Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 125 страниц)

Глава 547
Жрец

Исполинский черно-белый глаз, подернутый полупрозрачной дымкой, безмолвно парил на фоне густых, наслаивающихся друг на друга кричащих красок. В этом взоре не читалось ни враждебности, ни дружелюбия.

В этот миг в памяти Клейна всплыли строки из «Сведений о духовном мире», где предок семьи Авраам наставлял:

«Избегайте прямого зрительного контакта с любыми обитателями мира духов дольше трех секунд. Подобное расценивается как открытая провокация, если только сущность сама не изъявила желания вступить в диалог. Отбросьте страх и не выказывайте паники – смятение лишь разжигает аппетит у некоторых хищников».

Едва эти наставления пронеслись в мыслях, юноша благоразумно отвел взгляд. Он продолжил лететь вслед за кувыркающейся впереди тростью из твердого дерева, выдерживая ровный, размеренный темп.

Закованный в глухие черные латы силуэт, увенчанный угольной короной и укутанный плащом того же цвета, на краткий миг отразился в круглом оке, но тут же пронесся мимо и исчез вдали, так и не спровоцировав ни малейшей реакции.

По своей истинной природе духовный мир таил в себе чудовищную угрозу: малейшая оплошность грозила обернуться столкновением с первобытным кошмаром уровня полубога… Прорезая пространство, Клейн в полной мере ощутил царящий здесь абсолютный хаос. Те самые семь кристально чистых лучей, что должны были служить незыблемыми маяками, хоть и озаряли «небеса», то и дело причудливым образом мелькали прямо под ногами, по бокам или даже за спиной.

Не будь у него путеводной черной трости, он бы уже давно и безнадежно заблудился.

Внезапно сквозь зыбкую пелену тумана его взор выхватил то, что в привычном человеческом понимании находилось слева внизу: там парила монументальная цитадель. Исполинский замок, выдержанный в мрачных готических тонах, щеголял уходящими ввысь шпилями и был густо оплетен ползучими лозами.

На самой вершине твердыни возвышалась полупрозрачная женщина, чьи габариты едва ли уступали размерам самой постройки. Незнакомка была облачена в роскошное, но до жути мрачное черное платье сложного кроя. У нее напрочь отсутствовала голова – на шее зиял безупречно ровный, гладкий срез. Опущенными руками она небрежно удерживала за волосы четыре отрубленные головы: златовласые, с пронзительными красными глазами и потрясающе красивыми лицами. Если присмотреться, все четыре лика оказались абсолютно одинаковыми.

Когда Клейн в облачении «Темного Императора» пролетал мимо, все четыре зажатые в руках девицы головы синхронно моргнули.

Юноша благоразумно проигнорировал этот жест, продолжив свой путь с видом полнейшего безразличия.

Женщина медленно, словно нехотя, развернулась, позволив отрубленным головам проводить незваного гостя долгим взглядом.

«Да что за чертовщина тут водится…» – эта мысль едва успела мелькнуть в сознании, как черная трость стремительно клюнула «вниз».

Бросившись вдогонку, он вновь в полной мере вкусил все прелести свободного падения.

Спустя секунд семь-восемь прямо по курсу из небытия вынырнули призрачные очертания разрушенных построек.

На подступах к руинам парил исполинский обитатель духовного мира, до боли напоминающий гигантскую медузу. Монстр раскинул во все стороны длинные, покрытые густой слизью прозрачные щупальца, властно застолбив за собой всю округу.

Каждое щупальце венчал белоснежный человеческий череп с зияющими, бездонными провалами глазниц. Они мерно, в такт движениям чудовища, покачивались в пустоте.

Черная трость беспрепятственно прошила эту гротескную тварь насквозь и послушно замерла перед самыми эфемерными руинами.

Нашел? Сердце Клейна радостно екнуло, но он тут же сурово сдвинул брови, устремив тяжелый взгляд на размахивающую черепами исполинскую «медузу».

Изготовившись к схватке, парень не стал пороть горячку и бросаться в атаку. Вместо этого он высвободил наружу всё то подавляющее, первобытное величие, что даровал заоблачный статус карты «Темного Императора», и с ледяным равнодушием скрестил взгляды с мириадами бездонных глазниц.

Три секунды растянулись словно целая вечность. Наконец Клейн разомкнул губы, низким, вибрирующим басом выплюнув слово на древнем гермесе:

– Прочь!

Увенчанные черепами щупальца судорожно дернулись. Гигантская «медуза» нехотя, но покорно воспарила ввысь и вскоре бесследно растворилась в самых непроглядных пучинах мира духов.

«А эта карта „Темного Императора“ – вещица поистине убойная… Я уж грешным делом подумывал швырнуть медный свисток мистера Азика, всё-таки у потомка Смерти в этих краях должен быть свой незыблемый авторитет…» – с облегчением выдохнув, сыщик спикировал вниз и крепко сжал в ладони черную трость.

Следом, не в силах унять легкий трепет предвкушения, он погрузился прямо в недра обрушившихся катакомб.

Даже если ищейки Повелителя Бурь вкупе с казенными вояками уже успели обчистить это место до нитки, выпотрошив всё самое ценное, Клейн был готов довольствоваться малым. Любые оставленные крохи стали бы для него щедрым даром.

А если и крохов не сыщется – что ж, возможность изучить эльфийские руины и докопаться до древних тайн с лихвой окупила бы все хлопоты… Едва Клейн пронзил зыбкий, похожий на тончайшую кисею призрачный барьер, как воздух вокруг внезапно налился свинцовой тяжестью, став почти осязаемым, вязким.

Пространство пошло колышущейся рябью – то была игра света в густой толще глубоких, лазурных океанских вод, затопивших всю эту зону.

На самом дне покоились древние, погруженные во мрак руины. Все без исключения постройки лежали в руинах, либо оказались наполовину разрушены безжалостным временем.

Из самого сердца комплекса вздымалась исполинская колонна, сплошь испещренная витиеватой вязью символов и загадочных узоров. Когда-то она рвалась под самые своды, подпирая небеса этого убежища, но ныне с надломом переломилась, сиротливо опираясь на крышу соседнего здания.

Клейн безошибочно узнал и это место, и этот монументальный столп. Перед ним было не что иное, как логово «Морского бога» Кавитувы – потаенный карман пространства, где реальность намертво сплеталась с миром духов.

Под сводами всё еще раскатистым эхом отдавался полный невыносимой муки, ярости, глухого отчаяния и первобытного безумия рев. Этот истошный, пропитанный предсмертной злобой вопль Кавитувы так и не думал затихать.

«Тварь действительно сдохла…» – сжимая верную трость, юноша плавно опустился на вымощенный сизо-серыми плитами тракт прямо перед руинами.

По обе стороны дороги выстроилась вереница не слишком толстых и не особо высоких каменных столбов. Их поверхность точно так же покрывали диковинные орнаменты, разительно отличающиеся от привычных оккультных знаков и магических печатей нынешней эпохи.

У подножия каждой колонны неподвижно сидели человеческие фигуры. Одни кутались в ветхие, архаичные балахоны, другие щеголяли во вполне современных коричневых куртках.

Почуяв чужака, эти существа, сжимая в руках длинные мечи, топоры и прочий арсенал, деревянными, но пугающе-проворными движениями поднялись на ноги. Развернувшись к незваному гостю, они явили свету изъеденные ветрами веков, пепельно-серые лица и иссохшие, напрочь лишенные плоти тела.

Десятки пар глаз, в которых дико сплелись слепой фанатизм и мертвенное оцепенение, в унисон уставились на закованного в черные латы и увенчанного короной парня.

«Самая преданная паства Кавитувы… Впрочем, их присутствие доказывает одно: казенные ищейки Повелителя Бурь и военные до этой сокровищницы еще не добрались…» – беззвучно выдохнув, сыщик щедро влил духовность в «Солнечную брошь» и тихо уронил слово на древнем гермесе:

– Святость!

Тем самым он активировал заложенные в артефакт чары «Священного обета», на краткий миг наделив все свои удары испепеляющей мощью света.

Хлесь!

Клейн резким взмахом запястья крутнул трость, со свистом рассекая воздух.

Пригнувшись к самой земле, он хищным рывком ринулся навстречу первому бегущему на него «стражу Морского бога».

На полном ходу юноша виртуозно вильнул влево, играючи пропуская мимо обрушившийся топор. Не теряя ни доли секунды, он наотмашь хлестнул тростью, оставив на иссохшем теле врага глубокую, зияющую трещину.

Из этой раны абсолютно беззвучно вырвалось кристально чистое, золотистое пламя. Святой огонь в мгновение ока поглотил мертвеца, заставив того судорожно зашататься, сгорая заживо.

Топ!

С силой оттолкнувшись от плит, Клейн пронесся мимо поверженного противника.

За его спиной превратившийся в живую мумию фанатик окончательно рухнул на землю, рассыпаясь пеплом в объятиях святого огня.

Топ-топ-топ! Юноша, пригибаясь всё ниже, стремительной тенью мчался вперед. Виртуозно петляя, уходя в перекаты и уклоняясь, он проскальзывал мимо одного «стража Морского бога» за другим.

Попутно его трость выписывала смертоносные пируэты: он колол, рубил, сек и полосовал, оставляя на иссохших телах мертвецов самые разные раны.

Топ! Топ! Топ! Прорвавшись сквозь строй, сыщик благополучно миновал аллею и очутился у самых ступеней полуразрушенного храма.

За спиной, где всё еще мягко трепетал его черный плащ, стражи один за другим вспыхивали живыми золотыми факелами, щедро озаряя сизые плиты мостовой и испещренные узорами колонны.

В этом безумном танце огня мертвецы послушно падали оземь, затихая уже навсегда.

Взбежав по ступеням, Клейн переступил порог чертога с обрушенной колонной.

Первым делом взор выхватил исполинскую, немыслимых размеров морскую змею. Ее чешуя, отливающая глубокой, ядовитой лазурью, была склизкой и сплошь покрыта орнаментом, до боли похожим на те самые оккультные символы из руин.

Тварь намертво вцепилась разинутой пастью в каменный столп, глубоко вонзив в него свои изогнутые, молочно-белые клыки.

Змеиное туловище безвольно свисало вниз, тугими кольцами раскинувшись по полу и подмяв под себя добрую треть необъятного зала. Эта гора лазурной плоти была сплошь испещрена чудовищными ранами: где-то зияло кровавое месиво, а где-то наружу торчали голые, изломанные кости.

Из мертвой плоти уже вовсю сочились мириады крошечных, мерцающих лазурных искр. Эти крупицы мистической мощи неспешно стекались к одному из клыков, который размерами превосходил человеческую руку, отчего изогнутое острие кости начало медленно, дюйм за дюймом, выпрямляться.

Под сводами всё так же неистово грохотал тот самый предсмертный, полный муки вой. От этого инфернального рева даже плотное, осязаемое эфирное тело сыщика пошло легкой, едва заметной рябью.

В этот миг Клейн подметил, что подле змеиной туши на полу распластался какой-то старец в мягкой шапочке священнослужителя.

Седовласый, с кожей, огрубевшей до состояния серого камня, он намертво прижался лицом к скользкой чешуе, исторгая из глотки глухое, нечленораздельное урчание. Что он там творил, оставалось загадкой.

Вокруг исполинской туши валялись десятки таких же иссохших мумий, как и те стражи снаружи. Вот только эти покойники выглядели куда более гротескно: у некоторых животы чудовищно раздулись, а у кого-то и вовсе лопнули. Их рты были щедро перемазаны запекшейся багровой кровью, а с губ свисали выдранные с мясом, отливающие синевой куски плоти.

Из их останков точно так же просачивались те самые лазурные искры, послушным ручейком устремляясь к тому самому выпрямляющемуся белому клыку.

Не успел Клейн даже осмыслить весь этот леденящий душу кошмар, как распластавшийся на туше Кавитувы старец в шапочке шатаясь поднялся на ноги и медленно обернулся.

В глазах старца полыхало дикое лазурное сияние, рот представлял собой сплошное кровавое месиво, а зубы с остервенением рвали зажатый кусок сырого мяса.

В том самом месте, к которому он только что прижимался лицом, туша Кавитувы была изъедена до неузнаваемости. Выдранные с корнем куски плоти обнажали голые, мертвенно-белые кости.

Этот безумец заживо пожирал останки «Морского бога» Кавитувы!

«Какая мерзость…» – Клейн сурово сдвинул брови, мало-помалу осознавая, какая именно трагедия разыгралась под этими сводами:

Едва Кавитува испустил дух, как жрецы и стражи в зале разом лишились рассудка, впав в первобытное бешенство и набросившись на мертвую плоть своего божества.

В тот момент Потусторонние характеристики еще не успели окончательно выкристаллизоваться, и львиная их доля по-прежнему таилась в мертвой туше. Нажравшись этой скверны, фанатики словили фатальную передозировку «зельем» вкупе с конфликтом совершенно чужеродных путей, отчего их плоть попросту не выдержала, разорвавшись на куски и подарив мгновенную смерть.

Впрочем, в любой кровавой жатве находятся свои счастливчики, способные пережить мгновенную гибель. Выжив, они либо окончательно срывались в бездну безумия, оборачиваясь омерзительными чудовищами, либо чудом перескакивали через несколько Последовательностей, обретая немыслимую мощь. Иные же, чье нутро разрывала дикая смесь несовместимых характеристик, мутировали в изувеченных психопатов с гротескными, инфернальными талантами.

И какой бы вариант ни выпал этому жрецу, перед сыщиком стояла поистине смертоносная, непредсказуемая угроза!

Взгляд Клейна скользнул с обезумевшего лица выжившего старца чуть ниже, намертво зацепившись за его чудовищно раздувшийся, словно у женщины на сносях, живот.

Утроба сектанта мощно, ритмично пульсировала, вздымаясь и опадая так, будто внутри нее билось исполинское, чужеродное сердце.

Глава 548
Техника борьбы с гигантскими существами

Внутри затопленных морской водой руин, наполовину слившихся с миром духов, Клейн, облаченный в глухие черные латы, застыл у порога центрального зала. Его взору предстали растерзанная, обглоданная туша исполинской лазурной змеи и старый жрец с чудовищно раздутым животом.

Кожа старика отливала пепельно-серой желтизной, словно он долгие годы сох на пронизывающем ветру. В его глазах полыхало дикое лазурное сияние. Сектант немигающим взглядом уставился на увенчанного угольной короной «гостя», будто прикидывая, с какого бока сподручнее вгрызться в его плоть.

Не теряя ни секунды на колебания, Клейн молниеносно сунул правую руку за пазуху и выудил небольшой, полупрозрачный коричневый флакон.

Следом юноша выставил вперед левую ладонь, сноровисто скрутил крышку и небрежным, коротким взмахом зашвырнул «Флакон с биологическим токсином» в самый дальний угол зала.

Эти руины, покоящиеся на морском дне и затопленные водой, напрочь исключали присутствие любого пламени, кроме выжигающего нечисть и скверну «Святого света». Подобные условия наглухо блокировали два важнейших таланта из арсенала «Фокусника». А потому сыщику не оставалось ничего иного, кроме как с самого начала выкручивать на максимум другие свои козыри.

Одновременно с броском перчатка на левой руке Клейна начала стремительно наливаться ослепительным сиянием, словно отражая прямые лучи полуденного солнца.

Бурлящая вокруг него морская вода мгновенно окрасилась в первозданное золото, и это свечение волна за волной покатилось во все стороны.

В дело вступил талант «Жреца Света» из недр «Ползучего голода» – «Очищающий ореол»!

Жрец, заживо сожравший часть плоти «Морского бога» Кавитувы, разумеется, не собирался проявлять чудеса рыцарской учтивости и покорно дожидаться, пока враг закончит приготовления к бою. Лазурное пламя в его глазах вспыхнуло с неистовой яростью, а и без того чудовищно раздутый живот вздыбился еще сильнее.

– У-у-у!

Пугающе эфирный, но вместе с тем душераздирающий вопль вырвался прямо из нутра старика, в долю секунды накрыв собой всё пространство древних руин.

Этот звук напоминал песнь призрачного соловья: поразительно мелодичный, тихий и чарующий, но в то же время пронизывающий до самых костей могильной стужей, въедающейся в саму душу.

Тело Клейна вмиг одеревенело. Поток его мыслей, словно захлестнутый волной арктического мороза, намертво застыл в сознании.

Туша старого жреца на глазах чудовищно раздалась вширь и ввысь, уподобившись то ли воскресшему Кавитуве, то ли сошедшему со страниц древних мифов исполинскому гиганту.

Из-под лохмотьев его сутаны с мерзким свистом вырвались десятки скользких, лазурных щупалец. Обвитые серебристыми молниями, они взвились в воздух и единым, безжалостным шквалом обрушились на остолбеневшего сыщика.

Тресь!

Вспыхнуло слепящее серебро. Клейна, словно тряпичную куклу, отшвырнуло прочь, сокрушительно впечатав в дверной проем. Глухие черные латы на его теле мигом потускнели, покрывшись густой паутиной зияющих трещин, а верная трость бессознательно вырвалась из ослабевших пальцев и отлетела куда-то во мрак.

Рассудок юноши балансировал на грани абсолютного, мертвого штиля. Скорванный этим неестественным оцепенением, он даже не помыслил пустить в ход «Бумажного двойника», приняв чудовищный удар на голую грудь.

Не скрепи карта «Темного Императора» и медный свисток Азика его духовное тело столь надежной, двойной броней, для мага шестой Последовательности подобный выпад обернулся бы фатальными увечьями, а то и вовсе мгновенной смертью.

А клубок щупалец уже вновь взвился ввысь, хищно обрушиваясь для новой атаки.

«Разбуженный» разрядом тока Клейн виртуозно ушел в перекат, чудом разминувшись со смертоносными хлыстами.

Бросив мимолетный взгляд на исполинские габариты врага, сыщик круто развернулся и дал деру из зала. Бежал он без малейшей тени колебаний, стремительно и невероятно решительно.

Топ! Топ! Топ!

Наполовину перебирая ногами, наполовину паря в воздухе, Клейн мчался с видом отчаянного смертника. Лазурные щупальца, щедро искрящие серебристыми молниями, неистово гнались за ним по пятам, норовя ухватить и уволочь обратно в зал. Но благодаря кошачьей ловкости, резким сменам траектории и ювелирным кувыркам юноше раз за разом удавалось выскальзывать из их смертоносных объятий.

Поняв, что добыча уходит, старый жрец вновь чудовищно раздул живот. Эфирный, пронизывающий до костей голос с новой силой раскатился под сводами руин.

Однако на этот раз Клейн был во всеоружии. Его тело всё так же сковало ледяным оцепенением, но, насквозь пропитавшись морской водой, оно в одночасье обернулось комком раскисшей бумаги.

Жрец наконец-то сорвался с места. Тяжело, но пугающе стремительно чеканя шаг, он бросился в погоню за врагом.

Его исполинская туша влетела в дверной проем, и с оглушительным грохотом монстр намертво впечатался в обрушившиеся куски крыши и каменную кладку!

Изначально эти монументальные врата были рассчитаны на то, чтобы сквозь них свободно проскальзывали сверхгиганты калибра Кавитувы. Но недавнее обрушение руин вкупе с предсмертным буйством «Морского бога» превратили своды в руины. Проход оказался завален, оставив лишь жалкую щель высотой в два метра и шириной в метр. Лишенный рассудка старец на полном ходу протаранил эту преграду, едва не застряв в ней намертво.

Клейн, терпеливо выжидавший именно этого идеального шанса, в ту же секунду затормозил и круто развернулся.

Полуприкрыв глаза и гордо выпрямив спину, он властно раскинул руки в стороны.

Ослепительный, переливающийся языками золотого пламени столп света рухнул прямо с небес, безупречно точно обрушившись на старого жреца.

Жалкие лохмотья сутаны на его теле мигом занялись ревущим огнем. Пепельно-серая кожа и куски плоти начали отваливаться целыми шматками, бесследно растворяясь и испаряясь в этом первозданном, кристально чистом сиянии.

Лишь теперь Клейну удалось в полной мере разглядеть, что за чертовщина творилась с животом сектанта.

Утроба раздулась до невероятных, гротескных размеров, а некоторые её участки выпирали так сильно, что отчетливо вырисовывали контуры двух глаз и одного рта.

Зрелище было таким, словно в недрах старика затаился человек. Плотно прижавшись лицом к натянутой коже, он отчаянно силился прорваться наружу.

Бам!

Жрец, чьи ноги были сплошь покрыты обугленной змеиной чешуей, нечеловеческим усилием оттолкнулся от пола. Проломив заваленный проход и взметнув фонтаны морской воды вкупе с каменной крошкой, монстр с ревом вырвался наружу.

Ему наконец-то удалось выскользнуть из-под испепеляющего луча, однако его тело теперь представляло собой одно сплошное, зияющее кровавыми ранами месиво из отслоившейся плоти. Даже та жуткая «физиономия» на животе изрядно оплыла и оплавилась.

Топ-топ-топ! Безумно размахивая лазурными щупальцами и искря серебристыми молниями, жрец обрушил на Клейна шквал ударов со всех сторон. А та самая «рожа» на животе исправно аккомпанировала атакам, то и дело исторгая из себя тот эфирный, замораживающий душу вопль.

Сыщик же то пускался в безумный бег, то уходил в перекаты, то нарезал круги, с ледяным хладнокровием водя монстра за нос. Шаг влево, шаг вправо, выпад вперед, отход назад – всё это до боли напоминало первобытный, дикий танец на двоих.

В этой смертоносной круговерти парень, то и дело жертвуя «Бумажными двойниками», раз за разом выдерживал парализующий, эфирный визг врага. А порой и сам рычал в ответ, пуская в ход пронзительный вопль мстительного духа, чтобы оглушить жреца и наглухо перебить крик той мерзкой твари в животе за долю секунды до того, как та успеет раскрыть пасть.

Секунды неумолимо текли. Внезапно обезумевший старик вскинул доселе безвольно висевшие руки и с силой вцепился в собственное брюхо.

Мощный рывок – и монстр собственными когтями разодрал наметившийся контур губ, превратив его в чудовищную, зияющую прореху.

Из развороченной раны хлынула лазурная гнойная жижа, обнажив ряды мелких, бритвенно-острых клыков.

Очередной истошный вопль – и окружающие морские воды безумным потоком устремились прямиком в эту пасть, закручиваясь в тот самый леденящий душу водоворот, которым некогда славился Кавитува.

Клейна в личине «Темного Императора» неумолимо потащило в эпицентр воронки. А беснующиеся вокруг грозовые щупальца стремительно сжались, готовясь заключить юношу в свои смертоносные объятия.

Юноша не поддался панике. Перчатка на его левой руке вмиг налилась ослепительным блеском, словно выкованная из чистого золота.

Зависнув в воздухе, он намертво вперил взор в ту жуткую «физиономию» на животе жреца и бушующий под ней водоворот. В его зрачках внезапно полыхнули две разящие, ослепительные искры.

«Дознаватель», «Ментальный прокол»!

Старый жрец резко окоченел, а «лицо» на его брюхе болезненно сморщилось. Водоворот, источающий чудовищную гравитацию, мгновенно с оглушительным треском схлопнулся.

В бурлящих, отхлынувших волнах Клейн пригнулся и, уподобившись юркой рыбе, виртуозно проскользнул сквозь бреши в обороне врага, играючи миновав хаотично мечущиеся лазурные хлысты.

Под непрерывные сполохи серебристых молний сыщик хищным рывком подобрался вплотную к жрецу. Перчатка на его руке невесть когда сменила цвет, отливая теперь мертвенной бледностью с легким зеленоватым оттенком.

Мышцы на спине Клейна буграми вздулись от напряжения. Обрушив на монстра неистовый шквал ударов, он с силой впечатал оба кулака прямо в бедро старика, чуть выше колена.

Бам! Бам! Бам!

Кулаки юноши источали леденящую стужу. От этих ударов плоть и кровь старого сектанта брызнули во все стороны, а его правая нога стремительно покрылась тонкой коркой изморози. Вдобавок морская вода вокруг них промерзла насквозь, обратившись глыбой льда.

Так проявилась власть «Живого мертвеца» над стихией мороза!

Под душераздирающие вопли жреца щупальца, подобно кнутам, молниеносно отпрянули назад, озарив всё пространство руин слепящими вспышками серебра.

Но в этот самый миг Клейн не поддался алчности. Вовремя оборвав атаку, он ушел в серию стремительных кувырков назад, чудом избежав обезумевшего шквала ударов, от которых каменные плиты пола крошились в пыль и чернели гарью.

Вскочив на ноги и воспользовавшись тем, что жрец всё еще пребывал в ледяном оцепенении, юноша заставил перчатку на левой руке вновь полыхнуть первозданным, солнечным сиянием.

Гордо выпрямив спину, Клейн застыл в каноничной позе восхваления солнца.

Исполинский, кристально чистый столп святого света в очередной раз рухнул с небес, наглухо накрыв собой гигантскую тушу сектанта.

Клейн воочию наблюдал, как пепельно-серая плоть врага стремительно распадается на атомы. Кожа на той самой «роже» на животе с шипением оплыла, явив миру сокрытую внутри мерзость: сердце, желудок, кишки и прочая требуха старика сплелись в безумный, тошнотворный клубок, вылепив из себя морду морского змея.

«А в Кавитуве, оказывается, еще теплятся жалкие крохи разума… Воля полубога поистине превосходит самые смелые ожидания…» – Клейн ушел в очередной перекат, играючи уклоняясь от лазурного щупальца, брошенного в него с яростью разящего копья.

Лазурные щупальца, щедро искрящие молниями, под испепеляющим ударом святого луча расплавились и обрубились. Их дымящиеся обрубки со стуком вонзились в землю, продолжая судорожно дергаться, извиваться и корчиться.

Ослепительный столп света вскоре рассеялся, и та самая гротескная, мерзкая змеиная морда на животе старого жреца с поистине дьявольским упрямством вновь распахнула пасть.

Но в это самое мгновение сам старец судорожно согнулся пополам. Из его глотки вырвался тяжелый, надрывный приступ кашля, который мгновенно свел на нет все потуги змеиной морды.

«Флакон с биологическим токсином» наконец-то дал о себе знать!

Клейн, разумеется, не упустил столь идеального шанса. Юноша вновь гордо выпрямил спину и широко раскинул руки, словно заключая в объятия само «солнце».

Исполинский световой луч, переливающийся языками золотого пламени, озарил всё пространство вокруг. Под его испепеляющим напором фигура старого жреца сперва сгорбилась, а затем начала стремительно усыхать и съеживаться, словно испаряясь заживо. Жуткая змеиная морда на его брюхе исторгла последний, пронзительный визг агонии, после чего бесследно растаяла и расплавилась.

Когда же слепящее сияние окончательно угасло, туша жреца сдулась до своих прежних, человеческих габаритов. Его кости практически расплавились, а на них жалкими ошметками свисали куски пепельно-серой, обугленной плоти.

Его жизненная аура стремительно угасала, а духовное тело начало с пугающей скоростью распадаться на атомы.

Клейн молниеносно бросился к останкам. Опираясь на свою нынешнюю форму эфирного духа, он без малейших промедлений приступил к спиритическому сеансу.

Юноша вознамерился доподлинно выяснить, действительно ли этот старик погряз в тяжких, непростительных грехах.

Сыщик искренне верил, что обязан незыблемо держаться этой черты. В этом крылась не только его личная мораль, но и надежная, железобетонная страховка от падения в бездну безумия и потери контроля.

В долю секунды перед его мысленным взором пронесся калейдоскоп жутких видений. Картины во всех красках живописали, как этот самый старец хладнокровно вершит кровавые человеческие жертвоприношения.

Отбросив любые колебания, Клейн выставил вперед левую ладонь, позволяя изнывающему от долгого голода артефакту всласть полакомиться свежей добычей.

Ошметки плоти, кости и сама духовность врага стремительным, бурлящим потоком хлынули прямо в разверзшуюся на перчатке гротескную, мерзкую пасть. В процессе поглощения из останков начали медленно выкристаллизовываться крошечные, мерцающие лазурные искры, изрядно разбавленные вкраплениями первобытной, густой тьмы.

Тот краткий спиритический сеанс позволил Клейну выудить всю подноготную: при жизни этот старик был «Усмирителем душ». И рецепт эликсира, и Потусторонние материалы он в свое время раздобыл в закромах Церкви Бога Войны из Империи Фейсак. Дослужившись до звания «стража Морского бога», фанатик окончательно лишился рассудка, превратившись в безвольную марионетку, слепо исполняющую приказы. А едва Кавитува испустил дух, повинуясь лишь животным, первобытным инстинктам, сектант набросился и сожрал плоть собственного божества. Чудовищный конфликт совершенно чужеродных Потусторонних характеристик сделал свое дело, навсегда искорежив его тело и обратив в гротескного монстра.

В тот самый миг, пока «Ползучий голод» упивался пиршеством, все прочие рассыпанные по земле Потусторонние характеристики внезапно забурлили. Сплетаясь в ревущий ураган, они вихрем метнулись вглубь зала, стремительно впитавшись в тот самый белоснежный клык, который к этому времени уже окончательно выпрямился.

Клейн вскинул взгляд и увидел, что от исполинской туши Кавитувы не осталось и следа – она окончательно распалась, обратившись лишь жалкой, мерзкой лужей грязи. Зато вобравший в себя всю паранормальную мощь руин змеиный клык преобразился в короткий костяной скипетр, который теперь безмолвно и торжественно торчал из полуразрушенной каменной колонны.

Навершие этого белоснежного жезла было щедро инкрустировано россыпью крошечных, мерцающих лазурных «самоцветов». Некоторые из этих камней отливали глубокой, беспросветной тьмой, а другие искрились первозданным светом, подобно лучам утренней зари.

Убедившись, что «Ползучий голод» наконец-то насытился, Клейн проворно вбежал в главный зал, с предельной, параноидальной осторожностью приближаясь к таинственному скипетру.

Пальцы юноши еще даже не коснулись кости, как его слух уже резанули многократно наслаивающиеся друг на друга, призрачные мольбы и стоны. Перед мысленным взором вспыхнула череда иллюзий: мириады фанатично бьющих поклоны прихожан и заливающиеся горючими слезами повстанцы, рыдающие над внезапно расколовшимися в пыль идолами своего божества.