Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 125 страниц)

Глава 597
План Клейна

«Ланевус с огромной долей вероятности был „Аферистом“ восьмой Последовательности, а эта ступень как раз принадлежит к Пути „Мародера“. Тот факт, что в его руках оказался „входной билет“ на соответствующую тайную сходку, не вызывал ни малейшего отторжения или недоумения. Напротив, всё складывалось в безупречную, железобетонную логику… Отыскать мистический артефакт, дарующий власть похищать чужие Потусторонние таланты, на собрании „Отшельников Судьбы“ будет несравнимо проще, нежели в любых иных оккультных кругах… Выходит, именно эту зацепку и имел в виду „Змей Судьбы“ Уилл Осептин…» – Клейн, присев на край кровати, почувствовал, как в голове мгновенно прояснилось.

Не теряя ни секунды, юноша сноровисто обустроил парадоксальный ритуал призыва самого себя, воспарил в чертоги над серой мглой и переправил тот самый, размером не больше человеческого глаза значок обратно в реальный мир.

Аверс реликвии украшала причудливая вязь символов, олицетворяющих «Судьбу» и «Сокрытие», а на реверсе мелким, едва уловимым шрифтом на древнем гермесе значилось: «Владеющему сим даруется право вступления».

Клейн уже было вознамерился напитать артефакт духовностью, дабы активировать его, послать сигнал и тем самым выудить свежие координаты вкупе с датой грядущего собрания, как вдруг его руку сковало мимолетное сомнение.

«…Едва не совершил роковую глупость, напрочь позабыв раскинуть карты на уровень угрозы! А если на этой сходке заправляет какой-нибудь полубог, приходящийся Ланевусу наставником или родней? Стоит мне только активировать значок, как он мигом запеленгует мое местоположение, и тогда проблем не оберешься. В точности как та самая „Вице-адмирал Болезнь“ Трейси, умудрившаяся за считанные мгновения притащить себе на подмогу „Нестареющую Демонессу“. Бдительность терять категорически нельзя… Как ни крути, а в нашей профессии нужно уметь и дерзко идти напролом, и вовремя прятать голову в песок!» – звонко хлопнув себя по лбу, Клейн с предельной осторожностью вновь перенесся в таинственное измерение над серой мглой, прибегнув к методу лозоходства с маятником.

Удостоверившись, что откровение не сулит никакой фатальной беды, сыщик с облегчением выдохнул. Покинув туманные чертоги, он вальяжно опустился в кресло-качалку посреди своего гостиничного номера.

Повинуясь влитой духовности, поверхность значка подернулась слоем мягкого, тусклого сияния. Эти мерцающие частицы стремительно сплелись в едва приметный луч света, беззвучно выстреливший прямо в воздух.

Спустя считанные мгновения точно такой же луч вернулся обратно, рассыпавшись в воздухе и соткав иллюзорный пергамент размером с ладонь, на котором древнефейсакской вязью проступила одна-единственная строчка:

«Шестое июня тысяча триста пятидесятого года, девять часов вечера. Устье реки Тассок».

«В запасе еще больше четырех месяцев… Да за такой срок я играючи соберу все стержневые ингредиенты для „Марионеточника“ заново! Единственным камнем преткновения остается лишь нехватка золотых фунтов, но и это не назовешь непреодолимой преградой. Ныне в моем кошельке покоятся шесть тысяч девятьсот сорок пять фунтов. Скину с молотка еще одну-две Потусторонние характеристики, и денег хватит с лихвой. К тому же, на морских просторах полным-полно ходячих мешков с наградами за головы… Нет, нельзя поддаваться слепой самоуверенности, Четырех Королей и семерых пиратских адмиралов из этого списка лучше сразу вычеркнуть… И что это, скажите на милость, за зацепка такая?» – Клейн, подавшись вперед и слегка сгорбившись, вновь погрузился в тяжелые, вязкие раздумья.

Цепляясь за саму суть собраний «Отшельников Судьбы», он внезапно вспомнил об одном человеке:

Леонард Митчелл!

Его бывший соратник с поэтической душой лично присутствовал на той самой сходке «Отшельников Судьбы» в долине реки Бабур. И неважно, какие именно мотивы им двигали – исполнял ли он казенный долг Ночного Ястреба или промышлял тайной халтурой, – шанс, что в его руки попал мистический артефакт, способный красть чужие Потусторонние таланты, был весьма велик… Можно попробовать одолжить вещицу у него, ну или на худой конец выкупить? Неужто именно это и есть та самая истинная зацепка? Воспрянув духом, Клейн молниеносно набросал в голове черновой план действий:

'Шаг первый: перетащить беспроводной телеграфный приемник в чертоги над серой мглой, дабы он как следует пропитался тамошней аурой.

'Шаг второй: спустя пару-тройку дней пустить этот самый аппарат в ход и навести мосты с волшебным зеркалом Арродесом.

'Шаг третий: выведать у зеркала, где можно без лишних кровопролитий и хлопот раздобыть артефакт для кражи чужих Потусторонних способностей.

'Если откровение окажется кристально ясным, то шагом четвертым станет просто следовать подсказкам и играючи сорвать куш. Если же ответ будет изобиловать туманом или сулить смертельную угрозу, придется сменить курс и выпытать текущие координаты Леонарда.

«И, наконец, шаг пятый: вручить этот значок вампиру Эмлину Уайту и отправить его на переговоры с поэтом. Пусть прощупает почву – имеется ли у него нужная реликвия и готов ли он ударить по рукам. Самому лезть на рожон и светить лицом категорически нельзя: малейший прокол, меня узнают, и проблем не оберешься. А вот Эмлин нынче числится под крылом Церкви Матери-Земли – вернее, является ее ручным кровососом. Выступи он в роли посредника, то даже если Леонард решит сдать его властям или скрутит прямо на месте, на костер инквизиции вампира точно не потащат».

Имея на руках кристально четкий алгоритм дальнейших шагов, Клейн мгновенно почувствовал, как рассудок обретает былую ясность, а на душе становится необычайно легко. В превосходном расположении духа он решил выбраться в город и побаловать себя знаменитой байамской жареной рыбой.

…………

По безбрежной, темно-синей глади океана, щедро омываемая золотыми лучами закатного солнца, безмятежно скользила «Золотая Мечта».

Даниц, получив высочайшее дозволение капитана, под аккомпанемент десятков завистливых взглядов команды переступил порог ее каюты. В его походке причудливая, гротескная смесь робкой, крадущейся боязливости и горделиво вздернутого подбородка читалась без труда.

Львиную долю пространства здесь занимали массивные стеллажи, чьи полки прогибались под тяжестью бесчисленных фолиантов.

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина застыла у письменного стола. Изящно сжимая в пальцах черную перьевую ручку, она сноровисто, стремительно выводила на бумаге слова:

«…Подобными артефактами я, увы, не располагаю. Йордсен тоже развел руками, впрочем, клятвенно пообещав держать ухо востро. Но будем откровенны: чтобы наткнуться на такую вещицу, потребуется поистине немыслимая удача».

Эдвина плавно подняла голову и устремила на Даница взгляд своих чистых, словно горный родник, светло-голубых глаз:

– Ты обустроишь алтарь. Нам нужен ритуал призыва посланника Германа Воробья.

– Я? – корсар, чьи мысли уже витали в облаках сладостных грез о каком-нибудь особом, трепетном отношении со стороны капитана, от неожиданности опешил и ткнул пальцем себе в грудь.

– Именно, – Эдвина безупречно ровно сложила письмо, выпрямила спину и коротко кивнула. – Это послужит превосходной практикой. Впредь я намерена строго проверять твои познания в подобных таинствах.

– Как скажете… – Даниц с тяжелым вздохом проглотил нахлынувшее разочарование. Напрягая память до предела, он неуверенно, шаг за шагом выстроил тот самый незамысловатый обряд с одной-единственной свечой.

В самом финале, под пронзительным, сканирующим взором Эдвины, он выудил ослепительно сверкающий лоэнский золотой соверен и бережно водрузил его прямо на алтарь.

Приняв послание из рук капитана, Даниц дважды судорожно прокрутил в уме весь алгоритм, и лишь затем осмелился продолжить ритуал.

Отступив на шаг назад, он глухим, напряженным голосом затянул на древнем гермесе:

– Я!

– Я взываю своим именем:

– Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.

У-у-ух!

Внутри невидимой стены духовности яростно взвыл сквозняк. Пронизывающий ветер хлестнул в лицо, заставив выцветшие соломенные волосы Даница в беспорядке взметнуться вверх.

Язычок пламени стремительно, хищно раздулся, достигнув габаритов человеческого черепа. Огонь налился мертвенной бледностью, по цвету ничем не уступая зажатой в руках пирата почтовой бумаге.

Не прошло и мгновения, как взору Даница предстала вынырнувшая из огня девичья голова: струящиеся светлые локоны, рубиново-красные глаза и поразительно яркие, ослепительно красивые черты лица.

«Матерь божья, а вестник у Германа Воробья воистину диковинный… С какой стати обитатель мира духов выглядит точь-в-точь как обычный человек, да еще и до одури прекрасен? По красоте уступает разве что нашему капитану, э-э…» – восторженный мысленный монолог Даница внезапно оборвался, подавившись первобытным ужасом. Пират с леденящей ясностью осознал, что эта изящная головка вовсе не венчает шею, а безвольно болтается в воздухе, удерживаемая за волосы чьей-то бледной рукой!

Оцепенев от страха, он неотрывно смотрел, как из пламени появляются всё новые и новые головы, а следом за ними в реальность просачивается безглавый силуэт, облаченный в тяжелое, мрачное и вычурное платье.

«Всё-таки это тварь из духовного мира…» – Даницу стало жутко стыдно за свои недавние, полные восхищения мысли.

Судорожно втянув воздух, пират поспешно протянул письмо вперед. Одна из тех самых прекрасных голов плавно раскрыла рот и бережно, белоснежными зубами перехватила послание.

В этот же самый миг другая голова Рейнетт Тинекер точно так же, одними зубами, подхватила лежащий на алтаре золотой соверен.

Однако растворяться в небытии вестница не спешила. Четыре рубиново-красных глаза на двух оставшихся головах синхронно скользнули в сторону, вперив пронзительный взор в стоящую за стеной духовности Эдвину Эдвардс. Немигающим, цепким взглядом тварь смерила пиратскую владычицу с ног до головы, словно препарируя её сущность.

Эдвина физически ощутила этот тяжелый, сканирующий взгляд, и от этого леденящего душу внимания в её сердце помимо воли заворочался первобытный, неконтролируемый страх.

Наконец Рейнетт Тинекер отвела глаза. Ее жуткий силуэт стремительно подернулся иллюзорной рябью и бесследно растаял в мертвенно-бледном пламени свечи.

Огонек вновь налился живым светом, разливая вокруг уютное, желтоватое сияние. Мир благополучно вернулся в свое первозданное, будничное русло.

Едва Даниц развеял стену духовности, как до его слуха донесся глухой, вибрирующий от напряжения голос капитана:

– Это отнюдь не заурядная тварь из духовного мира…

Не заурядная тварь? Даниц на мгновение впал в полнейший ступор.

Он прекрасно знал: их капитан – признанный, дотошный исследователь паранормальной фауны. Раз уж с ее губ слетело слово «не заурядная», значит, тварь была поистине уникальной, выходящей за любые мыслимые и немыслимые рамки нормальности!

«А этот Герман Воробей и впрямь соткан из одних лишь пугающих тайн…» – с благоговейным ужасом мысленно констатировал Даниц.

…………

Баклунд, район Джовуд.

Форс титаническим усилием воли вырвала себя из цепких лап ленивой неги, навеянной уютным теплом камина. Облачившись в плотное темно-синее платье из плотного хлопка, надежно укутав шею светло-серым шарфом и водрузив на голову теплую дамскую шляпку, девушка шагнула за порог. Погода на улице не баловала морозами, однако густой, влажный туман пробирал холодом до самых костей. Наняв экипаж, Форс вскоре добралась до улицы Уильямс.

Втянув в легкие порцию ледяного воздуха, она мысленно дала себе установку: «Это всего лишь заурядная прогулка писателя в поисках фактуры. Главное – не паниковать и не выказывать ни малейших странностей».

Пройдя пару десятков шагов, Форс юркнула под гостеприимные своды местной кофейни. Облюбовав столик у самого окна, она принялась неспешно потягивать обжигающе горячий, терпкий напиток, попутно сканируя цепким взором снующих мимо прохожих и фасады домов на противоположной стороне улицы.

«Ровным счетом никаких аномалий. Ни тебе драк, ни воровства… Как-никак, здесь селятся люди не бедные, полиция бдит куда пристальнее, чем в Восточном районе… Ого, а вон там, кажется, фейсакец вышагивает! Высоченный, здоровенный, вылитый медведь гризли, да еще и со свитой… Ха-ха, а эти франты наверняка из Интиса? Нарядились так вычурно, словно вот-вот на театральные подмостки выскочат… Воистину, Баклунд – город всех городов, здесь кого только не встретишь…» Форс, окончательно позабыв об истинной цели своего визита, распахнула блокнот и с упоением принялась строчить новые зарисовки для романа.

Разделавшись с кофе, девушка сделала еще один контрольный круг по улице, но, так и не нащупав ни единой зацепки, благополучно ретировалась, твердо решив попытать счастья еще раз в четверг.

…………

Приняв ответное послание Эдвины из рук Рейнетт Тинекер, Клейн безмолвно проводил взглядом растворяющийся в воздухе силуэт своей жуткой посланницы, с явным облегчением констатировав: сверх тарифа золотых монет с него не стрясли.

«А финт с золотым совереном в качестве подношения на алтарь и впрямь работает безотказно…» – самодовольно усмехнувшись про себя, сыщик сноровисто вскрыл конверт и пробежался глазами по строчкам.

Удостоверившись, что зацепка оказалась пустышкой, сыщик решил вновь прогуляться по городу. Ему не терпелось отыскать подходящую возможность для подлинного «отыгрыша» и проверить на практике недавно выведенные принципы.

Однако в этот самый миг тишину разорвал гулкий стук в дверь: тук-тук-тук. На пороге стоял капитан Элланд.

– Я как раз собирался вас разыскать, – невозмутимо произнес Клейн, распахивая створку.

Элланд добродушно усмехнулся:

– В этом нет нужды. Стоит вам лишь зарегистрироваться под своим подлинным именем, и я без труда узнаю, где вы остановились.

«А резиденция генерал-губернатора и армейские чины, погляжу, держат здешние гостиницы под весьма плотным колпаком…» – Клейн лишь едва заметно кивнул, не проронив ни звука.

Капитан вполоборота развернулся и указал в сторону коридора:

– Я отведу вас к одному человеку.

– «Белый Агат» со дня на день берет курс обратно на порт Притц. Если вам понадобится подмога или наклюнутся стоящие сведения, смело обращайтесь к нему. Уж поверьте, на щедрые гонорары мы никогда не скупились.

Именно об этом Клейн и просил его ранее.

– Идет, – коротко бросил сыщик, потянувшись к вешалке.

Облачившись в привычный наряд, юноша последовал за Элландом. Миновав улицы, они добрались до бара «Ароматный лист» и целенаправленно направились к самому дальнему углу.

…………

Тем временем в подвальных помещениях бара «Ароматный лист».

«Краснобай» Мисор Кинг, устремив тяжелый взгляд на сидящего напротив «Силача» Оззи, поинтересовался:

– Удалось нащупать свежие следы «Пылающего» Даница?

– Именно так, – на губах Оззи расцвела хищная усмешка. – На прошлой неделе «Синеглазый» Мис засек, как «Пылающий» терся в компании одного совершенно незнакомого авантюриста.

Глава 598
Нежданное богатство

Бар «Ароматный лист», столик в углу.

Элланд отыскал мужчину в кофейной куртке, по-дружески хлопнул его по плечу и со смехом произнес:

– Отчего не пьешь «Леранчи»?

Незнакомцу на вид было около тридцати. Лицо совершенно заурядное, не цепляющее взгляд, разве что в чертах явственно проступала лоэнская кровь.

Обладатель каштановой шевелюры, карих глаз и высокой переносицы в одно мгновение сбросил с себя маску пьяного завсегдатая. Его взгляд внезапно обрел пугающую, бритвенную остроту.

Окинув Элланда с Клейном цепким взором, мужчина вновь напустил на себя хмельную муть, всем своим видом источая перегар:

– Уже набрался, так что обойдусь кружечкой Зархи – чисто чтобы освежить голову.

Зарха славилась как местный сорт солодового пива – весьма дешевое пойло, но с на удивление недурным букетом.

Элланд в ответ лишь тихонько рассмеялся и кивком указал на Клейна:

– Герман Воробей.

А затем представил собеседника:

– Ус Кент. Можно просто Кент.

– Общайтесь. А мне пора возвращаться к делам, завтра с утра снимаемся с якоря.

Махнув на прощание рукой, капитан решительно развернулся и зашагал к выходу.

Клейн придвинул к себе свободный стул и вальяжно опустился на сиденье. Заказывать выпивку он не стал, лишь вперил в Уса Кента абсолютно ледяной, ничего не выражающий взгляд.

Под этим немигающим взором Кент явно стушевался. Сделав изрядный глоток Зархи, он глухо произнес:

– Впредь, если возникнут какие-либо дела – смело обращайся. При условии, разумеется, что сможешь поставлять стоящие сведения или же подсобить нам с кое-какими поручениями.

Мужчина совершенно не опасался, что окрестные забулдыги погреют уши. В конце концов, львиная доля местных криминальных банд и пиратских шаек оперировала точно такими же фразами, когда вербовала себе осведомителей.

– Идет, – коротко бросил Клейн. В глубине души сыщика так и подмывало поинтересоваться, не возместят ли ему расходы на женское платье, в котором он маскировался под Элен ради покушения на «Вице-адмирала Болезнь». И это при том, что за наряд раскошелился Даниц.

Впрочем, он благоразумно оставил этот вопрос при себе.

Ус Кент, виртуозно разыгрывая вдребезги пьяного завсегдатая, гулко рассмеялся:

– Элланд успел шепнуть мне парочку слов о твоих похождениях. Однако считаю своим долгом предостеречь: в открытом море пороть горячку смертельно опасно. Заруби себе на носу главное правило – не лезь на рожон к корсарам. Я имею в виду открытые, прямые столкновения. А вот втихую сливать нам агентурные сводки – святое дело, мы гарантируем абсолютную конспирацию.

На этих словах он многозначительно понизил голос до заговорщицкого шепота.

Не дождавшись от Германа Воробья ни звука в ответ, он поспешил добавить:

– Морская шваль и рыцарский кодекс – понятия несовместимые. Плевать они хотели на законы Королевства, – Кент звучно рыгнул. – Осядешь в каком-нибудь портовом городишке или колонии, и эти ублюдки без малейших колебаний вырежут твою семью.

Семью… Клейн застыл на долю секунды, после чего с ледяным равнодушием обронил:

– У меня нет семьи.

– … – Ус Кент поперхнулся, на миг лишившись дара речи, и вынужденно сменил пластинку: – Тогда они отыграются на твоих друзьях.

И тут же услышал, как Герман Воробей всё тем же безжизненным, лишенным малейших интонаций тоном парировал:

– У меня нет друзей.

…Ус Кент окончательно впал в ступор, почувствовав, как слова намертво застряли в глотке. Лишь судорожно отхлебнув солодового пива, он сумел кое-как прийти в себя.

Деликатно откашлявшись, связной глухо продолжил:

– Они устроят засаду. Подкупят нужных людей, выпотрошат твой маршрут и возьмут на абордаж судно, на котором ты плывешь. Поверь, в открытом океане сила одиночки не стоит и ломаного гроша.

Клейн с убийственным спокойствием отозвался:

– Я не имею привычки отказываться, когда мне приносят деньги прямо в руки.

– Это вопрос банальной вежливости.

Приносят деньги? Ус Кент откровенно опешил, решительно не понимая, к чему клонит этот загадочный авантюрист.

И лишь спустя несколько долгих секунд до него наконец дошло: этот психопат расценивает корсаров исключительно как ходячие мешки с казенной наградой.

Мужчина судорожно сделал глоток пива, затем еще один, окончательно лишившись дара речи.

…………

Тем временем в подвальных помещениях бара «Ароматный лист».

– Совершенно незнакомый авантюрист? – «Краснобай» Мисор Кинг мгновенно взбодрился и резко выпрямился в кресле.

«Силач» Оззи утвердительно кивнул:

– По словам «Синеглазого» Миса, физиономия у этого парня абсолютно незнакомая. Видать, только-только бросил якорь в водах архипелага, однако нутром чуется – от него исходит поистине леденящая угроза.

«Леденящая угроза? Уж не тот ли это самый ублюдок, что на пару с „Пылающим“ Даницем пустил в расход „Стального“ Маквити и его свору? Не он ли нацепил личину Элен и дерзнул покуситься на жизнь капитана?» – в голове Мисора молниеносно выстроилась пугающая логическая цепочка, и он глухо спросил:

– Фотография или набросок имеется?

Оззи властно махнул рукой застывшему поодаль подручному и выхватил из его рук сложенный лист бумаги:

– Пришлось пустить в ход ритуал, чтобы «Синеглазый» Мис смог по памяти в точности набросать портрет этого залетного авантюриста. Сам понимаешь, удержать теневой рынок Байама – это тебе не пиратские посудины на абордаж брать. Тут без толковых специалистов никуда. Эх, и влетел же мне найм этих умников в копеечку…

Мисор прекрасно уловил скрытый подтекст этих стенаний и, едва заметно усмехнувшись, произнес:

– Если сумеешь распутать этот клубок, капитан не поскупится на щедрую награду.

Приняв рисунок, корсар развернул его и впился взглядом в изображение. С листа взирал черноволосый и кареглазый мужчина с изможденным, рубленым лицом, источающий ледяную суровость. Незнакомец щеголял в черном двубортном сюртуке, а его голову венчал шелковый полуцилиндр.

«Впервые вижу… Сказать наверняка, он ли скрывался под маской Элен, невозможно…» – Мисор вскинул голову и отчеканил:

– Вытряси всю его подноготную и отследи маршруты.

– Мои люди уже роют землю носом, – со спокойной ухмылкой отозвался «Силач» Оззи.

Собеседники погрузились в глухое молчание, методично потягивая южно-уэльское красное вино.

Спустя несколько минут в кабинет скользнул один из вышибал, вдребезги разбивая гнетущую тишину.

Опасливо покосившись на «Краснобая» Мисора, он склонился к уху босса и торопливо зашептал.

Лицо Оззи мгновенно исказила донельзя странная, гротескная гримаса, сквозь которую так и пробивалась плохо скрываемая усмешка.

Вальяжно опустив хрустальный бокал на стол, он выдержал театральную паузу и произнес:

– Птичка напела, что наш залетный авантюрист нашелся.

– И где же он? – на одних инстинктах выпалил Мисор.

Оззи небрежно ткнул пальцем в потолок:

– Прохлаждается прямо над нами, в зале.

Мисор устремил тяжелый взгляд на своды подвала. Выдержав несколько секунд звенящей тишины, он изрек:

– Поднимусь-ка я наверх. Хочу взглянуть на него лично, чтобы удостовериться.

Пират резонно рассудил: раз уж ему доводилось контактировать с тем, кто скрывался под личиной рыжеволосой Элен, и он имел кое-какое представление о подобных талантах, то, как бы виртуозно ни маскировался враг, интуиция всё равно должна была подать знак. Именно поэтому он твердо решил провести опознание самолично.

Будь его воля, он бы ни за что не стал лезть на рожон так топорно. Его привычный почерк – скрупулезный сбор улик на периферии, и лишь при полной уверенности – разящий удар. Однако сейчас слепо полагаться на шестерок Оззи было бы верхом беспечности: если перед ними действительно тот самый мастер иллюзий, малейший шорох заставит его сменить личину и раствориться в воздухе, не оставив и следа.

Ко всему прочему, Мисор прекрасно помнил: ныне он пребывает в глубокой немилости у капитана. Ему кровь из носу требовалось совершить подвиг, дабы заслужить прощение и с триумфом вернуться на борт «Черной смерти».

'Эх, как ни крути, а виной всему моя собственная слепота да нерасторопность. Позволил этому ублюдку обвести себя вокруг пальца, собственноручно затащил «ее» на флагман и едва не обрек капитана на верную гибель…

Служи я по-прежнему под началом Килангоса, этот промах стоил бы мне головы. Хех, тот вечно пускал слюни от алчности, мечтая наложить лапы на мои Потусторонние таланты…

Капитан не стала рубить сплеча. Зная, что Килангос тоже виртуозно менял личины с помощью «Ползучего голода», она не заподозрила меня в сговоре с нападавшим и не приказала разорвать на куски прямо на палубе. Она лишь выслала меня в Байам, чтобы я сам распутал этот клубок – поистине царское милосердие… На фоне того же Килангоса она – лидер, за которого не жалко отдать жизнь. Я обязан как можно скорее сорвать куш, чтобы с чистой совестью выйти с ней на связь и доказать свою преданность'. Поднимаясь с кресла и направляясь к выходу, Мисор чувствовал, как в груди бушует настоящий ураган мыслей.

И пусть за его спиной тянулся кровавый шлейф из сотен загубленных душ и десятков пущенных на дно судов, даже у такого прожженного корсара имелось слабое, уязвимое место. Бедолага даже не подозревал, что за долгие годы службы под началом «Вице-адмирала Болезнь» Трейси он день за днем подвергался тончайшему, неумолимому гипнозу. Эта болезненная привязанность намертво въелась в его кости: прикажи ему «Дева Болезней» прямо сейчас без всякой подмоги рухнуть на колени и лобызать ее туфельки – он бы безропотно, с щенячьим восторгом повиновался.

Разумеется, подобная собачья преданность ничуть не мешала ему втайне предаваться самым грязным, похотливым фантазиям о Трейси. Подвернись ему хоть малейший шанс – он бы без раздумий затащил ее в постель, даже наплевав на капитанский гнев.

Как-никак, будучи пиратом, творить подобное ему было не в новинку.

Вынырнув на первый этаж, Мисор Кинг, следуя наводке шестерок Оззи, крадучись проскользнул вдоль стен бара и вскоре выхватил взглядом сидящего в самом темном углу того самого чужака-авантюриста.

«Лицо точь-в-точь как на портрете… Но интуиция молчит, ни капли узнавания… Неужто его морок настолько безупречен? А может, это и вовсе кто-то другой? К примеру, „вице-адмирал Айсберг“ Эдвина? Эта дамочка виртуозно копирует чужие паранормальные таланты, ей ничего не стоит нацепить чужое лицо, уподобившись Килангосу…» – Мисор на пару долгих секунд прикипел к мишени взглядом, после чего благоразумно отвел глаза.

Однако в эту самую долю секунды обостренная интуиция «Провидца» уже ударила в набат: за Клейном ведется пристальная слежка.

Сыщик не стал утаивать свою бдительность. Резко повернув голову, он безошибочно выцепил в толпе обладателя коротких бровей, глубоко посаженных глаз и карих радужек.

«„Краснобай“ Мисор Кинг… Третий помощник с флагмана „Черная смерть“, служащий под началом „Вице-адмирала Болезнь“…» – Клейн в мгновение ока опознал своего соглядатая.

В голове юноши молниеносно столкнулись две пронзительные мысли.

Первая: «Награда в 5400 фунтов!»

Вторая: «С какой стати он взял меня на мушку? Неужто пошел по следу от Даница и вышел прямо на меня?»

Военный связной Ус Кент тоже подметил внезапную перемену в поведении Германа Воробья. Проследив за его взглядом, он попытался оценить обстановку, но неудачный ракурс и спины шатающихся забулдыг наглухо перекрыли обзор.

К этому моменту Клейн на чистых инстинктах уже выстроил безупречный алгоритм действий: виртуозно разыграть неведение, отвести взор, небрежно затребовать выпивку и исподволь взять врага на карандаш. А затем, пустив в ход таланты «Безликого», бесшумно проникнуть в логово Мисора и без пыли и шума пустить его в расход.

Но едва этот изящный план оформился в сознании, сыщика словно током прошибло:

'Но ведь так поступил бы я сам.

А я нынче – Герман Воробей. Авантюрист, чье ледяное хладнокровие – лишь маска для первобытного, кровожадного безумия!'

В ту же долю секунды он молниеносно развернулся, выхватил тяжелый револьвер и прямо посреди ревущего, набитого пьянью бара взял «Краснобая» Мисора Кинга на мушку.

Ба-бах!

Оглушительный грохот выстрела разорвал атмосферу таверны. Добрая половина завсегдатаев с пугающей, отработанной до автоматизма сноровкой рухнула на пол, вжав головы в плечи.

Десятки забулдыг повалились на грязные доски, около десятка человек рыбкой метнулись за укрытие или ушли перекатами с линии огня – их выживаемости позавидовал бы любой акробат. И среди этих виртуозов уклонения оказался сам Мисор Кинг.

Впрочем, на самом деле Клейн даже не касался спускового крючка, до смерти боясь зацепить случайных зевак – ведь между ним и Мисором густо толпились выпивохи.

Тот оглушительный выстрел был лишь плодом его паранормальной способности создавать иллюзии!

И вот теперь, когда перепуганная толпа послушно легла на пол, словно скошенные колосья, расчистив линию огня, сыщик с убийственной грацией прицелился в едва успевшего приземлиться после прыжка Мисора и нажал на спуск уже по-настоящему.

Ба-бах!