Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 125 страниц)

Глава 669
Обмен информацией

«Истинный Творец»? Инфернальный бред, которым пропитаны эти воды, исходит от «Истинного Творца»? Услышав ответ «Королевы Мистики», Клейн на долю секунды опешил, но тут же почувствовал искреннее облегчение.

Облегчение крылось в том, что слова пиратской владычицы били точно в цель: не окажись её на борту, даже наличие запечатанных артефактов, глушащих слух во всех смыслах этого слова, не уберегло бы Хита Дойла от неминуемой чудовищной мутации.

Для Потусторонних низших и средних эшелонов иных Путей, покуда они не внимают шепоту «Истинного Творца» напрямую, дело ограничивается лишь гнетущей тревогой, вспышками агрессии да редкими кошмарами. Никакого фатального урона. Однако для «Епископа Роз» всё обстояло иначе: нулевая Последовательность его стези – это и есть сам «Истинный Творец». Барахтаясь в инфернальном бреду этого еретического божества, даже будучи абсолютно глухим, бедолага рано или поздно слетел бы с катушек.

А уж если Хит Дойл сойдет с ума или сорвется в бездну потери контроля в такой аномальной акватории, шансы уцелеть для остальной команды устремятся к нулю. Впрочем, Клейн свято верил: стоит лишь пережить первую, внезапную атаку и выкроить драгоценную секунду для мольбы «Шуту», как он сможет воспарить над серой мглой и обрушить на тварь карающую мощь «Скипетра Морского бога», играючи разрубив этот гордиев узел.

Изумляло же его совершенно иное: личность источника этого шепота в корне перечеркивала все его прежние гипотезы. Изначально сыщик полагал, что здешние воды – это выжженное поле брани древних богов Второй Эпохи и того самого Создателя, которому истово поклоняются жители Города Серебра. Он небезосновательно подозревал, что в бойне участвовали и вспомогательные божества, сиречь ангелы. И кто бы мог подумать, что эта теория трещала по швам в самом своем фундаменте: ведь «Истинный Творец» явил себя миру лишь на закате Третьей Эпохи, в преддверии Великого Катаклизма!

«Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов вероятность, что этот инфернальный бред – лишь более позднее наследие…» – благоразумно не став рубить с плеча, рассудил Клейн. Он безмолвно наблюдал, как «Королева Мистики», обогнув его, неспешно спускается по ступеням, изящно скользя пальцами по резным украшениям перил.

Со спины фигура леди казалась высокой и статной, с безупречными, гармоничными пропорциями, а длинные каштановые волосы были небрежно, но элегантно распущены по плечам.

Этот силуэт вызвал у Клейна щемящее чувство дежавю. Лихорадочно прокрутив в памяти всё, что так или иначе касалось «Королевы Мистики», он наконец-то нащупал источник этого узнавания.

Когда он, в поисках Карты Богохульства, бродил по залам мемориальной выставки Рассела, его взгляд уже выхватывал точно такую же спину. Наряд незнакомки тогда еще показался ему весьма эксцентричным: легкомысленное девичье желтое платье с пышными воланами нелепо контрастировало с тяжелой, откровенно старушечьей черной мягкой шляпкой.

'Сомнений нет, это была «Королева Мистики». Она тоже наведалась на выставку великого императора загодя… И ее взор тогда был прикован именно к тем базовым учебникам, которые Рассел перекроил специально для своих отпрысков, а также к изобретенным им шахматам и кубикам… К тому же она железобетонно уверена, что я умыкнул именно аркан «Темного Императора»…

'Старшая дочь императора, Бернадетт, стояла у истоков «Зари Стихий», бросив вызов Ордену Аскетов Моисея. А если верить дневникам Рассела, эта дама питала глубокую симпатию к максиме «Твори что пожелаешь, но не причиняй вреда». Сложив эти факты воедино, можно смело утверждать: она с высочайшей долей вероятности является полубогом Пути «Тайноведа»…

'Четвертая Последовательность «Тайноведа» носит титул «Ученого-мистика»… «Королева Мистики»… Разумеется, учитывая, что слава этой владычицы гремит по всем морям уже добрую сотню лет, сейчас она явно переросла четвертую ступень. Хм, а ведь Катлея, покинув крыло «Королевы Мистики», присягнула на верность именно Ордену Аскетов Моисея…

«И вдобавок, эта самая Королева до одержимости жаждет получить ключ к расшифровке дневников Рассела…»

Сплетая все эти разрозненные, хаотичные крупицы сведений воедино, Клейн внезапно пришел к одному дерзкому, ошеломляющему выводу:

Вполне вероятно, что «Королева Мистики» – это и есть старшая дочь великого императора Рассела, Бернадетт Густав!

И это безупречно объясняло ту диковинную мешанину в ее нарядах: легкий налет земной моды, щедро приправленный полнейшим абсурдом. Попав под тяжелое влияние вкусов своего венценосного отца, но так и не сумев окончательно вырваться из оков современных трендов, она выковала свой собственный, ни на что не похожий, извращенный стиль… Что же до того, насколько это было эстетично – разговор отдельный. В конце концов, на красивой женщине и мешок из-под картошки будет смотреться как писк высокой моды… Беззвучно отпуская едкие шпильки, внешне Клейн сохранил маску ледяной, невозмутимой сдержанности. Не прибавляя шагу, он плавно последовал за «Королевой Мистики» вниз по роскошным ступеням.

«Королева Мистики», даже не удосужившись обернуться, на ходу бросила:

– Этот мир грез отнюдь не безграничен. Он разбит всего на две зоны: проекция Двора Короля Гигантов на той стороне обрыва и этот черный монастырь на нашей.

«Двор Короля Гигантов?» – в памяти Клейна тут же ослепительной вспышкой воскресли те самые монументальные, величественные чертоги, навеки застывшие в багровых красках сумерек.

Подумать только, это была проекция самого Двора Короля Гигантов!

А ведь малыш «Солнце» со своим отрядом прямо сейчас прочесывал город Полудня – подлинные, материальные врата в эту древнюю обитель!

Тон «Королевы Мистики» оставался мягким, но напрочь лишенным малейших эмоций:

– Это лишь мои догадки, рожденные поразительным сходством здешней архитектуры с Исполинским Дворцом Сумерек в Империи Фейсак.

– А в Четвертую Эпоху из уст в уста упорно передавались легенды, будто Бог Войны – это не кто иной, как древний гигант, чудом уцелевший после Великого Катаклизма.

«Стезя „Бога Войны“ – это и есть Путь „Гиганта“…» – Клейн мысленно, с абсолютной уверенностью подтвердил правоту ее слов.

В этот самый миг он воскресил в памяти те обрывки древних мифов, которыми щедро делилось с Клубом Таро маленькое «Солнце». В них черным по белому значилось, что Двор Короля Гигантов «навеки застыл в сумерках». И эта деталь просто безупречно накладывалась на то сюрреалистичное великолепие, что высилось на противоположном пике.

«Сперва „Истинный Творец“, теперь – „Двор Короля Гигантов“. Эта королева только что выложила мне на блюдечке две поистине бесценные, взрывоопасные тайны… Она явно закидывает удочки, выказывая благосклонность. Причем не мне, а той заоблачной сущности, что маячит за моей спиной. Хех, знала бы она, что за моей спиной стою лишь я сам…» – с ледяным хладнокровием отозвался сыщик:

– Подлинный Двор Короля Гигантов сокрыт в Земле, покинутой богами.

Юноша обронил эту фразу с нарочитой, скучающей небрежностью. Этот изящный ход должен был не только взвинтить его собственный вес в глазах собеседницы, но и подчеркнуть непостижимый, подавляющий статус Того Самого покровителя.

«Королева Мистики» замерла на месте. Положив правую ладонь на испещренные изысканной резьбой перила, она обернулась вполоборота, вперила немигающий взгляд в Германа Воробья и неспешно, с расстановкой произнесла:

– Байки гласят, что тропа, ведущая в Землю, покинутой богами, таится именно там, на противоположной горе. Прямо в сердце проекции Двора Короля Гигантов.

«Так вот почему отряд малыша „Солнца“ так рьяно взялся за зачистку города Полудня? Но постойте-ка, разве тот малолетний Джек не утверждал, что они вышли к морскому побережью? Неужто и в подлинном Дворе Короля Гигантов, и в его призрачной проекции сокрыты некие механизмы-врата? И лишь отперев их с обеих сторон, можно перекинуть мост, намертво связав эти две акватории воедино?»

«Эти воды до краев переполнены инфернальным бредом „Истинного Творца“, таят в себе ключи к Земле, покинутой богами, и хранят остаточные, выжженные в ткани реальности следы мощи Ночи, Солнца, Бури, Земли и Зрителя… Да это же просто безупречная мозаика, складывающаяся в картину Великого Катаклизма!»

«Грянул Великий Катаклизм, и Земля, покинутая богами, оказалась наглухо отрезана от остального мира. Богиня, Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь и Матерь-Земля снизошли в роли спасителей, а на сцену ворвался „Истинный Творец“… В этой стройной теории зияет лишь одна брешь: способность к материализации фантазий из Пути „Зрителя“ сюда ну никак не вписывается…» – Клейн лихорадочно препарировал известные ему факты, выстраивая смелые гипотезы.

Тем временем «Королева Мистики» возобновила свой спуск и, сменив тему, проронила:

– Этот черный монастырь лишь с виду кажется скромным. На деле же каждая постройка, каждый ярус олицетворяет собой различные уголки здешней акватории. А за любой наглухо запертой дверью вполне могут таиться грезы какого-нибудь существа.

«Вон оно как…» – Клейн вскользь мазнул взглядом по резным перилам. Только сейчас он приметил, что львиная доля витиеватых орнаментов сплетена из гротескных человеческих голов. Издали это смотрелось помпезно, но вблизи от этой резьбы кровь стыла в жилах. Как бы невзначай юноша поинтересовался:

– А эти ступени чьим сновидениям принадлежат?

– Одному «Неумирающему» из Спиритического культа. Этот бедолага сунулся сюда в поисках наследия, оставленного прежним богом Смерти – ключевого компонента для их грандиозной задумки по созданию искусственного бога Смерти. Увы, не выдержав натиска инфернального шепота, он сорвался в безумие. Теперь его дух обречен вечно блуждать по подводным развалинам, обращая любого смельчака, рискнувшего ступить в его владения, в покорного живого мертвеца, – с ледяной безучастностью пояснила «Королева Мистики».

«Стало быть, в той эпичной битве богов, что развернулась в этих водах, бог Смерти тоже успел замарать руки? Немудрено, что „Адмирал Ада“ с такой пугающей регулярностью совершает вылазки в эту гибельную зону…» – на Клейна внезапно снизошло озарение.

Сама байка про искусственного бога Смерти ничуть не выбила его из колеи. Как-никак, он уже слышал эти откровения из уст «Нестареющей Демонессы» Катарины Пелле. К тому же, судя по всему, до триумфального финала Спиритическому культу было еще пилить и пилить.

В этот момент «Королева Мистики» как раз одолела последнюю ступень и бросила на него короткий, оценивающий взгляд.

Свернув в коридор, леди углубилась в недра нижнего яруса.

Клейн бегло огляделся по сторонам: ведущих вниз ступеней больше не наблюдалось, а значит, они достигли самого фундамента цитадели.

«Королева Мистики» застыла перед массивной черной деревянной дверью, сплошь испещренной диковинными, режущими глаз орнаментами. Властно сжав ручку, она произнесла:

– Меня не покидают стойкие подозрения, что именно сокрытое за этой створкой сновидение и служит тем самым стальным стержнем, удерживающим весь этот мир грез от распада. А остаточная мощь Ночи – лишь благодатная почва, позволившая этому зерну прорасти.

С этими словами она повернула ручку, распахивая врата.

Черные створки с тяжелым, протяжным скрипом подались назад. Однако за ними Клейн не обнаружил ожидаемой мрачной кельи – его взору предстал бескрайний океан.

Воды этой безбрежной пучины нежились под слепящими, обжигающими лучами солнца. В толще волн, казалось, перекатывались исполинские, густые сгустки расплавленного золота.

Едва дверь распахнулась настежь, как на Клейна обрушилась волна такой подавляющей, немыслимой мощи, что захватило дух. И пускай в коридор просочились лишь жалкие крохи этой ауры, монументальный монастырь содрогнулся до основания. С потолка густой пеленой посыпалась вековая пыль, а из каменной кладки стен один за другим начали вываливаться тяжелые кирпичи.

Где-то на краю сознания сыщика забилась липкая, первобытная паника: этот мир грез трещал по швам и вот-вот должен был разлететься вдребезги!

Но в этот самый миг «Королева Мистики» резко, с силой потянула ручку на себя, наглухо захлопнув черную створку. Хаос в мгновение ока утих, уступив место привычной, звенящей тишине.

– Даже я не дерзаю переступить этот порог, – глухо обронила одна из самых влиятельных и могущественных фигур сокрытого мира.

– В здешних краях до сих пор блуждают осколки грез, оставленные самими божествами, – с ледяной невозмутимостью отозвался Клейн. Весь его вид так и кричал о том, что за его спиной высится незримая, всеведающая сущность, и он давным-давно в курсе всей этой подноготной.

«Королева Мистики» плавно развернулась, скользнув бездонно-лазурными глазами по лицу Германа Воробья:

– Эти проклятые воды, этот монументальный черный монастырь – всё это хранит в себе воистину бездну тайн. Боюсь, мои познания не дотягивают и до жалкого процента от подлинной картины.

Оборвав фразу, она погрузилась в тяжелое, давящее безмолвие. Не отрывая взгляда от сыщика, дама, казалось, застыла в предвкушении чего-то неизбежного.

«Какой удушающий, леденящий прессинг…» – Клейн, лихорадочно перебрав в уме варианты, решил пойти ва-банк и осторожно закинул удочку:

– Ведомо ли вам, как звучит заклинание, отпирающее аркан «Темного Императора»?

«Королева Мистики» выдержала паузу в несколько долгих секунд, после чего отрицательно мотнула головой.

Устремив немигающий взгляд прямо в ее глаза, Клейн отчеканил:

– Бернадетт.

В коридоре воцарилась такая гробовая, первозданная тишина, что, казалось, стих даже звук их собственного дыхания. Губы «Королевы Мистики» предательски дрогнули, но тут же вновь сжались в тонкую, непреклонную линию.

Ее лазурный взор на жалкую долю секунды затуманился, потеряв фокус, однако мгновенно вернул себе былую, непроницаемую глубину.

«Королева Мистики» плавно, без малейшей суеты развернулась. Зашагав к зеву черного лестничного пролета, она произнесла всё тем же ровным, лишенным эмоций голосом:

– Этот мир грез вот-вот рассеется.

Клейн безмолвно смотрел ей вслед. Силуэт дамы поднимался по черным ступеням всё выше и выше, пока ослепительное, режущее глаз сияние не хлынуло со всех сторон, наглухо затопив и стерев окружающую реальность.

…………

Город Полудня.

Глядя на то, как в окнах окрестных домов один за другим робко вспыхивают огоньки свечей и мертвый, скованный первобытной тишиной город внезапно наполняется дыханием жизни, Деррик и остальные почувствовали, словно провалились в леденящий душу кошмар. Их нервы в мгновение ока натянулись как струны.

«Охотник на Демонов» Колин окинул улицу цепким, сканирующим взглядом и свинцово-тяжелым басом произнес:

– Мы находимся в реальном мире.

– Мощь алтаря просочилась наружу.

Глава 670
Кающийся

«Тот искаженный город Полудня вторгся в реальный?» Деррик смутно уловил суть слов Вождя и уже начал выстраивать в уме догадки о причинах этой чертовщины.

Юноша всерьез подозревал: когда господин Шут выдернул его из того сюрреалистичного измерения, тамошний хрупкий баланс дал трещину, и неведомая мощь хлынула наружу.

Это безупречно объясняло и то, почему «Охотник на Демонов» Колин Илиад, в точности повторив его манипуляции у алтаря, так никуда и не исчез.

Пока Деррик ломал голову над последствиями этой метаморфозы, глава Совета Шести уже успел выудить из потайного кармашка на широком ремне горсть мерцающего порошка и размашистым жестом швырнуть его в воздух.

Пылинки с сухим треском вспыхнули, взметнувшись ослепительным серебристо-белым фонтаном, который в этой беспросветной, давящей мгле служил идеальным маяком.

И Деррик, и Джошуа, и Хайм прекрасно знали значение этого знамения. Приказ гласил: замереть на месте, не сметь разбредаться, держать круговую оборону от любых напастей и дожидаться подмоги!

Вне всяких сомнений, сигнал предназначался остальным звеньям разведывательного отряда, рассредоточенным по руинам города Полудня!

«Охотник на Демонов» Колин, улучая моменты меж сполохами молний, запустил в небеса еще три таких же разряда. Повернувшись к подчиненным, он скомандовал:

– Двигаемся от ближних к дальним. Собираем всех.

– В оба в оба.

– Слушаемся, господин Вождь! – хором отозвались бойцы. Деррик, напрочь выбросив из головы недавнюю жгучую обиду на недоверие соратников, сейчас отчаянно жаждал лишь одного: успеть на выручку своим.

Следуя тактическому построению Колина, юноша занял левый фланг. Справа вышагивал Джошуа, поигрывая кроваво-красной перчаткой и сжимая вороненый прямой клинок. Замыкал строй Хайм – как более мощный «Рыцарь Рассвета», он взял на себя тылы, держа дистанцию примерно в три шага от идущего в авангарде Вождя.

В небесах с пугающей частотой бились сполохи молний, отчего поглощенный мраком город Полудня то выхватывало слепящим светом, то вновь окутывало серыми тенями. А в проемах окон всё так же робко, умиротворяюще и тихо трепетали огоньки призрачных свечей.

Деррик давно перестал быть тем зеленым, трясущимся от страха юнцом. И пусть нервы были натянуты как струны, ладони, намертво стиснувшие топорище «Топора урагана», оставались абсолютно сухими. Взгляд паренька с отработанной, ледяной сноровкой сканировал пространство, готовый в любую долю секунды отразить бросок твари из чернеющих окон.

Очередной разряд погас, возвращая мироздание во власть первобытной ночи. На этом фоне россыпь огоньков в мертвом городе смотрелась словно путеводные маяки, гостеприимно зазывающие к себе уставших, заблудших путников.

Тусклый, желтоватый свет зажатого в руке Хайма фонаря из звериной шкуры едва разгонял мрак на пару шагов вокруг. На практике он оказался куда бесполезнее, чем врожденное ночное зрение Деррика.

Единственный прок от этой чадящей лампы сводился лишь к тому, чтобы не дать кромешной тьме поглотить их окончательно.

И в этот самый миг затылок Деррика обдало леденящей, пробирающей до костей стужей. И это при том, что в переулке не шелохнулся ни единый сквозняк!

Инстинкты следопыта сработали безупречно: вместо того чтобы глупо оборачиваться, юноша молниеносно ушел в диагональный шаг. Вполоборота развернув корпус, он скосил глаза, выхватывая периферийным зрением тылы.

И обомлел. Исполинский Хайм, вымахавший почти под два метра тридцать сантиметров, сверлил его тяжелым, свинцово-мрачным взглядом, с сокрушительной силой обрушивая на него свой тяжелый, широкий клинок!

Бах!

Сгруппировавшись в тугой комок, Деррик рывком ушел в перекат, чудом избежав смертоносной стали. Лезвие просвистело так близко, что в ушах до сих пор звенел яростный гул рассеченного воздуха.

В ту же секунду тишину разорвал властный бас Вождя:

– В чем дело⁈

– Хайм пытался меня убить! – Деррик пружиной вскочил на ноги, благоразумно отступив поближе к «Охотнику на Демонов» Колину.

– Я⁈ – Хайм, сжимая в одной руке фонарь, а в другой свой монструозный меч, искренне, с полнейшим недоумением вытаращился на товарища.

Колин метнул на паренька острый взгляд:

– Я не зафиксировал с его стороны ни малейших враждебных или аномальных телодвижений.

На этих словах в бледно-голубых глазах «Охотника на Демонов» зловеще проступили два сложных, переплетающихся темно-зеленых символа.

Крутнувшись на месте и прочесав улицу сканирующим взором, он произнес:

– Стало быть, враг способен принимать облик Хайма?

И, не дав этой фразе даже повиснуть в воздухе, Вождь молниеносным, сокрушительным выпадом вонзил зажатый в правой руке серебряный меч прямо себе за спину!

Пш-ш!

Раздался глухой, вязкий звук столкновения. Прямо из густого сумрака вынырнул силуэт. Взлохмаченные седые волосы, глубокие носогубные складки, бездонные, уставшие бледно-голубые глаза… В руке тварь сжимала точно такой же серебряный клинок, щедро смазанный светло-серой пастой. Монстр был абсолютной, стопроцентной копией самого «Охотника на Демонов» Колина! Выдавали подделку лишь свинцово-мрачная, безжизненная маска на лице да мертвенно-тусклый оттенок кожи.

Дзынь! Клац! Дзынь!

Два серебряных клинка сплелись в смертоносном, яростном танце, раз за разом со звоном сталкиваясь в воздухе и высекая снопы искр.

В пылу этой мясорубки Колин Илиад рявкнул зычным, командирским басом:

– Свет!

Свет? Деррик среагировал на чистых рефлексах. Сноровисто вскинув руки, он сцепил пальцы в замок и прижал их к губам и носу.

И в эту самую долю секунды краем глаза уловил, как из клубящегося мрака на них несутся еще три тени. Исполинская туша Хайма, щеголяющий алой перчаткой Джошуа и… сам Деррик – рослый паренек, на чьем лице еще читались детские, наивные черты!

Не поддавшись панике и безупречно следуя приказу Вождя, юноша заставил волны кристально чистого, первозданного света хлынуть прямо из своего тела наружу.

Тройка двойников явно испытывала перед этим сиянием первобытный ужас. Вскинув руки и заслоняя лица, они судорожно метнулись в стороны, отчаянно пытаясь скрыться в спасительной тени.

Вот только разве способна плоть обогнать свет?

Ослепительное, праведное сияние мгновенно залило весь переулок, наглухо, без остатка поглотив беглецов.

Фантомы широко разинули пасти в беззвучном, искаженном от муки вопле. Их силуэты стремительно побледнели и растаяли без следа.

Световая волна прокатилась дальше, накрыв собой обоих сцепившихся в смертельной схватке «Охотников на Демонов». Движения одного из них тут же утратили былую легкость, став дергаными и вязкими. В следующее мгновение двойник напрочь лишился красок, обратившись угольно-черной, глухой тенью.

Вжик!

Серебряный клинок, покрытый слоем серой пасты, насквозь прошил монстра. Вот только лезвие, казалось, распороло лишь бесплотный воздух – твари этот выпад не нанес ни малейшего урона.

Однако прямо на глазах антрацитово-черный фантом внезапно вспыхнул изнутри. Монстр с треском раскололся на целую россыпь гротескно извивающихся теней, которые в объятиях света и пламени начали дюйм за дюймом расплавляться и таять.

«Охотник на Демонов» Колин плавно опустил клинок. Повернув голову к отряду, он хладнокровно констатировал:

– Эти твари – не что иное, как наши собственные тени.

– И их единственная слабость – это чистый, яркий свет!

С этими словами глава Совета Шести позволил своей ауре вырваться наружу. Его фигуру окутало ослепительное, непорочное сияние утренней зари, залив весь переулок светом, подобным восходу солнца.

Это был тот самый паранормальный талант, что даровался адептам Пути «Воина» на ступени «Рыцаря Рассвета». Колин умышленно не пускал его в ход с самого начала, опасаясь, что столь кричащий маяк спровоцирует неведомые катастрофы. Но теперь, когда уязвимость здешних обитателей была вскрыта, прятаться больше не имело смысла!

Раскинувшаяся вокруг Вождя заря образовала подобие непробиваемого щита. Заметив это, Хайм отбросил идею активировать аналогичный талант. Всё так же сжимая тусклый фонарь, он вместе с Дерриком и Джошуа след в след двинулся за Колином Илиадом, сворачивая в соседний переулок.

Вскоре четверка следопытов остановилась перед полуразрушенным храмом.

В былые времена здание наверняка венчала высокая колокольня. Вся архитектура опиралась на строгую вязь классических каменных колонн и массивных арочных сводов, источая свинцовую, давящую мрачность.

Миновав циклопические врата, чьего размаха с лихвой хватило бы даже исполинам-гигантам, Деррик и остальные вслед за Вождем ступили под своды главного молельного зала. Изваяние божества было давно и безвозвратно расколото вдребезги, однако свечи на алтаре, повинуясь чьей-то неведомой руке, ровно и безмятежно горели.

А у самого подножия жертвенника, распластавшись ниц, замер силуэт в простой белой рясе. Незнакомец безостановочно бормотал молитвы, вот только слов было совершенно не разобрать.

– Это не кто-то из наших, – Хайм, тоже наделенный ночным зрением и возвышающийся над остальными, первым подметил неладное.

«А значит, перед нами вовсе не монстр, вылепленный из чьей-то оторванной тени…» – мысленно закончил фразу за товарища Деррик.

Ситуация пахла первобытной, непредсказуемой неизвестностью. А где неизвестность – там, как правило, таится смертоносная угрозу!

– В этот квадрат мы отправляли отдельную группу разведки, – Колин слегка приглушил сияние зари, благоразумно решив не провоцировать фигуру в белом.

Хайм, Джошуа и Деррик провалились в глухое, звенящее молчание. Каждый из них прекрасно понимал: раз уж дозорные не вышли им навстречу при первых же звуках, их судьба с высочайшей долей вероятности оказалась плачевной.

Пока эти мрачные мысли роились в их головах, из дверного проема по правую руку от главного зала вынырнули двое мужчин, облаченных в облегающие черные одежды. Это были не кто иные, как выжившие члены того самого исследовательского звена.

– Господин Вождь, эти тени… с ними творится какая-то чертовщина! Ларою сожрала его собственная тень! – едва взгляд одного из следопытов выхватил фигуру «Охотника на Демонов» Колина, как он, задыхаясь от дикой смеси паники и возбуждения, выпалил эти слова.

«Выходит, мы уже понесли потери…» – сердце Деррика свинцом ухнуло вниз. В этот миг юноша заметил, как разлитое вокруг непорочное сияние утренней зари стремительно расширилось, наглухо накрыв собой обоих разведчиков.

Лица мужчин в мгновение ока исказились гротескной, свирепой гримасой, а сами их фигуры начали стремительно тускнеть и таять. Каких-то жалких пары секунд хватило, чтобы они, уподобившись отброшенным на свету теням, бесследно растворились в небытии.

Шмяк! Хрясь!

Иссохшие белые кости и уродливые ошметки окровавленной плоти водопадом посыпались из пустоты, с глухим стуком шлепаясь прямо на каменные плиты пола.

Из этих жутких останков уже начали медленно, по капле, выкристаллизовываться мерцающие искры Потустороннего света.

Колин хладнокровно отвел взгляд и с каменным лицом, не дрогнув ни единым мускулом, приказал:

– Сначала подойдем к тому священнослужителю. Послушаем, о чем именно он там бормочет.

Деррик с остальными в глухом молчании кивнули. Печатая шаг за шагом, отряд неумолимо двинулся в сторону поверженного изваяния.

Преодолев десяток шагов и зайдя сбоку, следопыты наконец-то смогли воочию разглядеть лицо незнакомца в белой рясе. Это оказался мужчина средних лет с резкими, глубокими чертами лица, по чьим щекам безостановочно катились горючие слезы.

Жрец распростерся так низко, что едва не касался носом каменных плит, и с маниакальным упорством шептал:

– О Всемогущий Владыка, я каюсь… соблазнил Сасрира, и короли всё чаще тайно собираются в чертогах Сумерек.

– Обитатели этого града сами не ведают, в какой миг их души поразила скверна. Они воздвигают тайные алтари, вершат богомерзкие таинства и творят непотребства, попирая Вашу божественную волю.

– Мои глаза открылись слишком поздно. Первобытный грех, реки крови, беспросветный мрак, тошнотворная гниль, безумная резня, липкая скверна и густые тени уже хлынули бурлящим потоком, наглухо поглотив эти земли.

– Великая, сокрушительная катастрофа возьмет свое начало именно здесь!

Эти слова, словно заезженная пластинка, повторялись снова и снова. Жрец походил на обезумевшего пророка, который глухим, надрывным шепотом предрекает неминуемый, фатальный апокалипсис.

Великая катастрофа возьмет свое начало здесь? Тот самый миг, когда Владыка, сотворивший всё сущее, отвернулся от этих земель, зародился в этих стенах? И кто же, во имя всех богов, посмел соблазнить «Темного Ангела» Сасрира? Ведь этот жрец явно пытался произнести чье-то имя – сразу после слов покаяния зияла глухая пауза, в которую как раз уместилось бы короткое слово… Он определенно назвал его, но оно словно само собой стерлось из реальности! Кто же обладал такой немыслимой властью, чтобы наглухо вымарать его? А сам этот проповедник, судя по всему, до недавних пор прозябал в том искаженном городе Полудня и вывалился сюда лишь после того, как хрупкий барьер дал трещину. Иначе бы наши дозоры наткнулись на него еще в прошлую вылазку… Мысли вихрем проносились в голове Деррика, сменяя одна другую.

В это мгновение юноша увидел, как Вождь тяжело зашагал вперед, остановившись вплотную к бормочущему священнику в белой рясе.

…………

Вырвавшись из оков сновидения, Клейн распахнул глаза, но тут же инстинктивно зажмурился – сквозь иллюминатор прямо в лицо били слепящие, обжигающие лучи полуденного солнца.

Вальяжно сбросив ноги с койки, юноша неспешным, размеренным шагом направился в пиратскую столовую.

Едва завидев его на пороге, Фрэнк Ли тут же радостно замахал рукой, подзывая к себе:

– Герман, друг! Я тут откопал кое-что новенькое!

«Мать твою, ну что за очередная мерзость на этот раз…» – сердце Клейна вмиг тревожно екнуло:

– Очередное твое гениальное творение?

– О нет, что ты! – Фрэнк с горящими от восторга глазами замотал головой. – Я тут смекнул: раз мы в этих проклятых водах, то и рыбы здесь наверняка способны видеть сны! Ну я и закинул удочку ради научного интереса. И представляешь, выудил одну поистине диковинную, жуткую штуковину!