Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 125 страниц)

Глава 591
Грамотное использование вещей

История с бумажным журавликом всё еще была свежа в памяти Клейна. Именно с помощью этой безделушки Уилл Осептин, будучи «Змеем Судьбы», сумел вычислить координаты астрального тела доктора Аарона в духовном мире. И пока врач безмятежно блуждал в царстве грез, мальчишка исподволь внедрял в его разум послания, ниспосылая откровения и сплетая их в тот самый, совершенно конкретный кошмар.

Тогда сыщик предусмотрительно подменил подлинного журавлика Уилла Осептина на фальшивку собственного изготовления, а оригинал утащил в чертоги над серой мглой ради прорицания. Увы, гадание не принесло никаких внятных ответов. Лишь когда супруга доктора Аарона забеременела, Клейн, сопоставив сроки и опираясь на свои смутные познания о переходе от первой Последовательности к нулевой, пришел к выводу: это и есть Уилл Осептин, запустивший цикл перерождения через пожирание собственного хвоста. Юноша резонно рассудил, что мальчишка сошелся в безжалостной схватке за престол нулевой ступени с другим «Змеем Судьбы». А те жуткие сны, порожденные бумажной птицей, были лишь побочным эффектом – истинное же предназначение оригами крылось в том, чтобы помочь Уиллу тайно, не привлекая лишнего внимания, переродиться в младенца.

Самым комичным во всей этой кутерьме было то, что столичные Ночные Ястребы приняли его корявую подделку за подлинник. Недолго думая, казенные инквизиторы сляпали свою собственную, еще более топорную копию и виртуозно «подменили» ей фальшивку Клейна.

«Подлинный журавлик Уилла Осептина так и остался валяться над серой мглой, я о нем едва не позабыл… Гадание по нему давало лишь самые размытые крохи откровений. Не наложись на это другие события, я бы ни за что не догадался, что ребенок под сердцем супруги доктора Аарона – это и есть Уилл Осептин. Но если посмотреть на ситуацию под другим углом… Уилл вполне способен использовать эту поделку в качестве маяка, чтобы запеленговать координаты в духовном мире! Точь-в-точь как волшебное зеркало Арродес, которое, уловив ауру серой мглы, сумело проложить мост из духовного измерения прямиком к тому беспроводному приемнику…»

«А ведь это открывает поистине невероятные перспективы…» – Клейн резко выпрямил спину. В его голове молниеносно созрела весьма дерзкая и неординарная идея.

Он вознамерился пустить в ход этого бумажного журавлика, чтобы навести мосты с Уиллом Осептином прямо через сновидения!

«Пусть прямо сейчас практической пользы от этого кот наплакал, да и риск нарваться на неприятности весьма велик. Но если Уилл Осептин и впрямь является тем самым „Змеем Судьбы“ из Школы Жизни, то слитая мной ценная информация гарантированно обеспечит мне Его расположение… В сущность калибра Короля Ангелов нужно вкладываться загодя, это жизненно необходимые инвестиции. Глядишь, когда Он наконец появится на свет, мои скромные труды окупятся в десятки раз. В конце концов, за попытку денег не берут, да и умереть не должен… Э-э, ну а даже если и помру – всегда смогу воскреснуть…» – лихорадочно убеждал себя Клейн. На деле же, будучи донельзя осторожным, сыщик твердо решил сперва воспарить над серой мглой и раскинуть карты на уровень угрозы, а уж потом решать, стоит ли игра свеч.

Немного похлопотав с прорицанием и убедившись, что риск вполне приемлем, юноша провел нужный ритуал и благополучно выудил бумажную поделку из таинственных чертогов обратно в реальный мир.

Пожалуй, именно благодаря тому, что оригами вышло из-под рук «Змея Судьбы» первой Последовательности, долгое пребывание в объятиях серой мглы никак не исказило его суть. Журавлик не обрел никаких пугающих аномалий, оставаясь всё таким же заурядным, ничем не примечательным клочком бумаги.

«Остается лишь уповать на то, что аура серого тумана не выжгла его первозданные свойства, иначе Уилл Осептин попросту не сможет взять след… Хм… Ступень, предшествующая „Змею Судьбы“ – это „Пророк“. Выходит, всё, что я намереваюсь сейчас провернуть, вполне может оказаться частью Его собственного предвидения?»

«А что, если Его выбор пал на доктора Аарона в роли будущего отца исключительно потому, что хирург – мой приятель? Неужто Он рассчитывал таким извилистым путем наладить связь именно со мной? Не слишком ли завышенное у меня самомнение?..»

«Впрочем, здесь кроется еще одна вопиющая странность. Сумев вычислить Аарона через бумажного журавлика, Уилл Осептин мог бы просто тихонько „перевоплотиться“, и дело с концом. С какой стати Ему понадобилось изводить бедолагу-врача бесконечными кошмарами? Да еще и вплетать в эти сны явные намеки на грызню между „Змеями Судьбы“? Для заурядного смертного, бесконечно далекого от мистики, подобные видения – пустой звук, он ничем не сможет помочь в этой битве богов. Это же всё равно что строить глазки слепому!»

«Неужели те кошмары, срежиссированные Уиллом Осептином, изначально предназначались для моих глаз?»

Клейн слегка нахмурился, чувствуя, как в голове мало-помалу выстраивается вполне логичная догадка.

Задвинув сомнения подальше, он вооружился пузатой перьевой ручкой, щедро набрал чернил и задумался над тем, какое бы послание оставить на крыльях журавлика, дабы гарантированно привлечь внимание этого «Змея Судьбы».

Что бы такое написать? Воскресив в памяти россказни Арродеса о злоключениях Школы Жизни, Клейн нащупал одну-единственную фразу, которая идеально била в яблочко – предельно емкую, бьющую наотмашь и пропитанную бьющими через край эмоциями.

Эта фразу гласила:

«Ваш дом взлетел на воздух!»

«Слишком уж вульгарно и в лоб, никакой деликатности… Да и далеко не факт, что Уилл Осептин действительно председательствует в Парламенте Судьбы Школы Жизни…» – поразмыслив, Клейн всё же слегка разгладил грани бумажной птицы и аккуратно вывел на них разные слова, сплетая их в одно короткое, но веское предложение:

«Рой Кинг схвачен».

Покончив с писаниной, сыщик отложил ручку и бережно спрятал журавлика в свой кожаный бумажник – в точности так же, как в свое время поступил доктор Аарон.

…………

Где-то на задворках архипелага Ротсид, далеко в стороне от оживленных торговых путей, на исполинском острове, надежно укутанном густой пеленой тумана.

Под истошный, пронзительный клекот синяя хищная птица, стремительная словно тень, камнем рухнула с небес. С тяжелым, глухим стуком она впечаталась в землю, взметнув во все стороны комья сырой грязи и веер алых брызг.

Элджер Уилсон, ни на йоту не теряя бдительности, застыл поодаль. Вскинув левую руку, он нацелил на этого жуткого паранормального хищника – синекрылого сапсана – черное железное кольцо, покоящееся на большом пальце.

Венцом этого перстня служил острый, словно шип, выступ, густо перепачканный въевшейся, застарелой кровью. От артефакта так и веяло первобытной древностью и леденящей душу, извращенной скверной.

То была мистическая реликвия, которую он приобрел у одного «Ремесленника», пустив в ход казенную награду за голову «Стального» Маквити. Для отвода глаз он распускал слухи, будто вещица обошлась ему в баснословные пять тысяч двести фунтов, хотя на деле расстался всего с тремя тысячами ста монетами.

Перстень носил имя «Плеть Разума» и славился способностью обрушивать на врагов сокрушительный, практически не отразимый ментальный урон. За вычетом этого козыря, кольцо лишь слегка обостряло навыки Элджера во владении всевозможным оружием, а потому реальный ценник на него отнюдь не пробивал потолок.

В тот раз у «Ремесленника» и его компаньонов на руках оказалось ровно два мистических артефакта: «Плеть Разума» и «Кольцо Шамана». Последнее щеголяло куда более пестрым арсеналом талантов, превосходно адаптировалось к любым передрягам и при этом стоило почти столько же. Казалось бы – выбор очевиден. Однако Элджер, скрупулезно взвесив все за и против, всё же отдал предпочтение «Плети Разума». Моряк резонно рассудил, что без этой конкретной уловки охота на синекрылого сапсана обернулась бы сущим кошмаром, ведь эта тварь – крылатый Потусторонний монстр. И, как показала практика, его расчет оказался безупречным.

Ради этого триумфа Элджер был готов безропотно сносить сводящую с ума, пульсирующую мигрень, от которой порой хотелось с разбегу впечататься головой в глухую стену.

Выждав пару томительных минут и убедившись, что над тушей синекрылого сапсана заплясали светящиеся искры, которые вскоре вылепили на крыльях шесть кристаллических перьев, Элджер с облегчением выдохнул и неспешно приблизился к добыче.

Его лоб стягивала грубая льняная повязка, в центре которой полыхал кроваво-красный самоцвет, источающий мягкое, холодное сияние, подобное лунному свету.

Эта реликвия – наследие вампира-барона – по праву должна была перейти в руки Эмлина Уайта. Однако Элджер не стал пороть горячку и торопиться с закрытием сделки. Пользуясь тем, что артефакт поддавался примитивному, базовому использованию, моряк благоразумно решил прихватить его с собой в качестве надежной страховки на время охоты.

«Порой выступать в роли посредника чертовски выгодно…» – беззвучно констатировал Элджер, сноровисто собирая шесть кристаллических перьев.

Выпрямившись во весь рост, он устремил взор на исполинскую, уходящую в небеса горную гряду в самом сердце этого первобытного острова и на густые, непролазные джунгли у ее подножия. Обостренная интуиция настойчиво твердила: эти чащи кишмя кишат невообразимыми, леденящими кровь угрозами.

«С моим нынешним рангом соваться в эти дебри – чистой воды самоубийство…» – моряк отвел взгляд и неспешным шагом двинулся к побережью, ни на секунду не ослабляя бдительности и зорко высматривая, не рыщут ли поблизости иные «охотники».

Добравшись до края, он с разбегу ласточкой нырнул в ревущие волны. Пустив в ход таланты «Мореплавателя», Элджер играючи поплыл в открытое море. Где-то там, вдалеке, на волнах мирно покачивался его корабль-призрак, а вся команда по-прежнему видела десятые сны, наглухо усыпленная газом вампиров.

Чтобы подобраться к этому затерянному первобытному острову, судну надлежало круто сойти с безопасных фарватеров. Предстояло как минимум шесть часов кряду продираться сквозь бушующие штормы и воды, кишащие морскими чудовищами, ежесекундно балансируя на грани гибели. Лишь прожженный, знающий маршрут как свои пять пальцев «Мореплаватель» мог провести посудину сквозь этот ад.

…………

На город опустилась глубокая ночь. Вдоволь отдохнувший за день Клейн отложил прочитанную газету и юркнул под теплое одеяло.

Уже на самом пороге сна в его голове внезапно всплыла одна занятная мысль.

«Даниц укатил обратно на свою „Золотую Мечту“. Не слишком ли жирно мне одному снимать такие роскошные, просторные апартаменты? Какое вопиющее расточительство…» – Клейн едва заметно кивнул собственным мыслям, твердо решив с первыми лучами солнца сдать номер и перебраться в гостиницу попроще.

Уладив эту дилемму, он быстро провалился в сон, однако посреди зыбкого марева грез внезапно обрел кристальную ясность рассудка.

Юноша безошибочно почуял: в его сновидение нагло вторглась чужая, посторонняя сила!

«Суметь засечь вторжение самого „Змея Судьбы“… А я и впрямь чертовски крут. Хотя нет, это серая мгла чертовски крута…» – Клейн огляделся по сторонам и обнаружил, что стоит посреди бескрайней, выжженной пустоши, погруженной в кромешный мрак. А неподалеку в небо вонзалась монументальная черная башня.

Этот пейзаж был ему до боли знаком: в точности такую же картину он воочию зрел в кошмарах доктора Аарона. Вот только на сей раз шпиль башни пустовал – исполинская, отливающая серебром мистическая змея бесследно исчезла.

Сыщик задумчиво кивнул и, прибавив шагу, переступил порог черной башни. Внутри всё так же веяло затхлой древностью и тленом, а архитектура бросала вызов любому здравому смыслу: винтовые лестницы то упрямо карабкались ввысь, то внезапно, под дикими углами обрывались в подземелья. Комнаты громоздились в полнейшем хаосе – одни стояли как положено, другие зависли вверх тормашками, а третьи и вовсе были причудливо впаяны в глухие стены.

Просачиваясь сквозь череду скрипучих дверей и проходя прямо сквозь каменные преграды, Клейн в очередной раз очутился в самом сердце этой зловещей башни.

Пол здесь был щедро усеян россыпью карт Таро, которые плотным веером окаймляли слегка приподнятый пятачок в самом центре зала.

На этом возвышении красовался портрет вкупе с короткой строчкой, выведенной ослепительно серебристыми буквами.

С картины взирал не кто иной, как тот самый пухлый знахарь, а серебристые слова сплетались в лаконичное послание:

«Сообщи Дарквеллу».

«Стало быть, пухлого Аптекаря зовут Дарквелл… Уилл Осептин и впрямь оказался тем самым „Змеем Судьбы“ из Школы Жизни. А моя дерзкая теория подтвердилась: с помощью бумажного журавлика я действительно могу навести с ним мосты прямо через сновидения…» – выждав пару минут и убедившись, что новых откровений не предвидится, Клейн покинул мир грез и благополучно провалился в обычный сон.

…………

С первыми лучами солнца Клейн, скрупулезно уточнив, что при выселении до полудня с него не сдерут лишней платы за номер, водрузил на голову шляпу, поймал экипаж и покатил прямиком к «Красному театру».

К этому часу прославленный на весь город бордель пребывал в самом сонном, безлюдном запустении, источая пугающую, могильную тишину, достойную заправского дома с привидениями.

Мазнув по фасаду беглым взглядом, сыщик свернул в проулок по диагонали и вскоре застыл перед вывеской той самой лавки народных снадобий, где заправлял Дарквелл.

Обостренная интуиция внезапно резанула тревожным предчувствием. Вскинув голову, Клейн устремил взор на крышу и обнаружил там тучную, пучеглазую сову, которая неотрывно, словно пригвожденная, сверлила его взглядом.

«Кажется, этот пухлый Аптекарь еще тогда обмолвился, что пытается приручить Потустороннюю тварь…» – Клейн глубокомысленно кивнул и решительно забарабанил в дверь.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Спустя короткую паузу створка с недовольным скрипом отворилась, и на пороге возник сам Дарквелл, отчаянно протирающий заспанные глаза.

– … Да ты же не болен, – после долгого, оценивающего взгляда констатировал Аптекарь.

Клейн, безупречно удерживая на лице ледяную маску Германа Воробья, лишь вежливо, одними уголками губ изобразил подобие улыбки:

– Доброе утро, мистер Аптекарь.

– Я нашел вашего наставника.

– Да неужели? – с нескрываемым недоверием переспросил пухлый Аптекарь Дарквелл. – Вы ведь только позавчера взялись за это поручение…

Глава 592
Три повышения за неделю

«Разве есть какая-то связь между тем, что я взял заказ лишь позавчера, и тем, как быстро нашел нужного человека? Не потрать я целый день в ожидании, пока „Змей Судьбы“ Уилл Осептин соизволит выдать координаты, управился бы еще на сутки раньше… Вот что значит истинный профессионализм!» – мысленно хмыкнув, Клейн ответил с ледяным, абсолютным спокойствием:

– Можешь не слушать, дело твое.

Очередная порция возмущений намертво застряла у пухлого Аптекаря Дарквелла в горле. Его лицевые мышцы нервно дернулись, и он выдавил:

– Говори уже.

Сыщик ровным, лишенным малейших эмоций тоном отчеканил:

– До меня дошли слухи, что Рой Кинг тайно схвачен военными и нынче томится в казематах резиденции генерал-губернатора.

«Слухи, выуженные прямиком из волшебного зеркала Арродеса…» – мысленно добавил он про себя.

– Да ладно⁈ – Дарквелл вновь не совладал с эмоциями. Округлив глаза, он недоверчиво выпалил свой вопрос.

Юноша ответил едва заметным кивком:

– Мой источник кристально надежен.

– Но как мне это проверить?.. – с явной заминкой пробормотал Аптекарь.

– В деле замешан критически важный запечатанный артефакт «Школы Жизни», – без обиняков, прямо в лоб ударил Клейн.

Знахаря словно громом поразило. Вздрогнув и попятившись на пару шагов, он принялся затравленно озираться по сторонам, до смерти боясь, что эту фразу мог подслушать кто-то лишний.

«Кто же в здравом уме орет о таком прямо посреди улицы⁈ Он доподлинно знает о нашей принадлежности к „Школе Жизни“ и в курсе, что старик вляпался в историю с ценной реликвией… Да я и сам прознал об этом лишь во время нашей последней связки…» Мало-помалу Дарквелл начал проникаться доверием к агентурным сводкам этого авантюриста.

Скользнув взглядом по пучеглазой сове, которая только что бесшумно спикировала с крыши и угнездилась на плече толстяка, Клейн произнес:

– Можешь отстегивать гонорар.

– Я же сказал, проверить это невозможно! Не могу же я верить каждому твоему слову просто так… – упрямо заартачился Дарквелл.

И в следующее мгновение он увидел, как взгляд стоящего напротив авантюриста наливается пугающим, леденящим душу холодом.

Пухлого знахаря пробрал мороз по коже, и он суетливо забормотал:

– Ладно, ладно, будем считать, что ты худо-бедно справился с поручением.

С нескрываемой душевной болью он выудил из потайного кармана своего балахона, смахивающего на наряд деревенского шамана, увесистую пачку наличных и, скрупулезно отсчитав ровно сто фунтов разношерстными купюрами, всучил их сыщику.

Как-никак, хоть он и являлся Потусторонним, его стезя «Аптекаря» вкупе с талантами «Укротителя зверей» лишь укрепляла организм, но отнюдь не делала из него непобедимого бойца. В прямой схватке он запросто мог бы схлопотать пулю от самого заурядного обывателя с револьвером. Да и его хваленая паранормальная питомица боевой мощью совершенно не блистала. А вот стоящий перед ним тертый авантюрист с колоссальными связями явно был не промах и с огромной долей вероятности тоже владел магией. Сцепись они сейчас – и даже вдвоем с совой знахарь вряд ли бы выстоял. Оставалось лишь покорно плясать под чужую дудку.

«Мои кровные, с таким трудом скопленные денежки…» – мысленно взвыл от горя Дарквелл.

Ремесло «Аптекаря» и впрямь приносило баснословный доход, а уж в заморских колониях – и подавно. Местные порты кишели пиратами, матросами да охотниками за удачей; публика была разношерстная, а казенные ищейки смотрели на многое сквозь пальцы. Здесь можно было без оглядки сбывать из-под полы запрещенные микстуры, не трясясь от страха перед внезапной облавой. Одни лишь завсегдатаи «Красного театра» за последние пару месяцев озолотили его так, как не удавалось заработать и за весь минувший год.

Увы, издержки Потустороннего тоже поражали воображение. Львиная доля былых сбережений уже испарилась ради прорыва на ступень «Укротителя зверей». Следом на шею легла забота о питомце: пришлось сбиться с ног, скупая нужные рецепты и варя зелья, да еще и тратиться на защитные амулеты для себя любимого. В сухом остатке его реальный, свободный капитал болтался в районе жалких нескольких сотен фунтов.

Клейн хладнокровно принял банкноты, под предлогом пересчета виртуозно проверив их на подлинность, надежно спрятал куш в карман и, круто развернувшись, зашагал прочь.

Едва спина визитера растворилась в сумраке переулка, лицо пухлого знахаря Дарквелла мгновенно потемнело, налившись свинцовой мрачностью.

– Дело пахнет керосином… Здесь слишком опасно… Надо рвать когти, и немедля! – судорожно бормоча себе под нос, он пулей метнулся обратно в лавку. Ворвавшись в подсобку, лекарь выволок увесистый коричневый чемодан и принялся лихорадочно швырять в него шмотки вперемешку с аккуратными пачками купюр.

Напоследок вытряхнув из кассы все мелкие ассигнации вкупе с медяками и распихав их по карманам, он прихватил втридорога купленные фальшивые метрики. Схватив свой чемодан, Аптекарь решительно покинул стены лавки народных снадобий.

Бросив прощальный взгляд на полки, ломящиеся от так и не распроданного зелья и редких кореньев, Дарквелл почувствовал, как его пухлые щеки болезненно дернулись от невыносимой жадности.

С шумом втянув воздух и скрепя сердце, он наглухо запер дверь. Выскочив из переулка, беглец поймал наемный экипаж и велел гнать прямиком к билетным кассам пассажирской компании Байама.

«Твою мать, это просто самоубийство… Старика и того скрутили… Взяли…» – забившись в угол салона, он безостановочно, словно мантру, прокручивал эти мысли, мелко содрогаясь от пробирающего до костей ужаса.

В таком полувменяемом состоянии он наконец-то добрался до портовой конторы. Едва отстегнув вознице плату, знахарь рысью ворвался в вестибюль и пристроился в хвост очереди к кассе, продающей билеты до Восточного Балама.

Вдох, выдох… Вдох, выдох… Дарквелл судорожно вентилировал легкие, шаг за шагом, дюйм за дюймом продвигаясь вперед вслед за остальными пассажирами.

«Брать на ближайший рейс. Только на ближайший», – в очередной раз мысленно приказал он себе.

В этой томительной, тягучей суете очереди паника Дарквелла начала мало-помалу отступать.

Лицо лекаря то мучительно искажалось, то вновь обретало былую невозмутимость, раз за разом меняя маски в незримой внутренней борьбе.

И вот, когда до заветного окошка оставался всего один-единственный человек, ноги Аптекаря внезапно налились свинцом, намертво пригвоздив его к полу.

«Осел! Какой же ты конченый осел!» – яростно выругавшись на самого себя, он круто развернулся и, сжимая в одной руке чемодан, а в другой – стопку поддельных метрик, решительно зашагал прочь из билетного зала.

…………

Клейна совершенно не заботило, каким именно чудом пухлый Аптекарь Дарквелл собирается вызволять своего наставника Роя Кинга. Сыщик резонно рассудил, что это уже не его головная боль.

«За их спинами незримо высится „Школа Жизни“. И пускай их ряды недавно сотряс раскол, это всё равно древнейшая ложа, чьи корни уходят в самое начало Пятой Эпохи. С такой многовековой историей и колоссальными закромами этот знахарь стопроцентно найдет к кому обратиться за подмогой… А если даже „Школа Жизни“ умоет руки, то и я, притащив сюда весь Клуб Таро, погоды не сделаю. Незачем лезть на рожон. Тем более, у вояк в Байаме расквартирован самый настоящий полубог… Хотя, конечно, далеко не факт, что он денно и нощно торчит в резиденции генерал-губернатора. Вполне может отсиживаться на военной базе», – рассуждал юноша, покачиваясь в салоне экипажа. Выудив из кармана бумажник, он бросил задумчивый взгляд на припрятанного внутри бумажного журавлика, всерьез прикидывая: не стоит ли прямо сейчас зашвырнуть эту поделку обратно в чертоги над серой мглой?

«Обожду еще немного. Кто знает, вдруг этот „Змей Судьбы“ Уилл Осептин соизволит отсыпать мне каких-нибудь щедрых даров… Хм, в следующий раз надо не забыть раздобыть карандаш. Раньше эта деталь как-то ускользала из виду, но ведь журавлик-то крошечный. Пару раз чиркнешь чернильным пером – и места для донесений банально не останется… Тогда плакала моя прямая связь с Уиллом, придется покорно сидеть и ждать у моря погоды. К тому же вечно таскать эту бумажку при себе нельзя – через пару-тройку дней ее всё равно придется сплавить в кучу хлама над серым туманом. Не хватало еще, чтобы этот Змей пеленговал меня в режиме нон-стоп. Осторожность превыше всего…» – молниеносно взвесив все за и против, Клейн принял решение. Добравшись до «Лазурного Ветра», он сноровисто собрал пожитки и выписался из роскошных апартаментов.

Единственным, что грело душу в этой суете, оказался тот факт, что во время своего второго визита Даниц уже успел щедро отстегнуть аванс за проживание, так что самому сыщику пришлось доплатить лишь жалкие пять сулей.

Без лишних проволочек Клейн сменил район, перебравшись на улицу Отом, что по соседству с баром «Ароматный лист». Там он облюбовал местечко в гостинице «Теана», сняв вполне опрятный, пусть и донельзя заурядный номер. Эта коморка обходилась всего в два суля и два пенса за ночь, а приятным бонусом хозяева наливали бесплатный стакан свежевыжатого сока из тех самых исполинских плодов, в честь которых и окрестили заведение.

Потягивая этот слегка сладковатый, отдающий молоком нектар, Клейн наконец-то сбросил с себя железную маску Германа Воробья. Обессиленно рухнув в кресло-качалку, парень твердо вознамерился убить ближайшие пару часов на блаженную праздность и сон. А уж потом можно будет воспарить над серой мглой, прочесать мольбы своей паствы и в полной мере насладиться ролью многоликого божества.

…………

Баклунд, резиденция семьи Уайт.

Эмлин неотрывно смотрел на возникший в центре алтаря рубин, отливающий густым, кроваво-красным светом. Ему казалось, будто сама кровь в его жилах бурлит, вступая с этим камнем в незримый, пульсирующий резонанс.

Вознеся истовую благодарность господину «Шуту», он бережно подхватил драгоценность. Ощутив затаившуюся в ее недрах диковинную, первобытную мощь, вампир окончательно удостоверился: перед ним подлинное наследие покойного барона из рода Крови.

«Осталось лишь скрупулезно подготовить ритуал преемственности да собрать горстку вспомогательных ингредиентов, и титул барона у меня в кармане! С моими нынешними ресурсами это пара пустяков», – разрываясь между жгучим предвкушением и нескрываемым торжеством, размышлял Эмлин. «А если мерить жалкими человеческими мерками, то я вознесусь до шестой Последовательности и обрету гордое звание „Профессора Зельеварения“!»

…………

Время пролетело незаметно, и вновь наступил понедельник. На просторах Туманного моря, разрезая клочья зыбкой дымки и вспенивая сапфировые волны, уверенно шла целая армада кораблей.

Флагманом выступал исполинский парусник. На его мачте гордо реял весьма причудливый стяг: на полотнище красовалось лишенное ресниц око, плотно взятое в кольцо десятью сияющими звездами.

«Адмирал Звезд» Катлея безмолвной статуей застыла у окна своей каюты. Не отрывая взгляда, она созерцала, как лучи солнца пробиваются сквозь туманную пелену, пока тишину не разорвал мерный, деревянный крик кукушки из настенных часов.

Бросив мимолетный взгляд на циферблат и в уме перекинув местное время в баклундские часы, пиратка задернула плотные шторы и опустилась за письменный стол.

На массивной столешнице из красного дерева мирно соседствовали сияющий медью секстант и небесно-голубой глобус. Причем на последнем зияли колоссальные, девственно-белые пятна – земли, куда еще не ступала нога исследователя, либо вовсе недосягаемые, гибельные пустоши.

Катлея небрежно крутнула глобус длинным изящным пальцем. Смежив веки, она погрузилась в томительное ожидание зова от господина Шута.

Не прошло и минуты, как перед ее внутренним взором взорвалось ревущее, подобное морскому приливу багровое сияние, в одночасье поглотив уже приготовившуюся к переходу девушку.

Едва головокружение отступило, в поле ее зрения вновь выросли монументальные колонны того самого святилища и длинный, изъеденный вековой патиной бронзовый стол.

Под аккомпанемент звонкого, жизнерадостного приветствия мисс «Справедливости», Катлея тоже почтительно склонила голову перед фигурой господина «Шута», всё так же надежно укрытой в недрах серой мглы.

Скользнув беглым взглядом по присутствующим, пиратка почувствовала, как ее отливающие глубоким пурпуром черные глаза внезапно сузились.

Она безошибочно подметила: у сидящих напротив «Повешенного», «Луны» и «Солнца» наблюдается едва уловимый, но явный переизбыток бьющей через край духовности. Картина разительно отличалась от прошлого собрания!

А это могло означать лишь одно: вся троица успешно совершила прорыв на новую ступень!

И этот рывок произошел буквально на днях!

«Не прошло и недели, как сразу трое резидентов Клуба Таро скакнули вверх. „Повешенный“ и „Луна“, по всей видимости, и вовсе дотянулись до шестой Последовательности… Неужто банальное совпадение? Просто так звезды сошлись, что все они заглотнули зелья именно на этой неделе? Если судить по законам вероятности – шанс имеется, тем более что на прошлой сходке „Луна“ и „Солнце“ как раз открыли охоту за нужными ингредиентами. Вот только это красноречиво вопит о другом: скорость возвышения в рядах Клуба Таро поистине пугающая, иначе подобных совпадений попросту не случалось бы…»

«Хотя, если признать честно, для магов ниже пятого ранга, виртуозно овладевших искусством „отыгрыша“ и не страдающих от нехватки ресурсов, столь стремительный взлет – не такая уж и диковинка… А вот на рубеже между шестой и пятой ступенями правила игры меняются: требуются сложнейшие ритуалы, зелья усваиваются со скрипом, так что подобные массовые прорывы станут невозможны…» – успокоив себя этими рассуждениями, «Отшельник» Катлея плавно отвела взгляд.

И этот рывок произошел буквально на днях!

«Не прошло и недели, как сразу трое резидентов Клуба Таро скакнули вверх. „Повешенный“ и „Луна“, по всей видимости, и вовсе дотянулись до шестой Последовательности… Неужто банальное совпадение? Просто так звезды сошлись, что все они заглотнули зелья именно на этой неделе? Если судить по законам вероятности – шанс имеется, тем более что на прошлой сходке „Луна“ и „Солнце“ как раз открыли охоту за нужными ингредиентами. Вот только это красноречиво вопит о другом: скорость возвышения в рядах Клуба Таро поистине пугающая, иначе подобных совпадений попросту не случалось бы…»

«Хотя, если признать честно, для магов ниже пятого ранга, виртуозно овладевших искусством „отыгрыша“ и не страдающих от нехватки ресурсов, столь стремительный взлет – не такая уж и диковинка… А вот на рубеже между шестой и пятой ступенями правила игры меняются: требуются сложнейшие ритуалы, зелья усваиваются со скрипом, так что подобные массовые прорывы станут невозможны…» – успокоив себя этими рассуждениями, «Отшельник» Катлея плавно отвела взгляд.

Вслед за этим «Справедливость» Одри принесла извинения господину «Шуту», посетовав, что в последнее время так и не смогла выйти на связь с членами Алхимии Психологии, а потому раздобыть свежие страницы из дневников Рассела ей не удалось. Вторя ей, с повинной выступила и «Фокусник» Форс: ее наставник в последнее время безбожно затягивал с ответами, да и сама она из-за пронизывающей зимней стужи совершенно не горела желанием высовывать нос на улицу.

«Солнце» Деррик, в свою очередь, признался, что из-за недавнего возвышения на него навалилась целая гора хлопот, лишив возможности добыть новую порцию преданий о древних богах. В ответ на все эти оправдания «Шуту» Клейну оставалось лишь благосклонно, с абсолютным спокойствием кивнуть.

Заметив этот умиротворяющий жест, Деррик с явным облегчением выдохнул. Повернув голову, он устремил взор в самый конец длинного бронзового стола:

– Господин Мир, мне удалось раздобыть тот самый способ выжигания ментальной скверны из Потусторонних характеристик, оставшихся от потерявших контроль.

«Не руби же ты так с плеча, выкладывая всё в лоб…» – восседающий во главе бронзового стола «Шут» Клейн титаническим усилием воли удержал лицо, едва не впав в ступор.

«Конечно, малыш Солнце, ты уже успел раструбить об этом во всеуслышание, и мисс Справедливость с господином Повешенным давным-давно в курсе нашего уговора. Но ведь леди Отшельник только-только примкнула к нашим рядам!» – юноша лишь чудом поборол жгучий порыв прикрыть лицо рукой от такого вопиющего простодушия.