Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 122 (всего у книги 125 страниц)

Глава 725
Раннее утро

Проводив взглядом растворившийся в воздухе силуэт госпожи посланницы, Клейн задумался, с кем еще из полубогов он мог бы навести мосты в столь сжатые сроки. Увы, подходящих кандидатур на примете не оказалось, поэтому юноше не оставалось ничего иного, кроме как переключить всё внимание на свои дальнейшие шаги:

'Та недавняя городская «радиопередача» стопроцентно заставит «Морского Царя» Яна Котмана, помимо поисков Хермосуина, бросить все силы на тотальную облаву по следам «Морского бога» и его паствы. Высунуть нос на улицу посреди ночи – верный способ нарваться на неприятности и привлечь к себе ненужное внимание. А значит, придется и дальше отсиживаться здесь, терпеливо дожидаясь рассвета.

'На завтрашний рейс садиться категорически нельзя. Случись в пути заварушка, я рискую потянуть за собой на дно целый корабль невинных душ, да и сам по себе такой маршрут надежной маскировкой не блещет.

'Хм… Призову какую-нибудь подводную тварь, оседлаю кита и дам деру. Буду перебиваться короткими перебежками, отсиживаясь на необитаемых островках да рифах, меняя «транспорт», пока не доберусь до следующего порта… Раз уж «Оранжевый Свет» утверждал, что уловить ту самую ауру можно лишь при тесном контакте, то даже если «Матерь Древа Желаний» многократно усилит свое чутье с помощью ритуалов или фанатиков, радиус её охвата вряд ли превысит масштабы одного города, а то и вовсе ограничится одним кварталом. Это безупречно объясняет, почему я угодил в её капкан лишь по прибытии на Олави.

«Стоит лишь покинуть Байам, и я благополучно сброшу с себя этот леденящий взор…»

И как раз в тот момент, когда мысли в его голове обрели кристальную ясность, стоящий на столе беспроводной телеграфный приемник внезапно уловил свежий сигнал!

Сыщик молниеносно метнулся к аппарату, сноровисто фиксируя отстукиваемую морзянку, после чего, вооружившись шифровальным блокнотом, принялся переводить тарабарщину в осмысленные буквы и складывать их в слова.

Вскоре на листке бумаги выстроилась короткая, отливающая густой, чернильной чернотой фраза:

«Я вижу тебя».

«Я вижу тебя…» Пробежавшись глазами по этим словам, Клейн почувствовал, как душу затопил леденящий, пробирающий до самых костей первобытный холод.

…………

Тем временем в Байаме, в неприметном, заурядном жилом доме неподалеку от резиденции генерал-губернатора.

В недрах просторного подвала мерно, безмятежно горели свечи, щедро заливая всё вокруг тусклым, желтовато-бурым светом.

«Серебряная Гадюка» Оделл уже успел сбросить свою мантию с глубоким капюшоном. Едва заметно подрагивая, он не отрывал настороженного взгляда от стоящего напротив мужчины средних лет и дрожащим, срывающимся голосом произнес:

– Господин Сеньор, клянусь, мне неведомо, каким дьяволом подлинное укрытие Хермосуина выплыло наружу.

Сеньор, чью голову венчала потертая, видавшая виды треуголка, пугал глубоко ввалившимися глазницами и мертвенной, вопиющей бледностью. Сейчас он куда больше походил на злого духа, нежели на живого человека. Небрежным жестом поправив черные усики над верхней губой, он окатил Оделла ледяным, пронзительным взором своих светло-карих глаз. Под этим немигающим взглядом прославленный авантюрист на чистых инстинктах вжал голову в плечи, покорно потупившись.

Выдержав несколько секунд глухого, свинцового молчания, облаченный в белоснежные брюки и ярко-красный камзол «Адмирал Крови» наконец нарушил тишину низким, надтреснутым басом:

– Не прошло и трех минут после отправки той радиограммы, как по всему городу громовым эхом разнеслось оповещение. И его суть слово в слово дублировала часть нашего послания.

– Я склоняюсь к мысли, что в игру вступила третья сила, уже успевшая взять на вооружение беспроводной телеграф. Более того, эти стервятники умудрились выпотрошить из старины Куинна наши шифровальные книги.

– Истинно так, всё сходится безупречно! – торопливо, с бьющим через край рвением поддакнул «Серебряная Гадюка» Оделл. Бедолага отчаянно уповал на то, что «Адмирал Крови» не повесит вину за утерю великого ученого Хермосуина на его беспечность.

Он кристально ясно помнил, с какой первобытной, изощренной жестокостью этот пиратский адмирал карал провинившихся шестерок!

Сеньор вновь мазнул по нему взглядом и издал ледяной, полный презрения смешок:

– Как бы там ни было, ты потерпел сокрушительное фиаско.

– Не доставь ты и твоя потаскуха мне в свое время столько сладких минут, клянусь, я бы прямо сейчас заставил тебя собственными руками выдирать из себя кишки!

– Ступай и отстучи телеграмму. Передай этому затаившемуся в эфире стервятнику – существует ли он на самом деле или это лишь наши параноидальные бредни, – что я вижу его. Пусть эта ночь станет для него нескончаемой пыткой из липкого страха и тревоги. Это единственный шанс хоть как-то загладить свою вину.

Услышав этот вердикт, Оделл беззвучно выдохнул с колоссальным облегчением. Бросив полный первобытного ужаса взгляд на «Адмирала Крови» и возвышающийся за его спиной залитый кровью алтарь, он почтительно склонил голову:

– Слушаюсь и повинуюсь, господин Сеньор!

А ведь секундой ранее бедолага всерьез прощался с жизнью, свято веруя, что вот-вот сам пополнит ряды кровавых подношений.

Дождавшись, пока шаги Оделла стихнут за дверью подвала, «Адмирал Крови» Сеньор круто развернулся к алтарю. Стол сплошь усеивали отрубленные головы, выпотрошенные внутренности, оторванные конечности и лужи свернувшейся крови. Обращаясь к жертвеннику, пиратский владыка источал такое подобострастие, какое Оделлу в разговоре с ним даже не снилось:

– Господин Джекс, таинство увенчалось успехом?

– Ритуал завершен. Нам остается лишь уповать на божественный отклик, – донесся из-за скрывающего алтарь плотного полога абсолютно ледяной, лишенный малейших эмоций голос.

В следующее мгновение тяжелая ткань, словно обретя собственную, жуткую волю, плавно свернулась по краям. Изящным движением завязавшись в тугой узел, полог грузно рухнул прямо в самый центр жертвенника.

Неведомо когда прямо подле алтаря соткался полупрозрачный, призрачный человеческий силуэт. Кожа старика отливала темной бронзой, а лицо сплошь изрезали глубокие, словно овраги, морщины. Жидкие, седые пряди волос напоминали пожухлую осеннюю листву – весь его облик дышал немыслимой, иссушающей древностью.

Старец с благоговейным трепетом созерцал трепещущее пламя свечей, а его тусклые карие глаза застыли, не мигая.

«Адмирал Крови» Сеньор благоразумно прикусил язык. Замерев плечом к плечу с господином Джексом, он погрузился в глухое ожидание грядущих метаморфоз на алтаре.

Внезапно золотистый свет свечей полыхнул целой россыпью диковинных оттенков. Казалось, каждый новый цвет служил гротескным отражением самых потаенных, низменных страстей тех, кто за ними наблюдал.

Омерзительная груда из отрубленных голов, потрохов и конечностей на жертвеннике внезапно пришла в движение, хотя в подвале не было ни дуновения сквозняка. Куски мертвой плоти принялись наползать друг на друга, сплетаясь в единый клубок и медленно оплывая, уподобляясь тающему на огне воску.

Вскоре вся эта кровавая биомасса вылепила невысокое древо, целиком сотканное из плоти и крови. Его бугристая, испещренная бороздами поверхность до боли напоминала скорлупу гигантского грецкого ореха.

Тудук! Тудук! Тудук!

Из самых недр этого гротескного древа доносился мерный, мощный ритм, словно внутри билось исполинское живое сердце.

И как раз в тот миг, когда этот пульсирующий гул едва не свел Сеньора с ума, кровавое древо стремительно усохло. Рассыпавшись в зловонную, гнилостную жижу, оно уродливой лужей растеклось по алтарю.

А на том самом месте, где оно только что возвышалось, остался лежать лишь крошечный, сочащийся мерзкой слизью комок плоти телесного цвета.

Мясной шарик зашевелился, проращивая крошечные конечности и уродливую головку, пока окончательно не принял форму гуманоидного существа размером не больше ладони.

На его гладком лице не было ни глаз, ни носа, ни ушей – лишь зияющая дыра, отдаленно напоминающая рот.

Из этой пасти ритмично, без малейших пауз, вырывались клубы серо-белой дымки, тут же втягиваясь обратно.

Старец по имени Джекс, чей взгляд фанатично пылал, вновь и вновь исступленно шептал: «Матерь Древа Желаний». Протянув руку, он бережно подхватил этого гротескного гомункула.

Огни свечей разом, абсолютно бесшумно потухли, погрузив подвал в кромешную тьму. Впрочем, для «Мстительных духов», наделенных ночным зрением, подобная мелочь не стала помехой.

«Адмирал Крови» Сеньор неотрывно следил за Джексом, вслушиваясь в его глухой, вибрирующий баритон:

– Мы положили уйму сил и времени на подготовку к этому таинству. И теперь божественная благодать позволит нам нащупать след нашей мишени в куда более широком радиусе.

– А уж потом, пустив в ход те самые окуляры, заботливо выкованные для нас адептами Школы Жизни, мы без труда запеленгуем его точные координаты!

Бросив эти слова, Джекс выудил из потайного кармана сюртука монокль. С виду вещица казалась совершенно заурядной, однако здесь, в кромешном мраке, ее линза зловеще мерцала бледным, призрачным светом.

– Господин Джекс, каковы наши дальнейшие шаги? – с благоговейным трепетом осведомился Сеньор.

Испещренный глубокими морщинами старец погрузился в секундные раздумья, после чего изрек:

– С первыми лучами солнца мы выходим на охоту.

– Если окажется, что за его спиной маячит грозная свита союзников, мы ограничимся жесткой слежкой. Главное – не позволить ему выскользнуть из нашего радара. И будем терпеливо дожидаться пришествия господина Суа.

– А если он торчит там в гордом одиночестве и силенок у него кот наплакал – мы безжалостно пустим его в расход прямо на месте.

Едва имя «Суа» слетело с уст старца, как висок «Адмирала Крови» Сеньора предательски дернулся. Казалось, одно лишь упоминание этой пугающей сущности способно было вселить в душу первобытный, леденящий ужас.

Медленно, с шумом втянув воздух, пират отозвался:

– Слушаюсь, господин Джекс!

Бросив эти слова, Сеньор на чистых инстинктах коснулся висящего на груди ожерелья.

Цепочка казалась выкованной из чистейшего серебра, а венцом ей служил кулон в виде древней, изъеденной патиной монеты.

…………

Клейн, изрядно выбитый из колеи той зловещей телеграммой, так и не сомкнул глаз до самого утра. Едва забрезжил рассвет, юноша сноровисто пожертвовал свой саквояж, бумажник и львиную долю наличных прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Ювелирно зачистив за собой все следы и расплатившись за номер у стойки портье, он нанял экипаж и покатил на самые окраины Байама. Выбравшись за городскую черту, сыщик начал взбираться по склону горы, всем своим видом демонстрируя, будто держит путь на то самое кладбище для коренных туземцев.

Одолев половину пути, он резко свернул в лесную чащу. Юноша вознамерился напрямик добраться до края утеса, у подножия которого его уже дожидалась исполинская глубоководная тварь!

В лесу беззаботно щебетали птицы, в траве копошились насекомые, а то и дело в подлеске мелькали юркие тени мелких зверьков. Клейн стремительно шагал вперед, мягко ступая по устланной прелой листвой земле.

По пути ему то и дело попадались выскочившие после дождя грибы вкупе с брошенным тряпьем и прочим мусором – следами пикников беспечных горожан Байама. Всё вокруг дышало первозданной, безмятежной тишиной, щедро напоенной кристально чистым утренним воздухом.

Сверху плавно, кружась, опустился сорванный ветром лист. Клейн, даже не сбавляя шага, играючи уклонился от него.

Но в это самое мгновение лист внезапно, пугающе ускорился. Заложив в воздухе немыслимый, противоестественный вираж, он намертво прилип прямо к лицу юноши, наглухо залепив ему нос и рот.

Лист, словно широкая ладонь взрослого мужчины, стальной хваткой стиснул лицо Клейна, напрочь лишив его возможности сделать хотя бы крошечный вдох.

Вжик! Вжик! Вжик!

С окрестных деревьев с треском сорвались ветви, со свистом устремившись прямо в сыщика, подобно выпущенному рою смертоносных стрел.

А брошенный после пикников мусор – обрывки бумаги, тряпки и прочий хлам – внезапно обрел собственную, зловещую волю. Сплетаясь и наслаиваясь друг на друга, эта грязь вмиг обернулась непроницаемой, удушливой сетью, которая хищным броском обрушилась прямо на него!

Глава 726
Подготовка очень важна

Внезапно Клейна вновь захлестнуло то до боли знакомое чувство: казалось, будто каждое дерево, каждый лист, каждый камень и каждая травинка вокруг жаждут его смерти.

Видя, как сплетенная из мусора и обрывков бумаги гротескная сеть вот-вот обрушится на него, тело юноши стремительно съежилось и истончилось, обернувшись бумажным человечком.

Вжик! Вжик! Вжик!

Смертоносные, подобные стрелам ветви насквозь прошили картонную обманку и улетели куда-то вдаль, а жуткая сеть тем временем наглухо спеленала всё в том месте. Скрутившись в плотный шар, она принялась едва заметно, мерзко пульсировать.

Истинный Клейн вынырнул из пустоты метрах в семи-восьми сбоку, с леденящей ясностью осознавая: та самая атака, которой он так страшился, всё-таки настигла его.

Не тратя ни доли секунды на оценку обстановки и отбросив любые колебания, он резким движением правой руки потянулся к карману, намереваясь выхватить губную гармошку авантюриста.

Только что пережитый кошмар кристально ясно давал понять: напавший с огромной долей вероятности является полубогом из Школы Розы – врагом, тягаться с которым юноше сейчас было попросту не по зубам!

В свое время тот самый ублюдок, что шел по следу Шарон, источал в точности такую же пугающую, подавляющую ауру!

Но именно в этот миг заготовленные в карманах бумажные фигурки внезапно взмыли в воздух. Одна за другой, слой за слоем, они намертво прилепились прямо к его лицу!

Синхронно с этим рукава Клейна, словно обретя собственную зловещую волю, туго стянулись, намертво спеленав плечи и предплечья и напрочь заблокировав движение кисти к карману.

Его тараба и коричневая куртка начали стремительно сжиматься, сдавливая тело с такой чудовищной силой, будто юноша угодил в смертоносные объятия исполинского медведя!

За какие-то жалкие пару секунд собственные одежда, брюки и ботинки превратились в непробиваемые колодки, пригвоздив его к месту. Лицо оказалось наглухо залеплено слоями бумаги, ребра трещали, готовые вот-вот переломиться, а дышать стало невыносимо тяжело.

Однако Клейн, будучи морально готовым к худшему и обладая богатейшим боевым опытом, не поддался слепой панике. Оставшиеся свободными большой и средний пальцы правой руки привычно сомкнулись, высекая звонкий щелчок.

Прямо под коленями мгновенно взметнулось ревущее багровое пламя. Огонь в два счета выжег стягивающую ноги ткань брюк, после чего стремительно пополз вверх и вниз.

Не упуская этот мимолетный шанс, сыщик с силой выпрямил ноги и, превозмогая путы, с трудом оттолкнулся от земли. Подобно выпущенному, но быстро теряющему силу пушечному ядру, он рухнул вправо.

Еще находясь в воздухе, юноша вновь щелкнул пальцами – на сей раз спасительное пламя занялось на рукаве у локтевого сгиба правой руки!

Тем временем в том самом месте, где он стоял секундой ранее, сочная зелень травы в одночасье иссохла и обратилась в прах. Темная земля мгновенно выцвела, приобретя мертвенно-белый оттенок, словно тысячелетиями подвергалась безжалостному выветриванию.

Эта атака обрушилась абсолютно беззвучно и без малейших предвестников. Не осознавай Клейн всей чудовищной мощи врага, не просчитай он, что заминка на одном месте чревата фатальным ударом, и не освободи он ноги в первую очередь – сейчас бы уже лежал изувеченным куском мяса, напрочь лишенным боеспособности, а то и вовсе испустившим дух.

Под звонкий треск пламени рукав Клейна занялся сразу в двух местах. Правая кисть наконец-то обрела свободу маневра и молниеносно скользнула в карман, намертво стиснув губную гармошку авантюриста.

Бух!

Тяжело приземлившись и уйдя в перекат, юноша резко оперся правой рукой о землю, пружинисто вскидывая тело вверх. Синхронно с этим его левая ладонь, обтянутая жуткой перчаткой из человеческой кожи, высекла очередной щелчок.

Только теперь его мишенью стали те самые бумажные манекены, что намертво облепили лицо и безжалостно перекрыли кислород.

Вспышка!

Многослойная бумажная маска вспыхнула ревущим костром. Жадные багровые языки едва не спалили парню волосы.

И в этот самый миг перед его мысленным взором молнией пронеслась картина:

Сотканная из чистейшего льда и сочащаяся мертвенно-зеленым ядом тонкая стрела с пугающей скоростью мчится прямо ему в голову!

Из-за немыслимой скорости и кристальной прозрачности заметить этот смертоносный снаряд невооруженным глазом было попросту невозможно!

Но даже опираясь на спасительное предчувствие угрозы, Клейн понимал, что катастрофически опаздывает. Путы из собственной одежды всё еще сковывали движения, не позволяя уклониться наверняка.

В долю секунды сыщик с неимоверным усилием изогнулся в пояснице. Запрокидывая торс назад, он попытался максимально сместиться вправо.

Пф-ф!

Леденящая, пропитанная ядом игла всё же вонзилась ему прямо в левую часть груди. Коричневая куртка и белоснежная сорочка в том месте вмиг разлетелись в труху, осыпав округу конфетти из разорванной ткани.

Однако этот фатальный снаряд так и не пробил плоть, наткнувшись на непреодолимую преграду – книгу в темно-коричневом переплете.

С виду этот фолиант, сшитый из самых заурядных листов желтовато-бурого пергамента, казался совершенно обычным. Вот только, в отличие от изодранной в клочья одежды, он не только не рассыпался, но и не получил ни единой, даже крошечной царапины.

«Дневник путешествий Гросселя»!

Та самая реликвия, что с легкостью выдержала прямой удар «Шторма молний» из «Скипетра Морского бога», приправленного толикой мощи таинственного измерения, и не получила при этом ни единого изъяна!

Накануне ночью, изрядно струхнув от той леденящей душу телеграммы «Я вижу тебя», Клейн без малейших колебаний взвинтил меры безопасности до предела, пустив в ход весь доступный арсенал защитных уловок!

И он не ограничился лишь тем, что прикрыл сердце древним фолиантом. В другом кармане его дожидался железный портсигар с оскверненной перчаткой «Огниво». Юноша резонно рассудил: стоит лишь запахнуть жареным, как он мигом снимет Стену Духовности и вышвырнет артефакт наружу. Глядишь, эта порча привлечет взор самого «Истинного Творца», и Тот соизволит натравить своих могущественных прихвостней, превратив поле боя в абсолютный, кровавый хаос.

Как-никак, сыщик доподлинно знал: «Истинный Творец» и прочая еретическая братия на дух не переносят «Матерь Древа Желаний»!

Отразив ледяную стрелу, Клейн по инерции завалился на спину и ушел в перекат. Прямо на ходу он поднес губную гармошку авантюриста к губам и с силой дунул в мундштук.

К этому моменту его лицо изрядно закоптилось от едкого дыма сгоревшей бумаги, однако благодаря таланту «Управления пламенем» ожогов удалось избежать.

Следом он физически ощутил, как одежда, до этого намертво сдавливавшая левую руку, поясницу, бедра, шею и ступни, мгновенно обмякла, возвращая ему долгожданную свободу.

Издав звук и одновременно активировав духовное зрение, юноша воочию узрел, как госпожа посланница вышагивает прямо из пустоты. Четыре зажатые в её руках златовласые, красноглазые головы синхронно, словно по команде, повернулись в одну сторону.

Одна из девичьих голов презрительно фыркнула. Распахнув губы, она с силой втянула в себя воздух.

У-у-ух! Пронизывающий могильный сквозняк взвыл над полем боя. В доброй сотне метров от Клейна незримая, колоссальная тяга с хрустом вырвала чей-то силуэт прямо из кроны зеленого дерева.

Утратив возможность прятаться за пеленой невидимости, незнакомец стремительно обрел полупрозрачные, зыбкие очертания.

Это оказался смуглый, почти черный старец с глубокими морщинами и редкими белыми волосами, чьи черты лица недвусмысленно кричали о южном происхождении. Стоило в его карих глазах отразиться фигуре Рейнетт Тинекер, как брови старика нервно дрогнули. Не раздумывая ни мгновения, он распахнул рот, явно намереваясь исторгнуть выпестованное в долгом безмолвии фатальное, смертоносное проклятие.

Но в эту самую долю секунды другая голова в руках Рейнетт Тинекер тоже разинула пасть, заходясь в истошном, беззвучном визге.

И в итоге над лесной чащей так ничего и не стряслось.

Джекс, смекнув что к чему, торопливо свернул шею и вперил взор в Клейна. Сыщик даже моргнуть не успел, как в его правом и левом глазах кристально ясно отпечатался силуэт этого морщинистого, седовласого старика!

Разум парня в один миг сковало леденящей стужей. И пусть мысли всё еще текли без особых задержек, власть над собственным телом испарилась без следа. Клейну оставалось лишь беспомощно наблюдать, как седовласый монстр бесследно исчезает, а он сам, словно марионетка, разворачивается лицом к госпоже посланнице.

Две девичьи головы вырвались из хватки Рейнетт Тинекер и пулей метнулись прямо к лицу юноши. Одна из них распахнула рот, жадно засасывая в себя воздух, а у второй глаза налились темным багрянцем. Изящные зубки вытянулись, превратившись в бритвенно-острые, балансирующие на грани реальности и иллюзии клыки.

Клейн воочию узрел, как полупрозрачный силуэт старика с хрустом «выдирают» из его собственной плоти. А следом клыкастая голова госпожи посланницы мертвой хваткой вцепилась врагу в плечо, с чавканьем вырвав изрядный кусок, сотканный пополам из эфирной плоти и материального мяса.

Джекс лишь сурово сдвинул брови, так и не исторгнув ни звука. Его фигура молниеносно растворилась, прыжком переместившись в валяющийся метрах в ста от них стеклянный осколок.

А затем, словно гонимый по пятам невидимым палачом, он принялся судорожно, вспышками телепортироваться: то в лужу, то в глаз пробегающего зверька, то в каплю росы на травинке. Лишь проделав эту немыслимую цепочку скачков, он наконец-то выгадал краткий миг для передышки. Клейн тем временем всё еще пребывал в легком оцепенении, физически ощущая, как могильный холод пробирает его нутро до самых костей.

Хух… Джекс на долю секунды юркнул в мир духов и тут же вынырнул обратно. Теперь в его ладони покоилась влажная, источающая мерзкую слизь фигурка размером с ладонь.

На месте лица у куклы зияла лишь одна-единственная дыра, из которой ритмично, словно дыхание, вырывались клубы до боли знакомой Клейну серо-белой мглы.

Джекс, не раздумывая ни мгновения, грубо затолкал эту мерзость прямо себе в глотку.

Узрев этот гротеск, две оставшиеся в руках Рейнетт Тинекер головы тоже сорвались с места. Объединившись со своими «сестрами», они единым роем ринулись на Джекса с такой пугающей скоростью, что преодолели расстояние почти мгновенно.

Увы, жуткие метаморфозы Джекса уже начались.

Его кожа стремительно чернела, покрываясь глубокими складками и обильно сочась мутной жижей. Волосы, брови и прочая растительность вмиг иссохли и осыпались мертвым пеплом, а конечности гротескно, неестественно вытянулись и истончились.

Не прошло и секунды, как Джекс, словно полностью ассимилировавшись с проглоченной фигуркой, переродился в исполинского, черного как смоль, длиннорукого младенца с раздутой, сморщенной и мокрой от слизи плотью!

Глаза, нос, рот и уши твари сорвались со своих привычных мест. Медленно сползаясь к самому центру лица, они явно силились слиться воедино, вылепив из себя совершенно новый, непостижимый орган.

И эта кожа, и эти руки, и сам вид новообретенного органа источали такую запредельную, невыразимую словами еретическую скверну, что Клейну хватило одного беглого взгляда, дабы его едва оттаявшее от ледяного оцепенения тело свело судорогой дикого, нестерпимого зуда. Эпидермис парня мгновенно покрылся целой россыпью зудящих красных бляшек, сотканных из мириад крошечных гнойников.

Глаза резанула невыносимая, острая боль. Подчинившись животному инстинкту, юноша наглухо зажмурился, выдавливая из-под век мутные слезы.

Прибегнув к медитации и немного усмирив боль, Клейн наконец-то смог распахнуть веки. Однако ни госпожи посланницы, ни того жуткого полубога из Школы Розы поблизости уже не было – оба бесследно исчезли.

Впрочем, обостренная духовная интуиция настойчиво шептала юноше: они всё еще здесь. Просто их неистовая, яростная схватка то проваливалась в мир духов, то вновь выплескивалась в реальность. Каждый опадающий лист, малейшее колыхание травинки, суетливое копошение насекомых или бегство перепуганного зверья – всё это было лишь отголосками их сокрушительных, смертоносных ударов.

Лихорадочно оценив обстановку, Клейн правой рукой выхватил револьвер «Похоронный звон», а большим пальцем левой дважды, молниеносно нажал на первый сустав указательного.

Мир перед его глазами мгновенно преобразился. Взору предстали мириады иллюзорных, тончайших нитей, обнажая картину, в корне отличную от того, что можно было узреть обычным глазом или в состоянии духовного зрения:

Два плотных клубка черных нитей, стремительно носящихся вокруг и то и дело яростно сплетающихся друг с другом, безошибочно символизировали Рейнетт Тинекер и того самого полубога из Школы Розы!

Но помимо них Клейн выхватил во мраке нечто еще. Чуть поодаль к нему стремительно приближался еще один сгусток призрачных черных нитей. Незнакомец крался перебежками, то и дело замирая, дабы не попасть под шальный удар дерущихся полубогов.

«Еще один враг? Тот самый, что до этого отсиживался в тени, дожидаясь развязки, а теперь решил выйти на сцену? Как бы там ни было, любая тварь, что крадется в такой ситуации, – стопроцентный враг!» Зрачки Клейна едва заметно сузились. С сухим щелчком взведя курок «Похоронного звона», он опустил ствол вниз, скрывая оружие и переходя в состояние абсолютной боевой готовности.

Следом сыщик, виртуозно разыгрывая полное неведение, даже не посмотрел в сторону надвигающегося сгустка тьмы. Его левая рука скользнула в карман и намертво зажала золотую монету. Прибегнув к технике прорицания, он заставил соверен бесшумно, скрытно порхать и кувыркаться между костяшками пальцев.

Этот маневр служил единственной цели: наглухо сбить и заглушить обостренную духовную интуицию приближающегося врага!

Лишившись спасительных бумажных двойников, юноше не оставалось ничего иного, кроме как уповать на этот фокус.

Выждав пару мучительно долгих секунд и подпустив цель на идеальную для выстрела дистанцию, Клейн хищно сверкнул глазами. Молниеносным рывком вскинув правую руку и взяв нужный вектор на мушку, он хладнокровно нажал на спуск!