Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 125 страниц)

Глава 617
Таинственный Адам

Сын Создателя? «Повешенный» Элджер тоже был ошеломлен словами «Отшельника», отчего его брови инстинктивно дернулись.

Впрочем, задавать вопросы напрямую он благоразумно не стал: подобная горячность могла выдать лишнее. К тому же моряк ничуть не сомневался, что кто-нибудь из присутствующих непременно заговорит первым.

– Сын Создателя? – с живым любопытством переспросила «Фокусник» Форс.

Девушка и помыслить не могла, что Амон, помимо пугающих титулов «Богохульника» и «Короля Ангелов», скрывает еще и столь ошеломляющее происхождение. Эта тайна разожгла в ней жгучий интерес.

«Отшельник» Катлея бросила на писательницу мимолетный взгляд и всё тем же ровным тоном произнесла:

– Предания гласят, что в тот самый миг, когда Первозданный Творец распался на различные божества и расы, из Его плоти также на свет появились два младенца. Одним из них и был «Богохульник» Амон.

«Фрески из усыпальницы семейства Амон рисуют совершенно иную картину… Когда родились Адам и Амон, Тот Самый Создатель лишь недавно восстал ото сна, узурпировал власть древних богов и гордо восседал на священной горе в окружении поющих Ему осанну ангелов. Никаким распадом или смертью там и не пахло…»

«Хотя эта роспись весьма точно перекликается с летописями Города Серебра… Быть может, Творец действительно пробуждался дважды? А может, Первозданный Творец и отец Амона – то бишь Создатель из мифов Города Серебра – это вообще две разные сущности, связанные узами преемственности?..» – внимая рассказу леди «Отшельник», Клейн беззвучно выстраивал в уме логические цепочки.

«Подумать только, Амон – отпрыск самого Создателя… Подобный статус ставит Его почти в один ряд с истинными богами! А наш господин Шут, наш Клуб Таро играючи стерли в порошок Его клона и разрушили путы одержимости…» – воскресив в памяти недавний триумф, «Справедливость» Одри внезапно осознала, что уже давно и безнадежно переросла уровень заурядных Потусторонних. Пропасть между их кругами общения измерялась немыслимыми, астрономическими величинами!

Заинтригованная до крайности, она спросила:

– Леди «Отшельник», а вам ведомо имя второго сына Создателя?

– Адам, – коротко, как отрезала, выдохнула Катлея.

«Справедливость» Одри на мгновение опешила. Девушка задавала этот вопрос лишь для того, чтобы прощупать почву – знает пиратка ответ или нет. Получив утвердительный кивок, юная аристократка планировала вежливо испросить подробностей, загодя посулив достойную плату. И кто бы мог подумать, что леди «Отшельник» вот так просто, даром выложит ей имя «Адам».

«Она совершенно не трясется над подобными секретами… Ее багаж оккультных знаний воистину колоссален…» – виртуозно считав этот мелкий штрих, Одри сделала соответствующие выводы. Изящно моргнув, она произнесла:

– Впервые в жизни слышу о столь великой фигуре по имени Адам.

– Я тоже, – с обезоруживающей откровенностью отозвалась «Отшельник» Катлея. – Если не считать этого скупого упоминания о статусе сына Создателя, Он словно никогда и не топтал земную твердь. В анналах Четвертой Эпохи нет ровным счетом ни единого следа Его существования.

«А этот Адам и впрямь окутан густым мраком тайны… Я-то уже успел весьма недурно изучить подноготную ангельских семейств, присягавших империям Соломона, Тюдоров и Трэнсост в Четвертую Эпоху, но Его имя там ни разу не всплывало. Кабы не та прямая трансляция Арродеса из усыпальницы Амона во время набега Церкви Пара, я бы и сам ни сном ни духом не ведал о Его существовании… Неужто Он пал еще на заре веков, или же по сей день прячется в глубокой тени, плетя незримые интриги?» – мысленно, с легким вздохом подивился Клейн.

Одри тем временем инстинктивно скосила глаза на господина «Повешенного» и подметила, что моряк точно так же едва заметно качает головой.

«Раз уж Амон носит корону „Короля Ангелов“, то и Адам просто обязан стоять в том же ряду. В летописях Города Серебра наверняка сыщется хоть пара строк о Нем…» – рассудив так, «Справедливость» Одри немедля перевела взгляд на «Солнце» Деррика.

Каким-то непостижимым образом Деррик без труда прочитал немой вопрос в глазах мисс «Справедливости». Слегка залившись краской стыда, он произнес:

– Нам неведомо имя Адама, в точности как и имя Амона.

– До сего дня мне так и не довелось наткнуться на древние фолианты, посвященные «Королям Ангелов». Сдается мне, всё дело в том, что моя Последовательность была слишком мала, и меня банально не допускали к подобным секретам. Но я непременно продолжу рыть архивы в этом направлении.

«Короли Ангелов…» – пальцы «Отшельника» Катлеи едва заметно, почти невидимо дрогнули, намертво впечатывая этот термин в память.

Пиратка прекрасно понимала: стоит ей лишь закинуть удочку, как мисс «Справедливость» охотно выложит все карты на стол. А потому, не став тянуть резину, она прямо спросила:

– Значит, Амон принадлежит к числу тех самых «Королей Ангелов», о которых вы толкуете?

– Истинно так, – Одри, желая отплатить леди «Отшельник» за ее недавнюю щедрость, пустилась в подробные разъяснения. – Если верить летописям Города Серебра, в те далекие времена престол Творца окружали мириады поющих осанну ангелов. И восьмерка самых могущественных вождей, стоявших ближе всех к божественному трону, удостоилась титула «Королей Ангелов».

– Пока нам удалось доподлинно установить личности лишь немногих из Них. Первый – это выуженный из ветхих свитков Города Серебра «Ангел Судьбы» Уроборос, гордо носящий титул «Пожирателя хвоста». Второй – Медичи, о котором вскользь обмолвился сам господин Шут, хотя Его титул нам пока неведом. Ну а третий вариант – это наши собственные догадки: мы всерьез подозреваем, что Амон – это «Ангел Времени» из той самой восьмерки. А раз уж Он числится в рядах Королей Ангелов, то и Адам, будучи таким же отпрыском Создателя, с высочайшей долей вероятности принадлежит к их числу.

«Установить удалось немногих… Да я вообще впервые в жизни слышу о „Королях Ангелов“, а вы, оказывается, уже вычислили добрую половину! И это называется „немногих“⁈ Матерь божья, да вы же все по Последовательностям даже до меня не дотягиваете…» От такого вопиющего абсурда «Отшельник» Катлея едва не поперхнулась, напрочь лишившись дара речи.

Лишь теперь «Луна» Эмлин окончательно осознал весь колоссальный, пугающий масштаб титула «Король Ангелов». Вампир твердо решил: едва он вернется в реальность, немедля зароется в сокрытые от чужих глаз исторические хроники рода Крови, дабы по этим именам нащупать следы остальных небожителей из великой восьмерки.

Выдержав пару секунд тяжелого молчания, «Отшельник» Катлея спросила:

– Выходит, господин «Солнце» некогда пал жертвой одержимости Амона?

– Да, в мое тело угнездился Его клон, – с обезоруживающей честностью кивнул «Солнце» Деррик. – Впрочем, господин Шут благополучно выжег эту скверну, так что я отделался легким испугом и совершенно не пострадал.

«Выжег скверну господин Шут…» – Катлея титаническим усилием воли подавила рвущийся инстинкт метнуть потрясенный взгляд во главу бронзового стола.

Поначалу она грешным делом полагала, что уже мало-помалу раскусила истинный статус господина Шута. Считала, будто Он всё еще мучительно восстанавливается после векового сна, и Его нынешняя мощь до смешного скудна – оттого-то Ему и понадобилось узурпировать личину «Морского бога» вкупе с тем самым скипетром. Однако новые откровения вдребезги разбили эту дерзкую теорию! Владыка чертогов всё больше напоминал исполинский айсберг, чья сокрытая под темными океанскими водами часть таила в себе поистине немыслимую, леденящую душу и непостижимую угрозу!

«Он играючи пустил под откос замыслы самого Амона… Неужто в критические моменты Он способен на краткий миг сбрасывать с Себя оковы печатей, обрушивая на мир истинную, сокрушительную мощь истинного божества?» Скрепя сердце, Катлея благоразумно прикусила язык и заставила себя замолчать, погрузившись в свинцовые раздумья.

Тем временем «Справедливость» Одри, оседлав эту интригующую тему, вспомнила об одной давней загадке и решила взять инициативу в свои руки:

– Леди «Отшельник», когда господин Шут стер клона Амона в порошок, от того остался лишь крошечный червячок, чье тельце делилось на двенадцать прозрачных колец-сегментов. Ходят слухи, что эта диковинка зовется «Червем Времени». Доводилось ли вам слышать, правда ли это?

– … Да, это так, – после секундной заминки, порывшись в памяти, подтвердила «Отшельник» Катлея.

– И к какому же Пути он принадлежит? Я имею в виду, по какой именно Потусторонней стезе шагает этот самый род «Богохульников»? – с неуемным любопытством допытывалась Одри.

Катлея ответила молниеносно, без малейших раздумий:

– Путь «Мародера».

– Легенды гласят, что, достигнув ранга святого или ангела, эти мастера обретают власть виртуозно обманывать саму судьбу, внаглую подтасовывать правила мироздания и перерождаться в истинных паразитов времени.

«Звучит до одури пугающе и круто…» – беззвучно восхитилась Одри, после чего как бы невзначай поинтересовалась:

– И на что же сгодится этот самый «Червь Времени»?

«Снайперский вопрос!» – восседающий в вышине «Шут» Клейн мысленно разразился бурными овациями в адрес мисс «Справедливости».

Юноша мгновенно взбодрился, всем своим существом обратившись в слух в ожидании ответа леди «Отшельник».

Ведь в его горе оккультного хлама как раз пылился один такой «Червь Времени»!

– Это первоклассный мистический материал, до краев напитанный духовностью и обладающий воистину диковинными эффектами. Его пускают в ход для проведения особо заковыристых ритуалов или же для создания высокоранговых талисманов. Увы, точной рецептуры мне не ведомо, – закончив фразу, Катлея внезапно ощутила легкий укол тоски.

В памяти всплыл тот самый сводящий с ума кошмар, когда знания открыли на нее слепую охоту, и та чудовищная, разрывающая череп лавина непостижимой информации.

И даже пройдя через эту ментальную мясорубку, она всё еще плавала в тумане неведения по целой прорве оккультных загадок.

«Кабы „Скрытый Мудрец“ не слетел с катушек и соизволил вколачивать премудрости постепенно, капля за каплей… Я бы, пожалуй, с превеликим удовольствием пошла к Нему в ученицы…» – с тяжелым вздохом констатировала про себя пиратка.

«Главное – что штука вообще пригодна в дело… А уж как именно ее пристроить, у меня и без тебя найдется у кого проконсультироваться…» – с чувством глубокого удовлетворения Клейн дернул за ниточки «Мира», заставив двойника повернуться к Эмлину:

– Господин «Луна», у меня есть к вам разговор с глазу на глаз.

«Разве мы только что не закрыли сделку?» – вампир в легком недоумении кивнул:

– Идет.

«Мир» тотчас же почтительно запросил дозволения у господина Шута, и мистический барьер благополучно отсек их от взоров и ушей остальных участников.

Переведя тяжелый взгляд на Эмлина Уайта, марионетка прохрипела:

– Я требую, чтобы вы до мельчайших подробностей воскресили в памяти каждый шаг и жест Леонарда Митчелла и вывели их мне напоказ.

– Это еще зачем? – ошарашенно выпалил Эмлин.

– Это напрямую завязано на кое-какие сокрытые тайны, – лаконично, как отрезал, ответил через «Мира» Клейн.

«Так вот оно что… Его подлинной целью был вовсе не тот мистический артефакт, а сам Леонард Митчелл⁈ А поэт-то, видать, фигура с двойным, а то и тройным дном… Впрочем, и господин „Мир“ хорош: вывалить баснословные семь с половиной тысяч фунтов ради банальной слежки! С другой стороны, реликвия-то и впрямь убойная. Не этот ли ублюдок вечно носится с идеей, как бы выжечь ментальную скверну из Потусторонних характеристик? Для такого дела перчатка подойдет идеально…» – титаническим усилием воли усмирив бушующий вихрь мыслей, Эмлин добросовестно погрузился в воспоминания, извлекая оттуда образ Леонарда Митчелла. Заручившись поддержкой господина Шута, он виртуозно сплел эти образы в струящийся поток иллюзорных картин.

Сияющий ручеек видений послушно скользнул в ладонь «Мира», и Клейн молниеносно, цепким взглядом пробежался по кадрам.

Сомнений больше не оставалось: Леонард действительно был в курсе присутствия того самого древнего «старца». Увы, докопаться до истины – осознает ли поэт всю фатальную, смертоносную угрозу этого симбиоза – по-прежнему не представлялось возможным.

Задвинув эти тяжелые думы в самый дальний угол сознания, Клейн щелчком пальцев развеял купол безмолвия, позволяя собранию Клуба Таро вернуться в привычное русло.

В этот самый момент «Справедливость» Одри, встрепенувшись из-за приватной беседы господина «Мира», стремительно перевела взгляд на Форс и с явной тревогой поинтересовалась:

– Мисс «Фокусник», вам удалось обнаружить на улице Уильямс какие-нибудь аномалии?

– Думаю, на этот вопрос лучше ответить господину «Миру», – с легкой заминкой отозвалась Форс.

Не дав юной аристократке и рта раскрыть, Клейн тотчас же дернул за ниточки «Мира», заставив того хрипло проскрипеть:

– Аномалии есть.

– Однако я уже оповестил Церковь Богини Вечной Ночи и Церковь Бога Пара и Машин.

– Если в дальнейшем возникнут какие-либо осложнения, возможно, я обращусь к вам за помощь.

– Договорились! – «Справедливость» Одри с заметным облегчением выдохнула.

«Оповестил Церковь Богини и Церковь Пара… Да это же…» – «Отшельник» Катлея почувствовала, что от этих слов разит полнейшим, вопиющим абсурдом.

В ее картине мира любая тайная ложа калибра Клуба Таро по определению являлась заклятым врагом казенных фракций. Их противоречия были непримиримы. Вот только манера ведения дел и сама лексика господина «Мира» создавали стойкое ощущение, будто Клуб Таро – это какая-то официальная, союзная властям структура…

С этой сбивающей с толку мыслью пиратка дослушала остаток бесед, после чего, дождавшись прощального напутствия господина Шута, чинно поклонилась и покинула собрание.

Вскоре в величественных чертогах над серой мглой вновь остался лишь один Клейн.

Глава 618
Волонтер

Второй этаж бара «Сладкий лимон», личный кабинет хозяина.

Билт Брандо, зажав в зубах сигару, застыл у окна. Его расфокусированный взгляд блуждал где-то на улице, а лицо потемнело от пугающей, свинцовой мрачности.

Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул один из телохранителей. Слегка ссутулившись, он с предельной осторожностью доложил:

– Сэр, Сотос вернулся с востока.

– Зови, – Билт титаническим усилием воли согнал с лица мрачные тени.

Сотос Янг был его правой рукой и весьма значимой фигурой в рыхлых рядах «Общества взаимопомощи авантюристов».

Не прошло и минуты, как на пороге вырос сам Сотос – мужчина лет тридцати, облаченный в льняную рубашку под коричневой курткой и с повязанной на голове темно-красной банданой. Глубоко посаженные глаза, дубленая бронзовая кожа и густая черная борода красноречиво выдавали в нем человека, чья жизнь неразрывно связана с морем.

Небрежно, без лишних церемоний салютовав боссу, он смерил Билта Брандо цепким взглядом:

– Шеф, стряслось чего?

– Да, нарисовалась одна загвоздка. Похоже, дело пахнет провалом, – тяжело вздохнул Билт, не став юлить. – Ума не приложу, как теперь отчитываться перед тем влиятельным господином.

Не дожидаясь ответа Сотоса, он тут же перевел тему:

– На востоке есть подвижки?

– Всё по-старому. Корсары всё так же рыщут в поисках любой посудины, которую можно обобрать до нитки, и даже не брезгуют грызться между собой. Армейскому флоту силенок хватает лишь на то, чтобы удерживать колонии да кое-как прикрывать ключевые маршруты и самые ценные конвои. Стычки вспыхивают то тут, то там, и перевес постоянно скачет, – пожав плечами, отозвался помощник.

– Восточные воды моря Соня и впрямь стали сущей пиратской вольницей… – сокрушенно поддакнул Билт.

Сотос на секунду задумался и добавил:

– На тех восточных островах нынче гуляет один весьма занятный слушок. Говорят, ноги у него растут прямиком с «Черной смерти».

– От «Вице-адмирала Болезнь»? И что за вести? – мгновенно подобрался трактирщик.

В голосе Сотоса дико сплелись тяжелая серьезность и жгучий азарт:

– На «Вице-адмирала Болезнь» действительно совершили дерзкое покушение, и она изрядно пострадала. А провернул всё это не кто иной, как авантюрист Герман Воробей!

– Герман Воробей? – на одних инстинктах выпалил Билт.

– Именно он! Этот тип и впрямь обладает мощью пиратского адмирала! Пусть он и ударил исподтишка, но дело-то было на самом флагмане, в кольце отборных головорезов! И даже при таком раскладе он умудрился нанести ей сокрушительный урон, благополучно выскользнуть из капкана, да еще и пустить в расход «Краснобая» Мисора! – с неподдельным восхищением отчеканил Сотос.

Билт нервно промерил кабинет шагами и протяжно выдохнул:

– Воистину, сенсация…

– Вольных авантюристов с такой заоблачной силой днем с огнем не сыщешь. А уж тех, кому хватило бы дерзости пустить кровь адмиралу прямо на его же флагмане – и вовсе единицы! Подобный финт требует не только железобетонной уверенности в себе, но и первобытного безумия. Лишь конченый психопат сунется прямо в пасть зверю, вместо того чтобы выжидать идеальный момент в тихой гавани!

На этих словах лицо трактирщика внезапно изменилось, и он пробормотал:

– Минувшим вечером ко мне как раз заглядывал один тип. Назвался Германом Воробьем.

– Подлинный или самозванец? – зрачки Сотоса сузились, и он задал вопрос зловещим полушепотом.

– Одному богу известно. Мне отродясь не доводилось встречать оригинала, да и розыскные листы с его портретом на глаза не попадались, – покачал головой Билт.

Помощник задумчиво потер подбородок:

– Можно порыскать по газетам архипелага Ротсид. Столько дней минуло, кто-нибудь из заезжих зевак наверняка притащил с собой свежие выпуски «Новостей» или «Утренних Ведомостей Соня». Да и в конторе генерал-губернатора, полицейском управлении, храмах или благотворительных фондах точно найдутся подшивки.

Архипелаг Ротсид служил для Королевства Лоэн крупнейшим и важнейшим оплотом в центральных водах моря Соня, щедро распространяя свое влияние на всю округу. Остров Олави, находившийся всего в трех днях пути, неминуемо попадал в эту орбиту. Местные чиновники и священнослужители исправно выписывали оттуда прессу, так что даже самые заурядные сплетни долетали до них максимум за три-четыре дня.

– Добро, – кивнул Билт и с живым интересом уточнил: – А какие-нибудь сочные детали этого покушения всплыли?

Сотос напряг память:

– Брешут, будто этот Герман Воробей способен виртуозно менять личины, точь-в-точь как покойный «Вице-адмирал Ураган» Килангос.

– Говорят, именно благодаря этому фокусу он и просочился на борт «Черной смерти», улучив идеальный момент для удара.

– Меняет личины… – глаза Билта внезапно вспыхнули хищным блеском.

«Нет, гиблая затея. Этот безумец осмелился в одиночку сунуться на пиратский флагман ради головы адмирала. От одного его вида кровь стынет в жилах, хочется лишь бежать без оглядки…» – огонек азарта во взгляде трактирщика мгновенно угас.

Да и кто поручится, что это был именно он… Билт инстинктивно мотнул головой.

…………

«Одному богу известно, когда Ночные Ястребы и Сердце Механизмов наконец-то зачешутся и возьмутся за ту чертовщину на улице Уильямс. Уповаю лишь на то, что они не станут тянуть резину…» – с этими мыслями Клейн покинул таинственные чертоги над серой мглой и низвергся обратно в реальный мир.

Слегка поразмыслив, он выудил из стопки чистый лист и расправил его на коричневой столешнице.

Темно-красное перо с тихим шуршанием заскользило по бумаге. Первым делом сыщик деликатно осведомился о самочувствии мистера Азика, а затем плавно перешел к делу: обмолвился, что в поисках артефакта, способного похищать чужие Потусторонние таланты, он случайно наткнулся на человека, в теле которого угнездился чужеродный паразит.

Следом он как бы невзначай поинтересовался: нет ли какого изящного способа предупредить носителя о нависшей беде так, чтобы этот незваный гость ни сном ни духом не ведал об утечке.

Под этим благовидным предлогом юноша забросил еще одну удочку: упомянул, что краем уха слыхал о неком «Черве Времени», неразрывно связанном с высшими эшелонами Пути «Мародера». И пускай ему доподлинно известно, что эта диковинка служит первоклассным подношением для ритуалов и идеальной основой для могущественных талисманов, вот только рецептуры у него, увы, не водится.

Фух… Отложив перо и аккуратно сложив послание, Клейн выудил медный свисток и с силой дунул в мундштук.

С оглушительным треском пол прорвал фонтан белоснежных костей, стремительно сплетаясь в исполинскую фигуру посланника. Однако на сей раз гонец не стал лезть из-под половиц, а, как и встарь, просочился сквозь потолок, надменно взирая на заклинателя с высоты своего четырехметрового роста.

Клейн прекрасно понимал: дело было вовсе не в вернувшихся барских замашках твари. Просто сейчас он снимал номер на первом этаже гостиницы, и лезть снизу было бы попросту неоткуда…

Резко, словно метая дротик, сыщик швырнул конверт, и тот безупречно точно приземлился прямо в распахнутую костяную ладонь.

В пустых глазницах монстра тревожно дрогнуло непроницаемо-черное пламя. Тварь пару секунд сверлила юношу тяжелым, немигающим взглядом, но так ничего и не выкинула.

С грохотом осыпавшись костяным водопадом, посланник бесследно ввинтился в землю.

Проводив гонца, Клейн не стал разворачивать бумажного журавлика, чтобы стереть прежнее послание и накропать те же самые вопросы «Ртутному Змею» Уиллу Осептину.

Причина крылась в одной весьма досадной мелочи: это оригами отнюдь не являлось каким-то неразрушимым мистическим артефактом или паранормальным оружием. Обычный клочок бумаги, который после многократных манипуляций с ластиком уже изрядно истрепался. Еще парочка таких экзекуций, и журавлик попросту расползется по швам.

«Приберегу его для действительно экстренных случаев. Например, если мистер Азик так и не придумает, как изящно обойти того дедулю-паразита и предупредить Леонарда…» – беззвучно вздохнув, Клейн сноровисто привел письменный стол в порядок.

Ко всему прочему, в последние дни он благоразумно обходил стороной и телеграфный приемник, не решаясь вызывать волшебное зеркало Арродеса. Тот самый высокоранговый мастер, брошенный по его следу «Истинным Творцом», с огромной долей вероятности всё еще рыскал поблизости, отчаянно вынюхивая след «Полностью черного ока». Да и сама аура серой мглы вполне могла привлечь внимание злого божества и стать маяком для его фанатиков.

«Сегодня позволю себе побыть обычным туристом, немного переведу дух, а уж завтра с новыми силами возьмусь за поиски идеальной мишени для подлинного „отыгрыша“!» – усмирив бушующие мысли, Клейн накинул пальто, водрузил на голову шляпу и переступил порог гостиничного номера.

Его путь лежал за пределы порта Олави – прямиком в горы, чтобы воочию насладиться закатом!

Эта блажь зародилась в его голове благодаря одному бестселлеру. Автор романа, Леон Мустанг, уроженец Олави, перебравшийся в Баклунд лишь на третьем десятке, с такой пронзительной, щемящей теплотой расписывал закаты на горе Святого Драко, что называл их самым живописным зрелищем, когда-либо виденным им в жизни.

Наняв экипаж и выбравшись за городскую черту, Клейн неспешно добрел до подножия горы Святого Драко. Подъем на эту довольно скромную вершину занял у него от силы час.

Минуты таяли одна за другой. Солнце медленно клонилось к горизонту, безжалостно выжигая багровым пламенем лазурные воды океана по левую руку, а по правую – щедро заливая изумрудные кроны и бескрайние поля густым, тягучим золотом.

На какую-то мимолетную долю секунды все краски мира вспыхнули ослепительным, прощальным фейерверком, чтобы тут же начать неумолимо блекнуть, проваливаясь в глухие сумерки.

Корабли спешно жались к причалам, повозки тянулись в город, а уставший за день люд вереницей брел по пыльным тропкам меж фруктовых садов и пшеничных полей, возвращаясь к родному очагу.

Когда чернильная тьма окончательно поглотила землю, и в городе, и за его пределами начали робко вспыхивать крошечные, согревающие душу огоньки. Они мерцали во мраке, уподобляясь россыпи драгоценных камней на полотне черного бархата.

«Воистину, неописуемая красота…» – Клейн застыл в немом восхищении, неотрывно созерцая этот теплый свет, в каждом проблеске которого билось сердце чьей-то семьи.

Не проронив ни звука, юноша развернулся и, окруженный чернеющими во мраке силуэтами деревьев, зашагал вниз по горной тропе. Спустившись и пройдя еще немного пешком, он благополучно перехватил наемный экипаж на самых подступах к портовому городу.

Экипаж мерно катил вперед. За окном, в тусклом свете газовых фонарей, безмолвно проносились и таяли позади изящные чугунные столбы.

Спустя какое-то время Клейн добрался до гостиницы. Звякнув ключом, он отпер дверь своего номера.

Внутри царил густой, непроглядный мрак. Кровать, письменный стол и стулья застыли во тьме, безмолвно отражая скудные блики пробивающегося в окно багрового лунного света.

Осторожно, почти беззвучно притворив за собой створку, сыщик подошел к окну. Скрывшись в густой тени тяжелых портьер, он надолго застыл без движения.

А снаружи всё так же ярко пылали огни ночного города.

…………

Рано утром следующего дня.

Повернув вентиль крана, Клейн щедро плеснул в лицо обжигающе ледяной водой, мгновенно сбрасывая с себя остатки сна.

Юноша уже твердо решил, с чего именно начнет поиски идеальной мишени для подлинного «отыгрыша»:

С больниц – тех самых мест, где смерть собирает свою ежеминутную дань!

Прежде он лишь вскользь заглядывал в лечебницы, бесцельно слоняясь по коридорам. Разумеется, нащупать подходящего кандидата таким макаром было практически нереально. На сей же раз сыщик вознамерился заделаться волонтером, дабы на законных основаниях дневать и ночевать в палатах. Ухаживая за одинокими, брошенными родней бедолагами на смертном одре, он рано или поздно гарантированно дождется своей цели.

Плотно позавтракав, Клейн добрался до дома номер десять по улице Блэквуд и переступил порог благотворительного фонда «Медицинская помощь Олави».

Это учреждение находилось под негласным патронажем Церкви Богини Вечной Ночи, и одной из его главных задач была подготовка и распределение волонтеров по местным лечебницам.

Подойдя к стойке регистрации, Клейн приметил скучающую за свежей прессой служащую и легонько постучал костяшками пальцев по столешнице.

– Чем могу помочь? – осведомилась дама, нехотя откладывая газету.

– Я бы хотел стать волонтером, – предельно лаконично отозвался Клейн.

– Ваше имя? – дежурным тоном бросила служащая, поднимая взгляд на посетителя.

Внезапно ее глаза округлились, намертво прикипев к лицу гостя. Рука предательски дрогнула, и только что взятая перьевая ручка со звонким стуком покатилась на пол.

А всё потому, что на отложенной ею газете красовался на удивление точный, поразительно реалистичный фоторобот.

И принадлежал этот портрет одному невероятно опасному, отбитому на всю голову авантюристу – Герману Воробью!