Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 125 страниц)

Глава 501
Приманка

Отправив телеграмму и приведя стол в порядок, «Белая Акула» Гамильтон наконец-то позволил себе расслабиться. Теперь у него появились и силы, и желание хорошенько обдумать все детали произошедшего.

Первым делом в его голове всплыл закономерный вопрос:

«А куда, черт возьми, подевалась охрана?»

Опершись обеими руками о столешницу, он резко поднялся и тяжелым, грузным шагом направился к двери. Распахнув створку, громила обнаружил своих подчиненных, которые как ни в чем не бывало криво подпирали стены и травили сальные шуточки про баб.

Кровь мигом бросилась Гамильтону в голову, но он титаническим усилием воли подавил вспышку ярости. Слегка дернув щекой, трактирщик с силой грохнул кулаком по распахнутой двери.

Бух!

Охранники дружно вздрогнули и на одних инстинктах свернули шеи в сторону начальства.

– Босс…

– Шеф…

Узнав, кто именно прервал их веселье, головорезы торопливо вытянулись по стойке смирно и виновато забормотали.

«Белая Акула» беззвучно втянул носом воздух и процедил:

– Вы видели, чтобы кто-то входил в мои покои?

– Ну да, Лалдеро. Сказал, внизу опять какая-то кутерьма, – стражники искренне недоумевали от подобного допроса. – Вы же сами велели ему зайти…

Едва эти слова слетели с их губ, как до парней внезапно дошел возможный скрытый смысл, и они наперебой загалдели:

– Шеф, у вас там что-то сперли?

Лицо Гамильтона помрачнело, и он отрицательно покачал головой:

– Не зевать на посту!

Бац! Он отступил обратно и захлопнул створку, оставив недоумевающих охранников переглядываться в полной уверенности, что босс просто-напросто перебрал лишнего.

Оказавшись в комнате, рослый и тучный Гамильтон нахмурил брови и принялся нервно мерить шагами пол.

«Лалдеро, Лалдеро… Они видели именно Лалдеро… Выходит, тот ублюдок способен принимать чужой облик?» Будучи дельцом, сбывающим пиратский хабар и собирающим слухи, «Белая Акула» был прекрасно осведомлен о морских байках. Первым на ум закономерно пришел покойный пиратский адмирал Килангос, славившийся даром менять лица как перчатки.

Впрочем, рассуждения трактирщика быстро пошли куда дальше:

«Совершенно не факт, что это именно та самая сверхъестественная сила. Если верить россказням, подобный фокус легко проворачивается через морок, гипноз или манипуляции с разумом».

«Хм, что-то здесь не сходится. Тот тип… С виду утонченный интеллигент, а внутри – первобытный психопат с пугающей мощью. С какой стати ему вообще марать руки, переодеваясь в моего шестерку и подобострастно лепетать „босс“? Судя по его повадкам, он должен был просто вырубить или пустить в расход всю охрану в коридоре, вальяжно прогуляться до двери и с безупречными манерами постучать!»

«А если он просто не хотел поднимать шум, светить лицом и выдавать секреты своей Последовательности, то мог бы выбрать путь поизящнее. Например, влезть через окно…»

«Сплошные противоречия… И ответ тут напрашивается только один: он разыгрывал спектакль!»

«Пытался казаться сумасшедшим или строил из себя непобедимого монстра? А может, и то и другое разом?»

Дойдя до этой мысли, Гамильтон как вкопанный застыл на месте, молниеносно связывая все детали воедино:

«Этот ублюдок – просто зеленый юнец! Вся его отбитость – дешевый фальш! А пугающая мощь зиждется исключительно на каком-то мистическом артефакте!»

«Точно, так оно и есть!»

«Лишь эта теория безупречно объясняет все нестыковки. Он не стал карабкаться по стене и лезть в окно банально потому, что сам болтается на низших ступенях и подобная акробатика ему не по зубам, да и артефакт в этом не помощник… Он прикинулся шестеркой и подобострастно назвал меня боссом, потому что всецело зависит от магической цацки, а в собственных силах не уверен, оттого и кишка тонка переть напролом… А весь этот балаган с безумием понадобился лишь для того, чтобы усилить ауру ужаса от артефакта, задавить меня морально и вытрясти нужные сведения!»

«И это же блестяще растолковывает, с какого перепугу он так стремительно слинял! Паренек разжился убойной вещицей, амбиции взлетели до небес, и он вознамерился сколотить капитал на охоте за пиратскими головами. Вот только когда выяснилось, что я работаю на Одела по прозвищу „Серебряная Гадюка“ и старину Куинна, куратора разведки „Адмирала Крови“, да еще и повязан с „Королевой Мистики“, у него банально поджилки затряслись! Испугался до икоты, наскоро свернул допрос и дал деру, так и не решившись пустить кровь!»

Чем больше «Белая Акула» обсасывал эту гипотезу, тем сильнее верил, что докопался до истины. Торопливо усевшись за рацию и вооружившись шифровальной книгой, он отстучал вдогонку еще одно донесение, вкратце изложив свои умозаключения.

Трактирщик был свято уверен, что никакие прожженные охотники за головами на него не охотятся, а весь этот инцидент – лишь плод раздутого эго зеленого юнца, которому сказочно подфартило. Напоследок он приложил к шифровке особые приметы нахала:

«Голубоглазый блондин. Никаким безумием и не пахнет, скорее даже трусоват».

«При себе держит весьма могущественный артефакт. Эта дрянь способна менять черты лица и габариты, либо же наводить морок вкупе с аурой первобытного ужаса. Второе куда вероятнее. Подлинный облик ублюдка неизвестен».

«Жалкий, неоперившийся новичок. Виртуозно пускает пыль в глаза, прикрываясь пугающей мощью своей цацки!»

«В моих делах малость осведомлен. На залетного чужака, впервые бросившего якорь в Дамире, совершенно не тянет».

Клац, клац, клац… Закончив отбивать морзянку, Гамильтон с удовлетворением откинулся назад, заставив стул натужно заскрипеть под своим весом.

Уголки его губ поползли вверх – он уже отчетливо рисовал в воображении бесславный финал этого выскочки:

«У слабака низшей Последовательности с подобным сокровищем в руках век на море будет недолог. Местные алчные акулы вмиг учуют кровь и разорвут его на куски!»

«А уж тогда можно будет не трястись над тем, что мои тайны всплывут наружу!»

…………

Окутанная ночным мраком гавань дышала безмятежным покоем. Покинув «Летучую рыбу и эль», Клейн заложил изрядный крюк. Сперва он мчался во весь дух, но вскоре сбавил темп, перейдя на неспешный, прогулочный шаг.

Удостоверившись, что хвоста за ним нет, юноша юркнул в густую подворотню. В мгновение ока он сбросил морок, вернув себе хищные черты Германа Воробья, и привычным жестом заправил рубашку в брюки.

Поправив выбившиеся пряди на висках, Клейн выудил очки в золотой оправе и водрузил их на переносицу. Теперь его облик вновь источал ту самую утонченность, сквозь которую пробивался ледяной, пронизывающий холод.

Сверившись с россыпью звезд на небе и безошибочно определив азимут, сыщик направился обратно к причалу, где был пришвартован «Белый Агат».

На ходу он издал тихий смешок и, подставив лицо пронизывающему морскому ветру, вальяжно подумал:

«Искренне уповаю на то, что „Белая Акула“ оказался не настолько непроходимым тупицей и всё же сумел разглядеть заботливо подкинутые мной бреши…»

Образ, который он так скрупулезно вылепил для сегодняшнего визита, представлял собой неоперившегося, вечно косячащего зеленого авантюриста. При этом новичок был весьма недурно осведомлен о раскладах в порту Дамира и делишках самого бармена. Вдобавок этот болван таскал при себе баснословно ценный мистический артефакт, от чьей мощи у него напрочь сорвало крышу, обнажив скрытую в глубинах души безуминку.

Изначальный план Клейна был предельно прагматичен: корсары носятся по бескрайнему океану, словно призраки, и даже хваленый королевский флот порой не может взять их след. Вытряси он из Гамильтона точные координаты баз, можно было бы смело наносить визиты вежливости прямо на дом. Если же торгаш пойдет в отказ, оставался план «Б» – превратить свою свежеиспеченную личину в лакомую наживку. Заманить жадных до чужого добра пиратов в заранее расставленные силки и открыть сезон охоты.

Но стоило ему лишь прознать, что «Белая Акула» держит прямую связь с куратором разведки «Адмирала Крови», стариной Куинном, как замысел мгновенно обрел подлинное изящество. Теперь задача состояла в том, чтобы выудить шифровальную книгу и рабочие радиочастоты. А затем – хладнокровно прослушивать эфир, отслеживать перемещения дичи, виртуозно глушить любые попытки прорицания и, выждав идеальный момент, подсунуть им эту гремучую смесь из баснословно мощного артефакта и жалкого, зеленого юнца. На такую наживку можно выловить по-настоящему крупную рыбу!

«Единственная загвоздка в том, что аппаратуры для прослушки у меня нет и в помине… На морских просторах такую диковинку днем с огнем не сыщешь… Придется дергать за ниточки „Мира“ и поручать мисс Справедливости или Фокуснику закупить комплект в Баклунде, а затем переправить его мне через ритуал жертвоприношения… Воистину, в этом и кроется неоспоримая мощь Клуба Таро!» – проникнувшись глубокой признательностью к своему творению, мысленно вздохнул Клейн.

Едва силуэт «Белого Агата» замаячил на горизонте, сыщик прибавил шагу. На подходе он приметил возвращающихся с другой улицы Донну с семейством и Клевиса вкупе с его напарниками.

Заметив юношу, бывший авантюрист сдержанно кивнул, а поравнявшись, глухо бросил:

– Птичка напела, что в «Летучей рыбе и эле» нынче случилась знатная заварушка?

«А ушки-то на макушке. Видать, этот порт ты знаешь как свои пять пальцев…» – уголок губ Клейна дернулся в легкой усмешке, и он безмятежно отозвался:

– Так, преподал урок парочке дешевых прохвостов.

Клевис едва заметно вскинул брови. В его душе закралось стойкое подозрение, что в своих оценках Германа Воробья он изрядно просчитался.

Опираясь на прежние наблюдения, наемник резонно полагал, что этот молодой сорвиголова пусть и обладает острыми как бритва клыками, отличается замкнутостью и ледяным нравом, но всё же не лишен умения улыбаться, чтит нормы приличия и прекрасно знает, когда стоит отступить. Однако теперь былая уверенность дала трещину. Бывалому охотнику почудилось, что в самых темных, непроглядных глубинах души этого юнца полыхает ревущее пламя первобытного безумия.

В этот момент в разговор вклинился отец Донны:

– Мистер Клевис, а это что за джентльмен?

– Коллега по ремеслу. Герман Воробей, – предельно лаконично представил его Клевис.

Клейн расплылся в безупречно вежливой улыбке и протянул правую руку:

– Почту за величайшую честь. Если в будущем вам понадобятся услуги профессионалов, а мистер Клевис со своей командой окажется занят – можете смело обращаться ко мне.

– Заметано. Искренне надеюсь, что вы столь же надежны и профессиональны, как эти господа! – отец Донны с напускным радушием пожал юноше руку и представился: – Урди Бранч.

Едва сыщик разжал пальцы и сделал шаг назад, как его духовная интуиция едва уловимо дрогнула. Он нутром почуял какую-то легкую, зудящую аномалию, исходящую от подарочных коробок в руках слуг семейства Бранч.

Незаметно активировав духовное зрение, Клейн обнаружил, что внутри покоятся обычные куски вяленого мяса. Вот только их цвета казались пугающе насыщенными: красное полыхало багрянцем, белое слепило чистотой, а черное зияло беспросветным мраком – точь-в-точь как у диковинных предметов прямиком из духовного мира.

«Отчетливо разит духовным миром, но при этом ни капли реальной угрозы… До чего же причудливое угощение…» – в глубине души искренне поразился юноша.

Перехватив его пытливый взгляд, отец Донны усмехнулся:

– Это главный деликатес порта Дамира. В самом сердце острова высится спящий вулкан, а в пещерах у его подножия зияют расщелины, откуда постоянно тянет природным раскаленным воздухом. Если вялить там мясо, оно впитывает совершенно изумительный, неповторимый аромат. Отличный гостинец для столичных друзей.

– Мистер Воробей, если возжелаете прикупить партию-другую, время еще терпит.

«Неповторимый аромат? Вкус духовного мира?» Клейн мгновенно сложил два и два.

Опираясь на догматы мистики, духовный мир наглухо накладывается на материальную реальность, совершенно не пересекаясь с ней. Чтобы пробить эту завесу, требуется мощь Потусторонних. Однако из любого правила бывают исключения: порой на земле встречаются аномальные зоны, где грань истончается, и духовный мир начинает исподволь отравлять реальность.

В таких проклятых пустошах покойники по щелчку пальцев перерождаются в водяных упырей, зомби и прочую нечисть, а обычные дома так и кишат зловещими полтергейстами.

«Судя по всему, в недрах тех вулканических пещер Дамира творится нечто похожее. Благо, фон там не критичный и явных аномалий не вызывает – лишь щедро пропитывает вяленое мясо этим самым „духовным“ душком… От пары ломтиков ничего не сделается, главное не обжираться…» – мысленно резюмировал Клейн, а вслух с вежливой улыбкой отозвался:

– Благодарю, но к вяленому мясу я совершенно равнодушен.

Лишь сейчас юноша окончательно убедился: та нарезка, которой его потчевал бармен в таверне, была самой заурядной, лишенной всяких мистических изысков.

В этот самый миг юный Дентон ткнул пальцем в ночное небо:

– Какая она красная!

– И правда! – с готовностью закивала Донна.

«Красная?» Клейн вскинул голову, но так и не заметил в привычном багровом диске луны ничего из ряда вон выходящего. Луна как луна.

«Детская духовность от природы куда чище и восприимчивее. Наевшись этого пропитанного эфирным душком деликатеса, они поймали легкий резонанс и обрели кратковременные проблески духовного зрения? Интересно, местная ребятня тоже то и дело видит чертовщину? Хех, держу пари, именно из этого источника и произрастает львиная доля дамирских городских легенд и страшилок…» – скрупулезно препарировав ситуацию, сыщик без труда докопался до истины.

Неспешным, прогулочным шагом процессия добралась до причала и по скрипучему трапу поднялась на палубу.

Вежливо откланявшись, Клейн направился прямиком в сектор кают второго класса.

Внезапно его сердце тревожно екнуло. Повинуясь инстинкту, юноша вновь активировал духовное зрение.

И тут же узрел, как прямо перед ним из воздуха соткался тот самый исполинский костяной посланник, молча швырнув ему под ноги письмо.

Глава 502
Картины из воспоминаний Азика

Хлоп!

Клейн протянул руку и как раз вовремя поймал слегка увесистое послание.

Исполинский костяной посланник не стал задерживаться ни на миг. Он попросту осыпался фонтаном костей, которые одна за другой стучали о палубу и тут же бесследно таяли, словно тварь не желала оставаться в этом мире ни лишней секунды.

Надежно перехватив письмо, сыщик не стал сразу же опускать взгляд для его изучения. Повинуясь духовной интуиции, он инстинктивно развернулся и устремил взор к деревянной лестнице, ведущей в каюты первого класса.

Там застыли Донна и Дентон. Глаза брата и сестры округлились до предела, а рты полуоткрылись, словно они порывались истошно завопить от увиденной гротескной сцены. Увы, всё закончилось настолько молниеносно, что дети даже не успели издать ни звука, и теперь искренне подозревали, что стали жертвами массовой галлюцинации.

«У детей, наевшихся того самого особого дамирского вяленого мяса, действительно прорезался кратковременный дар духовного зрения…» – юноша едва заметно шевельнул бровями. Точь-в-точь как во время недавней охоты на рыболюда, он вскинул левую руку и прижал указательный палец к губам, призывая малолетних зевак к абсолютному молчанию.

Уже довольно рослая для своих лет Донна мигом взметнула ладошки, наглухо зажимая себе рот. Сгорая от дикой смеси животного страха и бьющего через край восторга, девочка закивала, давая понять, что всё уяснила.

Скосив глаза вниз, она обнаружила, что младший братец так и стоит, словно громом пораженный. Донна тут же дернула его за руку, силой припечатав его же ладошку к губам.

Клевис и Сесиль, почуяв неладное в поведении своих подопечных, замерли как вкопанные и тоже уставились на Клейна, однако так ничего и не разглядели.

Встретив их пристальные, настороженные взгляды, сыщик ограничился лишь сдержанным, невозмутимым кивком и неспешно зашагал дальше, к собственной каюте.

В какой-то неуловимый момент в его пальцах возникла золотая монета. Она виртуозно порхала вверх-вниз, перекатывалась по костяшкам, казалось, обретя собственную жизнь.

Дзынь!

Золотой кругляш взмыл в воздух и со звоном лег на ладонь реверсом вверх – безоговорочное отрицание.

А это значило, что недавний инцидент не сулит ему ни малейшей угрозы.

«Никаких манер у нынешних курьеров. То ли дело раньше – похлопают по плечу, подтолкнут слегка, давая знать заранее. А то и вовсе превратят всё вокруг в духовный мир, чтобы глазам простых смертных ничего не досталось…» – беззвучно поворчав про себя, юноша выудил ключи и отпер дверь.

Опустившись на край жесткой, низкой койки, он запалил огарок свечи и вскрыл ответное послание от мистера Азика.

Выудив содержимое конверта, он первым делом устремил взор на Карту Богохульства – аркан «Темного Императора».

Созерцая этот до раздражения знакомый, надменный лик Рассела, Клейн инстинктивно выдохнул, окончательно сбросив с души тяжкий груз тревоги.

Он вовсе не боялся, что мистер Азик присвоит артефакт себе – кредит доверия к наставнику был достаточно велик. В конце концов, рецепт зелья и тонкости ритуала можно было банально скопировать, а вот воссоздать ту самую уникальную природу, вызывающую притяжение высокоранговых материалов, было невозможно. К тому же эта цепочка явно не пересекалась с Путем самого Азика, да и к взаимозаменяемым не относилась, так что подобная реликвия такому гиганту мистики была попросту без надобности.

Нет, сыщика до смерти пугала совершенно иная перспектива: что посланника банально ограбят по дороге, и эта Карта Богохульства, оказывающая колоссальную поддержку его эфирному духу, безвозвратно канет в небытие.

И такой исход отнюдь не казался фантастикой. В бескрайних просторах духовного мира кишели мириады гротескных, непостижимых тварей, и появление пары-тройки ублюдков, обожающих потрошить гонцов и виртуозно берущих их след, было вполне закономерным явлением.

Компанию аркану «Темного Императора» составил и тот самый медный свисток, принадлежавший некогда адепту Спиритического культа.

Надежно припрятав обе реликвии, Клейн развернул плотный, фактурный лист писчей бумаги и впился глазами в ответ Азика:

'…Эта карта, запечатлевшая лик «Темного Императора», всколыхнула в моей памяти весьма примечательные картины. Я воочию узрел Кровавого Императора, исполинского, возвышающегося подобно горному пику, чьи плечи укрывал алый плащ. В Его глазах полыхало первобытное, неистовое безумие; Он напрочь лишился рассудка, балансируя на самом краю потери контроля. А еще я видел подлинного Темного Императора, восставшего из небытия. Он восседал на монументальном престоле, с недосягаемой высоты взирая на всё сущее на земной тверди.

'Я снизу вверх взирал на Них, но стоило лишь Кровавому Императору мазнуть по мне взглядом, как я тут же лишился чувств.

'Сдается мне, я принимал в той «Войне Четырех Императоров» непосредственное участие, хотя конкретные детали пока ускользают от моего разума. Вполне вероятно, что именно та полученная рана и стала причиной моего проклятия: я обречен раз за разом терять память, бесконечно умирая и восставая из могилы вновь.

'Что же до тех легенд о затерянных в Бушующем море сокровищах бога Смерти, они не вызывают во мне особого трепета. Быть может, когда я взойду на борт и отправлюсь к берегам Южного континента, проплывая сквозь те самые бурные воды, некая незримая нить всё же заставит меня откликнуться на их зов.

'Случай с бывшим владельцем того медного свистка до боли напоминает ритуал возвышения на ступень «Неумирающего», однако кроет в себе вопиющие, разительные отличия. Я нутром чую сочащуюся оттуда первобытную скверну и леденящие признаки угрозы. Рискну предположить, что истинный хозяин этого артефакта ныне пребывает в совершенно невообразимом, чудовищном состоянии.

'Мой тебе совет: даже не помышляй дуть в этот мундштук ради призыва гонца. Подобная выходка чревата катастрофой. Обожди, пока я окончательно не выстрою в голове мозаику былых времен и не разберусь в подлинной сути этого явления. Лишь тогда можно будет рискнуть.

'Те перья, что остались от того самого мертвеца со свистком, служат поистине уникальным, до краев пропитанным духовностью материалом в домене некромантии. Как только в моей голове прояснится, я непременно набросаю для тебя свод нужных обрядов и заклинаний, чтобы ты смог пустить их в дело. Кстати об этом: ты как-то запрашивал способ, позволяющий выжечь ментальную скверну из Потусторонней характеристики. Боюсь, с этим придется малость повременить. По крайней мере сейчас в моей памяти на этот счет зияет лишь глухая, беспросветная брешь.

'Ах да, еще одно: смутно припоминаю, что на Южном континенте водилась некая диковинная раса созданий, которых величали пернатыми людьми.

«И напоследок. Ту карту настоятельно рекомендую надежно запечатать, иначе она неминуемо стянет на твою голову рой грозных врагов и целую лавину бед. Могу поделиться парочкой хитростей, ничего сверхъестественного в них нет. Первый метод – это модифицированная стена духовности…»

«Так я и знал… Активированная Карта Богохульства действительно обладает тем самым эффектом притяжения… Какое счастье, что я заблаговременно швырнул ее в чертоги над серой мглой… Если вникнуть в исповедь мистера Азика, он почти стопроцентно не является потерявшим память богом Смерти. Будь это так, он бы ни за что не стал распинаться о том, как снизу вверх пялился на Кровавого и Темного Императоров… Скорее всего, он – кровный потомок Смерти, выступивший плечом к плечу со своим божественным пращуром в той самой „Войне Четырех Императоров“ и схлопотавший там чудовищное ранение. Да, всё сходится…» – Клейн, глубоко погруженный в эти расчеты, щелчком пальцев высек крошечный огонек и предал исписанные листы огню.

Следом он несколько раз потренировался в запечатывающих пассах, намертво вбивая в мышечную память преподанный Азиком урок.

Покончив с этим, сыщик провел привычное таинство, вновь отправив аркан «Темного Императора» вместе со свистком культа прямиком в таинственное измерение серого тумана, тем самым наглухо обрубая любые шансы на фатальные сюрпризы.

Вне всяких сомнений, столкнуться посреди открытого океана с самим «Королем Пяти Морей» Настом в его планы совершенно не входило.

…………

Настало утро. Вынырнувшее из-за горизонта солнце щедро залило бескрайние морские дали расплавленным золотом.

Наведавшись в не блистающий изысками буфет второго класса, Клейн умял пару тостов с маслом и поджаренным беконом, запив всё это чашкой крепкого лимонного чая.

Набив желудок, юноша поднялся на палубу, дабы вдохнуть свежего морского бриза и полюбоваться дивными утренними пейзажами.

И тут его взор наткнулся на возвращающегося капитана Элланда. Морской волк был мертвецки пьян, а прямой меч на его бедре так и болтался из стороны в сторону.

Воскресив в памяти детали минувшей ночи, Клейн шагнул ему навстречу и, не проронив ни тени улыбки, произнес:

– Доброе утро.

– «Белая Акула» не доставил вам хлопот?

– С его-то связями вычислить, что я пассажир «Белого Агата», – пара пустяков.

Элланд, облаченный в свой неизменный темно-красный сюртук, небрежным жестом сдернул с головы треуголку и заливисто расхохотался:

– Это сугубо его личные проблемы.

– По правде говоря, он порывался стрясти с тебя половину суммы за разнесенную в щепки барную стойку. Впрочем, это сущие копейки – жалкая парочка сулей. А я вчера как раз сорвал куш в шесть полновесных фунтов, так что просто отсыпал ему чаевых пожирнее, и дело с концом.

«Капитан, сдается мне, вы банально струсили, что я, вжившись в роль отмороженного на всю голову авантюриста, ради гонора и гордости раздую из мухи слона и устрою там кровавую баню. Потому и предпочли раскошелиться из своего кармана?» – выдержав несколько секунд тяжелого молчания, Клейн отчеканил:

– Я вас услышал.

Следом, уже развернувшись и зашагав прочь к носу корабля, сыщик едва слышно обронил:

– Благодарю.

Вернувшись на прежнее место и подставив лицо свежему соленому бризу, Клейн протяжно, с шумом выдохнул. В душе он уже выл: играть этого отморозка – чертовски изматывающее занятие!

Вдоволь надышавшись океаном, парень уже собирался нырнуть обратно в каюту, как вдруг поблизости материализовались два знакомых силуэта. Это были брат с сестрой – Донна и Дентон.

А в паре шагов от них, зорко сканируя округу, словно тень, маячила наемница Сесиль.

По Донне за версту было видно: спала она из рук вон плохо. Под глазами залегли пухлые мешки, личико осунулось и побледнело, однако сама девчонка так и лучилась бешеной, с трудом сдерживаемой энергией. Она нарочито копировала Клейна, делая вид, будто безмятежно созерцает морские просторы, вот только ее глазенки то и дело юрко, воровато стреляли по сторонам.

И в тот самый миг, когда Дентон, выглядящий ничуть не лучше сестры, уже приоткрыл рот, Донна молниеносно перехватила инициативу:

– Дядюшка… а вчера… там, ночью… кто это вообще был?

Выпалив это, она даже не шелохнулась, упрямо глядя прямо перед собой. Но ее хрупкое тельце пробивала мелкая, едва уловимая дрожь – судя по всему, в памяти вновь всплыли те самые леденящие душу сцены.

– Всего лишь посланник. Считайте его кем-то вроде почтальона, – Клейн тоже не удостоил детишек взглядом, бросив это с такой будничной небрежностью, словно рассуждал о погоде.

– Посланник⁈ – Дентон едва не сорвался на визг.

– Мир огромен, и в нем водится уйма диковинных тварей. Уж поверьте мне на слово: пусть этот курьер и выглядит до одури жутким и свирепым, на деле он – сама кротость, да еще и с железобетонной профессиональной этикой… Этот бедолага просто доставил мне весточку от старого друга, – скупо пояснил Клейн, отчаянно силясь слепить из четырехметрового костяного исполина образ жалкой, безобидной и беззащитной зверушки.

Промаявшись ночь в страхе и убедившись, что никаких реальных увечий им не нанесли, Донна уже заметно поостыла. Ее глазенки внезапно вспыхнули неподдельным, искренним восторгом:

– Ух ты, до чего же потрясающе!

– Прямо как в самых настоящих сказках!

– Жутко круто! – не удержался от восторга Дентон, вставляя свои пять копеек.

Однако в следующее мгновение мальчишка недоуменно нахмурился: – Но почему же тогда остальные ничего не разглядели? Они даже глазом не моргнули!

– Всё потому, что ваши помыслы кристально чисты, – уголки губ Клейна едва заметно дрогнули в полуулыбке.

Разумеется, это была наглая ложь во спасение. Не мог же он в лоб заявить, что вся чертовщина кроется в том самом дамирском вяленом мясе. Услышь эти двое неугомонных сорванцов правду, их бы тут же потянуло на опасные гастрономические эксперименты.

А последствия могли быть фатальными. И речь не только о банальном несварении желудка или болезни от переедания. Бесконтрольное пробуждение духовного зрения само по себе таило в себе смертельную угрозу. Даже сам Клейн, чьих резервов ныне с лихвой хватало на долгую поддержку «зрения», не осмеливался держать его активным постоянно. В мире мистики порой достаточно лишь мельком узреть то, что не предназначено для глаз смертных, чтобы навсегда лишиться рассудка или даже самой жизни!

– А мы… у нас тоже когда-нибудь появится собственный посланник? – с замиранием сердца, сгорая от любопытства, выдохнула Донна.

– Как фортуна распорядится, – сохраняя невозмутимую маску, лаконично отрезал Клейн.

Хотя в душе он не удержался от едкой мысленной шпильки:

«У меня у самого до сих пор нет личного курьера!»

Чтобы обзавестись подобным слугой, требовалось с ювелирной точностью выстроить ритуал призыва и подготовить соответствующий оккультный контракт с тварью из духовного мира. Эти премудрости относились к узкоспециализированной, глубокой мистике. Начни он экспериментировать вслепую, и шансы вытащить из преисподней какую-нибудь смертоносную, неконтролируемую мерзость взлетели бы до небес. А потому Клейн благоразумно предпочитал не лезть на рожон, пока не будет уверен в успехе на все сто процентов.

– Угу, – с нескрываемой, трепетной надеждой протянула Донна.

Чуть погодя она заговорщицки понизила голос до едва слышного шепота:

– Дядюшка, не волнуйтесь, мы будем хранить вашу тайну как зеницу ока!

Стоящий подле нее Дентон тут же истово, с важным видом закивал.

В этот самый момент на палубу поднялся один из свежеиспеченных пассажиров, взошедших на борт в Дамире. Незнакомец волок за собой увесистый багаж.

Отстучав телеграмму, «Пылающий» Даниц резонно рассудил, что у капитана вполне могут найтись для него новые поручения. Недолго думая, пират решил поставить крест на своем отпуске и рвануть прямиком в столицу архипелага Ротсид, дабы дожидаться приказов на месте.

Дернув за нужные ниточки по своим теневым каналам, он без шума и пыли разжился билетом. Нацепив нелепый парик и густо зачернив брови, Даниц играючи просочился на борт «Белого Агата» и теперь безмятежно предвкушал, когда судно даст прощальный гудок и отчалит от пристани.

«Эх, воистину, как изрекал великий император Рассел: кто везет, на том и едут. Выдающиеся таланты всегда обречены вкалывать до седьмого пота…» – мысленно вздыхал Даниц, неспешно шагая в сторону кают и лениво скользя взглядом по палубе. Как вдруг его взор споткнулся о до боли знакомый силуэт.

Прямо на носу корабля, облаченный в черное пальто, возвышался тот самый молодой авантюрист – с виду утонченный интеллигент, а внутри конченый, отбитый на всю голову психопат. Поймав взгляд пирата, он расплылся в вежливой, безупречно джентльменской улыбке.

Мышцы на лице Даница начали неумолимо, дюйм за дюймом, каменеть.