Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 125 страниц)

Глава 589
«Провокация»

На какое-то мгновение Клейну показалось, что «Вице-адмирал Болезнь» Трейси вот-вот бросится в атаку: лицо пиратки густо покраснело от ярости, а лазурные глаза потемнели, уподобившись бушующему перед штормом океану.

Но в конечном итоге она сумела обуздать свой безрассудный порыв. Повернув голову, Трейси устремила взор на Катарину Пелле, покорно дожидаясь вердикта «Нестареющей Демонессы».

Девушка кристально ясно осознавала: пусть пятую и четвертую Последовательности разделяет всего одна ступень, пропасть между ними колоссальна. Эту разницу не перекрыть ни гениальной тактикой, ни боевым мастерством, ведь если на пятом ранге Потусторонний всё еще остается обычным человеком, пусть и наделенным диковинными талантами, то на четвертом он уже шагает в царство полубогов, превращаясь в мифическое создание, сотканное из божественности.

К тому же оба присутствующих здесь мастера явно превосходили четвертую ступень. На их подавляющем фоне Трейси чувствовала себя жалким новичком низших рангов.

«Нестареющая Демонесса» Катарина Пелле ничуть не разгневалась. Стрельнув чарующим взглядом в сторону Клейна, щеголявшего личиной «Вице-адмирала Урагана» Килангоса, она издала тихий смешок:

– До чего же занятный юноша. Не будь здесь господина Консула Смерти, я бы, пожалуй, запрятала подальше свою вековую усталость и закрутила с тобой роман. Мы бы с головой окунулись в чистую, непорочную любовь.

«О нет, увольте… Звучит до смерти пугающе…» – Клейн, не рискнув встретиться с полубогиней взглядом, предпочел и дальше сверлить глазами «Деву Болезней» Трейси.

Видя, что Азик Эггерс никак не отреагировал на её слова, Катарина отвела глаза и обратилась к Трейси своим дивным, льющимся словно песня голосом:

– Варись в котле собственных страданий. Быть может, для тебя это обернется лишь благом.

Следом она с непорочным, исполненным святости величием посмотрела на Азика:

– Насколько я помню, в тех манускриптах описывались бесчисленные попытки Баламской королевской династии воскресить бога Смерти. Увы, все их потуги пошли прахом. В конце концов они, судя по всему, всерьез подумывали о создании искусственного божества.

– Тебе это всё еще интересно?

«Искусственный бог Смерти? Это как вообще? Если не брать в расчет „Уникальность“ и Потусторонние характеристики, иных путей попросту не существует. Чай, не капусту на грядке выращивают… Что былая Баламская империя, что нынешний Спиритический культ – они там все разом с катушек слетели?» – беззвучно проворчал Клейн, благоразумно не встревая в беседу полубогов.

Азик выдержал двухсекундную паузу и вновь спросил:

– Какую плату ты потребуешь взамен?

На лице Катарины расцвела лучезарная, совсем девичья улыбка:

– О нет, никакой платы не нужно.

– Я тут поразмыслила и пришла к выводу: помочь тебе по крупицам воскресить память, вернуть прошлое и вновь вознестись до статуса Консула Смерти – затея воистину увлекательная. Это неминуемо встряхнет наш мир, добавив в него новых красок и веселья.

«Рассуждает точь-в-точь как взбалмошная девчонка-бунтарка… Выходит, „Нестареющая Демонесса“ сохраняет юность не только плоти, но и самого рассудка?» – Клейн окончательно потерял нить логики этой загадочной особы.

«Наверное, раскусить ее по силам лишь мастеру Пути „Зрителя“ уровня так шестого, пятого, а то и четвертого…» – на одних инстинктах прикинул сыщик.

Азик коротко кивнул. Едва он протянул правую руку, как листы бумаги и перьевая ручка сами собой вспорхнули со стола и легли прямо в его ладонь, словно принесенные незримыми духами-прислужниками.

Черкнув пару строк, мужчина небрежно перебросил записку ведьме:

– Можешь вызвать моего посланника.

«Так тот медный свисток существует в единственном экземпляре… Сохранить свою мощь сквозь тысячелетие – воистину, не заурядная безделушка…» – Клейн инстинктивно порывался пощупать артефакт в своем кармане, но титаническим усилием воли подавил этот порыв.

«Нестареющая Демонесса» Катарина поймала листок. Мельком пробежавшись по тексту, она прикрыла рот ладошкой и с усмешкой произнесла:

– А я-то грешным делом думала, ты с ходу выложишь мне координаты Подземного царства.

Вскинув голову, она с непередаваемой нежностью в бездонно-лазурных глазах мягко добавила:

– В моей памяти всё еще жив образ того самого господина Консула Смерти – владыки немыслимой мощи и леденящей душу жестокости. Он оставил в моей душе поистине неизгладимый след.

– Мне до смерти любопытно: с какой стати сейчас твое сердце стало настолько мягким?

Азик приставил сжатый кулак к губам и с горькой усмешкой покачал головой:

– Я лишь неумирающий, но отнюдь не нестареющий. А старея, человек неминуемо становится мягче.

– Вовсе нет, – без тени лукавства возразила Катарина, а в ее взоре промелькнула бездонная глубина. – Я с нетерпением предвкушаю тот день, когда твоя память восстановится без остатка. До смерти хочу поглядеть, как ты тогдашний оценишь себя нынешнего.

С этими словами уголки ее губ лукаво поползли вверх, и она игриво подмигнула Клейну:

– Кто знает, быть может, прямо сейчас мы спускаем с цепи нечто куда более зловещее и первобытно-пугающее, чем сам дьявол.

«…Да это же чистой воды провокация…» – беззвучно констатировал Клейн. Впрочем, в его памяти тут же всплыла та самая «Бледная катастрофа», вписанная кровью в страницы исторических хроник и церковных трактатов. Бедствие, выкосившее мириады жизней и превратившее Северный континент в зияющий филиал ада. И у руля этой бойни стояли не кто иные, как бог Смерти и Изначальная Демонесса вкупе со своей паствой с Южного континента и адептами Секты Демонессы. И в этом чудовищном спектакле мистер Азик, носящий титул Консула Смерти, неминуемо играл далеко не последнюю скрипку…

Азик промолчал. Спустя пару секунд он крепко ухватил Клейна за плечо и, пронзив завесу, утянул его прямиком в мир духов. Как только их силуэты растаяли, в капитанских покоях «Черной смерти» остались лишь «Нестареющая Демонесса» Катарина Пелле да «Вице-адмирал Болезнь» Трейси.

Пиратка долго, неотрывно сверлила взглядом то самое место, где исчезли гости. И лишь когда оцепенение немного отступило, она сквозь зубы выплюнула:

– Я этого так не оставлю!

Катарина вновь напустила на себя вид непорочной святой и с мягкой улыбкой произнесла:

– Варись в своей агонии. Чем глубже боль, тем острее ты осознаешь собственное ничтожество. Лишь когда страдания достигнут апогея, жажда переродиться вспыхнет с такой силой, что поможет тебе обуздать зелье, обрести божественность в горниле ритуала и вознестись до полубога…

Услышав это, «Вице-адмирал Болезнь» Трейси вдруг изменилась в лице. Словно пораженная внезапной догадкой, она на одном дыхании выпалила:

– Элен сумела сбежать с «Черной смерти» только потому, что…

Катарина лишь легко, безмятежно улыбнулась:

– Ты мое самое младшее дитя, но именно в тебе кроется наибольший потенциал шагнуть на ступень полубогов. Как твоя мать, я просто обязана была подсобить тебе.

Мышцы на лице Трейси свело судорогой, и она с исказившейся гримасой процедила:

– Ну как же, у меня ведь есть ты – мать, а вдобавок еще одна матушка…

– Отчего же ты с самого начала утаила от меня правду⁈ В твоих руках пылились ключи к низшим и средним Последовательностям сразу нескольких Путей!

Катарина плавно отвернулась. Подол ее белоснежного одеяния едва заметно колыхнулся, а голос зазвучал донельзя эфемерно:

– Наш удел – стремиться к слиянию с «Изначальной».

– Все мы – лишь Ее дети.

Пока эти слова таяли в воздухе, исполинский, в несколько десятков метров длиной парусник окутался ревущим, но пугающе безмолвным черным пламенем. Огонь жадно пожирал каждый дюйм пространства, не причиняя при этом ни малейшего вреда команде «Черной смерти», словно кто-то просто затеял грандиозную уборку, выметая вековую пыль.

…………

Многослойные, кричащие краски стремительно уносились прочь, а немыслимые, полупрозрачные силуэты таяли позади. Внезапно Клейн ощутил укол духовной интуиции: все до единого предметы, оброненные им на борту «Черной смерти», бесследно испарились.

«Воистину, оправдывает титул „Нестареющей Демонессы“…» – со вздохом подумал сыщик. Он уже приоткрыл было рот, как вдруг мир вновь ушел из-под ног: вместе с Азиком они стремительно пробили завесу и вывалились из мира духов.

Перед их взорами раскинулась живописная долина. Вдоль извилистой реки тянулись тучные пашни, а поодаль виднелись усадьбы и тихие деревушки, выстроенные в классическом лоэнском стиле.

Оглядевшись по сторонам, Клейн с удивлением обнаружил, что они приземлились прямо посреди заброшенного, заросшего мраком древнего погоста.

– Мистер Азик… – с легким недоумением позвал он наставника.

Азик неспешно приблизился к одной из могил, чей надгробный камень давно раскололся надвое и утонул в густом бурьяне. Глухим, тяжелым басом он произнес:

– Встреча с Катариной Пелле пробудила во мне еще кое-какие воспоминания.

– Помнится, я уже рассказывал: в одном из своих снов, в одной из прошлых жизней, у меня была дочь. Очаровательная девочка с шелковистыми черными волосами. Она обожала качаться на качелях, которые я сколотил для нее собственными руками, и вечно выпрашивала леденцы.

– И только что, прорываясь сквозь мир духов, я внезапно уловил тот самый, пробирающий до костей зов крови.

Ощутив свинцовую печаль наставника, Клейн тихо, с сочувствием спросил:

– Значит, это и есть ее…

Азик молча кивнул. Опустившись на корточки, он бережно провел ладонью по обломку камня. На его смуглом, отливающем бронзой лице причудливо сплелись бесконечная нежность, щемящая тоска и глухая, беспросветная растерянность:

– Это ее могила.

– Если мне не изменяет память, она мертва уже девятьсот двадцать шесть лет…

«Девятьсот двадцать шесть лет…» – Клейн уже приоткрыл было рот, собираясь сказать хоть слово утешения, но эта поистине бездонная пропасть времени наглухо отсекла любые попытки.

Не установи великие Церкви жестких правил, обязывающих предавать усопших земле исключительно на погостах под должным присмотром, и не избавь судьба Пятую Эпоху от тотальных, сметающих всё на своем пути войн – от этого захоронения и надгробия давно бы не осталось и следа.

Жизнь простого смертного – это какие-то жалкие несколько десятков лет. А здесь минуло целых девятьсот двадцать шесть.

Заброшенный погост надолго погрузился в глухое, звенящее безмолвие. Наконец Азик медленно выпрямился и твердой рукой ухватил Клейна за плечо:

– Для начала я верну тебя домой.

Спустя несколько минут стремительного скольжения сквозь мир духов Клейн вновь узрел перед собой белоснежные простыни и желтовато-коричневые половицы своей комнаты.

Азик привычным жестом поправил цилиндр и глухо, с тяжелой серьезностью произнес:

– Я продолжу свое путешествие, а ты – свое приключение.

Клейн коротко кивнул. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг заметил, что уголки губ наставника едва заметно дрогнули, сложившись в мягкую усмешку:

– Небось втайне опасался, что, вернув себе память сполна, я обернусь таким же чудовищем, как та Ведьма?

Не дожидаясь ответа, мужчина тяжело вздохнул и продолжил:

– Я и сам этого до смерти страшусь.

– Но всё же я куда сильнее жажду обрести истинного себя.

С этими словами пространство вокруг него подернулось водянистой рябью, и силуэт Азика бесследно растаял в воздухе.

Клейн застыл посреди комнаты, надолго лишившись дара речи.

Спустя какое-то время он покачал головой и, словно пытаясь утешить самого себя, беззвучно рассмеялся:

«Кто знает, глядишь, к тому моменту я и сам вознесусь до ангельских высот. Отгрохаю лечебницу для пациентов с антисоциальными расстройствами, а мисс Справедливость назначу главным врачом…»

Усмирив блуждающие мысли, сыщик опустился в кресло. По своей неизменной, въевшейся в подкорку привычке он принялся скрупулезно препарировать прошедшую вылазку, проводя безжалостную работу над ошибками:

'Я-то грешным делом рассчитывал пустить на «выпас» Демонессу Страданий, а заодно вытрясти новые зацепки к манускриптам Смерти и делам о пропавших людях. И кто бы мог подумать, что всё пойдет наперекосяк, а результаты окажутся столь непредсказуемыми. По сути, удалось закрыть лишь самую примитивную, базовую задачу.

Эх, не мог же я подзуживать мистера Азика броситься в драку. Как-никак, силы к нему вернулись далеко не полностью, а по ту сторону стояла сама «Нестареющая Демонесса»… Всё-таки личное могущество решает всё, надеяться лучше только на себя. Хех, а если вдуматься, в большинстве случаев я и впрямь полагаюсь исключительно на молитвы самому себе…

Что до работорговли, то клубок можно распутать с другого конца – выйти на покупателя, того самого «Безумного капитана» Коннорса Виктора'.

Клейн поерзал, устраиваясь поудобнее, одобрительно кивнул собственным мыслям и мысленно прошептал:

'Впрочем, главный куш этой ночи – я наконец-то нащупал фундаментальный принцип «отыгрыша» Безликого. И слияние, и отстранение. Мне удалось перешагнуть через внутренние барьеры и вовремя осознать фатальную угрозу полного растворения в роли.

При таком раскладе эликсир, на переваривание которого ушли бы годы заурядной, банальной актерской игры, теперь вполне может усвоиться без остатка всего за три-четыре месяца, ну максимум за полгода…'

Покончив с самоанализом, Клейн твердо решил хорошенько выспаться. А уже с рассветом он планировал вытащить беспроводной телеграфный приемник из чертогов над серой мглой и навести мосты с волшебным зеркалом Арродесом.

Разумеется, при условии, что предварительное гадание на уровень угрозы в таинственном измерении даст зеленый свет.

Глава 590
Нижний предел Арродеса

Раннее утро, над серой мглой.

Клейн силой мысли материализовал перо и бумагу, после чего, тщательно взвешивая каждое слово, вывел фразу для прорицания:

«Использование беспроводного телеграфного приемника таит в себе угрозу».

Скрупулезно перепроверив написанное дважды, он отцепил спрятанный в левом рукаве маятник и приступил к гаданию.

В процессе таинства юноша сохранял предельную бдительность, приправленную легким трепетом, – точь-в-точь как мальчишка, который зажигает петарду, заранее зажав уши руками. Если в деле и впрямь замешаны «Истинный Творец» или «Изначальная Демонесса», само гадание неминуемо обернется смертоносным ударом. Любого другого Потустороннего это привело бы к мгновенной потере контроля или мучительной гибели, однако Клейна надежно укрывал барьер серого тумана, так что финал вряд ли оказался бы столь плачевным. Принять удар на себя здесь, в этих чертогах, было всяко безопаснее, чем искушать судьбу в реальном мире. Единственное, чего он всерьез опасался – так это того, что после пары-тройки подобных «взрывов» злые божества вычислят его координаты и решат заглянуть на огонек лично.

Сноровисто погрузившись в медитативный транс, сыщик принялся беззвучно чеканить заветную фразу.

Прокрутив ее в уме ровно семь раз, он даже не стал распахнуть глаза – ответ и так был кристально ясен. Как-никак, он всё еще благополучно восседал в кресле, не корчась от невыносимой, всепоглощающей агонии.

Опустив взгляд на цитриновый кристалл, Клейн убедился в своей правоте: маятник медленно выписывал круги против часовой стрелки.

Фух… С облегчением выдохнув, он тотчас же низвергся обратно в материальный мир. Там юноша закипел приготовлениями к ритуалу, благополучно выудив телеграфный приемник из таинственного измерения над серой мглой.

Спустя добрых полчаса томительного ожидания тишину наконец-то разорвал мерный треск аппарата. Механизм выплюнул призрачный лист бумаги, на котором тут же проступили ровные строчки на лоэнском:

'Я пришел.

О великий владыка, это Вы?'

«С чего бы ему так робко и подобострастно заглядывать в рот?..» – Клейн невольно воскресил в памяти забавный мем из прошлой, земной жизни: милую альпаку, с любопытством вытягивающую пушистую шею.

Сделав пару шагов вперед, юноша сдержанно, с напускной надменностью обронил:

– Угу.

Треск возобновился, и иллюзорная бумага поспешно явила новые слова:

«Ваш смиренный и преданный слуга Арродес готов в любую секунду исполнить Вашу волю».

Титаническим усилием воли подавив укол неловкости, Клейн перешел к делу:

– Арродес, ответь: где сейчас скрывается Рой Кинг из Школы Жизни?

Опираясь на болтовню пухлого Аптекаря, он прекрасно понимал, что эта ложа строится на строгой преемственности от учителя к ученику. А наличие в их арсенале сразу двух Потусторонних путей – «Монстра» и «Аптекаря» – безупречно совпадало с визитной карточкой Школы Жизни.

К тому же, руководствуясь золотым правилом «хочешь сделать хорошо – сделай сам», Клейн заблаговременно припас фотокарточку Роя Кинга.

Стрекот аппарата внезапно ускорился. Волшебное зеркало Арродес умудрилось с помощью банального телеграфа виртуозно отстучать целый портрет! С бумаги взирал мужчина с безупречно зачесанными назад волосами и строгими очками в роговой оправе – вылитый Рой Кинг.

«Это он?» – услужливо уточнила следующая строчка на лоэнском.

Клейн утвердительно кивнул:

– Он.

Отклик Арродеса был почти мгновенным, а треск механизма зазвучал на удивление бодро и легко:

«О великий владыка, человек, которого Вы ищете, томится в казематах резиденции генерал-губернатора в Городе Щедрости Байаме».

«В резиденции генерал-губернатора?» – Клейн слегка нахмурился. Не став пороть горячку и забрасывать зеркало новыми вопросами, он с абсолютной, железобетонной невозмутимостью изрек:

– Довольно. Если следовать твоим правилам, теперь твой черед задавать вопросы.

Механизм застрекотал, и Арродес послушно вывел на бумаге простенький улыбающийся смайлик вкупе с короткой фразой:

«Я уже спросил, а Вы благоволили ответить».

«Когда это?» – Клейн на долю секунды впал в ступор, но тут же метнул взгляд на предыдущие строчки. Там черным по белому красовался вопрос: «Это он?».

«И так можно? Это тоже считается?» В этот миг сыщик кристально ясно осознал, насколько «правила» волшебного зеркала гибки и подстраиваются под ситуацию. Простого смертного эта тварь пытала бы с первобытной жестокостью и садизмом, да еще и при обязательном наличии зрителей. А здесь… банальная отписка ради галочки, неприкрытая, вопиющая поблажка!

«И в каких же условиях этот артефакт умудрился обзавестись столь покладистым характером?..» – поразмыслив пару секунд, Клейн перешел к следующему вопросу:

– Арродес, ведомо ли тебе что-нибудь о книге под названием «Дневник путешествий Гросселя»?

Зеркало выдержало пару секунд звенящей тишины, после чего аппарат вновь разразился мерным стрекотом, исторгая из себя новые метры призрачного пергамента:

«О великий владыка, Ваша милость безгранична. На этот вопрос мне достаточно было бы ответить одним лишь словом „ведомо“, так что я позволил себе дерзость слегка перефразировать его: „Поведай всё, что знаешь о 'Дневнике путешествий Гросселя“».

Это поистине диковинный фолиант. Многие из тех, кто им владел, бесследно сгинули.

Моему взору не дано узреть имя его создателя. Однако могу с уверенностью утверждать: впервые эта книга всплыла среди расы драконов, аккурат после того, как Город Чудес Ливишид канул в Лету'.

«Появилась после исчезновения Ливишида, Города Чудес, сотворенного самим Драконом Воображения Ангелведом? Хм, а ведь можно закинуть удочку мисс Справедливости, ее это наверняка заинтересует. Вздумай она выкупить эту реликвию, я бы, выступив гарантом, смог бы заблаговременно изучить ее в чертогах над серой мглой… А если в процессе опытов книга рассыплется в прах – просто заявлю, что продавец пошел на попятную, и верну деньги… Воистину, быть посредником – дело чертовски прибыльное и перспективное!» – мысли в голове Клейна пронеслись со скоростью молнии. Глядя на аппарат, он произнес:

– Теперь твоя очередь.

«Вот уж погляжу, какую каверзу ты выкинешь на этот раз…» – мысленно усмехнулся парень.

Арродес не стал тянуть резину. Телеграф мгновенно отстучал новую строчку:

«О великий владыка, я уже спросил, а Вы благоволили ответить».

«И когда же мы успели?..» Клейн со смесью недоумения и веселья пробежался глазами по распечатанной ленте и наконец-то наткнулся на тот самый «вопрос» в самом начале: «О великий владыка, это Вы?».

Надо отдать должное, в искусстве лести и вылизывания ботинок у этого волшебного зеркала напрочь отсутствовали какие-либо тормоза и чувство собственного достоинства… Впрочем, эта педантичная парность вопросов и ответов изрядно радовала его внутреннего перфекциониста, напоминая те самые фигурные скобки «{» и «}» из языков программирования, которые он когда-то пытался освоить… Прочистив горло, Клейн продолжил:

– За что именно Рой Кинг оказался в казематах генерал-губернатора?

Аппарат бойко выплюнул свежую порцию ответов:

'С тех самых пор, как бесследно исчез Ртутный Змей Школы Жизни, в рядах фракции начался раскол. Они то и дело нарывались на крупные неприятности, а некоторые и вовсе пали от рук адептов Школы Розы.

Сама Школа Жизни испокон веков пряталась в тени, передавая секреты от учителя к ученику, однако на самом Олимпе у них заседал Совет Старейшин, призванный гасить грызню между фракциями. С приходом Пятой Эпохи эти мастодонты решили сменить вывеску на более модную, переименовавшись в Парламент Судьбы. В нем числится ровно семь парламентариев, и пропавший Ртутный Змей как раз возглавлял это собрание.

Наставник Роя Кинга тоже входил в эту семерку, но после пропажи председателя с ним приключилась беда. Благо, перед этим он успел передать ученику один критически важный запечатанный артефакт Школы. Именно за этой реликвией и вели охоту лоэнские военные, бросив Роя Кинга в застенки'.

«Исчезнувший Ртутный Змей?» В памяти Клейна молниеносно всплыл Уилл Осептин, ныне затаившийся в Баклунде, и тот самый неведомый, так ни разу и не явивший своего лика преследователь – еще один Ртутный Змей, с огромной долей вероятности носящий титул Ангела Судьбы Уробороса.

Председатель Школы Жизни явно не тот хищник, что открыл охоту на Уилла Осептина. Будь это он, у него нашлась бы уйма времени и лазеек для связи со своей паствой, и статус пропавшего без вести ему бы точно не грозил… Стало быть, это либо сам Уилл Осептин, либо вообще какой-то третий змей, о котором я ни сном ни духом… Юноша едва заметно кивнул и вновь обратился к приемнику:

– Задавай вопрос.

«Уж на этот раз я перепроверил ленту – никаких завалявшихся „вопросов“ там нет. Поглядим, как ты выкрутишься теперь… Человеческая натура всё же неисправима: любой другой от допросов Арродеса трясся бы как осиновый лист, а мне, после двух откровенных поблажек, до смерти хочется услышать хоть один полноценный вопрос…» – с нескрываемым предвкушением подумал сыщик.

Аппарат затрещал, но звук стал каким-то натужным, тяжелым. Призрачная бумага вылезала из механизма с явным, мучительным скрипом:

«Ну… о великий владыка, как мне стать еще более покорным и преданным слугой для Вас?»

«…Я определенно недооценил твою беспринципность…» – титаническим усилием воли стерев с лица готовую прорваться нервную ухмылку, Клейн глухо, надтреснуто ответил:

– Продолжай в том же духе, этого вполне достаточно.

«Слушаюсь», – треск механизма мигом вернул былую легкость. – «Аура истончается. Ваш смиренный и верный слуга Арродес будет с нетерпением ждать нового шанса услужить Вам».

В самом низу листа красовался простенький смайлик, приветливо машущий рукой.

«Мастер на все руки, ничего не скажешь… Впрочем, логично: волшебное зеркало с таким чудовищным багажом знаний попросту обязано разбираться и в подобных мелочах…» – беззвучно констатировал Клейн, глядя на окончательно умолкший телеграф.

Сделав пару шагов по комнате и опустившись на край кровати, он вновь переключил мысли на Роя Кинга.

Лезть на рожон, проникать в казематы генерал-губернатора и вырывать пленника прямо из-под носа у лоэнских военных он даже не помышлял. В конце концов, с этим Роем Кингом они ни разу в жизни не пересекались, а единственной ниточкой между ними был тот самый пухлый Аптекарь.

«Держу пари, в подвалах Церкви Повелителя Бурь тоже томится целая прорва Потусторонних, но мне-то какое до них дело?» – с тихим смешком покачав головой, рассудил Клейн.

Крохи сведений, только что оброненные Арродесом, натолкнули его на одну весьма занятную мысль. Тот самый мистический артефакт, одаривший «Адмирала Крови» Сеньора феноменальной удачей, вполне мог быть наследием «Школы Жизни». Ведь за спиной этого пиратского владыки почти стопроцентно стояла «Школа Розы» – те самые ублюдки, что под шумок, воспользовавшись пропажей Ртутного Змея, открыли сезон охоты и пустили в расход немало адептов «Школы Жизни».

'А ведь это служит мне отличным уроком: впредь, выходя на тропу войны против пиратских адмиралов, следует проявлять куда большую, параноидальную осмотрительность. Взять ту же «Вице-адмирала Болезнь» Трейси: стоило лишь слегка прижать ее, как она тут же притащила на подмогу саму «Нестареющую Демонессу» Катарину Пелле. Да и остальные владыки океана тоже отнюдь не сироты. Каждый из них – это не просто отдельная фигура, а полномочный представитель целой могущественной ложи или тайной фракции… За спиной «Адмирала Крови» маячит «Школа Розы», ниточки от «Адмирала Звезд» тянутся к «Ордену Аскетов Моисея» и нашему Клубу Таро, «Адмирала Ада» стопроцентно прикрывают Спиритический культ вкупе с «Королем Пяти Морей», а покровителем «Вице-адмирала Айсберг» выступает сама Церковь Бога Знаний и Мудрости…

'Что до «Вице-адмирала Глубин» и «Вице-адмирала Сумерки», их покровители пока покрыты мраком, но, чтобы годами безнаказанно вершить свои дела и удерживать железную хватку на морских просторах, одних лишь собственных силенок явно маловато…

'Если уж копать в этом направлении, то какая фракция в свое время стояла за спиной покойного «Вице-адмирала Урагана» Килангоса? Те самые таинственные кукловоды, что всучили ему «Ползучий голод»? Или же тот непроизносимый вслух орден, что дергал за ниточки, бросив корсара на убийство герцога Негана?

«Решено. Впредь, выходя на промысел за головами морских адмиралов, я обязан действовать в абсолютной тишине, не допуская ни малейшей утечки. И давать себе ровно один-единственный шанс на сокрушительный удар: сорвется – рвать когти прочь без оглядки». В вихре этих напряженных раздумий Клейна внезапно прошибло еще одним озарением.

Тот самый бумажный журавлик, собственноручно сложенный «Ртутным Змеем» Уиллом Осептином, до сих пор мирно дожидался своего часа в его руках!