белой рясе внезапно оборвал свою нескончаемую исповедь.

Медленно, словно нехотя, он вскинул голову. Его лицо отливало болезненной, мертвенной зеленью, а во взгляде полыхала дикая, всепоглощающая первобытная ненависть.

Не успели Деррик, Хайм и остальные бойцы даже опомниться, как этот благочестивый служитель веры хищным рывком сорвался с места. Тварь неслась с такой пугающей скоростью, что за ней тянулся размытый, призрачный шлейф.

Впрочем, Охотник на Демонов Колин явно предвидел подобный выпад. Сделав короткий шаг правой ногой по диагонали и вполоборота развернув корпус, он с оглушительным, яростным свистом обрушил серебряный клинок себе за спину.

Лезвие меча вмиг озарилось мириадами ослепительных искр, которые сплелись в бушующий, сокрушительный вихрь.

Этот сотканный из чистого света ураган смел всё на своем пути. Священнослужитель на мгновение оцепенел, парализованный прямо в воздухе, после чего ревущая буря безжалостно и без остатка поглотила его фигуру.

Ревущий вихрь утих так же стремительно, как и зародился. «Охотник на Демонов» Колин, глядя на священнослужителя, чье тело теперь было щедро пронизано мерцающими искрами утренней зари, невозмутимо повторил свои недавние вопросы:

– Кто такие Короли?

– Что есть эта великая катастрофа?

– Кто соблазнил Сасрира?

Священнослужитель, чей силуэт уже стал пугающе размытым и призрачным, безжизненно, с застывшим взглядом ответил:

– Среди Королей числятся Сасрир, Уроборос, Медичи…

Едва он приоткрыл рот, чтобы произнести четвертое имя, как в его теле внезапно вспыхнуло прозрачное, бесцветное пламя!

Этот огонь в долю секунды поглотил его без остатка, испепелив фигуру и обратив ее в клубящийся, рассеивающийся в воздухе черный дым.

«Выходит, под „Королями“ он подразумевал Королей Ангелов… Но кто скрывался за этим четвертым именем? И с какой стати бедолагу мгновенно стерло в порошок, стоило ему лишь попытаться его озвучить? Был ли это тот самый искуситель Сасрира, или кто-то совершенно иной?» – Деррик почувствовал, как его голова идет кругом от целого роя неразрешимых загадок.

Вслед за гибелью этого жреца снаружи, на пустынных улицах и по всему городу Полудня, один за другим начали раздаваться жуткие, звериные вопли.

Деррик на одних инстинктах вскинул взгляд к окну и обомлел: прямо оттуда на него пялилась исполинская, гротескная физиономия.

Эта жуткая рожа намертво приплюснулась к тому месту, где некогда были стекла. У твари имелся всего один-единственный циклопический глаз, а сама кожа густо, словно ковром, заросла жесткой черной шерстью.

Топ-топ-топ! Из недр самого храма с глухим топотом выскочил еще один похожий монстр. Ростом он не превышал обычного человека и глаз у него было два, однако его плоть точно так же сплошь покрывала густая, звериная черная шерсть.

– Город, окончательно прогнивший и павший во тьму… – тяжело вздохнул «Охотник на Демонов» Колин, уверенно шагая навстречу одной из бестий.

Деррик, Хайм и Джошуа без лишних слов, повинуясь отработанным до автоматизма рефлексам, выстроили боевой порядок, изготовившись принять на себя удар второго чудовища.

…………

Исполинский галеон «Будущее» безмятежно рассекал волны. Над океаном вновь опустилась непродолжительная, густая ночь.

Провалившись в царство грез, Клейн с легким удивлением обнаружил, что очутился ровно на том же самом месте, где и расстался со сновидением в прошлый раз – прямо бок о бок с «Адмиралом Звезд» Катлеей.

Он уже было вознамерился устремить взор на соседний пик, дабы еще раз присмотреться к призрачной проекции Двора Короля Гигантов и выудить оттуда хоть какие-то зацепки, как вдруг Катлея, всё так же сидевшая, обхватив колени, глухо поинтересовалась:

– Вы пересекались с ней?

– Да, – коротко отозвался Клейн, благоразумно не став отпираться.

Девушка едва заметно прикусила нижнюю губу и тихо спросила:

– Она всё это время была на корабле?

– Именно так, – Клейн повернул голову, скользнув взглядом по профилю пиратского адмирала, и небрежно, словно между делом, обронил: – Сдается мне, вас связывают весьма глубокие, трепетные чувства.

В этот миг с лица Катлеи напрочь испарилась былая потерянность и глухое оцепенение. С силой прикусив губу, она издала тихий, пропитанный горькой самоиронией смешок:

– Ваша правда.

– Мне еще и трех лет не стукнуло, когда она взяла меня под свое крыло. Хех, по крайней мере, так твердят старожилы, сама-то я тех лет совершенно не помню.

– Она вложила в меня знания, водила за руку навстречу опасностям, наблюдая за тем, как я расту дюйм за дюймом. В моих глазах она всегда была не просто капитаном и наставницей. Она была… была мне как мать…

На этих словах голос Катлеи дрогнул, и пиратка резко, словно поперхнувшись, замолчала, погрузившись в тяжелое, звенящее безмолвие.

Глава 672
Наблюдение со стороны

Бросив взгляд на погруженную в молчание Катлею, Клейн внезапно почувствовал легкую неловкость.

Не проронив больше ни слова, он развернулся, спрыгнул с валуна и через полуоткрытые врата зашагал прямиком в недра черного монастыря.

На просторной площади, взятой в кольцо мрачными башнями и монументальными постройками, всё еще тлело несколько костров – отголоски недавней битвы. В землю то тут, то там глубоко вонзились исполинские стрелы, чьи оперения едва заметно подрагивали под порывами ветра.

Фрэнк Ли всё так же с маниакальным упорством рыл ямы и что-то сажал, вот только теперь у его ног покоилась вовсе не снедь, а бесформенная, похожая на вязкую грязь лужа кровавой плоти.

– И что за диковинный эксперимент ты вознамерился поставить на этот раз? – не удержался от вопроса Клейн, проходя мимо.

Фрэнк расплылся в лучезарной, бьющей через край энтузиазмом улыбке:

– Планов уйма, просто не счесть!

– К примеру, вывести корову, которой одной с лихвой хватит, чтобы прокормить весь экипаж! Стоит лишь отрезать от нее кусок мяса, как он тут же отрастет заново!

«…Почему, во имя всех богов, опять корова?» Клейн на долю секунды онемел, напрочь лишившись дара речи, и ему оставалось лишь беззвучно очертить в уме контур Алой Луны.

Миновав сидящего прямо на земле с книгой штурмана Отторова, в стельку пьяную Нину, явно порывающуюся сорвать с себя одежду, и тихо забившегося в самую густую тень Хита Дойла, Клейн беспрепятственно добрался до того самого монументального зала, сплошь украшенного фресками.

Андерсон Худ невесть когда успел материализовать себе удобное кресло-качалку. Вальяжно развалившись в нем, искатель сокровищ с упоением разглядывал пронизанные первозданной религиозной святостью потолочные росписи.

– Эх, наконец-то мы уберемся из этих проклятых вод! Осталось пережить от силы пару-тройку смен дня и ночи! – завидев вошедшего Германа Воробья, искренне, от всего сердца выдохнул «Сильнейший Охотник». – Как только благополучно выберемся отсюда, можно будет выкинуть из головы все страхи насчет оставшихся скрытых угроз.

Клейн поначалу вознамерился ледяным тоном приказать собеседнику заткнуться, но, смекнув, что тот философствует исключительно о своей собственной шкуре и никого не втягивает, благоразумно решил не лезть в бутылку и небрежно бросил:

– Ты родом из Интиса?

– В какой-то мере да. Отец был интиссцем, а матушка родом из Сегаля, – с явной охотой почесать языком отозвался Андерсон.

Пройдя пару шагов вперед, сыщик продолжил:

– Стало быть, возносишь мольбы Вечному Пылающему Солнцу, Богу Пара и Машин или же Богу Знаний и Мудрости?

Выражение лица Андерсона внезапно сделалось весьма причудливым:

– Изначально я присягал Богу Знаний и Мудрости. Вот только тамошние жрецы оказались теми еще высокомерными ублюдками! Стоило мне провалить экзамены, как они напрочь закрыли глаза на мою заурядную, но вполне смазливую внешность, уставившись на меня как на конченого идиота! Тьфу! Да я просто увлечен был не тем, чем надо, а мозги у меня варят дай боже! В искусстве и живописи я всегда хватал звезды с неба! Хех, признаться честно, до того как податься в охотники, я спал и видел себя великим художником.

– Разумеется, выйдя в открытое море, волей-неволей начинаешь чуточку поглядывать в сторону Повелителя Бурь.

Выслушав эти излияния, Клейн невольно воскресил в уме забавный анекдот. Ему живо представилось, как какой-нибудь жрец Бога Знаний и Мудрости брезгливо бросает: «Экзамен завалил? Паренек безнадежен, закапывайте».

Юноша уже собирался было изящно перевести русло беседы на охотничьи подвиги Андерсона – как-никак, за исключением «Королевы Мистики», этот тип оставался единственной живой душой в мире грез, с кем можно было перекинуться парой адекватных фраз. Но в этот самый миг барабанные перепонки резанул оглушительный, гулкий лязг распахнутой двери.

Из самых непроглядных недр расписного зала донесся грохот отворяемых створок!

«И ведь этот неудачник Андерсон только что заливал, что стоит нам отсюда выбраться…» – у Клейна от дурного предчувствия едва зубы не заныли. Юноша настороженно вперился взглядом в темноту, откуда донесся звук.

В следующее мгновение из мрака пулей вылетел мужчина в льняной рясе, на крейсерской скорости несясь прямо к ним.

Незнакомец щеголял блестящей, иссиня-черной шевелюрой, однако его лицо сплошь избороздили глубокие морщины, словно он долгие годы сносил жесточайшие удары судьбы.

«Темный Святой» Леомастер! Его светлая, благая ипостась! Клейн безошибочно опознал беглеца, а следом его взор выхватил еще одну, вынырнувшую из глубин зала монументальную фигуру.

Этот исполин был закован в глухие, тяжеловесные черные латы, а в прорезях забрала зловеще полыхали два сгустка темно-багрового пламени.

Сжимая в руке немыслимо огромный прямой меч, он с первобытным остервенением гнался за Леомастером.

Бам! Бам! Бам!

Кованые металлические сапоги обрушивались на каменные плиты, выбивая гулкий, пронзительный и лихорадочный ритм.

Истинный Леомастер! Порочная доминанта «Темного Святого»! Глядя на эту неумолимо приближающуюся парочку, Клейн на чистых инстинктах подался в сторону и стремительно отступил.

Намертво вжавшись спиной в расписную стену, он вдруг обнаружил, что Андерсон Худ невесть когда успел пружинисто выскочить из кресла и точно так же распластался по противоположной стене.

Перехватив взгляд Германа Воробья, Андерсон широко оскалился, одарив его красноречивой ухмылкой: «А ты, погляжу, нашего десятка».

«Кого ты, ублюдок, в трусы записал? Да не пасую я! Не путайся ты здесь под ногами, я бы уже выхватил „Скипетр Морского бога“ и схлестнулся бы с этим „Темным Святым“ в смертоносной сече! Я ведь денно и нощно ломаю голову над тем: если подсобить светлому Леомастеру стереть в порошок свою темную половину во сне, отразится ли это на физическом теле в реальном мире?»

«Хотя… Снаружи же весь экипаж „Будущего“. Вздумай доминанта Леомастера сорваться с цепи, „Королева Мистики“ стопроцентно не останется в стороне…»

«То, что эта парочка выскользнула из собственных грез и нагрянула прямиком сюда – явно не слепое совпадение… Выходит, в реальности они подобрались пугающе близко? Или же кто-то намеренно проложил светлому Леомастеру тропу в эти залы? Неужто „Королева Мистики“?» – эти мысли молниеносно, калейдоскопом пронеслись в сознании Клейна.

Завидев впереди две живые души, Леомастер в льняной рясе уже было распахнул рот, собираясь истошно возопить о помощи. Однако в ту же секунду с леденящим отчаянием осознал, что оба потенциальных спасителя виртуозно разлетелись по темным углам зала, всем своим видом крича: «Ничего не видим, ничего не знаем, моя хата с краю!»

«…» Из последних сил припустив вперед, он пулей вылетел из расписного зала.

Темный Леомастер, закованный в рыцарские латы, чьи глаза теперь полыхали еще более яростным багрянцем, с грохотом пронесся мимо, напрочь проигнорировав жмущихся к фрескам Клейна и Андерсона.

Дождавшись, пока они скроются из виду, Клейн, в чьей голове уже созрел весьма дерзкий план, без малейших колебаний сорвался с места и с грацией гепарда бесшумно устремился в погоню.

«…» Андерсон рефлекторно вскинул правую руку, дважды судорожно схватив пустоту, но так и не успел осадить Германа Воробья.

«И ведь буквально пару минут назад казался на редкость вменяемым типом, а теперь опять слетел с катушек? Он что, нащупал какую-то зацепку? До одури любопытно…» – Андерсон осторожно выглянул на площадь, помялся пару секунд, после чего плюнул на всё и бросился следом.

Выскочив за порог черного монастыря и очутившись в той зоне, где застыла «Адмирал Звезд», Клейн увидел, как облаченный в льняную рясу Леомастер лихорадочно нарезает круги вокруг исполинского валуна, уклоняясь от своей темной ипостаси. При этом, улучая каждую свободную секунду, он бросал отчаянные взгляды на парящую на соседнем пике проекцию Двора Короля Гигантов и надрывно, на древнем гермесе, шептал слова молитвы:

– О Владыка, сотворивший всё сущее;

– Вы – всеведающий и всемогущий Бог…

Сделав еще один круг, благая ипостась Леомастера истошно продолжила:

– Вы – исток всякого величия, альфа и омега;

– Вы – Бог всех богов, бесспорный властелин необъятного астрала!

Под эхо этих сакральных титулов клубящееся между двумя пиками море облаков внезапно содрогнулось. Пелена медленно, нехотя расползлась в стороны, обнажив зияющую, уходящую в непроглядную бездну расщелину.

А проступающая на противоположной вершине призрачная проекция Двора Короля Гигантов резким, чудовищным рывком втянула в себя застывшие вдалеке багровые сумерки!

Однако вслед за этим всё замерло. Ровным счетом ничего не произошло.

На Клейна снизошло внезапное, кристально ясное озарение. Вскинув голову к постройкам у входа в черный монастырь, он безошибочно выхватил взглядом безупречно чистое, панорамное окно. За стеклом, источая пугающую, отталкивающую красоту, безмолвно возвышалась «Королева Мистики» Бернадетт. Леди с ледяным спокойствием созерцала весь развернувшийся внизу спектакль.

«Так и есть, это она дернула за ниточки, выманив светлого Леомастера из его собственных грез прямо сюда… В конце концов, раз уж заурядный „Слушатель“ из ордена Авроры сумел протащить маленького Джека в „Землю, покинутую богами“, то для „Темного Святого“ это и подавно пара пустяков! Оказавшись в безвыходном положении и узрев спасительную иллюзию Двора Короля Гигантов, отколовшаяся благая личность Леомастера на одних инстинктах ринулась искать там убежище. И тем самым, словно по нотам, продемонстрировала затаившейся в тени наблюдательнице весь алгоритм проникновения в „Землю, покинутую богами“…» – Клейн, чья уверенность теперь была железобетонной, плавно отвел взгляд.

Что же касалось фиаско светлого Леомастера, вердикт сыщика был прост:

Не та локация!

«Выходит, надлежит зарыться в самые гибельные пучины этих вод, отыскать конкретную, скованную первобытными аномалиями и угрозами точку, и лишь затем, провалившись в ночной сон, вознести молитву Создателю Города Серебра? Это и есть ключ, отпирающий сокрытую тропу в проекции Двора Короля Гигантов? А после, оседлав эту мистическую грезу, перетащить сквозь зыбкую пелену, где сливаются реальность и иллюзии, собственное физическое тело вкупе с кораблем, и благополучно пришвартоваться у берегов „Земли, покинутой богами“?» – Клейн лихорадочно выстраивал в уме эти смелые догадки.

Лично его вопрос проникновения в «Землю, покинутую богами» совершенно не тревожил. Стоит ему лишь вознестись на четвертую Последовательность и обрести подлинную крупицу божественности, как он сможет играючи переместиться туда напрямую, просто повелев малышу «Солнцу» обустроить ритуал нисхождения или дарования!

Впрочем, если удастся размотать этот клубок с другого конца и нащупать надежный путь побега из «Земли, покинутой богами», куш выйдет поистине колоссальным. Для Города Серебра подобные знания станут истинным, бесценным спасением!

«А значит, ключ к спасению из „Земли, покинутой богами“ действительно замурован в недрах Двора Короля Гигантов. Вот только как он выглядит – одному богу известно…» – пока эти мысли вихрем неслись в голове Клейна, из раскисшей земли вокруг стремительно, с пугающей скоростью полезли толстые стебли гороха. В мгновение ока пустошь перед черным монастырем утонула в густых, первобытных зеленых джунглях, которые бесцеремонно разделили доминанту «Темного Святого» и его благую ипостась, наглухо отрезав их друг от друга.

И сквозь просветы в этих лианах Клейн воочию узрел, как «Адмирал Звезд» Катлея наконец-то поднялась с валуна, сбросив свою отрешенную позу.

…………

Ззз-з!

Деррик, виртуозно уйдя в перекат, пружинисто вскочил и с размаху всадил лезвие топора прямо в поросшую жесткой черной шерстью ногу исполина. В ту же секунду с небес обрушился ослепительный, серебристо-белый разряд молнии, парализовав жуткого одноглазого монстра и заставив его зайтись в судорогах.

Деррик не стал упускать столь идеальный шанс. Юноша молниеносно, широким жестом раскинул руки в стороны.

С небес обрушился ослепительный, кристально чистый святой свет, наглухо укрыв мутировавшего исполина своим спасительным сиянием.

Оказавшись в объятиях этого света, чудовище истошно завопило и рухнуло наземь, а из его туши густыми клубами повалила едкая черная мгла.

Пройдя через горнило недавних непрерывных стычек, Деррик успел уяснить одну незыблемую истину: какими бы уникальными и пугающими талантами ни обладали твари, просачивающиеся из этого причудливого города Полудня, все они до единого испытывали животный, первобытный ужас перед ярким светом.

Эта бесценная крупица опыта не только уберегла самого юношу от фатальных увечий, но и помогла сохранить жизни львиной доле бойцов исследовательского отряда.

Спустя некоторое время, когда «Охотник на Демонов» Колин наконец-то стер в порошок самого могущественного из нападавших монстров, на город Полудня вновь опустилась мертвая, звенящая тишина. Теплящиеся кое-где огоньки свечей угасли без остатка.

Глава Совета Шести тяжелым, сканирующим взором обвел поле недавней бойни и с глухим вздохом произнес:

– Сперва привал и перевязка ран. Затем разбиваем укрепленный лагерь.

К этому моменту и без того поредевший разведывательный отряд потерял почти треть своих бойцов – шестеро следопытов навсегда остались лежать на этих проклятых камнях!

Подлинной, заветной целью Колина Илиада всегда оставался Двор Короля Гигантов. Однако недавняя кровавая баня в городе Полудня стала ледяным душем, красноречиво доказав: спешка в этих краях смерти подобна. Ведь в недрах легендарной обители исполинов наверняка сокрыты самые глубинные, первобытные тайны Великого Катаклизма, таящие в себе немыслимую, запредельную угрозу. А значит, потребуются долгие месяцы – полгода, год, а то и все два – кропотливой подготовки и целая вереница предварительных вылазок, прежде чем они осмелятся хотя бы попытаться отворить те самые врата.