Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 125 страниц)

Глава 635
Встреча

«Запах у этих консервов с волчьей рыбой и впрямь ядреный… Не просто смердит, а до тошноты выворачивает… Самое настоящее биологическое оружие!» – Клейн, скорчившись в углу, приходил в себя добрых десять секунд, прежде чем смог нормально дышать.

В то мгновение юноша катастрофически недооценил всю мощь этого смрада, а потому не успел вовремя среагировать. Он не пустил в ход «Бумажного двойника» и не сотворил незримую воздушную трубку, чтобы сымитировать подводное дыхание.

Лишь теперь до него окончательно дошло, насколько же мудрым было правило, строжайше запрещающее вскрывать подобную дрянь в людных местах!

Фух… С шумом выдохнув, Клейн неспешно поднялся на ноги. Подхватив саквояж, он шаг за шагом направился к выходу из порта.

Первое, что бросалось в глаза в этом городе под названием Наст – обилие белых каменных домов. Во-вторых, несмотря на то что архипелаг лежал не так уж далеко на севере, климат здесь царил на редкость суровый. Даже сейчас, в апреле, ртутный столбик едва поднимался на пару градусов выше нуля. И, наконец, повсюду виднелись китобойные артели, где исполинских белух безжалостно разделывали на шкуры, мясо, жир, кости и ту самую драгоценную «серую амбру».

Последние два продукта ценились на вес золота: китовый ус шел на кринолины для роскошных бальных платьев, а амбра служила первоклассным благовонием. Будь то курения или основа для парфюма – наслаждаться подобной роскошью могли лишь богачи да знать.

Что же до шкур, мяса и жира, то и они шли в дело: из них шили одежду, готовили пищу и вытапливали ворвань. Здесь, в Насте и на всем архипелаге Гаргас, кулинарные традиции вокруг китового мяса превратились в настоящий культ. Город пестрел прославленными ресторанами, каждый из которых хвалился своими секретными рецептами и виртуозными способами готовки.

Минуя одну китобойню за другой, Клейн наблюдал, как вереницы телег, доверху груженные вырезанным салом, тянутся к чадящим черным дымом фабрикам неподалеку. То были типичные для Гаргаса жиротопни, где китовое сало переплавляли в ворвань. Разлитая по бутылям и бочкам, она служила превосходным топливом и настоящей кровеносной системой для некоторых отраслей промышленности.

«Весьма колоритно…» – выдыхая облачка белого пара, Клейн на пару минут застыл, с интересом наблюдая за этой суетой.

Покинув порт и углубившись в городские кварталы, он тут же утонул в гомоне и гвалте фейсакской речи.

Владея древнефейсакским – прародителем всех языков Северного континента, – Клейн без труда понимал говор этих северных варваров. Повернув голову на шум, он увидел марширующую по улице толпу: рослые, светловолосые люди скандировали лозунги, высоко вздымая над головами транспаранты.

На самом переднем плакате кристально ясно значилось их главное требование:

«Долой истребление белух! Мы требуем устойчивого развития!»

Пф… Клейн едва не поперхнулся, моментально осознав: концепция «устойчивого развития» на девяносто девять процентов является очередным «изобретением» императора Рассела.

Скользнув взглядом по транспарантам позади, сыщик окончательно уловил суть их протеста:

«Китобойный промысел – ради выживания, а не ради забавы!»

«Человек ничем не превосходит кита!»

«Алчные демоны, убирайтесь вон из Наста!»

В этот самый миг путь колонне преградил кордон полицейских в серых мундирах, ощетинившийся щитами, длинными рогатинами и дубинками.

Короткая словесная перепалка стремительно переросла в яростную стычку.

Молодняк из толпы протестующих принялся швырять в стражей порядка вскрытые банки с волчьей рыбой и бутылки с зажженными тряпичными фитилями. Полиция тоже отбросила всякую сдержанность: прикрываясь щитами и безжалостно орудуя дубинками, они ринулись в контратаку.

Намертво зажав нос и глядя на разгорающееся посреди улицы пламя, Клейн с удивлением подметил, что прохожим до этого балагана нет ни малейшего дела. За вычетом горстки зевак, остальные горожане как ни в чем не бывало продолжали спешить по своим делам.

«Похоже, для Наста это сущая обыденность… Неужто здесь любой митинг неминуемо скатывается в побоище? Воистину, Империя Фейсак во всей красе…» – пробурчав это себе под нос, Клейн благоразумно обогнул поле брани и, заприметив первую попавшуюся гостиницу, снял номер.

В гостевой книге он по-прежнему оставил имя Германа Воробья. Юношу совершенно не тревожило, что пущенные «Вице-адмиралом Болезнь» Трейси слухи заставят Церковь Богини Вечной Ночи объявить на него охоту как на «Безликого». Ведь соваться на проложенные китобойные маршруты в поисках тех русалок, что уже обратились в паству Богини, он даже не помышлял, намереваясь взять курс прямиком в самые опасные, восточные окраины моря Соня.

Что же касалось безопасности на самом архипелаге Гаргас, тут и вовсе не о чем было беспокоиться. Эти земли числились колонией Империи Фейсак, где единственной официальной религией признавалась Церковь Бога Войны, питающая к Церкви Вечной Ночи лютую, непримиримую вражду.

Поначалу Клейн всерьез опасался, что архипелаг будет просто кишеть «Безликими» – вплоть до того, что, зайдя в соседний ресторан отведать китового мяса, он нос к носу столкнется с добрым десятком собратьев по цеху. Однако, хорошенько всё взвесив, голос разума отмел эту гипотезу.

Во-первых, адепты Пути «Провидца» сами по себе встречались до смешного редко. За всё это время Клейну довелось пересечься лишь с тремя мастерами, перешагнувшими порог восьмой Последовательности. Во-вторых, Потусторонние шестого ранга на дороге не валяются. Даже здесь, в настоящем раю для корсаров, голова стоимостью в 5000 фунтов считалась экзотикой. И, в-третьих, любой «Безликий», загодя подготовившись, неминуемо отбывал на китобойном судне на поиски русалок. А уж там их пути расходились: кто-то обращался в веру Богини, кто-то шел на корм рыбам или оседал в лабораториях в роли подопытных кроликов, а те, кому хватало мозгов и удачи, благополучно совершали прорыв и делали ноги. Задерживаться на Гаргасе надолго не было резона ни у кого.

«Готов биться об заклад, во всем Насте, помимо меня, наберется от силы парочка „Безликих“…» – приведя в порядок гардероб, Клейн решил пока не выходить на связь с «Адмиралом Звезд» Катлеей. В превосходном расположении духа он вышел на улицу, намереваясь пройтись по местным заведениям и отведать знаменитых деликатесов, о которых столько наслышался в пути.

Сашими из белухи, жареные китовые стейки, ворвань с кожицей, запеченное на углях мясо… Клейн, словно заправский турист, обошел три разных ресторана, смакуя всё новые и новые диковинки.

«Весьма недурно, со своим колоритом. Рыбного душка почти нет, зато аппетит разжигает на ура… Ик…» – прикрыв рот ладонью, Клейн вышел обратно на улицу. Фонарей здесь было кот наплакал, однако ярко льющийся из окон по обеим сторонам дороги свет неплохо разгонял ночной мрак.

Пронизывающий океанский ветер заставил его зябко поежиться и поднять воротник. Тем временем лазурная запонка, намертво сроднившаяся с манжетой, напрочь утратила свое былое сияние, отливая теперь глухим, тусклым цветом.

В отличие от перстня, запонка куда органичнее вписывалась в образ Германа Воробья, а потому Клейн ничуть не в обиде на того «Ремесленника» за самовольную корректировку заказа.

Что же до губной гармошки, в которую был намертво впечатан ритуал призыва духа, то она превзошла все ожидания. Изящная, отливающая серебристо-белым металлом вещица была способна прослужить верой и правдой целых полтора года.

Едва заполучив её в руки, Клейн тут же живо нарисовал в воображении эффектную сцену: безмолвная ночь, багровая луна, и отбитый наглухо, чертовски могущественный авантюрист, небрежно привалившись к фальшборту, вытягивает из гармошки тоскливую, щемящую душу мелодию.

Какая досада, что инструмент не издавал ни единого звука, служа лишь ключом для призыва Рейнетт Тинекер.

Едва заметно покачав головой, Клейн мерным, чеканным шагом преодолел пустые, промерзшие улицы Наста и благополучно вернулся в гостиницу.

Хорошенько выспавшись и восстановив силы, на следующее утро он наведался на улицу Серой Амбры, переступив порог неприметной лавки под вывеской «Безумный танец кита».

Смерив взглядом седовласого хозяина, возвышающегося над ним на целую голову, Клейн легонько постучал костяшками по прилавку и бросил на фейсакском:

– Мне нужна ворвань.

Лицо старика представляло собой сплошную сетку глубоких морщин. Из одежды на нем была лишь куртка из кожи белухи, чьи бледные узоры складывались в причудливую, экзотическую мозаику.

– Сколько? – хрипнул хозяин, жадно прикладываясь к бутылке с крепким пойлом и совершенно не заботясь о царящем вокруг бардаке.

– Полторы бочки без четверти, – Клейн выдал заранее оговоренный пароль.

Старик на миг замер, оторвавшись от горлышка, и со стуком водрузил пузатую буро-зеленую бутыль на прилавок:

– Глотнешь? Чистейший Нибос, истинная любовница любого уважающего себя фейсакца!

То был прославленный фейсакский дистиллят. Выгнанный из картофеля или злаков, он славился запредельным градусом и обжигал горло, словно жидкое пламя. На фоне элитного сунийского кровавого вина стоило это пойло сущие копейки, а потому пользовалось у простого люда бешеной популярностью.

– Обойдусь, – сухо покачал головой Клейн.

Хозяин издал глухой, издевательский смешок:

– Что за мужик пошел, если от Нибоса нос воротит?

– Неужто в Лоэне одни бабы остались?

Сделав еще один жадный глоток, он бросил:

– От кого пришел?

– От мадам Гертмьюс, – Клейн выдал несуразное, слепленное из разных языков имя.

Старик с шумом выдохнул, и воздух в лавке мигом пропитался густым, сшибающим с ног перегаром.

Пошатываясь, он поднялся на ноги, до боли напоминая дрессированного белого медведя с цирковой арены.

Рыкнув что-то помощнику, хозяин поманил Клейна за собой, проведя его на второй ярус складских помещений, в крошечную глухую каморку.

– Обожди, сейчас найду… – бурча себе под нос, старик опустился на корточки и принялся рыться в хламе.

Клейн титаническим усилием воли подавил рвущуюся наружу усмешку, вспомнив одну весьма популярную в Лоэне шутку:

«Вопрос: когда фейсакец бывает трезвым? Ответ: в утробе матери».

Спустя пару минут томительного ожидания старик наконец-то выудил на свет божий абсолютно прозрачный хрустальный шар.

Повернувшись к гостю спиной, захмелевший «белый медведь» принялся нежно поглаживать сферу обеими руками, бормоча под нос угловатые, режущие слух заклинания на древнем гермесе.

Свет в каморке стремительно померк. Тени по углам сгустились в непроницаемый мрак, источая какую-то жуткую, мистическую притягательность.

Хрустальный шар мгновенно вспыхнул, и в его недрах соткался силуэт женщины, облаченной в строгую классическую черную мантию.

Изящный овал лица, фарфорово-бледная кожа и пронзительные, отливающие глубокой чернотой с фиолетовым отблеском глаза – весь ее облик дышал непостижимой тайной.

«Надо же, еще один участник Клуба Таро без маски…» – Клейн сделал шаг вперед и уверенно забрал артефакт из рук старика.

По ту сторону хрустального шара «Отшельник» Катлея тоже ясно разглядела «Мира»: темные волосы, карие глаза, худощавое лицо с резкими, рублеными чертами.

Ее взгляд слегка застыл, и, помедлив секунду, она произнесла:

– Герман Воробей?

Пиратка с изумлением осознала, что истинная мощь и уровень участников Клуба Таро оказались куда выше ее первоначальных оценок: под маской «Мира», как выяснилось, скрывался безумный охотник калибра пиратского адмирала – сам Герман Воробей!

«Все мои прежние выводы насчет „Мира“ были абсолютно верны… Скрытный, глубокий, донельзя опытный и пугающе безжалостный…» – «Адмирал Звезд» поймала себя на мысли, что этот факт ее не так уж и шокировал.

– Именно так, госпожа Катлея, – кивком Клейн приказал хозяину лавки покинуть каморку.

Дождавшись, пока за дверью воцарится абсолютная, звенящая тишина, «Адмирал Звезд» заговорила вновь:

– Сгораю от любопытства, как вам удалось меня раскусить? Признаться, на наших собраниях я вела себя предельно осторожно.

В тот день, когда «Мир» запросил приватную беседу и с ходу выдал титул «Адмирала Звезд», он изрядно выбил ее из колеи.

Во многом именно из-за этого внезапного разоблачения она и решила взять его заказ.

– Это секрет, – с вежливой улыбкой парировал юноша.

Совершенно не желая, чтобы собеседница провела незримую нить между ним и господином Шутом, он небрежно, ровным тоном добавил:

– У вас весьма приметные глаза.

– Могу ли я счесть это за комплимент? – на лице Катлеи проступило легкое озарение, и она мягко улыбнулась.

Девушка резонно рассудила: скорее всего, прежде «Мир», опираясь на цвет глаз и прочие мелкие детали, лишь подозревал в ней «Адмирала Звезд». Не имея железобетонных доказательств, он пустил в ход дерзкий словесный блеф, а уж ее собственная реакция дала ему стопроцентное подтверждение.

Клейн не стал развивать эту тему, хладнокровно сменив курс:

– Когда отплываем?

Глава 636
«Мясник»

«Адмирал Звезд» Катлея на секунду задумалась и ответила:

– Сегодня в восемь вечера, на шестом причале.

«Отлично, никакой лишней волокиты…» – Клейн едва заметно кивнул:

– Договорились.

Едва это слово слетело с его губ, как свечение внутри хрустального шара стремительно померкло. Силуэт в старинной черной мантии начал тускнеть, размываться и вскоре бесследно растворился во мраке.

Сжимая в руке вновь ставшую заурядной стекляшку, юноша круто развернулся, потянул на себя дверь и шагнул за порог.

Скользнув взглядом по привалившемуся к стене и с бульканьем глушащему пойло трактирщику, он небрежным, скользящим движением швырнул шар прямо ему в руки.

Пока хозяин лавки суетливо, едва не выронив хрупкую вещицу, ловил подачку, Клейн размеренным, чеканным шагом спустился по лестнице и покинул склад.

Выйдя из «Безумного танца кита», он выудил из кармана золотой брегет. С сухим щелчком откинув крышку, сыщик сверился с циферблатом.

«Время близится к полудню, львиная доля кабаков уже распахнула двери…» Тормознув проезжающий мимо наемный экипаж, юноша на беглом фейсакском велел кучеру гнать к бару «Лодар». На местном наречии это словечко означало «Рассвет», а само заведение славилось как излюбленный притон для всей авантюристской братии архипелага Гаргас.

Для Клейна скрупулезный сбор слухов и выуживание крупиц информации имели колоссальное значение. Ведь именно эти крохи могли в критический миг подсказать единственно верный шаг и уберечь от неминуемой гибели. Именно поэтому, напрочь лишенный любви к злачным заведениям, он был вынужден раз за разом обивать их пороги: брать кружку густого, отдающего солодом эля, забиваться в самый темный угол у стойки и превращаться в слух, впитывая портовые байки и громкие морские сводки.

К тому же его до одури интересовала судьба Роя Кинга – того самого бедолаги, что томился в казематах генерал-губернатора в Городе Щедрости Байаме. За минувшие два месяца «Ртутный Змей» Уилл Осептин так ни разу и не почтил его сны своим присутствием, да и «Парламентарий Судьбы» Ричард не торопился призывать вестника, чтобы подкинуть наводку на какой-нибудь убойный мистический артефакт.

Спустя добрых два десятка минут карета затормозила. Взору сыщика предстала массивная, кричащая вывеска бара «Лодар».

Парень по привычке выудил пару бумажных сулей и протянул их вознице.

И лишь когда взгляд наткнулся на грубое, обветренное лицо кучера, его словно громом поразило:

«Дьявол, я же за границей! Это колония Фейсака, и здесь в ходу совершенно иная валюта!»

Самой мелкой разменной монетой здесь считалась копейка, следом шел серебряный фер, а на самом верху иерархии гордо восседал золотой хорн. Их система строилась на донельзя прагматичной десятичной логике, отчего любые расчеты давались играючи.

«Совсем из головы вылетело заскочить в банк и разжиться местной мелочью… Те крохи, что были, я подчистую спустил в гостинице да за обедом…» Клейн уже было завертел головой в поисках ближайшей меняльной конторы, как вдруг кучер с диким восторгом сгреб лоэнские бумажки. Дотошно, раз за разом ощупав купюры, он расплылся в такой лучезарной улыбке, что даже суровые морщины на его лице, казалось, засветились от счастья:

– Премного благодарен! Воистину, вашей щедрости нет предела!

«Золотые фунты, сули и пенни котируются здесь наравне с местными деньгами? Хм, логично. Архипелаг Гаргас лежит не так уж далеко от Тоската и Олави, торговые маршруты связывают их намертво, да и лоэнские авантюристы так и кишат в этом Море Белых Китов. Теневой оборот валюты Королевства здесь – дело абсолютно житейское… Хех, как ни крути, а промышленная и финансовая мощь Лоэна на голову превосходит Империю Фейсак. Наш фунт куда весомее их золотого хорна… Стоп!» – Клейн, уже выбравшись из экипажа и вышагивая к дверям «Лодара», внезапно зацепился мыслью за эту экстатическую радость возницы.

В памяти молниеносно всплыл актуальный курс: один полновесный золотой фунт обменивался ровно на пять с половиной хорнов.

А значит, два суля потянут на пять с половиной серебряных феров.

Вот только здесь, в Белом городе, такса за час поездки в карете составляла всего четыре фера. Причем неполный час всегда округлялся до полного.

«Немудрено, что этот пройдоха так сиял!» Сыщик резко обернулся, но хитрого кучера и след простыл – экипаж уже благополучно растворился в портовой толпе.

Фух… Едва слышно выдохнув и поправив шляпу, Клейн налег на тяжелую деревянную створку и шагнул в полумрак «Лодара».

В этих краях кабаки, жмущиеся к докам или фабричным окраинам, всегда промышляли еще и горячими обедами да ужинами. Двери здесь распахивались уже часам к одиннадцати утра. Сейчас у стойки вовсю гудела толпа мающихся от безделья авантюристов. Опрокидывая стопки обжигающего пойла и заедая его кусками копченой рыбы да исходящей наваристым жиром похлебкой, они с упоением рвали зубами хлеб, предаваясь поистине разгульной трапезе.

«Глушить крепкий ланчи и Нибос в самый полдень? Решили накидаться до беспамятства на весь остаток дня? Эти фейсакские замашки совершенно не укладываются в голове…» – беззвучно пробурчав это себе под нос, юноша с ледяным равнодушием на лице приблизился к стойке. Устроившись в самом темном углу, он легонько постучал костяшками по дереву:

– Пару ломтей поджаренного хлеба с красной колбасой, порцию копченой китятины, миску наваристой похлебки и пинту пива Грас.

Этот хмельной напиток пользовался бешеной популярностью на восточном побережье Фейсака, да и на Суне вкупе с архипелагом Гаргас лился рекой.

– Залетный? – бармен мазнул по клиенту тяжелым взглядом. – С тебя четыре фера и шесть копеек.

«Значит, если воротишь нос от крепкого спиртного – сразу новичок?» Клейн хладнокровно проигнорировал выпад. Не проронив ни звука, он небрежно бросил на стойку бумажку в два суля.

По курсу это тянуло на пять феров и пять копеек.

Вспомнив, что сейчас он отыгрывает роль безжалостного Германа Воробья, сыщик титаническим усилием воли задавил в себе жгучий порыв потребовать сдачу. Решил списать разницу на чаевые.

Впрочем, в тех же баклундских пабах подобный пир обошелся бы примерно в ту же пару сулей.

Обогатившийся бармен благоразумно прикусил язык. Сноровисто нацедив кружку темного эля, он с глухим стуком придвинул ее к гостю.

Напиток отличался густым, почти черным цветом и плотной шапкой пены. С первым же глотком рецепторы обожгло яркой нотой жженого солода. Бархатистая текстура таила в себе столь резкую, щиплющую спиртовую агрессию, что Клейн всерьез заподозрил: уж не щедро ли плеснули сюда какого-нибудь забористого дистиллята ради градуса?

Коротая время в ожидании обеда, он неспешно цедил пиво, всецело обратившись в слух и жадно впитывая болтовню окрестной братии.

Львиная доля трепа крутилась вокруг избитых тем: кто сорвал баснословный куш, кого пустили на корм рыбам пираты, какой смельчак вздернул корсарского капитана, но вместо казенной награды прибрал к рукам его флотилию. Не обходилось и без грязных сплетен о том, кто заделал бастарда местной девице в Насте, или кто позорно облажался в борделе, превратившись во всеобщее посмешище.

И лишь когда перед ним возникла дымящаяся, густая похлебка – фирменное гаргасское варево из свеклы, лука, капусты, моркови, рыбного филе и щедрой порции сливок – до его ушей наконец долетел стоящий слух.

Один из искателей приключений, заговорщицки понизив голос, вещал своим собутыльникам:

– Птичка напела, будто к востоку от Гаргаса нащупали руины прямиком из Четвертой Эпохи.

– Да ну! И кто же раскопал эту жилу? – ошарашенно, с бьющим через край любопытством выпалил его приятель.

Оратор воровато скосил глаза по сторонам, после чего с показной небрежностью бросил:

– Галес. Сами знаете, этот чертяка – ныряльщик от бога.

– Набрался как свинья, шторм смыл его за борт. Ушел на самое дно, и кто бы мог подумать: наткнулся там на стальные остовы каких-то построек! Клянется, что это дело рук человеческих, самая настоящая сталь!

– И что дальше? – не унимался слушатель.

Рассказчик издал тихий, хриплый смешок:

– Галес пошел по следу обломков и уперся в заброшенный подводный колодец. Исполинская шахта, дна не видать! Хоть она под завязку залита океаном, от нее разит таким первобытным, леденящим ужасом, что кровь стынет. Клянусь Бурей, эта дыра наверняка ведет в самое сердце земли.

– Бает, будто из этой бездны его манил чей-то незримый зов. У бедолаги поджилки затряслись, соваться внутрь он не рискнул и пулей рванул к поверхности.

«Исполинский колодец на дне океана… И этот диковинный, гипнотический „зов“… Совершенно не факт, что это наследие Четвертой Эпохи. Вполне может оказаться реликтом Третьей, а то и вовсе Второй. Помнится, малыш „Солнце“ как-то обмолвился, что в те первобытные, темные времена морские левиафаны гнули спины перед Королем Эльфов Сонясолемом, помогая Ему держать пучины в железном кулаке… М-м, сладковато-соленый с приятной кислинкой…» – Клейн зачерпнул густого варева и подцепил на вилку ломоть копченой белужатины.

Братия не стала долго мусолить злоключения Галеса. Как-никак, ни баснословного золота, ни мистических артефактов, ни Потусторонних ингредиентов на горизонте пока не замаячило, а значит, и ажиотажа история не вызвала.

Разговор быстро перетек на перемывание костей парочке заклятых врагов-наемников. Толпа с упоением ржала над тем, как те в свое время отхватили себе стройных местных красоток, а спустя какие-то жалкие три-пять лет их благоверные раскабанели, превратившись в необъятных, пышущих мощью бабищ, чья дурная сила вполне могла поспорить с талантами магов низших Последовательностей.

Под занавес собутыльники сошлись на философском вердикте: видать, это дают о себе знать те самые крохи древней гигантской крови, что испокон веков текут в жилах фейсакцев.

Вплоть до того момента, как Клейн покончил с обедом и всецело отдался дегустации эля, ни единого стоящего слуха больше так и не всплыло. Впрочем, народу в «Лодаре» прибывало с каждой минутой.

Внезапно тяжелые створки с оглушительным треском распахнулись настежь, с размаху впечатавшись в стены.

Внутрь пулей ворвался молодой щеголь в котелке. Его лицо, несущее явные черты лоэнского происхождения, исказила паника, и он надрывно возопил:

– Есть тут кто из «Общества взаимопомощи авантюристов»⁈

«Есть. Билт Брандо до сих пор торчит мне создание одного артефакта…» – Клейн, наблюдая, как юнец судорожно, затравленно озирается через плечо, нутром почуял, что бедолага от кого-то отчаянно уносит ноги.

Сыщик даже не успел взвесить, стоит ли ввязываться в заварушку, как из разных концов зала синхронно выросли трое крепких парней. Один из них сразу приковывал к себе взгляд: исполин ростом за два метра, с пугающе широкими плечами и литыми буграми мышц. Выцветшие, песочные волосы и глубоко посаженные ледяные синие глаза довершали картину.

«От него так и разит почти осязаемой, первобытной мощью… Этот тип явно забрался по лестнице Последовательностей весьма высоко…» – Клейн благоразумно отвел взор. Вновь нацепив маску отстраненного зрителя, он устремил внимание к дверному проему.

Там уже вырос силуэт мужчины в грубой льняной сорочке и наброшенной поверх коричневой куртке. Среднего роста, с болезненно-багровыми губами, он сверлил зал карими глазами. И как бы тщательно он ни пытался скрыть свою натуру, из этих глазниц так и хлестала концентрированная, всепоглощающая жажда крови.

«Это же…» В памяти Клейна молниеносно всплыл до боли знакомый портрет с казенной ориентировки!

Второй помощник самого «Бессмертного Короля» Агалито. Тварь, чья голова оценивалась в баснословные 9500 фунтов – «Мясник» Гилхис!

Корсар, чья дурная слава гремела на все моря… Нервы Клейна мгновенно натянулись как струна. Намертво зафиксировав взгляд на враге, он расслабленно опустил левую руку, всем телом изготовившись в любую долю секунды сорваться в смертоносный бросок.

Гилхис мазнул холодным взглядом по двухметровому «гиганту», затем покосился на Клейна и внезапно отвел глаза. Круто развернувшись, он покинул порог бара «Лодар», не задержавшись ни на секунду.

«Какая пугающая решительность и бдительность…» – Клейн едва заметно нахмурился. Он был абсолютно уверен, что не выдал ни капли жажды крови, виртуозно удержав под контролем даже собственный взгляд.

«Испугался того „гиганта“? Или его интуиция и впрямь обострена до столь запредельного уровня? Точь-в-точь как леденящее душу предчувствие опасности у „Дьявола“?» Залпом допив остатки пива Грас, сыщик не стал лезть в приватные разборки членов Общества взаимопомощи авантюристов. Он бесшумно покинул таверну, выскользнув на улицу.

Прямо сейчас, помимо поисков русалок, ему совершенно не улыбалась перспектива наживать себе лишние проблемы.

Окинув округу цепким взором, Клейн убедился, что «Мясник» Гилхис давно исчез, не оставив и следа. Сбросив напряжение, юноша неприметной тенью вернулся в свою гостиницу.

…………

Город Серебра. Внутренние покои Круглой Башни.

Деррик Берг вновь предстал перед главой Совета Шести, Колином Илиадом.

Паренек кристально ясно помнил: без малого семьдесят «дней» назад Вождь предупредил его, что примерно через пару месяцев предстоит новая разведывательная вылазка во мрак, и велел как следует подготовиться.