Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 125 страниц)

Глава 577
Книга, которой больше трех тысяч лет

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина ничуть не изменилась в лице, услышав от Германа Воробья просьбу дать время на раздумья. Она лишь невозмутимо кивнула:

– Спешить некуда.

«Похоже, она всерьез решила, что для сделки на столь астрономическую сумму мне не хватит полномочий, и придется запрашивать добро у стоящей за моей спиной тайной ложи… Да разве ж дело в полномочиях⁈ Дело в банальном отсутствии денег!» – не удержался от горькой мысленной шпильки Клейн. Захлопнув «Дневник путешествий Гросселя», он спросил низким голосом:

– Вам известно, кто ее написал?

– И какова была участь тех, кто владел ею прежде?

Эдвина подошла ближе и, нежно поглаживая кончиками пальцев переплет, ответила:

– Судьбу прежних хозяев поглотил туман истории: корабли шли ко дну, а все записи безвозвратно сгинули. По той же самой причине установить личность автора не представляется возможным. К тому же, на ней нет ни единой подписи.

– Мы провели кое-какие мистические изыскания и выяснили, что этот пергамент был выделан как минимум три тысячелетия назад, еще до Великого Катаклизма.

– Именно поэтому я оцениваю её как минимум в восемь тысяч фунтов.

«Книга, которой перевалило за три тысячи лет, а на ее страницах бок о бок с драконами и эльфами соседствуют человеческие аскеты, вельможи Соломоновой империи и лоэнские солдаты… Но ведь всё это – концепции куда более поздних эпох! Неужто это диковинный пророческий фолиант? Или чья-то искусная подделка, намеренно состряпанная на древнем пергаменте? Но ради чего? Банальная, дурацкая шутка?» – Клейн умышленно приподнял уголок губ, не вложив в эту гримасу ни капли веселья, и поинтересовался:

– Имя гиганта – Гроссель. Уж не Рассел ли приложил к этому руку?

– Отнюдь. Само имя «Рассел» берет свое начало из разложения слова на языке гигантов. Впоследствии, когда древний фейсак эволюционировал в интисское наречие, оно претерпело вторую метаморфозу, обретя совершенно иное значение… – Эдвина пустилась в столь дотошные объяснения этимологии, что Клейн на миг опешил, живо почувствовав себя школьником на уроке.

Слегка кивнув, юноша ровным, лишенным малейших интонаций тоном продолжил:

– Если это действительно древний труд, мне до одури любопытно: с какой стати ледяного дракона величают «Северным Королем»? К какому Пути и какой Последовательности он мог бы принадлежать?

Оторвав взгляд от «Дневника путешествий Гросселя», Эдвина посмотрела Клейну прямо в глаза:

– До явления первой Скрижали Богохульства в мире не существовало ни самих понятий Путей, ни Последовательностей. Да и львиная доля существ плевать хотела на подобные рамки. В ту эру всё мироздание было пропитано чистым хаосом и первобытным безумием.

– Вполне вероятно, что некий исполинский дракон вобрал в себя целую россыпь Потусторонних характеристик, так или иначе связанных с морозом. Будь то стужа Ведьмы, ледяное дыхание «Живого мертвеца» или заморозки «Погодного чернокнижника». Подобный симбиоз наделял тварь воистину колоссальной, запредельной мощью и высочайшим статусом. Разумеется, столь дикая мешанина сил неминуемо влекла за собой либо смерть, либо утрату контроля.

– Иными словами, если тварь выжила, она гарантированно деградировала до состояния обезумевшего монстра. Впрочем, драконы сами по себе всегда были лишь чудовищами.

«Раз уж среди драконов, гигантов и эльфов хватало подобных мутантов, совершенно не удивительно, что Вторую Эпоху окрестили Темной…» – немного поразмыслив, Клейн проговорил, то ли задавая вопрос, то ли бормоча себе под нос:

– Подобное приводит к пустой растрате Потусторонних характеристик.

Эдвина молча сверлила его взглядом несколько секунд, после чего произнесла:

– Великий император Рассел как-то изрек:

– «Всё разделенное неминуемо сольется воедино, а всё слитое воедино неизбежно распадется».

'Слова великого императора? С первой частью всё ясно – это лишь вольная трактовка закона притяжения Потусторонних характеристик. Но какой смысл кроется во второй?

Слияние, достигнув критической массы, порождает отторжение и распад? И если в один котел свалить чужеродные характеристики с совершенно разных Путей, возникнет эффект расщепления? Чем сильнее хаос, тем яростнее отторжение?

Подобные сокровенные истины Рассел вряд ли бы стал бросать на ветер, их точно не сыщешь в популярных сборниках его цитат… В прошлый раз, сопоставив «Таинство сновидений Рассела» с фамилией вице-адмирала, я предположил, что она – потомок одного из Четырех Всадников Апокалипсиса, Эдвардса… И шансы на это поистине колоссальны…

Выходит, после гибели монарха их род бежал в Ленбург и мало-помалу присягнул на верность Богу Знаний и Мудрости?

А она и впрямь превосходная наставница, готовая разжевать любую мелочь!'

Не проронив больше ни звука, Клейн принялся с любопытством изучать остальные диковинки из коллекции «вице-адмирала Айсберг».

Параллельно в его голове созрел изящный план: на грядущем собрании Клуба Таро через «Мира» закинуть удочку малышу «Солнцу» и выведать, не слыхал ли он часом о «Дневнике путешествий Гросселя».

Разумеется, дабы вездесущий «Повешенный» не учуял неладное в расспросах «Мира» и не заподозрил самого «Шута», беседу придется вести с глазу на глаз, наглухо отрезав остальных участников.

Завершив краткую экскурсию, Эдвина вывела гостя из сокровищницы и проводила прямиком в личные капитанские покои при пиратской столовой.

– Из здешних деликатесов настоятельно рекомендую йогурт. Его можно сдобрить клубничным джемом или просто полить медом… – Эдвина изящно указала на уставленный яствами стол за дверью. – Еще весьма недурны сушеные рыбешки. Их выуживают с немыслимых глубин, и они до сих пор не обзавелись названиями.

С этими словами она жестом предложила Клейну угощаться и нести еду в каюту, а сама, подавая пример, направилась к блюдам.

Клейн прихватил порцию йогурта – одному богу известно, кто его готовил – щедро сдобрил парой ложек меда, а затем накидал на тарелку свиных колбасок, сливочных рогаликов и прочей снеди.

Попутно он приметил, как к «вице-адмиралу Айсберг» приблизился молодой человек. Облаченный в белоснежную сорочку, черный жилет и пестрый галстук-бабочку, он походил скорее на респектабельного клерка, нежели на корсара, и теперь что-то торопливо нашептывал ей на ухо.

Парень был весьма недурен собой. Светло-золотистые, с темнеющими корнями волосы были безупречно разделены на ровный пробор и гладко зачесаны по сторонам.

Светло-зеленые, цвета прозрачного озера глаза, точеный нос и тонкие губы придавали его лицу удивительно располагающее, вызывающее доверие выражение.

– И не вздумай покупаться на эту смазливую морду. Он – вылитая банка с тухлой селедкой, внутри одна гниль да смрад! – невесть когда просочившийся в столовую Даниц вырос подле Клейна и презрительно зашипел.

Клейн скосил на него взгляд, но промолчал, будучи абсолютно уверенным: пират и сам с радостью вывалит всю подноготную.

Не дав Даницу и рта раскрыть, стоящий по соседству грузный, обрюзгший матрос проскрипел чуть визгливым голосом:

– Это наш третий помощник, Йордсон. В прошлой жизни – отпетый ловелас и пират в одном флаконе. Бахвалился, будто украдет сердце нашей капитанши. В итоге его так отдубасили, что теперь он тут застрял на перевоспитании, кусок дерьма!

– Короче говоря, та еще мразь! – с нажимом подытожил Даниц.

– Та еще мразь! – гулким эхом поддакнул другой корсар с кожей цвета жженого железа.

«До чего же вы все на удивление солидарны в этом вопросе…» – поразмыслив пару секунд, бросил Клейн:

– «Пестрый галстук» Йордсон, за чью голову сулят пять тысяч двести фунтов? Шестая Последовательность?

«Ну кто бы сомневался – эталонная реакция Германа Воробья…» Даниц вновь покосился в ту сторону и, с трудом скрывая за презрением легкую оторопь, пояснил:

– Да не сказать чтобы он был запредельно силен. Скорее… до одури странный. Когда мы с ним сцепились… ну, то есть, вступили в бой, у меня вдруг ни с того ни с сего наглухо отрубились огненные шары! Зато этот ублюдок преспокойно начал швыряться моим же пламенем!

«До боли знакомое описание…» Клейн на автомате перевел взгляд на Йордсона. Покопавшись в памяти, он мигом вспомнил, где именно слышал нечто подобное:

Свойства точь-в-точь как у запечатанного артефакта «Похититель сосудов», пылящегося за вратами Чаниса в Тингене!

Точный номер «Похитителя сосудов» давно вылетел у сыщика из головы, однако он кристально ясно помнил его суть: способность на краткий миг умыкать чужие Потусторонние таланты и пускать их в ход как свои собственные.

«Выходит, он принадлежит к соответствующему Пути?» Клейн отвел взор и подметил, что Даниц вкупе с двумя собутыльниками, потягивая выпивку, всё так же ревниво пялятся в ту сторону.

Вспомнив, как этот болтливый корсар слил секрет его жертвоприношения Кавитуве, юноша подхватил бокал с пивом. Направляясь с полным подносом в капитанскую столовую, он как бы невзначай, с убийственным равнодушием обронил:

– Вы все в нее по уши влюблены.

Пфф… Пхх… Кхх! За спиной Клейна разом, почти синхронно, раздались звуки выплевываемого пива.

Краем глаза он уловил, как Даниц, судорожно отскочив на пару шагов, сперва в дикой панике уставился на капитаншу, а затем, слегка переведя дух, перевел ошарашенный взгляд на своих приятелей.

Пираты, сами того не заметив, шарахнулись друг от друга. Их взгляды налились поистине сложной гаммой эмоций – в них сквозила горькая обида обманутых и клокочущая ярость.

Клейн, даже не сбавив шага, преспокойно удалился в личные покои, где и предался наслаждению утренней трапезой.

Лишь спустя изрядное время Эдвина вернулась с собственным подносом.

Сделав глоток молока, она выдержала двухсекундную паузу и произнесла:

– Даниц продемонстрировал мне ваш ритуал призыва посланника.

– Там значится, что в качестве подношения требуется золотая монета.

– И тут кроется нестыковка: идет ли речь о лоэнском соверене, интисском луидоре или фейсакском золотом? А может, сгодится любой? Ведь и вес, и доля чистого золота у них разнятся.

Поразмыслив пару секунд, Клейн ответил:

– Лоэнский золотой.

«Как-никак, это самая полновесная и дорогая монета… Да и платить всё равно не мне…» – мысленно добавил Клейн.

Эдвина согласно кивнула:

– При получении ответного послания тоже требуется оплата?

– У обитателей духовного мира весьма специфические и разнообразные вкусы, – Клейн утвердительно угукнул.

Сыщик прекрасно знал, что «вице-адмирал Айсберг» является увлеченным исследователем паранормальной фауны, а потому ничуть не сомневался, что пиратка уловит истинный смысл его слов.

К тому же он ни на йоту не покривил душой, лишь благоразумно умолчал о том, что бремя оплаты вполне может лечь и на плечи хозяина вестника.

– Истинно так, – со всей серьезностью отозвалась Эдвина. – В свое время я тоже пыталась обзавестись курьером, вот только заклинания приходилось выстраивать вслепую, методом проб и ошибок. Затея оказалась не только смертельно опасной, но и безрезультатной – подходящий кандидат так и не отыскался, поэтому мне пришлось опустить руки.

– Впрочем, это лишь половина беды. Главная загвоздка крылась в том, что моя искусственно сымитированная некромантская сила попросту не годилась для скрепления духовного контракта.

– Ваши формулы подарили мне воистину бесценную пищу для размышлений.

Клейн продолжил поглощать свой завтрак в абсолютном безмолвии, даже не подумав пуститься в объяснения. Эти сокровенные знания достались ему от мистера Азика, и разбазаривать их направо и налево без прямого дозволения наставника он совершенно не собирался.

После изысканной, но пропитанной тишиной трапезы «Золотая Мечта» приблизилась к законспирированной гавани, где Клейн и Даниц благополучно сошли на берег.

Даниц бросил тоскливый взгляд на залитый золотистыми лучами солнца родной корабль и внезапно горестно вздохнул:

– Нутром чую, моя дружба только что пошла ко дну вместе с якорем!

Сыщик лишь привычным жестом придержал шляпу и с ледяным равнодушием обронил:

– Неудачники всегда могут сколотить собственный союз.

«…» Даниц окончательно выпал в осадок, не в силах решить, радоваться ему подобной перспективе или рыдать в голос.

Виртуозно сменив личину и выправив фальшивые метрики, Клейн разжился билетом до Байама. Благополучно ступив на борт парома, он наконец-то смог укрыться от чужих глаз и обрести долгожданное уединение.

Заперевшись в каютной уборной, юноша воспарил в таинственные чертоги над серой мглой и принялся неспешно прочесывать мольбы, возносимые паствой «Морского бога».

На сей раз его взор первым делом выхватил молитву бритоголового предводителя повстанцев Карата:

– О великое божество, мы нащупали след рыжеволосой Элен. Прямо сейчас она укрывается в стенах интисского консульства.

– Эти сведения независимо подтвердили двое наших людей: одна из тамошних прачек и садовник.

Глава 578
«Похищение»

«Город Щедрости» Байам, в стенах интисского консульства.

Элен сидела перед туалетным столиком и уже несколько минут неотрывно смотрела в зеркало, погрузившись в глубокую задумчивость. Оттуда на нее взирала красивая, но слегка осунувшаяся девушка.

Время, проведенное в бегах после спасения с «Черной смерти», стало для нее дикой смесью робкой надежды и невыносимой муки. Она до смерти боялась, что малейшая оплошность выдаст ее пиратам или авантюристам, и тогда «Вице-адмирал Болезнь» Трейси вновь затащит ее в свою золотую клетку. Это означало бы окончательную потерю свободы и крушение любых надежд на возвращение домой, к прежней, нормальной жизни.

Лишь когда ей удалось дернуть за ниточки старых семейных связей, укрыться в консульстве родной державы и раздобыть билет на корабль, покидающий эти воды, она смогла хоть немного перевести дух.

Впрочем, для полного душевного покоя этого было недостаточно. Элен свято верила, что этот кошмар закончится лишь тогда, когда ее нога твердо ступит на земли Северного континента.

При этой мысли девушка невольно подняла правую руку и коснулась своей щеки. Кожа, пускай и не отличалась аристократичной бледностью, так и пышала здоровьем, став куда более нежной и бархатистой, чем в те суровые дни, когда она промышляла морской торговлей. Ей даже почудилось, будто время обратилось вспять, возвращая ей свежесть ранней юности.

По правде говоря, переступив порог интисского консульства, она получила еще один путь к спасению, помимо банального бегства. Ей предложили сделку: объединить силы с Церковью Повелителя Бурь, лоэнскими военными и местными шпионами, выступив в роли живой наживки для поимки «Вице-адмирала Болезнь» Трейси.

Она долго и мучительно взвешивала все за и против, но в конечном итоге наотрез отказалась от этой авантюры. Девушка даже умоляла военного атташе – давнего друга их семьи – держать ее пребывание в стенах дипломатической миссии в строжайшей тайне.

«Как ни крути, а она так и не причинила мне настоящего зла. Напротив, во многом она шла мне навстречу, потакая моим капризам…»

Элен медленно, глубоко вдохнула и с шумом выдохнула.

Резко мотнув головой, она прогнала непрошеные мысли, позволив жажде свободы, тоске по родному краю и любви к близким вновь безраздельно завладеть ее сердцем.

Бросив еще один взгляд на свое отражение, девушка принялась методично, виток за витком, собирать распущенные рыжие волосы в тугой узел.

Следом она щедро подвела брови, сделав их густыми и прямыми, и нанесла жесткие тени, заостряя черты лица и придавая им суровую, рубленую выразительность.

Благодаря такому искусному гриму облик Элен стал куда более андрогинным, источая уверенную, почти мужскую стать.

Сбросив с себя платье, она туго перетянула грудь полосами плотной ткани, после чего облачилась в белоснежную сорочку, черный жилет, мужские брюки и строгий двубортный сюртук.

Финальным штрихом стал шелковый цилиндр. Водрузив его на голову, девушка наглухо спрятала под ним свои огненные пряди.

Теперь из зеркала на нее смотрел не кто иной, как потрясающе миловидный юноша, в котором не осталось почти ничего женственного. А ее изумрудные глаза, казалось, идеально гармонировали с этим образом, обретя чарующую, магнетическую глубину.

Элен погрузилась в томительное ожидание, пока тишину комнаты не нарушил деликатный стук в дверь.

Подхватив саквояж, она переступила порог и, следуя за тем самым давним друга семьи, неслышной тенью проскользнула к боковой калитке в саду консульства.

У обочины уже дожидалась неприметная карета. Экипажу предстояло доставить ее прямиком в гавань, откуда она пароходом доберется до лоэнского порта Притц, а уж оттуда, заложив спасительный крюк, вернется в родной Интис.

Обладая превосходными навыками контрразведки, Элен цепким, сканирующим взглядом окинула окрестности, не обойдя вниманием и фигуру кучера на облучке.

«Типичный туземец, жилистый и сухопарый, шляпами явно брезгует. Лицо в точности такое же, как при нашей прошлой встрече. Выглядит слегка дерганым, но в его положении это вполне естественно…» – завершив эту мысленную проверку, девушка тепло поблагодарила своего спасителя и с багажом в руках шагнула в салон.

Под мерный стук колес она прикусила губу, неотрывно глядя в окно. Мимо с пугающей скоростью проносились высаженные вдоль дороги интисские платаны.

Эта картина вызвала у нее щемящую иллюзию, будто она уже благополучно вернулась в Трир.

То был залитый солнцем исполинский мегаполис, вольготно раскинувшийся в долине меж рек Рейн и Селензо. Город с дивными, захватывающими дух пейзажами и тысячами сортов роз, подлинная колыбель искусств, служившая Меккой для живописцев, музыкантов и романистов.

Блистательная столица Интиса, первый в истории подлинный мегаполис мирового масштаба, перестроенный самим императором Расселом. Ее родной дом, где она выросла и который так часто видела во снах, просыпаясь с мокрыми от слез щеками.

Одному богу известно, сколько времени прошло, когда Элен внезапно почуяла неладное: пейзаж за окном неумолимо менялся, улицы становились всё более глухими, пустынными и заброшенными.

И пускай львиную долю своей карьеры она бороздила воды Туманного моря, отчего Байам в море Соня оставался для нее чужим, обостренные инстинкты «Охотника» девятой Последовательности мгновенно забили тревогу.

– Мы точно едем верной дорогой? – с настороженностью в голосе окликнула она кучера, незаметно смещаясь ближе к дверце.

Девушка подобралась, готовая в любую долю секунды выпрыгнуть на ходу и обрушить на врага шквал огненных шаров.

Возница даже не обернулся. Не отрывая взгляда от тракта, он подобострастно, заискивающе усмехнулся:

– Многоуважаемая леди, этот путь куда короче, да и в пробку мы тут точно не встрянем.

– Сами понимаете, Байам строился давным-давно, когда ни таких толп, ни столько карет и в помине не было. Улочки в центре узкие, не разминуться. Стоит сунуться туда в обед или ближе к вечеру – намертво встанешь, пешком и то быстрее выйдет.

«Вот как?» – поразмыслив, Элен всё же сочла эти доводы вполне убедительными, ведь с подобной дорожной напастью ей доводилось сталкиваться во множестве других портов.

«И всё-таки Трир куда лучше. Когда великий император Рассел перекраивал старые кварталы, он проявил поистине гениальную дальновидность, заложив широченные проспекты, которых с лихвой хватает даже сегодня…» Едва эта мысль успела оформиться в ее голове, как запряженная в карету лошадь вдруг истошно заржала, явно испытывая резкую боль.

– Обождите минутку, кажется, животина на что-то напоролась, – кучер поспешно притянул поводья, останавливая экипаж у обочины, и спрыгнул на мостовую.

Поначалу Элен не увидела в этом ничего подозрительного, но стоило ей скосить глаза в окно, как она осознала: они застряли в абсолютно глухом, безмолвном тупике.

Нервы натянулись словно струны. Без малейших колебаний она рванулась вперед, намереваясь проломить стенку салона и выкатиться наружу.

И пусть подобный рывок мог показаться параноидальным, интуиция вопила, что это ее единственный шанс на спасение.

Но в эту самую секунду из самых глубин ее души поднялась волна леденящего, первобытного ужаса. Возникло стойкое, парализующее чувство, будто она оказалась под прицелом обезумевшего от голода чудовища.

Это чудовищное давление, обрушившееся прямо на духовное тело, сковало ее движения, заставив отступить и отказаться от опрометчивого броска.

А следом до ее слуха донесся низкий, лишенный малейших эмоций голос:

– Я не причиню вам вреда.

– Лишь задам несколько вопросов.

В голове Элен вихрем пронеслись десятки планов побега, пока она лихорадочно взвешивала все доступные варианты.

В конечном итоге, раздавленная этой подавляющей, пугающей аурой, она не рискнула лезть на рожон и покорно опустилась обратно на сиденье.

Девушка решила затаиться, чтобы действовать по обстоятельствам и уже на ходу корректировать свои шансы на выживание.

Дверца кареты распахнулась, и тот самый сухопарый туземец уверенно шагнул внутрь, устроившись прямо напротив нее. То был не кто иной, как «Безликий» Клейн.

Ради столь безупречного «отыгрыша» сыщику пришлось в спешном порядке осваивать искусство управления повозкой и лошадьми – тот самый пробел в навыках, который он так и не успел закрыть во времена службы в тингенском отряде Ночных Ястребов. Поскольку времени на полноценную учебу катастрофически не хватало, а его познания оставляли желать лучшего, Клейн пошел на хитрость: он пустил в ход леденящую ауру «Ползучего голода», заставив несчастную клячу повиноваться из чистого животного страха.

Тем временем из укрытия неподалеку вынырнул Даниц. Пират проворно вскочил на облучок, перехватив поводья.

Нахлобучив глубоко на глаза круглую фетровую шляпу, он своим нарядом ни на йоту не отличался от самого заурядного возницы.

Элен, подобравшись и слегка ссутулившись, замерла в напряженной стойке, готовая в любую секунду рвануться вперед, словно смертоносная пантера.

Девушка кожей ощущала, как тяжелый взгляд незнакомца неторопливо, дюйм за дюймом ощупывает ее лоб, брови, глаза, нос, губы, скользит по шее, груди, талии и спускается к ногам. От этого бесцеремонного сканирования ей стало до жути не по себе.

С подобными сальными, раздевающими взглядами ей не раз доводилось сталкиваться и в Интисе, и в самом Трире, и за годы морских скитаний. Так пялились лишь отпетые мерзавцы да похотливые, омерзительные ублюдки, чьи помыслы не сулили ничего хорошего.

Однако на сей раз, как ни парадоксально, она не почувствовала себя оскорбленной. Интуиция подсказывала, что этот мужчина вовсе не бредит грязными фантазиями и не горит желанием сорвать с нее одежду.

Напротив, его взор был скорее похож на взгляд хищника, препарирующего свою добычу… Казалось, будто холодная, скользкая змея медленно обвивается вокруг ее тела… Не в силах больше выносить эту пытку, Элен первая нарушила молчание:

– Что вы хотите узнать?

Клейн, уже досконально впечатавший в память каждую черточку ее лица и тела, слегка подался вперед. Непринужденно опустив локти на бедра и сцепив пальцы в неплотный замок, он произнес:

– Вам знакомо имя Джимми Нек?

Элен на пару секунд погрузилась в раздумья, после чего решительно покачала головой.

Слегка нахмурившись, она с искренним недоумением переспросила:

– Вы часом не ошиблись адресом?

– Это весьма состоятельный делец, питающий страсть к коллекционированию редкостей. Вам не доводилось слышать о ком-то подобном из уст Трейси? – с нажимом повторил сыщик.

«Трейси…» – девушка лишь горько, беззвучно вздохнула про себя и с предельной искренностью отозвалась:

– Нет, она никогда не упоминала о богачах, увлекающихся коллекционированием.

Клейн, глядя прямо в глаза рыжеволосой красавице, произнес ровным, размеренным тоном:

– В таком случае, не держала ли она в своих покоях древние манускрипты Баламской империи с Южного континента?

– Нет, копаться в подобных бумагах совершенно не в ее духе. Она на дух не переносит чтение, даже романы мне приходилось читать ей вслух, – отвечая, Элен невольно скривила губы в горькой усмешке.

– И какие же романы она предпочитала? – ничуть не изменившись в лице, поинтересовался сыщик.

– Всякую классику из-под пера Рассела да популярные нынче истории о любви, – с обезоруживающей откровенностью поведала девушка.

Клейн понимающе кивнул:

– А тайная комната для коллекций у нее имелась?

– Да, но доступ туда был строжайше закрыт для всех, включая меня. Порог дозволялось переступать лишь ей самой да парочке весьма таинственных визитеров, – погрузившись в воспоминания, ответила Элен.

Клейн выдержал паузу в несколько секунд и, не меняя позы, проронил:

– Расскажи мне свою историю.

– Мою? – опешив, девушка изумленно ткнула пальцем себе в грудь.

Клейн лишь коротко, безмолвно кивнул, не утруждая себя повторениями.

Некоторое время Элен сидела в полнейшем ступоре, после чего наконец выдавила:

– Моя история до боли проста.

– Мой отец был выходцем из бывшей интисской королевской династии – семьи Сорен. В свое время ему досталась весьма солидная доля фамильных богатств, однако он с головой утонул в вине, любовницах, дурман-траве и азартных играх, в конечном итоге доведя себя до полного банкротства.

– Ради уплаты его непомерных долгов я была вынуждена принять ряд выставленных семьей условий. Став Потусторонней, я вышла в море и занялась торговлей.