Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 125 страниц)

Глава 631
Три дня спустя

«Неужто вся эта заварушка затевалась именно против меня?» – Клейн внутренне содрогнулся, и сонливость как рукой сняло, уступив место кристальной, ледяной ясности рассудка.

Для человека, чья жизнь то и дело превращалась в череду подобных катастроф, в таких вопросах давно выработалась паранойя, граничащая с манией преследования.

'А ведь шансы на это весьма велики… Едва я ступил на берег острова Олави, как «Матерь Древа Желаний» тут же ниспослала Флайту Кену откровение во сне, запустив маховик этого коварного плана. А когда мы с Билтом Брандо пересеклись впервые, фанатики Секты Небесных Тел провернули свой обряд, сведя в могилу того бродягу-дублера через безудержное обжорство…

Если бы их мишенью изначально выступал адмирал Эмириус, заговорщики должны были железобетонно гарантировать, что, лишившись двойника, флотоводец не сыщет новой подмоги или иного способа скрыть свое отсутствие. Вот только это уравнение пестрело неизвестными, и мое собственное вмешательство – самое яркое тому доказательство…

Но если главной целью был именно я, все эти нестыковки мгновенно выстраиваются в безупречную логическую цепь'. Пустив в ход таланты «Клоуна», сыщик удержал на лице ледяную невозмутимость, в глухом безмолвии сверля Флайта Кена пронзительным взглядом.

Едва эта дерзкая догадка пустила корни в его сознании, как следом нахлынул новый вихрь неразрешимых сомнений:

'Но откуда им было доподлинно известно, что Билт Брандо обратится за помощью именно ко мне?

Ведь слушок о том, что Герман Воробей способен виртуозно менять личины, пустила по ветру «Вице-адмирал Болезнь» Трейси. А эта деталь уж точно лежала вне зоны контроля «Матери Древа Желаний»…

Впрочем, если взглянуть на доску под иным углом – всё сходится. Быть может, именно из-за того, что эти слухи разлетелись по округе, а я как раз бросил якорь на Олави, «Матерь Древа Желаний» и ниспослала свое откровение, дав ход всей этой заварушке.

Вот только загвоздка в другом: с какой стати Ей вообще понадобилось осквернять меня? Вражда между мной и Школой Розы отнюдь не достигла тех масштабов, чтобы привлечь взор еретического божества! Подумаешь, мы с мисс Шарон и Маричем пустили в расход «Мстительного духа» пятой Последовательности, «Живого мертвеца» шестой да «Оборотня» седьмой, прихватив «Багровую лунную корону» вкупе с флаконом биологического токсина… Что же до охоты на «Адмирала Крови», так она оборвалась, не успев начаться. На деле в землю лег лишь «Стальной» Маквити…

Даже если бы они решили отомстить за эти обиды, ответный удар вряд ли бы превысил уровень святого!

Неужто дело в моей собственной, пугающей уникальности? Едва я ступил на остров, как моя аура вступила в незримый резонанс с артефактом, пропитанным духом «Матери Древа Желаний»?

Но ведь ни в Баклунде, ни в Тингене ни одна священная реликвия, оставшаяся от иных божеств, не выкидывала подобных фортелей.

И еще одна деталь. Загодя воспарив над серой мглой и раскинув карты, я получил кристально ясный вердикт: гибель дублера была чистой воды случайностью, к которой не приложили руку ни мифические создания, ни запечатанные артефакты «0» класса. Увы, суровая реальность вдребезги разбила это откровение…

Это… это что же получается? Мое прорицание в таинственных чертогах впервые подверглось тотальному, целенаправленному искажению? Причем провернули это так виртуозно, что я не почуял ни малейшего подвоха⁈'

Ход мыслей Клейна резко оборвался. Юноша с леденящим ужасом осознал: вот она, самая чудовищная и фатальная брешь во всей этой истории.

Даже когда в дело вмешивался проклятый артефакт «0–08», прорицания лишь упирались в глухую стену, не давая ответов, но их итог никогда не подменялся наглым враньем!

«Выходит, в игру вступила мощь, наголову превосходящая запечатанные артефакты „0“ класса? Неужто сама „Матерь Древа Желаний“ лично спутала мне карты, доказав, что Она – подлинное, истинное божество? Но ведь даже ортодоксальной семерке не по зубам напрямую вмешиваться в дела материального мира без соответствующих, грандиозных ритуалов… Хм, постойте-ка. Я ведь тоже гадал над серой мглой о рисках „отыгрыша“ роли адмирала Ривельта. Откровение сулило вполне приемлемую угрозу, и события безупречно совпали с этим предсказанием. Почему же этот результат остался нетронутым?» Чем глубже сыщик копал, тем гуще становился окутывающий это дело туман.

Но больше всего его ставило в тупик другое: если конечной целью этого осквернения был он сам, отчего же ему не пришлось продираться сквозь адские, невыносимые испытания, а удалось разрубить этот гордиев узел играючи, почти без хлопот?

На фоне этого весь дьявольский замысел «Матери Древа Желаний» казался нелепым, жалким фарсом! Дождавшись момента, когда свинцовая, удушающая тишина почти раздавила рассудок Флайта Кена, Клейн вновь нарушил молчание, желая проверить свои гипотезы.

К его немалому удивлению выяснилось, что за всю минувшую неделю Секта Небесных Тел ни разу не проводила обрядов с мольбами к «Матери Древа Желаний» о блокировке гаданий. Да и никаких запасных планов на случай провала заговора у них отродясь не водилось.

«Какая чушь…» – выудив золотую монету, Клейн звонким щелчком подбросил ее в воздух, намереваясь поставить финальную точку.

Даже без вмешательства мистики сыщик был железобетонно уверен в правдивости Флайта Кена. Во-первых, под гнетом давления психика пленника окончательно дала трещину, лишив его малейшего шанса на ходу стряпать складную ложь. А во-вторых, его исповедь была логически безупречна и поразительно точно перекликалась с теми деталями, о которых Клейн умышленно умолчал.

Хлоп! Золотой соверен послушно лег на раскрытую ладонь. Профиль монарха гордо взирал вверх, подтверждая правоту юноши.

Сопоставив вердикт гадания с фактами, Клейн окончательно удостоверился: Флайт Кен был кристально честен.

Задвинув рой неразрешимых сомнений в дальний угол сознания, юноша вновь устремил ледяной, напрочь лишенный веселья взгляд на сектанта и спросил:

– Какие именно злодеяния, попирающие законы Королевства и моральные устои, числятся за твоей душой?

Флайт Кен впал в ступор на несколько секунд. Казалось, этот вопрос внезапно сбросил с него часть гнета, и его рассудок слегка прояснился.

В его искаженной картине мира заговор против адмирала Эмириуса был тем самым непростительным, чудовищным преступлением, способным навлечь на него неистовый гнев этой высокопоставленной фигуры. Всё остальное казалось лишь жалкими, ничтожными проступками, совершенно недостойными внимания настоящего полубога.

А потому тот факт, что допрос миновал самую опасную, роковую фазу и скатился к будничным прегрешениям, вселял в него робкую надежду на вполне сносный, благополучный финал.

Губы Флайта Кена дрогнули в едва заметной, подобострастной улыбке, и он затараторил, торопливо выкладывая всё как на духу:

– Как-то раз, позарившись на чужое наследство, я целую ночь напролет истязал одно семейство. Пустив их в расход и вышвырнув трупы в джунгли, я состряпал фальшивые бумаги и благополучно прибрал к рукам весьма солидный куш.

– Я намеренно, шаг за шагом подталкивал многих прихожан к слепому потаканию своим низменным страстям. С упоением наблюдал, как они, пожираемые последующей пустотой и глухим раскаянием, дюйм за дюймом превращаются в безвольный корм для «Матери Древа Желаний».

– Я заманил в свои сети немало почтенных дам. Прикрываясь сладкими речами о раскрепощении их истинной натуры и духовном спасении, я безжалостно брал их силой.

– Тех же, кто дерзнул отвернуться от нашей веры, я мучил до самой смерти. Моей излюбленной забавой было методично, кусочек за кусочком, отсекать от их тел все выступающие части…

Он выплевывал свои мерзкие злодеяния одно за другим, словно выпотрошенный мешок, совершенно не таясь и не скрывая ни единой капли крови.

Слушая эту леденящую душу исповедь, Клейн отказывался верить собственным ушам. Ему и в страшном сне не могло привидеться, что человеческая натура способна пасть в столь бездонную, непроглядную пучину первобытной мерзости.

И как раз в тот миг, когда Флайт Кен, всё больше распаляясь, начал входить в раж от собственных откровений, он увидел, как адмирал Эмириус с абсолютно каменным лицом поднялся с кресла. Обогнув массивный письменный стол и приблизившись вплотную, флотоводец плавно вскинул левую руку.

Прямо в самом центре этой ладони с тошнотворным треском разверзлась жуткая, гротескная пасть. Два ряда иллюзорных, неестественно-белых зубов источали леденящую, могильную стужу.

– Нет… нет!

Пронзительный, наполненный животным, первобытным ужасом вопль разорвал тишину кабинета, долгим эхом мечась под сводами и отказываясь затихать.

Спустя некоторое время Клейн наклонился и бережно подобрал с пола пульсирующий серовато-белый сгусток света, до боли напоминающий крошечный, извилистый человеческий мозг.

Это была Потусторонняя характеристика «Безумца»!

К глубочайшей досаде сыщика, перед тем как швырнуть Флайта Кена к нему в кабинет, сектанта выпотрошили до нитки, не оставив при нем ни гроша наличности, ни мало-мальски ценных побрякушек.

Щелк! Звонкий щелчок пальцев Клейна высек искру, мгновенно предав огню жалкие, окровавленные обрывки одежды, оставшиеся от сектанта.

Бросив мимолетный взгляд на свое левое плечо, где рана уже начала затягиваться, юноша вновь опустился в кресло. В глухом безмолвии он долго созерцал безмятежный танец багровых языков пламени.

И лишь дождавшись, пока все следы недавней расправы не обратились в пепел, сыщик потянул за нужный шнурок, отчего колокольчик за дверью заливисто затрезвонил.

Светловолосый Люэран, сняв барьер изоляции, переступил порог и на чистых инстинктах цепко прочесал взглядом каждый дюйм кабинета.

– Распорядись. Пусть гвардия и база, действуя заодно с полицейским департаментом Олави, проведут тотальную, безжалостную зачистку Секты Небесных Тел. В идеале – нащупайте зацепки и выкурите оттуда хотя бы горстку ублюдков из Школы Розы, – ледяным, не терпящим возражений басом отчеканил Клейн.

– Будет исполнено, Ваше превосходительство, – почтительно склонив голову, отозвался Люэран.

Секретарь даже не подумал заикнуться о том, куда бесследно испарился Флайт Кен. Казалось, этот главарь Секты Небесных Тел и вовсе никогда не топтал земную твердь.

…………

Клейн совершенно не рвался следить за облавами, сотрясающими остров Олави. Прикрывшись легким ранением как железобетонным предлогом, он одним махом вычеркнул все протокольные встречи и аудиенции на ближайшие пару дней.

А это означало лишь одно: теперь ему не придется ломать голову над тем, как, лишившись амулета «Девятый закон», в нужный миг виртуозно изображать из себя могущественного мастера высших эшелонов Пути «Арбитра».

– Ваше превосходительство, мистер Остон так и не соизволил взойти на борт лайнера и отбыть. К тому же новоиспеченный генерал-губернатор, Бен Конрад, прислал приглашение на свой сегодняшний вечерний прием, – ближе к полудню секретарь Люэран, деликатно постучав, заглянул в кабинет с очередным докладом.

«Бен Конрад… Тот самый, что подсидел Остона в губернаторском кресле… Если мне не изменяет память, род виконта Конрада – верные цепные псы короны. Кажется, бедняга Талим свел знакомство с принцем Эдсаком именно тогда, когда учил младшего отпрыска Конрадов держаться в седле…» – Клейн едва заметно кивнул, виртуозно пропустив сквозь себя всю ту горькую, сложную гамму чувств, что раздирала подлинного Эмириуса Ривельта.

Погрузившись в свинцовое молчание на несколько секунд, он глухо изрек:

– Передай губернатору Конраду: из-за вероломного покушения Секты Небесных Тел я получил ранение и не расположен к светским увеселениям.

– Принеси ему мои извинения.

– Слушаюсь, Ваше превосходительство, – ни единым словом не пытаясь переубедить начальника, Люэран с абсолютной профессиональной невозмутимостью покинул кабинет.

В конце концов, полубог такого калибра обладал полным, неоспоримым правом на подобные капризы!

Пока его руки не замараны в государственной измене или фатальных просчетах, любые его выходки сойдут ему с рук. Ведь любая могущественная фракция в этом мире с превеликой радостью распахнет свои двери перед мастером полубожественного ранга!

Проводив взглядом спину секретаря, Клейн едва заметно, почти невидимо покачал головой и вновь опустился в свое кресло.

Безмятежный день пролетел незаметно. Ближе к рассвету Клейн, мирно дремавший в своей кровати, внезапно, словно от удара током, вынырнул из сна и рывком сел.

Обостренная духовная интуиция набатом кричала: в комнату кто-то проник!

Клейн мгновенно сфокусировал взгляд на окне. Во мраке вырисовался силуэт мужчины средних лет, облаченного в строгий фрак. Темные волосы, пронзительно-синие глаза и едва заметно опущенные уголки губ – перед ним стоял сам адмирал Эмириус Ривельт!

«Фух, ну наконец-то явился…» – мысленно выдохнул сыщик. Медленно поднявшись на ноги, он с предельной осторожностью бросил проверочный вопрос:

– Какую именно вещь вы вручили мне накануне отъезда?

Юноша всерьез опасался, что стоящий перед ним флотоводец вполне может оказаться фальшивкой, таким же виртуозным «Безликим» в чужой шкуре.

Адмирал неподвижно застыл на месте и с абсолютно каменным, суровым лицом чеканно отозвался:

– Амулет «Девятый закон».

Не дожидаясь, пока Герман Воробей проронит еще хоть слово, он сделал два размеренных шага вперед и с ледяным спокойствием поинтересовался:

– За минувшие дни здесь не стряслось никаких происшествий?

…Клейн титаническим усилием воли заставил свои лицевые мышцы не дрогнуть и ровным тоном произнес:

– Ваш секретарь совершил серьезный промах и получил легкие ранения.

– Хм? А что еще? – Эмириус Ривельт лишь скупо, со сдержанной глубиной кивнул, принимая эту весть.

Клейн заставил себя не отводить взор. Сверля флотоводца прямым, немигающим взглядом, он продолжил:

– Вашего брата сняли с губернаторского поста. Новый генерал-губернатор уже прибыл на остров и вступил в должность.

– Ваша драгоценная мисс Синтия мутировала в чудовищного монстра, и мне пришлось предать ее очищению.

– Часть вашей личной гвардии и прислуги подхватили ментальную скверну, сейчас они проходят лечение…

– … – ледяная маска на лице Эмириуса дала трещину. Суровая невозмутимость дюйм за дюймом уступала место неконтролируемому, полнейшему ошеломлению.

Глаза адмирала нервно забегали. Казалось, он всерьез начал сомневаться, а в свой ли дом он вообще вернулся.

А ведь его не было каких-то жалких три дня!

Глава 632
Завершение

В сгустившейся, словно окаменевшей тишине Эмириус быстро совладал с лицом. Вернув себе тяжелое, подавляющее величие, он произнес низким баритоном:

– Выложи мне всё в мельчайших деталях.

Клейн не стал играть в прятки. Начав с расспросов Остона Ривельта, он поведал о вторгшемся в сновидение таинственном незнакомце, предостерегавшем от попыток идти наперекор историческому выбору и течению эпохи. Следом бегло упомянул о внезапно свалившейся как снег на голову телеграмме, после чего в общих чертах обрисовал чудовищную мутацию Синтии, царивший в спальне хаос, надменность секретаря, собственные контрмеры и плоды последующего расследования.

Утаил сыщик лишь один-единственный факт: то, что четвертое февраля было его первым днем на острове Олави, а заодно и вытекающие из этого дерзкие догадки.

Разумеется, саму схему боя он тоже обрисовал весьма туманно, резонно полагая, что адмирал Эмириус отнесется к этому с должным пониманием. Как-никак, коронные приемы и уникальные таланты – это самая сокровенная, оберегаемая тайна любого Потустороннего. Стоит лишь разболтать эти секреты, позволив врагу нащупать уязвимости и расставить капканы, как можно играючи сложить голову от рук куда более слабого противника.

Ниже эшелонов полубогов любой маг может быть как пугающе могущественным, так и до смешного уязвимым!

Эмириус выслушал доклад в абсолютном безмолвии. В полумраке комнаты его лицо оставалось непроницаемой маской, однако тот факт, что за всё это время он ни разу не перебил собеседника и не задал ни единого вопроса, говорил о многом.

Выдержав паузу в несколько долгих секунд, флотоводец тяжело обронил:

– Вторгшийся в твои грезы гость сделал особый упор на судьбу эпохи и историческое течение?

– Именно так. – Клейн, к этому моменту уже вернувший себе холодную личину Германа Воробья, намеренно не стал заострять внимание на том, что незнакомец ни словом не обмолвился о конкретных замыслах Остона Ривельта.

Эмириус вновь погрузился в тягостные раздумья, после чего спросил:

– Во сне ты тоже сохранял мой облик?

– Да, и в этом кроется мой секрет, – предельно лаконично отрезал сыщик.

Адмирал едва заметно кивнул. Бесшумно прошагав пару метров по комнате, он вновь вперил пронзительный взгляд в Германа Воробья:

– Твой выбор был абсолютно верен.

Эти слова прозвучали как высшая, неоспоримая оценка. Клейн физически ощутил, как зелье внутри него стремительно переварилось еще на добрую долю.

Голос Эмириуса гулким эхом раскатился по комнате. Повернувшись вполоборота и устремив тяжелый взгляд за окно, флотоводец бесстрастно продолжил:

– Изначально я совершенно не планировал скреплять наш уговор контрактом. Намеревался лишь предупредить Синтию, дескать, почуял предвестники потери контроля, а потому в ближайшие пять дней о близости не может быть и речи. Но кое-какие обстоятельства вынудили меня перекроить планы.

«Не будь этих жестких рамок Временного контракта, даже если бы я играючи справился с ее обычными заигрываниями, минувшей ночью мне бы ни за что не удалось обуздать ту многократно усиленную похоть…»

«Разумеется, знай Синтия загодя об этом пятидневном табу, она бы не стала так спешить глотать пыльцу с „Ожерелья Размножения“. А значит, не установила бы резонанс с „Матерью Древа Желаний“ и избежала бы той чудовищной мутации… Но тогда козыри остались бы в руках Секты Небесных Тел: эти фанатики стопроцентно нашли бы иной предлог, чтобы скормить ей отраву…»

«Вся эта заварушка и впрямь затевалась по мою душу… И что же, черт возьми, нужно „Матери Древа Желаний“? А главное – что именно заставило адмирала Ривельта в последний момент принять столь роковое решение?..» – Клейн, смутно нащупав ниточку к истине, вперился взглядом в суровый профиль Эмириуса:

– Что за обстоятельства?

Эмириус с каменным лицом отрезал:

– Тебе этого знать не положено.

«…» – Клейн впервые в жизни так искренне возненавидел подобную фразу.

Немного поразмыслив, он выудил из кармана растрескавшийся кулон и небрежно бросил его адмиралу:

– А вот и то самое «Ожерелье Размножения», пропитанное скверной «Матери Древа Желаний».

Эмириус ловко перехватил артефакт. Окинув его беглым взором, он произнес:

– Можешь быть свободен.

– Ступай к Билту и забери свой гонорар.

«Вас совершенно не тревожит, что я выведал слишком много опасных секретов? А впрочем, логично. Заговор Остона и его своры с треском провалился, политические стервятники уже в курсе, а сам Эмириус к этому мятежу не причастен. Так что моя осведомленность роли не играет…» – Клейн, всерьез ожидавший подписания долгосрочного договора о неразглашении, слегка опешил от того, что его так просто отпускают.

Подметив, что адмирал благополучно запамятовал об одной немаловажной детали, юноша красноречиво указал на него пальцем:

– Одежда.

Лишь тогда Эмириус Ривельт вскинул голову и в глухом молчании принялся разоблачаться, стягивая с себя фрак, жилет и белоснежную сорочку.

Изначально Клейн подумывал стребовать щедрую надбавку к гонорару, резонно апеллируя к тому, что масштаб угрозы многократно переплюнул изначальные договоренности. Однако, осознав, что весь этот кошмар с Синтией, скорее всего, притянула именно его собственная персона, сыщик со жгучим чувством вины благоразумно отказался от этой затеи. Сноровисто скинув уютный шелковый халат и облачившись в строгий фрак, он, повинуясь жесту Эмириуса, выскользнул в окно. Ловко лавируя между гвардейцами, чьи глаза словно застлало неведомой пеленой, юноша бесшумно покинул утопающую в садах виллу.

Эмириус, накинув халат и намертво стиснув в ладони «Ожерелье Размножения», подошел к окну. Устремив взор на полыхающую в ночном небе багровую луну и редкую россыпь звезд, он застыл в гробовом безмолвии.

Его лицо превратилось в каменную маску, а сам он не шелохнулся ни на миллиметр на протяжении долгого времени.

Хрясь!

Пальцы левой руки медленно разжались, и изуродованный, похожий на крошечный рог носорога кулон брызнул на пол мертвым крошевом, осыпаясь жалкими, стертыми в пыль осколками.

…………

На следующий день, ближе к полудню, Клейн, вдоволь выспавшись и восстановив силы, покинул гостиницу. Наняв экипаж, он добрался до бара «Сладкий лимон» и в знакомом кабинете на втором этаже встретился с Билтом Брандо.

– Дело в шляпе? – с явным облегчением и легким восторгом выпалил Билт.

Клейн коротко кивнул:

– Адмирал Эмириус благополучно вернулся.

– Где остаток гонорара?

Лицо Билта озарила широкая, не сходящая улыбка. Загодя выставив охранников за дверь, трактирщик самолично подошел к сейфу и выудил оттуда пятьсот фунтов наличными вкупе с лазурной запонкой.

– Это тот самый мистический артефакт, выкованный из плавательного пузыря рыболюда, что вы добыли, – принялся расписывать товар Билт. – Он покрывает кожу незримой, иллюзорной чешуей, делая вас скользким, словно вьюн, и поглощая часть урона. С этой вещицей вы сможете играючи нырять на глубину до пятнадцати метров без всякой страховки и резвиться под водой добрых десять минут. Изъян у нее пустяковый: в жарком или сухом климате вы будете выматываться куда быстрее обычного.

«Иными словами, напяливать эту запонку вместе с „Солнечной брошью“ – затея откровенно скверная…» – сыщик протянул руку, сгребая купюры и артефакт.

– Не боитесь подвоха? – хохотнул Билт.

– Ваше заведение никуда не денется, – с ледяным равнодушием отрезал Клейн.

Скрытый посыл читался кристально ясно: в случае любой каверзы он прекрасно знает, с кого стрясти должок.

Улыбка трактирщика на миг окаменела, но он поспешно сменил тему:

– Имени у этой безделушки пока нет. Можете окрестить сами.

– Запонка рыболюда, – Клейн совершенно не собирался ломать голову над изящными метафорами.

– … Блестящее название. Бьет прямо в суть, – выдавил из себя натужный смешок Билт.

Сделав короткую паузу, он добавил:

– Тот «Ремесленник» передал, что ему вполне по силам намертво впечатать ритуал призыва обитателя духовного мира в какой-нибудь напитанный духовностью материал. Артефакт прослужит верой и правдой до полутора лет. От вас требуются лишь точные детали обряда.

– И, хе-хе, как мы и договаривались, все расходы я беру на себя. Об этом можете не тревожиться.

– Идет. Выкуйте из него губную гармошку, – Клейн выудил из кармана блокнот с пером и сноровисто набросал формулу вызова своей безголовой посланницы.

– Вестник? Поистине редкая диковинка. Любому магу за пределами Пути «Смерти» подобрать толкового гонца – та еще задачка. – Билт принял листок и бегло пробежался глазами по строчкам. – Ба, да тут сказано, что если во время ковки тварь случайно вырвется наружу, ей надлежит отстегнуть золотую монету… А если зажать плату, что тогда? Хе-хе, обитатели мира духов вечно со своими закидонами. Мне как-то доводилось видеть духов, до смерти обожающих музыку, а бывали и те, что вечно ошивались у выгребных ям.

«Что будет, если зажать плату? Сдается мне, мадам Рейнетт Тинекер с превеликим удовольствием оторвет головы и тебе, и твоему хваленому „Ремесленнику“, а затем преподнесет их мне на блюдечке. Как-никак, у этой бестии в мире духов имеется собственный замок. Глядишь, она еще и посильнее меня окажется… ну, разумеется, если я не пущу в ход „Скипетр Морского бога“…» – мысленно хмыкнув, Клейн глухо отрезал:

– Что до третьей обещанной поковки – отложим этот разговор до лучших времен.

– По рукам, – Билт ничуть не возражал. Внезапно в его глазах вспыхнуло жгучее любопытство: – Мистер Герман, и как же вам удалось обвести вокруг пальца секретаря Люэрана, губернатора Остона и мисс Синтию? Тех самых людей, о которых адмирал предупреждал особо?

«…» Клейн титаническим усилием воли удержал лицевые мышцы от предательского спазма:

– Изучил досье и скрупулезно вжился в роль.

Не вдаваясь в лишние подробности, сыщик поднялся, подхватил шляпу и отвесил легкий поклон:

– Вынужден откланяться.

– Рад был сотрудничеству, – с улыбкой отозвался Билт.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Германа Воробья, трактирщик с тихим смешком покачал головой и пробормотал себе под нос:

– Кто бы мог подумать, что этот пугающий, отбитый на всю голову авантюрист окажется еще и прирожденным лицедеем?

После обеда подручные доставили ему свежий выпуск газет.

Вальяжно попыхивая сигарой, Билт лениво пробегался глазами по передовицам, как вдруг лицо его окаменело.

– Минувшим вечером новоиспеченный генерал-губернатор Бен Конрад дал званый ужин в своей резиденции… Новоиспеченный генерал-губернатор⁈ Остона Ривельта сместили с поста⁈ – ошарашенно выпалил трактирщик. Лихорадочно схватив остальные газеты, он повсюду наткнулся на ту же самую новость.

Учитывая его обширнейшую агентурную сеть на Олави, о кадровых перестановках подобного масштаба он должен был прознать загодя. Однако на сей раз удар нанесли настолько молниеносно, что львиная доля обывателей и теневых дельцов узнала обо всем лишь после официального явления нового губернатора народу.

Спустя еще какое-то время на пороге кабинета вырос один из тайных агентов, негласно служащих адмиралу Эмириусу.

– Господин адмирал приказал вам прочесать свое окружение мелким гребнем, вычистить всех до единого фанатиков Секты Небесных Тел и пустить их на корм рыбам, – бесстрастно передал агент волю Эмириуса.

– Будет исполнено, – с готовностью кивнул Билт, не в силах скрыть жгучее недоумение: – Но какого дьявола там стряслось? Со вчерашнего дня этих еретиков из Секты Небесных Тел громят по всем фронтам.

– На жизнь господина адмирала покушалась Секта Небесных Тел. Мисс Синтия мертва, секретарь Люэран ранен, а гвардия Его превосходительства понесла тяжелые потери, – лаконично, как отрезал, обрисовал ситуацию визитер.

– Чего⁈ – Билт остолбенел, окончательно лишившись дара речи.

«Да ведь это… это же те самые люди, с которыми адмирал Эмириус велел быть тише воды, ниже травы во время отыгрыша!»

«Я же еще лично, с особым нажимом вдалбливал это Герману Воробью в голову…»

«А по итогу мисс Синтия в могиле, секретарь Люэран изрядно покалечен, а Остона Ривельта и вовсе вышвырнули из губернаторского кресла…» – уголки губ Билта нервно, дергано поползли вниз, а взгляд остекленел.

…………

Столица графства Восточный Честер, город Стоун.

Одри безмятежно внимала излияниям одной знатной леди, то и дело изящно вставляя пару ободряющих слов и искусно снимая душевное напряжение собеседницы.

– Одри, вы сущий ангел! После беседы с вами мне стало так легко на сердце, – от всего сердца, с искренней признательностью произнесла аристократка под конец их разговора.

В этот самый миг изумрудные глаза Одри выхватили вошедшую в зал женщину-священника из Церкви Богини Вечной Ночи. Скромно отмахнувшись от похвал, девушка с легкой, лучезарной улыбкой зашагала ей навстречу.

Для всего света эта женщина была лишь заурядной пасторшей, тянущей лямку в самых низах церковной иерархии. Однако под этой благовидной личиной скрывался тайный адепт Алхимии Психологии.

– Одри, рецепт эликсира уже у меня. Вот только, чтобы наложить на него руки, тебе придется изрядно попотеть и доказать свою полезность ложе, – улучив момент, когда на них никто не смотрел, заговорщицки зашептала жрица.

Одри лукаво, изящно блеснула глазами:

– Пустяки.

– И всё же, мадам Смин, не будете ли вы столь любезны шепнуть мне его название?

Жрица, откликающаяся на имя Смин, воровато огляделась по сторонам и едва слышно выдохнула:

– «Гипнотизер».