Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 125 страниц)

Глава 697
Развитие сюжета

Вне зависимости от языка, все прекрасно друг друга понимают? Внимание Клейна напрочь проигнорировало первую фразу «вице-адмирала Айсберг» Эдвины, мгновенно зацепившись за вторую реплику, которая на первый взгляд казалась совершенно безобидной.

И пусть в этом вымышленном мире, сотканном из страниц «Дневника путешествий Гросселя», возможно абсолютно всё, подобные ускользающие детали неизменно служили верным признаком кроющихся в глубине аномалий!

Юношу волновал отнюдь не сам феномен всеобщего взаимопонимания, а скрытый механизм, благодаря которому этот фокус воплощался в жизнь.

«Неужто в фундамент этого мира намертво вшито некое правило всеобщего языка? Или же за нами неусыпно наблюдает чья-то незримая воля, выступая в роли синхронного переводчика, точь-в-точь как это проделываю я сам на собраниях Клуба Таро? Если верен первый вариант, то человек, ни сном ни духом не ведающий языка гигантов, будет слышать совершенно чужую речь, но при этом мистическим образом улавливать ее суть. А если второй – в его ушах будут звучать исключительно родные, знакомые слова…» Будучи знатоком целого вороха древних и паранормальных диалектов, сыщик не смог с ходу вынести железобетонный вердикт. Слегка сбавив шаг и поравнявшись с Даницем, он вполголоса поинтересовался:

– На каком языке только что изъяснялся Гроссель?

Пират на секунду опешил, а затем, порывшись в памяти, отозвался:

– На каком-то до боли знакомом, но в то же время совершенно чуждом. Вот только смысл сказанного я уловил от первого до последнего слова.

В арсенале корсара числилось лишь безупречное владение древним гермесом. С эльфийским дела обстояли чуть похуже, а уж в языке гигантов его познания и вовсе ограничивались жалкими азами.

«Хм, выходит, это сродни правилу всеобщего языка… Ментальное восприятие сути… Это красноречиво свидетельствует о том, что фундаментальные законы книжного мира в корне разнятся с нашей реальностью, опираясь исключительно на собственную мифологию. Впрочем, подобные искажения вряд ли способны перешагнуть определенную черту. Впрочем, это лишь теория, требующая проверки – нельзя напрочь отметать вероятность того, что здесь таится сущность калибра „Шута“, транслирующая смыслы прямиком в разум… А Эдвина и впрямь обладает поразительной проницательностью. С ходу подметила деталь, вскрывающую саму суть этого измерения…» В вихре этих мыслей Клейн неспешным, размеренным шагом погрузился в непроглядный мрак исполинской пещеры.

Что же касалось вопиющих исторических нестыковок в россказнях главных героев, юноша ничуть не удивился. Напротив, он с нетерпением предвкушал именно такие откровения.

Сыщик уже давно усвоил: и ортодоксальные Церкви, и державы Северного континента денно и нощно, с маниакальным упорством уничтожали и прятали в архивы любые манускрипты, стирая из памяти людской подлинную летопись Четвертой, Третьей, а то и Второй Эпох. Вполне закономерно, что официальная история разительно отличалась от тех фактов, что сохранились в умах персонажей, воочию заставших те седые времена.

И возможность докопаться до этих тайн была одной из главных причин, толкнувших Клейна рискнуть головой и шагнуть в книжную реальность!

Под просторными, продуваемыми сквозняками сводами пещеры весело трещал костер, щедро разливая свет и тепло. Вокруг пламени непринужденно расположились три гуманоидные фигуры.

Один из них, облаченный в донельзя аскетичную белую рясу, сидел спиной к огню. Обратив лицо к каменной стене и плотно смежив веки, он истово возносил молитвы. Это был мужчина средних лет с уже тронутым первыми морщинами, но отнюдь не старческим лицом и коротким ежиком каштановых волос. Его обнаженные плечи, руки, икры и босые ступни сплошь покрывала густая вязь застарелых, уродливых шрамов.

По соседству, подложив под голову гладкий валун, мирно спал юноша. Закованный в глухие, тяжелые черные латы, он держал под рукой глубоко вонзенный в землю черный прямой меч, чье лезвие хищно поблескивало ледяной сталью. Точеные, резкие черты его лица безошибочно выдавали в нем чистокровного лоэнца.

Прямо напротив них устроился мужчина лет тридцати, чей нелепый, диковинный наряд мгновенно вызывал инстинктивное отторжение. На его голове красовался жесткий, остроконечный черный колпак, а пуговицы на сюртуке были застегнуты вкривь и вкось, бросая вызов любым законам симметрии и здравого смысла.

Вдобавок ко всему, загнутые кверху длинные носы его сапог делали его до одури похожим на ярмарочного шута.

При этом физиономией природа его отнюдь не обделила: пепельно-русые волосы, темно-карие глаза, точеный аристократический нос и тонкая линия губ. Даже вальяжно развалившись у костра, он всем своим видом источал ледяное, недосягаемое высокомерие.

Эдвина легким жестом указала на него:

– Виконт Мобет Сороастр, вельможа Соломоновой империи. Джентльмен, способный виртуозно красть чужие идеалы и сны.

– К чему эти витиеватые экивоки? Приветствую. Я – «Похититель снов», мастер пятой Последовательности из Пути «Мародера», – с добродушным смешком отозвался Мобет, вмиг растеряв весь свой напускной гонор.

«Отпрыск рода Сороастр… В теле Леонарда как раз угнездился ангел из этого самого семейства, может, они даже знакомы? Хех, титулы пятой и четвертой ступеней Пути „Мародера“ мне теперь ведомы, а вот седьмая и шестая так и остаются загадкой…» – эти мысли молнией пронеслись в сознании Клейна, ни на йоту не отразившись на его каменном лице.

Тем временем Андерсон уже успел расплыться в лучезарной улыбке и, с присущей ему беспардонной легкостью старого приятеля, поинтересовался:

– Буду предельно откровенен: о «Похитителе снов» слышу впервые. В моем багаже знаний значатся лишь «Мародер» да «Аферист», а вот промежуточные звенья зияют белыми пятнами.

– Неужто адепты нашего Пути стали такой редкостью? А Эдвина разве не просветила вас? Седьмая ступень – «Дешифровщик», шестая – «Похититель огня». Ха-ха, ладно, давайте я вас со всеми познакомлю, – Мобет с неподдельным энтузиазмом указал на всё так же сидящего к ним спиной мужчину. – Это Сноумен, истовый аскет. Он денно и нощно возносит мольбы Владыке, сотворившему всё сущее, всеведающему и всемогущему Богу. Можете смело его игнорировать, он наглухо заперт в чертогах собственной веры. Зато в бою напарника надежнее днем с огнем не сыщешь. Эй, Сноумен, ну пророни хотя бы словечко ради приличия!

Так и не дождавшись ответа, виконт с горькой усмешкой потер подбородок:

– Подобное игнорирование здесь в порядке вещей. Знаете, вам, наверное, трудно в это поверить, но когда меня только-только затянуло в эти края, я был образцом аристократической гордости, сдержанности и безупречных манер. Увы, беспощадные жернова времени перемололи всё это в труху. Хе-хе, еще бы, когда твой соратник – исполин, умеющий лишь придурковато лыбиться да орать боевые кличи…

Едва эти слова слетели с его губ, как восседающий на массивном валуне Гроссель добродушно хохотнул, неловко почесав затылок. В его единственном, вертикальном циклопическом оке не было и тени той первобытной, кровожадной свирепости, которой так щедро наделяли гигантов древние легенды.

Мобет сокрушенно покачал головой и вновь указал на аскета:

– Этот фанатик способен проглотить язык на годы, а то и на целые десятилетия. А Шьятас… о, это воистину неистовая бестия! Стоит ее настроению хоть на йоту вильнуть не в ту сторону, как она безжалостно пускает в ход кулаки. Эх, знал бы кто, как слепо я был в нее влюблен поначалу… И до какой же дрожи я теперь ее, кхм, опасаюсь. Так что мне ничего не оставалось, кроме как самому лезть с разговорами, отчаянно тормошить их, иначе я бы просто свихнулся от звенящей тишины!

– Хвала небесам, позже к нам примкнул Лонзел. Он оказался на удивление словоохотливым. Эй, Лонзел, продирай глаза! У нас пополнение!

Покоящийся в черных латах рыцарь нехотя вынырнул из сна, распахнул веки и смерил Клейна со спутниками тяжелым взором.

Внезапно, с оглушительным лязгом металла, он пружинисто вскочил на ноги. Вперив немигающий взгляд в сыщика, воин выпалил:

– Лоэнец?

– Именно так, – с невозмутимым видом кивнул Клейн. Юноша подметил, что на лице этого отставного вояки, бесследно сгинувшего больше ста шестидесяти пяти лет назад, не пролегло ни единой морщины. Густые черные пряди, пронзительный сапфировый взор – весь его облик источал такую властность, что инстинкт требовал немедленно вытянуться по стойке «смирно».

Лонзел на секунду впал в ступор, словно пораженный громом, но мигом совладал с собой, загнав эмоции глубоко внутрь:

– Ведомо ли тебе что-нибудь о семействе Эдвардов из Баклунда?

– В Баклунде Эдвардов пруд пруди, – предельно лаконично отозвался Клейн.

– Те самые… те, что жили в Северо-Западном районе, на улице Делахайр, дом восемнадцать! – с бьющей через край, отчаянной надеждой уточнил рыцарь.

Клейн отрицательно покачал головой:

– Ныне Северо-Западного района не существует.

– Не существует… – едва слышно, словно в бреду, прошептал Лонзел. С каждым словом его голос становился всё тише, пока не угас окончательно.

Выдержав пару секунд тяжелого молчания, он с шумом выдохнул:

– Одному богу известно, сколько эпох сменилось там, за гранью. Наверняка прорва времени… Эдвина, конечно, назвала мне нынешний год, да только я напрочь позабыл, когда именно меня сюда затянуло… Львиную долю своей здешней жизни я провел в глухом забытье. Время в этой дыре словно намертво застыло в янтаре.

Виконт Мобет Сороастр встретил эту исповедь тихим смешком:

– Банальное невезение, дружище. В былые времена, когда наши пути пролегали сквозь шумные города и тихие деревушки, жизнь била ключом и казалась поистине прекрасной.

Переведя взгляд на Клейна, Андерсона и Даница, он продолжил:

– В ту пору мы оседали в краях, где кипела жизнь людей и иных разумных рас. Играли свадьбы, а затем, раз за разом, с беспощадной неизбежностью наблюдали, как наши жены увядают, старятся и уходят в небытие. Хех, до того самого мига, пока в наши ряды не вливался свежий рекрут, мы напрочь забывали о своей истинной миссии. Десятилетиями, веками влачили заурядную, но чертовски приятную и беззаботную жизнь. Зияла лишь одна горькая брешь: мы так и не смогли оставить после себя потомства.

– А потом, словно гром среди ясного неба, свалился Лонзел. Нас затянуло в эти проклятые, скованные вечной мерзлотой пустоши. Мы вырезали целые полчища тварей, но со временем впали в спячку. Редко выныривали из оцепенения, пока судьба не свела нас с Эдвиной.

«Выходит, само время в недрах книги течет своим естественным чередом. А вот стержень, толкающий сюжет вперед – это некая неведомая мощь, довлеющая над главными героями. Пока свежая кровь не просочится в историю, пока страница не перевернется, они наглухо застревают на текущем этапе, предаваясь мирским делам… До боли смахивает на тот самый ментальный синхронный перевод…»

«А если копнуть глубже: значит ли это, что все здешние города и веси развиваются по своим, абсолютно реальным законам? Как бы там ни было, нам позарез нужно выследить „Северного Короля“ Уриссена в кратчайшие сроки. Иначе, как пить дать, нас тоже накроет этой аномалией. Либо свалимся в беспробудную спячку, либо напрочь забудем, зачем вообще сюда сунулись. Застрянем здесь на века, в ожидании, пока очередная жертва не угодит в переплет и не выдернет нас из забытья…» Клейн хранил свинцовое молчание пару секунд. Он уже приоткрыл было рот, но Эдвина бесцеремонно перехватила инициативу:

– Тревожиться об этом больше не имеет смысла.

– Встреча с «Северным Королем» уже не за горами.

– С чего бы это? – в один голос выпалили Андерсон и Мобет.

Эдвина обвела присутствующих долгим взглядом и произнесла:

– Еще до того, как этот фолиант поглотил меня, склеенных листов оставалось всего ничего – жалкая парочка.

– А теперь, когда и вас затянуло сюда, и мы благополучно воссоединились в лагере, пройдено еще больше страниц. Финал этой истории уже дышит нам в затылок.

Мобет едва уловимо, почти незаметно кивнул, полностью разделяя железобетонную логику Эдвины. Андерсон же лишь приглушенно забормотал себе под нос, смакуя слово «склеенных».

Не теряя времени, пиратка представила новым соратникам Клейна, Андерсона и Даница, после чего с показательной непринужденностью опустилась у самого пламени.

Клейн неспешно снял цилиндр, перехватил его в одну руку с тростью и вальяжно присел. Устремив ледяной взор на словоохотливого виконта Мобета Сороастра, юноша спросил:

– Доводилось ли тебе слышать об империях Тюдоров и Трэнсост?

Никаких витиеватых прелюдий – прямой, бьющий в лоб допрос. Безупречный отыгрыш сурового авантюриста Германа Воробья.

– Ни разу, – отрицательно мотнул головой Мобет. – Эдвина уже пытала меня на этот счет. Хех, в мою эпоху и Тюдоры, и Трэнсосты стояли в одном ряду с нашим родом Сороастр. Мы были столпами аристократии Соломоновой империи и верой и правдой присягали на верность «Темному Императору».

«Так вот оно что… Выходит, династии Тюдоров и Трэнсост – это презренные предатели, вонзившие нож в спину Соломоновой империи…» – погрузившись в недолгие раздумья, Клейн бросил:

– Какие еще благородные семейства, помимо вашего, входили в элиту Соломоновой империи?

– О, их было великое множество, – с улыбкой отозвался Мобет, бросив лукавый взгляд на Лонзела. – Августы, Авраамы, Заратулы и многие, многие другие. В мою эпоху Церковь Богини Вечной Ночи вела непримиримую, кровную вражду с Церковью Бога Войны и династией Эггерс с Южного континента. Тем временем Церкви Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца и Бога Знаний и Мудрости тоже нещадно грызлись между собой, отчаянно силясь заручиться поддержкой Соломоновой империи.

Он выдержал паузу в пару секунд, и улыбка на его лице уступила место глубокой, тяжелой торжественности:

– В те седые времена истинные божества ступали прямо по земной тверди, а не скрывались в недосягаемых высях астрального мира.

Глава 698
Пятый Король Ангелов

«Божества ступали прямо по земной тверди, а не скрывались в астральном мире… Выходит, на заре Четвертой Эпохи, во времена Соломоновой империи, грани между мифом и реальностью попросту не существовало? Истинные боги бродили среди смертных, и им совершенно не требовались ритуалы нисхождения?»

«Всё это до боли напоминает предания Города Серебра о Второй Эпохе. Двор Короля Гигантов и прочие божественные обители отделялись от материального мира лишь символической „дверью“ – шагай туда-сюда, когда вздумается. Люди и божества жили бок о бок в первобытном, мрачном хаосе… А еще это подтверждает, что астральный мир действительно неразрывно связан с истинными богами…» – выслушав откровения виконта Мобета Сороастра, Клейн молниеносно выстроил в голове логическую цепочку.

Юноша на чистых инстинктах скосил глаза на Гросселя, ведь этот исполин вполне мог оказаться живым свидетелем тех самых седых времен Второй Эпохи!

Сам же гигант, подхватив кружку габаритами поболее пивной бочки, с шумным бульканьем отхлебнул талой ледниковой воды и громогласно расхохотался:

– Мобет, дружище, разве это не в порядке вещей? К чему напускать на себя такую суровость?

– Одному богу известно, почему я вдруг посерьезнел, – Мобет Сороастр тоже расплылся в улыбке. – Ха-ха, то, что для нас – сущая обыденность, в их глазах выглядит леденящей душу, немыслимой дичью. Приходится натягивать соответствующую маску, дабы история произвела должный эффект. Помнишь, какая физиономия была у Лонзела, когда он впервые услышал наши байки? Бедолага едва не рухнул на колени, порываясь бить поклоны и каяться перед «Повелителем Бурь».

Клейн, Даниц и остальные лишь красноречиво промолчали, на миг совершенно растерявшись, не зная, какое выражение лица состряпать и что на это ответить.

Андерсон же слегка подался в сторону Германа Воробья и заговорщицки зашептал:

– Сдается мне, в этом парне дремлет недюжинный талант «Провокатора».

И пускай искатель сокровищ сделал вид, будто понизил голос, эту реплику без труда уловило каждое живое существо у костра.

Мобет, ничуть не обидевшись, лишь дважды хмыкнул и вернулся к прерванному рассказу:

– Я прекрасно понимаю, что вам до одури сложно поверить в божеств, бродящих по земле. Эдвина поначалу тоже отказывалась это принимать. Хех, приведу парочку наглядных примеров. Возьмем «Бездну Бурь» на острове Пасу и «Царство Глубокой Тьмы» в горах Анманда – божественные обители «Повелителя Бурь» и «Богини Вечной Ночи» соответственно. Самые настоящие земные чертоги, отделенные от материального мира лишь призрачными, эфемерными «вратами»!

«Остров Пасу? Разве не там нынче располагается Священная Гора и штаб-квартира Церкви Повелителя Бурь? Хребет Анманда… „Анманда“ на гермесе переводится как „безмятежность“, а значит, речь о Священном Соборе, соборе Безмятежности? Выходит, когда истинные божества покинули земную твердь, Их бывшие обители превратились в главные цитадели соответствующих Церквей?» – опираясь на интуицию, Клейн рассудил, что Мобет Сороастр ни на йоту не кривит душой, и выстроил железобетонные выводы.

Даниц же слушал эти откровения со смесью глухой растерянности и первобытного страха. Пират на чистых инстинктах порывался отодвинуться подальше, но, скользнув взглядом по застывшей во внимании капитанше, погруженному в раздумья Герману Воробью и Андерсону Худу, на чьей физиономии так и читался жгучий интерес, титаническим усилием воли подавил свой порыв. Корсар лишь беспокойно заерзал, пытаясь устроиться поудобнее.

В этот самый миг с дозора вернулась эльфийская певица Шьятас. Презрительно фыркнув, она бросила:

– Не смей поминать этого фальшивого идола! Власть над бурей безраздельно принадлежит лишь нашему Королю Эльфов!

И пускай голос девушки журчал чисто и нежно, интонации так и сочились клокочущей яростью и взрывоопасным раздражением. Казалось, она готова в любую секунду вскинуть лук и всадить в Мобета Сороастра стрелу.

– Понял-понял, отныне величаю его исключительно фальшивым божком, – примирительно отозвался Мобет, поправляя свой жесткий остроконечный черный колпак.

Шьятас отвела взгляд и, обернувшись к Лонзелу Эдварду – бывшему лоэнскому солдату и весьма прохладному верующему «Повелителя Бурь», скомандовала:

– Твой черед!

Лонзел медленно, словно нехотя, поднял голову. В его глазах всё еще плескались остатки глубокого транса.

По всей видимости, он пропустил мимо ушей всю недавнюю перепалку. Выдернув из земли тяжелый вороненый клинок, солдат тяжелым, размеренным шагом направился к зеву пещеры.

Клейн, молча понаблюдав за этой сценой, улучил идеальный момент и обратился к эльфийке:

– Доводилось ли тебе слышать о «Королеве Бедствий» Кохинем?

Сыщик отнюдь не был железобетонно уверен, что Кохинем и есть та самая «Королева Бедствий», прислуживающая Королю Эльфов Сонясолему. Этот дерзкий вопрос служил лишь изящной наживкой для проверки.

Изящное лицо Шьятас с точеными, мягкими чертами тут же исказилось, уподобившись недавно очнувшемуся Лонзелу. В её взгляде проступила точно такая же, затуманенная отрешенность:

– Я так давно не слышала Её святого имени… Она… Она – королева нашего эльфийского рода.

– Ни Мобет, ни Лонзел даже не подозревают о Её существовании…

– Где ты с Ней пересекался? Нет, откуда тебе вообще о Ней известно?

С каждым словом голос Шьятас наливался всё большей, жгучей тревогой и нетерпением.

В этот миг Даниц ошарашенно уставился на Германа Воробья. Пират был поражен до глубины души тем, насколько эрудирован этот сумасшедший ублюдок, раз способен так легко найти общий язык с эльфийкой из седой древности.

– Кто бы мог подумать, что в тебе скрыт талантливый ученый… С виду и не скажешь, вот уж воистину не скажешь… – покачивая головой, с восхищением протянул Андерсон.

Взгляд «вице-адмирала Айсберг» Эдвины тоже намертво прикипел к Клейну. В ее кристально чистых, подобных горному роднику светло-голубых глазах заплясали искры неутолимой жажды знаний.

Клейн ответил с абсолютной, ледяной безмятежностью:

– Мне довелось побывать в руинах, принадлежащих «Королеве Бедствий» Кохинем, и раздобыть там кое-какие вещицы.

– В руинах? – Шьятас едва слышно покатала это слово на языке. Ее тон сквозил тоской по чему-то, что было не так уж и важно, но с чем до боли жаль расставаться.

– Судя по тому, что я там узрел, Она, вполне вероятно, так и не встретила окончательную смерть, – Клейн, подметив, как в глазах Шьятас вспыхнул огонек надежды, не стал юлить и перешел прямо к делу. – У тебя найдется рецепт эликсира «Океанского Певца»? Какую плату ты за него потребуешь?

Юноша резонно рассудил: ведя торги с Потусторонними Пути «Бури», лучше рубить с плеча, выкладывая всё предельно прямолинейно.

Шьятас на секунду задумалась и ответила:

– Я отдам его в обмен на любую реликвию нашей Королевы.

– Из её наследия мне достался лишь золотой кубок. Сплющенный в лепешку, сплошь покрытый витиеватой вязью узоров и двумя выбитыми на эльфийском словами: «Бедствие, Кохинем», – Клейн не стал играть в прятки.

– Я помню этот сосуд! То был любимый кубок Ее Величества! – с бьющим через край, нескрываемым восторгом выпалила Шьятас. – По рукам!

– Кубок остался снаружи, – Клейн совершенно не собирался воспарять в чертоги над серой мглой прямо на глазах у всей этой честной компании.

Эльфийка понимающе кивнула:

– Я всё понимаю.

– Скрепим сделку сразу же, как вырвемся из плена этой книги.

Произнеся это, она молитвенно сцепила ладони и изрекла:

– Буря неминуемо вернется к эльфам!

И, не дав остальным и рта раскрыть, тут же с жгучим любопытством добавила:

– Что еще тебе удалось там отыскать?

– Вереницу фресок. Они живописуют эпичную схватку Короля Эльфов с Древним богом Солнца, – Клейн искоса мазнул взглядом по аскету Сноумену, который, судя по слухам, истово поклонялся «Владыке, сотворившему всё сущее, всеведающему и всемогущему Богу».

И этот мужчина средних лет, сидевший спиной к пламени костра и сверливший взглядом каменную стену, наконец-то подал свой хриплый, надтреснутый голос:

– Нет. Он не просто бог Солнца.

– Он – наш Господь, Отец всего сущего, исток первозданного величия.

– Он не бился с Королем Эльфов. Он лишь забирал обратно ту власть, что принадлежала Ему по праву.

Не успело эхо слов Сноумена растаять в воздухе, как Шьятас пружинисто вскочила на ноги, намертво взяв аскета на прицел натянутой стрелы.

В ту же секунду стянутые в тугой конский хвост иссиня-черные волосы эльфийской певицы рассыпались. Бросая вызов любым законам гравитации, пряди неистово взметнулись ввысь и в стороны. Каждый волосок, искрясь серебристо-белыми разрядами тока, отливал пугающей, первобытной синевой.

Шьятас уже была готова разжать пальцы, как вдруг прямо перед ней выросла исполинская, пепельно-синяя ладонь. Она наглухо перекрыла траекторию выстрела, словно совершенно не страшась быть пронзенной насквозь.

То была рука гиганта Гросселя. Исполины славились своими гипертрофированными, до гротеска вытянутыми конечностями, поэтому здоровяку хватило лишь протянуть руку, даже не вставая с места, чтобы надежно прикрыть цель.

– Довольно, Сноумен, попридержи язык. Ты же прекрасно знаешь: Шьятас из тех эльфов, что предпочитают пускать в ход кулаки вместо слов, – прогудел Гроссель, обращаясь сперва к аскету, а затем переведя взгляд на лучницу. – Шьятас, мы – соратники. Плечом к плечу мы прошли через горнило смертельных угроз. Мы те, кто может смело доверить друг другу спину. Спорь со Сноуменом сколько влезет, можешь даже отдубасить его, но не смей причинять ему увечий.

«Вот что значит подлинный главный герой романа, так и пышет первозданным благородством… Но постойте-ка, отдубасить и причинить увечья – разве это не одно и то же?» – Клейн едва удержался от того, чтобы не высказать это вслух, лишь беззвучно поворчав.

Шьятас презрительно фыркнула и нехотя опустилась обратно на землю. В пещере повисла глухая, звенящая от неловкости тишина.

Исполин Гроссель обвел собравшихся своим единственным вертикальным оком и добродушно хохотнул:

– Что ж, раз пошла такая пляска, дозвольте и мне поведать о своем прошлом.

– До того как меня затянуло в эту книгу, я обитал в «Дворе Короля Гигантов» и служил одним из стражей «Увядающего Леса». В те дебри дозволялось ступать лишь нашему Владыке. Ходят легенды, что там покоятся останки Его отца и матери – прародителей всего нашего рода гигантов.

«Двор Короля Гигантов» – это не просто чертог, а целый комплекс, и «Увядающий Лес» лишь одна из его частей? И именно там захоронены древнейшие предки исполинов? Клейн вслушивался в каждое слово с жадным вниманием, отчаянно желая выпытать всё до мельчайших подробностей.

Для юноши эти откровения представляли куда большую ценность, нежели любые тайны Четвертой Эпохи, ведь спасение Города Серебра с высочайшей долей вероятности таилось именно во «Дворе Короля Гигантов».

Однако, прежде чем сыщик успел раскрыть рот, Эдвина бесцеремонно перехватила инициативу:

– Гроссель, когда эта книга впервые попала к тебе в руки, как она выглядела?

Исполин поднял огромную ручищу, почесал щеку и ответил:

– В ней не было ровным счетом ничего. Обычный пустой фолиант, терпеливо дожидающийся, когда его заполнят.

«А я-то грешным делом думал, что Гроссель – стопроцентный вымысел, персонаж, рожденный самой книгой…» – Клейн погрузился в раздумья на несколько секунд. Благоразумно решив пока не лезть в дебри расспросов о Дворе Короля Гигантов, он перевел взгляд на Мобета Сороастра и спросил:

– Доводилось ли тебе слышать о «Богохульнике» Амоне?

– Титул «Богохульника» носит весь род Амонов целиком. Эти ублюдки – наши кровные, заклятые враги, – охотно пустился в разъяснения Мобет. – Ходят слухи, что у них имеется поистине пугающий, немыслимо могущественный пращур. Даже такие великие владыки, как Уроборос и Медичи, относились к Нему с колоссальным пиететом и скрытым трепетом. Вот только подлинного имени этой сущности не ведает никто.

«Уроборос? Медичи? Хм, всё логично: в те времена „Истинный Творец“ и „Роза Искупления“ выступали единым фронтом, поддерживая Соломонову империю…» – сердце Клейна радостно екнуло от этой зацепки, и он немедленно задал следующий вопрос:

– В таком случае, знакомо ли тебе имя Сасрир?

Мобет на долю секунды опешил, а затем медленно покачал головой:

– Отродясь не слыхал.

«Стало быть, титул „Темного Ангела“ Сасрира бесследно стерся из людской памяти еще после Великого Катаклизма? Оказался безжалостно погребен под толщей веков?» – опираясь на этот ответ, Клейн выкристаллизовал для себя железобетонный факт.

Именно в этот миг глухой, надтреснутый голос подал аскет Сноумен, всё так же сидевший лицом к каменной стене:

– Сасрир – это «Темный Ангел». Он – предводитель всех Королей Ангелов, Тот, кто стоял ближе всех к престолу Господа.

«Этого-то я от тебя и добивался…» – Клейн устремил пронзительный взор на фанатика и негромко, с нажимом спросил:

– Если вынести за скобки Его самого, а также Уробороса, Медичи и Амона, кто еще числился в рядах Королей Ангелов? Истинные имена можешь не называть.

Сыщик до смерти боялся спровоцировать какую-нибудь фатальную, непредсказуемую аномалию, в точности как это вышло с тем «кающимся» проповедником в городе Полудня.

Эдвина, Андерсон и Даниц к этому моменту уже пребывали в полнейшем, звенящем ступоре. Всё то, о чем Герман Воробей столь непринужденно беседовал с этими выходцами из седой древности, лежало бесконечно далеко за пределами их понимания. Они попросту отказывались верить, что этот отбитый на всю голову авантюрист владеет таким колоссальным, пугающим багажом сокровенных тайн и оккультных знаний!

Сноумен выдержал несколько секунд тяжелого молчания и ответил:

– Был еще «Ангел Фантазий»… Адам…

Не успело это имя сорваться с его губ, как вся пещера внезапно, яростно содрогнулась. Знакомая, дышащая первобытным безумием и клокочущей жестокостью аура обрушилась на них с немыслимой скоростью!

Ледяной дракон Уриссен, «Северный Король», взял их след!