Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 125 страниц)

Глава 551
Десять заповедей

– Заповедь вторая: не произноси Моего имени всуе.

– Заповедь третья: да не будет у тебя иных богов.

– Заповедь четвертая: возлюби родителей, мужа, жену и детей своих так же, как любишь Меня.

– Заповедь пятая: не прелюбодействуй.

– Заповедь шестая: не убивай невинных.

– Заповедь седьмая: не лги, не клевещи и не нарушай клятв.

– Заповедь восьмая: служи Мне сердцем, а не кровавыми жертвами.

– Заповедь девятая: сотворивший малое зло должен сперва искупить вину, и лишь тогда обретет прощение.

– Заповедь десятая: помогать ближнему и соратнику – значит восхвалять Мое имя.

Строки нового завета эхом раскатывались в ушах бритоголового повстанца Карата. Мужчина распластался на земле, уткнувшись лицом в грязь, не в силах унять охватившую его мелкую дрожь. В его душе бурлил дикий коктейль из благоговения, животного страха и неистового восторга.

Будучи Потусторонним средних Последовательностей и бойцом Сопротивления, успевшим в свое время получить образование в Империи Фейсак, Карат обладал достаточным кругозором. Он прекрасно осознавал, что слепое поклонение «Морскому богу» зиждется преимущественно на страхе – страхе перед сокрушительной мощью и перед слепыми, непреодолимыми стихийными бедствиями. Многие ритуалы культа по-прежнему сохраняли первобытную кровавость и являлись пережитком бесчеловечной, дикой веры, которая рано или поздно канула бы в Лету.

И всё же, впитанная с молоком матери вера не позволяла ему перечить божественной воле. Мужчине оставалось лишь прятать крамольные мысли о реформировании обрядов в самых темных уголках разума, стараясь держаться подальше от тех таинств, что в корне противоречили его совести.

И вот теперь это внезапное преображение «Морского бога» повергло Карата в неописуемую эйфорию. Ему почудилось, будто тот самый первобытный тотем, о котором с таким пренебрежением отзывались чужестранцы, на его глазах эволюционирует в истинное, ортодоксальное божество.

«Благодать снизошла на нас, на наше Сопротивление, на всех истинно верующих…» – сквозь пелену слез Карат едва заметно приподнял голову. Искренне воздев ладони к лицу, он прижал их к губам:

– Буду неустанно следовать Твоим путем, дабы восславить Твое имя.

Исполинский размытый силуэт перед его глазами растаял без следа. Громоподобный глас затих, и пещера вновь погрузилась в свое привычное, безмолвное состояние.

Но повстанец твердо знал: мир уже никогда не станет прежним.

Энергично перебирая локтями, Карат проворно подполз обратно к инвалидному креслу. Вскарабкавшись на сиденье, он покатил в другой конец пещеры.

Вскоре он наткнулся на Эдмонтона. Этот повстанец с татуировкой лазурного морского змея замер перед кровоточащим, зловещим изваянием божества. Его лоб представлял собой жуткое месиво из грязи, содранной кожи и запекшейся крови.

И тем не менее, лицо Эдмонтона дышало неподдельным восторгом, воодушевлением и блаженством. Завидев Карата, здоровяк с ходу выпалил:

– Ты тоже получил откровение?

– Да! Это дыхание нашего Господа, в точности как и прежде! – лихорадочно закивал Карат. – Бог не только вернулся на землю, но и даровал нам новый завет!

Эдмонтон с шумом выдохнул:

– А я уж грешным делом подумал, что рассудком тронулся.

– Выходит, чужаку достаточно было лишь коснуться священного клинка, чтобы наш Бог вновь снизошел в этот мир. Полностью поднимать реликвию и не требовалось!

Карат с готовностью подхватил:

– Истинно так! А наши старые идолы кровоточат и осыпаются прахом лишь потому, что Господь отринул прежний облик. Мы обязаны воздвигнуть новые святыни! В точности такие, какими Он явил Себя нам в видении!

– А еще Он показал Свою новую священную эмблему: скипетр в форме молнии, пронзающий морские волны, в окружении ревущего урагана, – с трепетом воскресил в памяти образ Эдмонтон.

Карат в возбуждении хлопнул ладонью по подлокотнику коляски:

– Немедленно отправляемся к верховному жрецу! Он наверняка тоже получил это откровение.

– Грядет заря нового мира!

…………

Тем временем высоко над серой мглой Клейн со вздохом опустил «Скипетр Морского бога» на стол и устало помассировал ноющие виски.

В ходе этого действа сыщик подметил одну важную деталь. «Скипетр Морского бога» действительно обладал способностью откликаться на ритуальную магию, то есть мог одарить молящегося толикой силы для успешного завершения обряда. Однако это могущество жестко ограничивалось сферами влияния самого божества и имело строгий потолок. Арсенал доступных чудес был весьма скуден.

Для наглядности: Богиня Вечной Ночи способна так виртуозно сплести нити судьбы, что Ее прихожанин совершенно естественным образом найдет нужную сумму и закроет все долги. А вот «Скипетр Морского бога» в лучшем случае лишь набросит на обычную бумагу с алтаря иллюзию банкнот. И морок этот вскоре неминуемо развеется, превратив хрустящие купюры обратно в макулатуру.

«Вот в чем кроется непреодолимая пропасть между фальшивым идолом и истинным божеством…»

«К тому же, если находиться за пределами серого тумана, „Скипетру Морского бога“ вполне по силам автоматически отвечать на обряды ритуальной магии – при условии, что алгоритм и заклинания выверены безупречно. Исключение составляют лишь те мольбы, что требуют единовременного вливания больше половины его мощи… Видимо, именно поэтому в ритуальной магии так критически важна педантичная точность каждого шага…»

«Но здесь, в чертогах над серой мглой, все голоса и молитвы наглухо экранируются, превращаясь в рой светящихся искр. Скипетр теряет свою автономность, и мне приходится разбирать каждый зов вручную. И это чертовски выматывает, я ведь не могу торчать здесь круглосуточно. Впрочем, есть в этом и несомненный плюс: стоит лишь молящемуся произнести верное заклинание и точно нацелить его на „Скипетр Морского бога“, как даже самый халтурно проведенный обряд вполне может увенчаться успехом. Условие лишь одно – мое личное благодушие в этот момент…»

«Надо бы на досуге пораскинуть мозгами, как превратить этот скипетр в некое подобие автоответчика, даже под колпаком серой мглы… Скрутить очередного бумажного ангела? Дохлый номер, без вложенной искры души это просто кусок картона… Может, смастерить какую-нибудь безмозглую, механическую куклу, чтобы та взяла на себя рутину по ответам на ритуалы? Хм… Одному богу известно, способен ли на такое „Марионеточник“. По крайней мере, тот же Росаго умел лишь дергать за ниточки живых людей, превращая их в своих послушных болванчиков…»

Усмирив бушующий поток мыслей, Клейн перевел взгляд на железный портсигар.

Скрупулезно изучив вещицу, юноша убедился: несмотря на глубоко изъеденную коррозией поверхность, коробочка действительно претерпела кое-какие метаморфозы. Металл стал на порядок прочнее и обзавелся недурным иммунитетом к разъедающим веществам, хотя эти изменения всё еще укладывались в рамки здравого смысла для простых смертных.

Никакой откровенной чертовщины или специфических свойств… Но если этот портсигар пролежит под сводами древнего храма годы или даже десятилетия, либо послужит долговременным хранилищем для Потусторонних характеристик и мистических реликвий… Кто знает, вдруг в один прекрасный день он и впрямь эволюционирует в самую настоящую «шкатулку для печатей», чья сдерживающая мощь будет медленно, но верно истощаться… Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он скосил глаза на сваленную в дальнем углу гору оккультного хлама.

Все эти предметы покоились под густой пеленой тумана, почти намертво слившись с интерьером.

«Хех…» – издав сухой смешок, Клейн отвел взгляд.

Покрутив в пальцах сплющенный золотой кубок и окончательно удостоверившись, что тот не таит в себе никаких сюрпризов, сыщик перешел к делу.

Покончив с инвентаризацией, он рухнул обратно в материальный мир. Наскоро развернув ритуал призыва самого себя, Клейн благополучно вернул «Солнечную брошь» и прочие артефакты в свой гостиничный номер.

В этот предрассветный час небеса уже очистились от туч, обнажив безмятежный диск багровой луны. Весь «Город Щедрости» Байам по-прежнему покоился в глубоком сне, омываемый мягким, ледяным сиянием.

…………

Девять часов утра. Собор Морской Волны.

Явившийся по экстренному вызову Элджер в очередной раз, прикрывшись таинством исповеди, добился аудиенции у владыки епархии, епископа Чогори.

– Найди этого человека, – бросил Чогори, протягивая моряку сложенный лист с портретом.

«Опять поручение… Какого дьявола вообще происходит в последнее время?» – мысленно проворчал Элджер, небрежно разворачивая бумагу.

Но стоило ему разглядеть то, что было начеркано на листе, как моряк едва не прыснул со смеху, титаническим усилием воли удержав невозмутимую мину.

По этому художеству было решительно невозможно понять, мужчина это или женщина, не говоря уже о чертах лица! И как, во имя Бури, прикажете искать такого призрака? Впрочем, мысли Элджера летели вскачь. Нарочито не скрывая своего изумления, он выпалил:

– Это еще кто такой?

С портрета на него взирал абсолютно размытый, лишенный малейших примет таинственный силуэт. Ни единой зацепки, за которую можно было бы ухватиться.

«Вчера об этом не было ни слуху ни духу… А сегодня утром – экстренная команда „фас“… Что стряслось минувшей ночью? Хм, Кавитува окончательно испустил дух… Стало быть, инквизиторы вкупе с армейцами бросились потрошить его сокровищницу… Неужто ниточка привела их на остров Симим? И этот ловкач умудрился обставить их всех, уведя из-под носа самый лакомый куш? Кто же этот наглец?» От подобных мыслей душа Элджера тревожно содрогнулась, и он едва сумел заставить себя не отводить взгляд от лица Чогори.

Чогори сурово кивнул:

– Мерзкий, бесчестный вор! С высочайшей долей вероятности он работает на Интис или Фейсак. Не исключено, что этот выродок служит Церкви Вечного Пылающего Солнца или Церкви Бога Войны.

«Шпионы Интиса или Фейсака? Адепты Солнца или Войны? С чего бы вдруг столь безапелляционные вердикты? Видать, сам кардинал Ян Котман, прибыв на место, нарыл лишь жалкие крохи и так и не смог взять след. При таком раскладе валить всё на интиссцев и фейсакцев – святое дело, ведь именно эти державы денно и нощно спонсируют Сопротивление и подогревают культ Кавитувы. Хех, у властей есть все основания полагать, что эти ублюдки давным-давно раскопали берлогу морского змея… Всё безупречно сходится с моими недавними выкладками… Хотя, кто знает, может, здесь кроется двойное дно…» – виртуозно обуздав эмоции, Элджер задал вполне логичный вопрос:

– И что же он натворил?

– Это тебя не касается. Твоя задача – держать ухо востро и приглядывать за всеми выходцами из Интиса и Фейсака, что отираются в Байаме. Ах да, не забудь и про местную шантрапу, уже шагнувшую на стезю Потусторонних. Вдобавок, переверни весь город, но найди того ублюдка, что не так давно обклеил фасад нашего собора теми дерзкими листовками. Сдается мне, этот писака знает куда больше, чем кажется. Как только всплывут свежие детали, я дам знать, – глухим, рокочущим басом отрезал Чогори.

«А вот это уже конкретная ниточка… Да вы, святой отец, только что прямым текстом выложили мне, что этот вор неразрывно связан и с теми прокламациями, и с бесславной кончиной Кавитувы… Одному богу известно, в чьих лапах осела Потусторонняя характеристика этой морской твари… Кому же достался этот куш? Стоп. „Мир“! Он ведь сейчас ошивается в Байаме! Не успел этот посланник бросить здесь якорь, как Кавитува мигом отправился к праотцам! Неужто именно такова была незримая воля самого господина Шута? Неужели поглощение подобных характеристик помогает Ему сбрасывать древние печати и возвращать былое могущество?» Зрачки Элджера сузились в игольное ушко, когда он вновь воскресил в памяти свои недавние, пугающие догадки.

…………

Проснувшись, Клейн, сорвавший минувшей ночью солидный куш, чувствовал небывалый прилив сил и пребывал в превосходном расположении духа.

Юноша твердо решил сегодня побаловать себя: и завтрак, и обед, и ужин обязаны быть по-настоящему роскошными и изысканными.

Распахнув дверь в гостиную, он обнаружил, что Даниц уже покинул свою импровизированную «постель» и теперь сноровисто стягивает с руки бинты и фиксирующие шины.

«Зажило так быстро?» – Клейн на долю секунды застыл в легком недоумении.

Поймав на себе пристальный взгляд Германа Воробья, Даниц издал сухой смешок и пояснил:

– Регенерация у меня что надо. Моя девятая Последовательность зовется «Охотником». Она щедро одарила меня недюжинной физической мощью, на порядок превосходящей возможности простых смертных. А уж навыки, заточенные под мордобой, и вовсе взлетели до небес. К тому же, сейчас я уже стою на седьмой ступени.

«Девятая Последовательность „Охотник“? Мне уже доводилось пускать такого в расход, да и о шестой ступени этой ветви – „Заговорщике“ – я прекрасно наслышан…» – в памяти Клейна молниеносно всплыл образ самого первого врага, с которым он схлестнулся по прибытии в Баклунд. Тот ублюдок втянул его в чудовищный, затягивающий на самое дно водоворот интриг, из которого сыщик чудом выскользнул живым.

– А восьмая Последовательность – «Провокатор»? – как бы невзначай, мимоходом поинтересовался Клейн.

Опираясь на виртуозное владение Даница огнем, юноша уже давненько раскусил истинную Потустороннюю стезю пирата. Это был тот самый Путь «Красного Жреца», который великий император Рассел ехидно окрестил дорогой «настоящих брутальных мужиков». Седьмая ступень этой цепочки носила титул «Пиромана», а в седую древность и вовсе именовалась «Магом Огня».

Даниц опешил на секунду. Решив, что Герман Воробей откровенно ставит под сомнение его таланты, корсар на одних инстинктах возмущенно повысил голос:

– Ты что, грешным делом решил, будто я не силен в провокациях⁈

– Черта с два, в этом ремесле я непревзойденный эксперт!

Глава 552
Грандиозный размах

Даниц, отправляя снятые шины и бинты прямиком в мусорное ведро, размял левую руку и произнес:

– Обычные пираты под провокацией понимают банальную ругань. Я же действую иначе – оскорбляю целенаправленно и со смыслом.

– Для этого требуется владеть ворохом сведений и слухов, досконально изучить свою мишень. Лишь так можно всего одной фразой, одним жестом довести врага до белого каления, заставив ярость выжечь ему мозги.

Он выдержал секундную паузу и добавил:

– Взять, к примеру, «Стального». Обозвать его куском дерьма, пройтись по его родителям или капитану – всё без толку. Но стоит лишь изобразить вот это и бросить вдогонку одно-единственное словечко, как он гарантированно превратится в разъяренного быка.

С этими словами Даниц упер руки в бока, картинно подал бедра вперед и с ледяным, убийственным презрением выплюнул:

– Шлюха!

«…Так и тянет врезать ему… Воистину, эталонный „Провокатор“… Выходит, „Стальной“ Маквити и впрямь питает слабость к подобным утехам, цок…» – Клейн на чистых инстинктах расслабил сжавшиеся в кулаки пальцы.

– Вот это и называется профессиональным подходом, – развел руками пират, подытоживая сказанное. – А если на пути попадется дикий зверь, монстр или потерявший рассудок ублюдок, с которым не договориться, я могу высвободить особую ауру. Она вызывает у них слепую, первобытную ненависть. Это уже паранормальный талант.

«С подобными талантами нужно либо обладать железобетонной выносливостью, чтобы держать удар, либо виртуозно уносить ноги и уворачиваться. Сдается мне, твой случай – именно второй…» – беззвучно съязвил Клейн.

Наконец-то избавившись от необходимости трястись над покалеченной рукой, Даниц пребывал в превосходном расположении духа и продолжал словоохотливо вещать:

– По правде говоря, в расстановке ловушек я тоже непревзойденный мастер. Какая досада, что ты забраковал мой план охоты на «Стального» Маквити.

Клейн титаническим усилием воли подавил предательскую дрожь в уголках губ и невозмутимо отозвался:

– Шанс у тебя еще будет.

– Какой еще шанс? – с неподдельным любопытством переспросил Даниц.

– Шанс расставить силки на Потустороннего калибра «Стального». Один на один. Я всё устрою, – на лице сыщика расцвела улыбка.

– … – Даниц разом лишился дара речи, подавившись воздухом.

Пират кристально ясно осознавал: для твари, которой нипочем ни пули, ни стрелы, ни ревущее пламя, ни океанские пучины, любые ловушки – пустой звук.

Издав пару сухих смешков, он отвернулся к окну:

– Распогодилось…

– Неужто это значит, что та змеюка Кавитува окончательно испустила дух?

Клейн коротко угукнул, не став ничего утаивать.

Корсар с шумом выдохнул и после секундной заминки проговорил:

– Как бы там ни было, после этой тотальной городской облавы пиратская братия еще очень долго не рискнет сунуть нос в Байам. И «Адмирал Крови» стопроцентно в их числе.

– Ваш с капитаном план по его устранению, похоже, накрылся медным тазом. Море Соня бескрайнее, выследить флотилию, решившую залечь на дно, практически невозможно. К тому же, им открыты пути в Туманное море, Бушующее море, Северное и Полярное моря.

«Будь пустить пиратского адмирала на дно так просто, Церковь и вояки давным-давно бы с этим покончили! Уж лучше отпусти меня поскорее на „Золотую Мечту“!» – в сердцах проворчал про себя Даниц.

«Отбрось тревоги, у меня всё схвачено. И это станет твоей прямой обязанностью…» – Клейн сохранил на лице абсолютную безмятежность и задал вопрос:

– И что на этот счет думает ваш капитан?

Юноша уже выложил двенадцать фунтов и заполучил от Форс беспроводной телеграфный приемник. Вот только, с головой увязнув в разборках с «Морским богом», он банально не нашел времени перенести аппарат из чертогов над серой мглой в реальный мир.

Вдобавок ко всему, переводы от мисс «Справедливости» и господина «Повешенного» благополучно дошли до адресата. Капитал Клейна в одночасье взлетел до баснословных 7085 фунтов и пяти золотых соверенов.

Подобного богатства с лихвой хватило бы, чтобы прикупить солидное, приносящее щедрый доход поместье в любом уголке мира.

«Не гори я желанием отомстить и отыскать путь домой, на Землю, мог бы уже смело уходить на покой…» – с легким, пьянящим чувством удовлетворения подытожил Клейн.

Мнение капитана… Даниц выдавил из себя кривую улыбку:

– В теории, конечно, они уже должны были войти в радиус пятисот морских миль, так что «Ритуал Спиритизма» вполне может сработать. Но, сам понимаешь, открытое море – штука коварная. Корсарам приходится держать ухо востро и маневрировать, дабы не нарваться на патрули казенных вояк и церковников. Зачастую приходится закладывать огромные крюки.

– Сдается мне, разумнее обождать еще денек-другой. Незачем впустую переводить силы и ритуальные материалы.

– Угу, – коротко бросил Клейн, так и не озвучив ни согласия, ни отказа. Круто развернувшись, он зашагал в уборную.

Сыщик твердо решил сегодня вновь выйти в город, дабы нащупать свежие пути для своего истинного «отыгрыша».

Провожая спину Германа Воробья взглядом, Даниц беззвучно, с огромным облегчением перевел дух.

«Первым делом мне кровь из носу нужно связаться с капитаном наедине! Уговорю ее забрать меня на „Золотую Мечту“, а уж потом, так и быть, проведу этот чертов спиритический сеанс прямо у тебя на глазах. Герман Воробей вечно торчит на улице, так что времени и свободы действий у меня хоть отбавляй. Хе-хе, неужто этот маньяк питает слабость к шопингу?» – кривя губы, строил планы пират.

…………

Покинув собор Морской Волны, погруженный в глубокие раздумья Элджер Уилсон направился прямиком в торговый дом Ральфа. Вскоре он разыскал хозяина, который безмятежно изучал свежую прессу.

Моряк прекрасно знал: этот импозантный, одетый с иголочки джентльмен в строгом костюме, галстуке-бабочке и очках – не кто иной, как прожженный корсар, тайный благодетель Сопротивления и истовый фанатик «Морского бога» Кавитувы.

– Что привело тебя сюда, наш доблестный капитан корабля-призрака? – Ральф отложил газету и, вальяжно закинув ногу на ногу, расплылся в расслабленной улыбке.

Будучи бастардом, рожденным от связи местной аборигенки и авантюриста с гремучей смесью лоэнской и фейсакской кровей, Ральф сколотил первый капитал на морском разбое. Позже он ловко переквалифицировался в воротилу теневой и легальной торговли, опутав город поистине колоссальной паутиной связей. У него везде были свои люди: и в резиденции генерал-губернатора, и в муниципалитете, и в полицейском управлении.

Услышав этот легкомысленный тон, Элджер едва удержался, чтобы сурово не сдвинуть брови. Манера и настроение собеседника были вопиюще ненормальными.

Эта ненормальность в корне расходилась с тем, что ожидал увидеть капитан.

Опираясь на его выкладки, после окончательной и бесповоротной кончины «Морского бога» Кавитувы по всему архипелагу Ротсид неминуемо должны были прокатиться зловещие знамения. Истинная паства просто обязана была почуять неладное, погрузившись в пучину тревоги, глухой скорби и беспросветного пессимизма. С какой стати этот фанатик так лучится безмятежностью⁈

Благоразумно не став рубить сплеча и поминать Кавитуву, Элджер издал легкий смешок:

– Тебе часом не ведомо, где нынче ошивается Коваро?

Коваро – тот самый пиратский вожак, чья сила зиждилась на наследии вампирского барона. Если верить слухам, в былые времена он тянул лямку на палубе «Черного Императора» и входил в периферийный круг свиты «Короля Пяти Морей» Наста.

– Одному богу известно. Но в Байаме его точно нет, иначе казенные ищейки давно бы скрутили его во время недавней зачистки, – пожал плечами Ральф. – Птичка напела, что его флотилия взяла курс на юг.

На самом деле Элджер уже успел условиться с Коваро о встрече, а сейчас лишь виртуозно использовал его имя для затравки беседы.

Само собой, он кристально ясно понимал: спасаясь от нависшей над архипелагом угрозы цунами, пиратский вожак благоразумно увел корабли подальше и бросит якорь в Байаме еще очень нескоро.

Впрочем, время терпело. Элджер уже выведал, что господин «Луна» расплатился банковским векселем. А попытайся он обналичить эту бумагу до срока, его бы неминуемо обложили дисконтом, содрав внушительную долю законных процентов.

Нарочито понимающе кивнув, он произнес:

– Ясно. Премного благодарен за весточку.

Дойдя до этого момента, Элджер виртуозно нацепил маску искреннего недоумения:

– Тут слухи гуляют, будто во многих местах изваяния «Морского бога» сами собой раскололись вдребезги?

Воочию лицезреть подобный феномен ему не довелось, однако богатый багаж знаний из церковных архивов позволял выстроить железобетонную, безупречную гипотезу.

В конце концов, на колониальных островах и просторах Южного континента каратели семи великих Церквей стерли в порошок далеко не один десяток таких же ложных идолов. О том, какая чертовщина творится после гибели подобных лжебогов, в летописях было написано предостаточно.

Ральф ответил безоговорочным, спокойным кивком:

– Истинно так, было дело.

– Вот только это отнюдь не дурная весть.

Лицо торговца в мгновение ока исказилось от исступленного, фанатичного экстаза:

– Ибо Бог уже вновь снизошел на землю, обретя новый лик!

«Бог вновь снизошел на землю и обрел новый лик?» Взгляд Элджера застыл. Моряк почувствовал, что подобный исход одновременно и безупречно укладывался в логику событий, и напрочь сбивал с толку своей внезапностью.

Судя по переполоху в рядах Церкви Повелителя Бурь, можно было с железобетонной уверенностью констатировать: Кавитува окончательно испустил дух. Так какой же тогда «Морской бог» сейчас откликается на мольбы паствы?

Связав воедино все свои прошлые выкладки, моряк молниеносно пришел к одной поистине дерзкой догадке:

«Неужто это воплощение господина Шута?»

«Воспользовавшись бесславной гибелью „Морского бога“ Кавитувы, Он обрел новую личину? Личину, позволяющую проецировать Свою колоссальную мощь сквозь древние печати и напрямую вмешиваться в дела реального мира?»

«Так вот в чем крылась истинная, подлинная цель прибытия „Мира“ в Байам?»

«Боже правый, господин Шут воистину действует с поистине грандиозным размахом!»

Элджер незаметно сглотнул подступивший к горлу ком, титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу трепет.

…………

В гостинице «Лазурный Ветер» Клейн, еще не успевший покинуть номер, увидел, как сидящий напротив капитан Элланд протягивает ему увесистую пачку банкнот:

– Это ваш гонорар. Ровно сотня фунтов.

Морской волк благоразумно не стал расписывать, сколько из этой суммы причитается Герману Воробью, а сколько – «Пылающему» Даницу. Озвучив лишь общий куш, он предоставил напарникам право самим делить добычу.

«А казенные вояки, я погляжу, на редкость щедры…» – мысленно хмыкнул Клейн. Приняв пухлую пачку купюр, он на одних инстинктах порывался выудить оттуда две банкноты по пять фунтов и небрежно бросить их Даницу.

Однако рука юноши внезапно дрогнула. Сохраняя на лице абсолютную, ледяную невозмутимость, он вытянул еще две десятифунтовые бумажки.

«А этот Герман Воробей, оказывается, знает толк в справедливости. Куда честнее самого „Справедливого“ Элланда…» – Даниц с неподдельным восторгом сгреб свою долю, чувствуя, как изрядно отощавший за последнее время кошелек наконец-то обретает былую полноту.

Скользнув взглядом по облаченному с иголочки в новый костюм Герману Воробью, Элланд повертел в руках свою капитанскую двууголку и, тщательно подбирая слова, поинтересовался:

– Из Церкви Повелителя Бурь просочился любопытный слушок. Поговаривают, будто тем самым наглецом, что посреди ночи обклеил врата храма прокламациями, сорвав покровы с тайн Летисии и «Морского бога» Кавитувы, был не кто иной, как «Пылающий» Даниц.

– И что вы об этом думаете?

Капитан вперил немигающий взгляд прямо в глаза Даницу, ожидая ответа.

– Ха-ха, – Даниц выдавил из себя пару сухих смешков. – Понятия не имею, о ком вы.

Клейн выдержал пару секунд звенящей тишины и ровно произнес:

– Я отправился на остров Симим, дабы исполнить последнюю волю одного покойного авантюриста. Там, в гостинице, наши пути пересеклись с Летисией и ее свитой.

– Посреди ночи случилось нашествие змей, с которым эта компания играючи расправилась.

– По возвращении в Байам я наведался к повстанцам за покупками и с удивлением обнаружил, что они выставили на всеобщее обозрение священный клинок. Более того, тот тайный пункт охраняли сразу двое Потусторонних средних эшелонов.

– Мне хватило одного мимолетного касания к этому клинку, чтобы в мой разум ворвалась первобытная, безумная воля. Я едва не сорвался в бездну потери контроля прямо на месте.

– Вдобавок ко всему, они вовсю разыскивали Летисию.

Всё, что выложил Клейн, было кристально чистой правдой, однако далеко не всей. Впрочем, и этих крупиц с лихвой хватало, чтобы логически выстроить содержимое тех самых прокламаций.

Даже если казенные армейцы и инквизиторы Церкви Повелителя Бурь начнут рыть землю носом, в худшем случае они докопаются лишь до того, что Герман Воробей виртуозно меняет личины.

Внимательно выслушав исповедь, Элланд с тяжелым вздохом усмехнулся:

– Впредь, случись вам вляпаться в нечто подобное, не стоит под покровом ночи расклеивать прокламации. Идите прямиком ко мне – это гарантирует вам куда более щедрый куш.

Поднявшись с кресла и водружая двууголку на голову, морской волк бросил Даницу:

– Птичка напела, что ценник за голову «Пылающего» вот-вот снова взлетит.