Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 125 страниц)

Глава 499
Вербовка

Дзынь!

Золотая монета с легким звоном взмыла в воздух, кувыркнулась в падении и послушно легла прямо на ладонь Клейна.

Мельком глянув, орел выпал или решка, юноша изящно крутнулся на каблуках и скользнул в глухой, утопающий во мраке переулок.

Пронизывающий, ледяной морской бриз, попадая в узкую каменную кишку, закручивался в яростные сквозняки. Ветер трепал полы шерстяного пальто и так и норовил сорвать с головы шелковый полуцилиндр.

Внезапно Клейн как вкопанный замер на месте. Круто развернувшись, он бросил низким, вибрирующим голосом:

– Выходи.

Его пронзительный, ледяной взгляд намертво впился в сгустившиеся на повороте тени.

Спустя секунды четыре тягостной тишины из мрака, словно прорастая из самой тьмы, соткался силуэт. Незнакомец издал легкий смешок:

– А у тебя нюх что надо.

Гость кутался в плотный черный плащ. На вид ему было около тридцати, брови отливали выжженной желтизной, а глубоко посаженные глаза мерцали яркой, пронзительной лазурью. Черты лица не отличались особой резкостью, выдавая в нем скорее выходца с юга Интиса или уроженца краев близ Ленбурга и Сегаля.

Едва зацепившись за него взглядом, Клейн молниеносно прокрутил в памяти недавние события.

Переступая порог бара «Летучая рыба и эль», он по профессиональной привычке бегло прочесал зал, выискивая тех, кто мог бы представлять угрозу или заслуживал внимания.

Тогда чутье промолчало: этот тип глушил выпивку, глазел по сторонам и ничем не выделялся из пестрой толпы забулдыг. Да и физиономия у него была вполне заурядная. Однако именно этот черный плащ всё же отложился в памяти сыщика, позволив ему в долю секунды опознать своего преследователя.

– Что тебе нужно? – Клейн, безупречно вжившийся в роль сурового авантюриста, слегка пригнулся, уподобившись изготовившемуся к смертоносному броску дикому хищнику.

Мужчина в плаще беззаботно рассмеялся:

– Твоя боевая хватка и то, как изящно ты разгреб всю эту кутерьму, чертовски пришлись мне по вкусу. Я увязался следом лишь ради одного вопроса: не желаешь ли примкнуть к нам?

– Пусть тот хвастун по фамилии Логан и прикидывался шестеркой Людвилла, но вот «Белая Акула» Гамильтон – птица совершенно иного полета. Он действительно водит дружбу с целой россыпью пиратских банд, выступая для них весьма скользким посредником. Устроив мордобой в его заведении и покалечив его псов, ты стопроцентно нажил себе кровного врага. Проблем теперь не оберешься, но я вполне могу помочь тебе всё уладить.

– Раз уж ты назвался авантюристом, то наверняка спишь и видишь, как бы сорвать баснословный куш. А мы – братство, сколоченное исключительно ради поиска кладов. Мы гоняемся за «Империей-призрак», «Наследием Соломона», «Источником Вечной Молодости», «Ключом бога Смерти», затонувшим «Лавром» и «Тайным сокровищем Рассела». Бороздим Пять морей и, пусть до главной цели пока так и не добрались, уже успели выпотрошить немало сгинувших в пучинах пиратских посудин. Хех, звучит точь-в-точь как брехня той портовой крысы, да?

Слегка откашлявшись, он продолжил:

– Буду с тобой предельно откровенен: мы – пираты. Разбойничья флотилия, сколоченная из бывших охотников за удачей. Вот только беремся за абордаж торговых и пассажирских судов мы лишь в те времена, когда в карманах гуляет совсем уж тоскливый ветер, да и невинных душ при этом не губим. Львиную долю сил мы вкладываем именно в поиски сокровищ. И, смею заверить, улов бывает весьма недурным. Клянусь, мне доводилось спать на ложе, щедро усыпанном золотыми монетами! Ну а если на пути подворачиваются другие корсары, мы без зазрения совести пускаем их на дно ради пополнения провизии.

– Ах да, у нашего капитана есть незыблемое правило: прежде чем тащить новичка на борт, ему надлежит во всех красках расписать нашу программу и условия.

«Программу? А ваш капитан – личность весьма занятная…» – Клейн нарочито расслабил напружиненные мышцы, прощупывая, не попытается ли собеседник воспользоваться слабиной для внезапного удара.

Мужчина в плаще беззаботно рассмеялся:

– С программой покончено. Теперь перейдем к условиям.

«А парень-то держится донельзя уверенно…» – даже не будучи «Зрителем», Клейн без труда считал абсолютную, железобетонную самоуверенность незнакомца. Тот явно ни в грош не ставил ни напряженность ситуации, ни самого сыщика.

– Никакого еженедельного жалованья или годовых окладов не жди. Но стоит нам наложить лапы на клад или сорвать куш с грабежа, добыча делится на всех, соразмерно чину. В удачный год даже самый завалящий юнга заколачивает по двести-триста фунтов. Говорят, на суше такие деньжищи гребет лишь крепкий средний класс? Хех, а нащупаем затонувший «Лавр» – и все до единого превратимся в сказочных богачей! – с небрежной легкостью расписывал перспективы незнакомец. – Вдобавок, в зависимости от должности, каждому положен ежемесячный отпуск. Дни можно копить, чтобы потом гульнуть на широкую ногу, главное – подменять друг друга.

На этих словах он вдруг мрачно, сквозь зубы процедил:

– Дерьмо! В позапрошлом году капитан как раз взяла отгул, и мы из-за этого прохлопали самый верный шанс нагнать «Империю-призрак»!

«У пиратов есть оплачиваемый отпуск?» – Клейн на долю секунды выпал в осадок от такого абсурда.

Вся эта живописная презентация пиратского синдиката несла в себе такой заряд концентрированного комизма, что живо воскресила в его памяти издевательские пародийные ролики о вербовке сомалийских корсаров, виденные еще в прошлой жизни.

Заметив, что авантюрист словно слегка оторопел от его речей, человек в черном плаще с улыбкой добавил:

– Будучи вольным искателем приключений, ты ведь наверняка гоняешься не только за презренным металлом, но и за сверхъестественной мощью из старых легенд?

– Примкни к нам – и у тебя появится реальный шанс обрести ее!

На этом месте он деликатно кашлянул:

– Совсем забыл представиться.

С его лица мигом слетела былая шутливая легкость, уступив место пугающей серьезности:

– Доверенное лицо «вице-адмирала Айсберг» Эдвины Эдвардс. Четвертый боцман на борту «Золотой мечты» – «Пылающий» Даниц.

Выложив на стол свой титул, имя и послужной список, Даниц застыл в ожидании, предвкушая, как лицо собеседника неминуемо исказится от паники и первобытного ужаса.

Однако секунду спустя этот с виду утонченный, интеллигентный, но явно скрывающий под маской долю безумия авантюрист глухо бросил:

– Тот самый «Пылающий» Даниц, чья голова оценена в три тысячи фунтов?

Даниц только приоткрыл было рот, чтобы ответить, как его словно парализовало леденящим наваждением. Ему почудилось, что застывший в мрачном переулке человек внезапно переродился в непостижимое, гротескное чудовище. Тварь, источающую всепоглощающий голод и плотоядно пускающую слюни на его плоть и саму душу!

Боцман инстинктивно сжал кулаки. От былой расслабленности не осталось и следа: его мышцы сковало таким диким напряжением, что тело пробила мелкая дрожь.

Духовная интуиция истошно вопила: перед ним разверзлась самая настоящая Бездна, до краев наполненная первобытным безумием и жаждой крови!

Скованный этим липким ужасом, Даниц потерял всякий счет времени. Вывел его из ступора лишь всё тот же ровный голос:

– И что же привело тебя в эти края?

– Я… я в отпуске… – пиратская гордость «Пылающего» Даница отчаянно противилась подобному допросу, однако животный инстинкт выживания сам выдавил из него оправдание.

Едва слова сорвались с губ, как чужой, давящий взгляд отступил. То чудовищное ощущение голода, готового в любую секунду выгрызть его жизнь и разум, растворилось без следа.

Даниц так и остался стоять как вкопанный, безмолвно провожая взглядом облаченного в черное шерстяное пальто и шелковый полуцилиндр молодого сыщика. Авантюрист неспешно зашагал к противоположному концу переулка. И лишь у самого поворота он на миг замер, обернувшись вполоборота:

– Где мне найти «Белую Акулу»?

– Он… он обитает на авеню Сиуолл, дом один. Но львиную долю времени трется на втором этаже в «Летучей рыбе и эле». Сегодня он тоже там, – как на духу выложил «Пылающий» Даниц.

Лишь дождавшись, пока зловещий силуэт окончательно скроется вдали, Даниц позволил себе выпрямить затекшую спину и нервно одернуть плащ.

– Поистине жуткий тип… – беззвучно, с тяжелым вздохом выдохнул он.

Кое-как собрав растрепанные мысли в кучу, пират мысленно постановил:

'Надо срочно доложить капитану. В этих водах завелся немыслимо опасный хищник.

С виду – утонченный джентльмен, а внутри – конченый, отбитый на всю голову психопат. Если нет стопроцентной, железобетонной гарантии размазать его по стенке с одного удара, лучше вообще обходить этого ублюдка десятой дорогой'.

Натянув капюшон поглубже, Даниц решил просто вернуться в гостиницу и завалиться спать. А уж завтра поутру, как только откроется телеграф, он мигом отстучит шифровку их связному на архипелаге Ротсид.

Что же до судьбы «Белой Акулы» – на это ему было глубоко плевать.

…………

Тем временем в другом глухом переулке Клейн, надежно укрывшись в густой тени, задумчиво разглядывал затянутую в черную перчатку левую руку.

Он с кристальной ясностью осознал: пусть мистер Азик и наложил на «Ползучий голод» прочную печать, сама первобытная, извращенная жажда чужой плоти и душ никуда не делась. Она просто затаилась в самой сути артефакта, то и дело порываясь вырваться наружу.

При обычном раскладе Клейн не стал бы тревожиться о выходках запечатанной реликвии. Однако стоило лишь ему самому ощутить укол убийственной ярости, как артефакт мгновенно откликался резонансом. В такие минуты та самая всепоглощающая, готовая сожрать самого владельца прорва голода начинала бесконтрольно источаться в мир.

Буквально мгновение назад, едва услышав, что перед ним стоит баснословно дорогой пират из розыскных списков, изрядно поистратившийся сыщик инстинктивно полыхнул жаждой крови. Для «Ползучего голода» это стало идеальным катализатором – тварь встрепенулась, словно рыба, брошенная в воду.

Хвала небесам, самообладание Клейна всегда было на высоте. Сделав выводы из исповеди пирата и убедившись, что перед ним отнюдь не конченый, погрязший в зверствах мясник, юноша играючи задавил в себе этот порыв.

«С „Ползучим голодом“ в арсенале образ Германа Воробья становится поистине безупречным, без единой бреши…» – переведя дух, Клейн выудил золотую монету. Он без промедления провел две сессии экспресс-гадания: сперва проверил, не лгал ли ему «Пылающий» Даниц, а затем прощупал, способен ли «Белая Акула» Гамильтон представлять для него хоть какую-то реальную угрозу.

Первый ответ прорицания гласил: «Пылающему» Даницу не было нужды лгать. Второе же гадание показало, что «Белая Акула» Гамильтон не представляет для него реальной угрозы.

Клейн спрятал монету и, поправляя шляпу, плавным движением провел ладонью по лицу.

В мгновение ока его облик разительно переменился: теперь это был голубоглазый блондин с донельзя заурядными чертами лица!

Следом юноша расстегнул пуговицы шерстяного пальто и выдернул рубашку из брюк, позволив ей небрежно висеть навыпуск.

Слегка подкорректировав гардероб и оставив трость, Клейн, с пересохшими губами и покрытым испариной лбом, сориентировался на местности и поспешил обратно в бар «Летучая рыба и эль»!

По пути он вновь пересекся с «Пылающим» Даницем. Тот лишь мазнул по нему равнодушным взглядом и, отвернувшись, зашагал к гостинице на противоположной стороне улицы.

Смерив коротким взглядом стену с розыскными ориентировками, сыщик невозмутимо толкнул тяжелые створки и переступил порог.

К этому моменту с его поспешного бегства прошло от силы десять минут.

Внутри заведения публика изрядно поредела, однако зевак из числа набравшихся забулдыг по-прежнему хватало.

Десятки глаз синхронно уставились на вошедшего, но тут же потеряли интерес. Клейн беспрепятственно прошествовал через зал, добравшись до самой барной стойки.

Его взору предстал перепуганный до смерти бармен, жмущийся к какому-то здоровяку. Голову бедолаги венчал толстый слой белоснежных бинтов, в ноздри были втиснуты комки мягкой бумаги, а на лице живого места не осталось от багровых кровоподтеков.

Сам здоровяк оказался рослым, тучным мужчиной с пугающе бледной кожей – вылитая белая акула, каким-то чудом выбравшаяся на сушу.

Поглаживая лоснящуюся лысину, громила обратился к стоящему поодаль Элланду, облаченному в темно-красный сюртук и вооруженному прямым капитанским мечом:

– Птичка напела, что ты водишь знакомство с тем самым ублюдком.

– Сегодня в гавань зашли лишь три пассажирских судна, так что чужаков здесь по пальцам пересчитать. Даже не пытайся пудрить мне мозги!

Элланд похлопал по эфесу меча и с непринужденной усмешкой отозвался:

– Истинно так, он был моим пассажиром.

– Вот только в сегодняшней заварушке, смею заметить, вина целиком и полностью лежит на твоем человеке.

– Именно поэтому я жажду лишь одного: пусть вернется, принесет мне извинения и покроет ущерб за разгромленную стойку, – недовольно сдвинув брови, процедил бледный здоровяк.

Элланд в ответ лишь расхохотался:

– Акула, в моих родных краях гуляет одна славная поговорка: «Глупо винить пробегающую мимо бродячую псину за то, что у тебя в амбаре завелись крысы».

– … Справедливый Элланд, таково твое последнее слово? – «Белая Акула» Гамильтон угрожающе прищурился.

Намертво стиснув деревянную рукоять пистоля, капитан шагнул вперед и глухо отрезал:

– Именно. Таково мое последнее слово!

«А капитан-то мужик не промах, кремень…» – Клейн, наблюдавший за этой перепалкой, не смог скрыть легкого изумления от подобной жесткости Элланда.

После нескольких секунд напряженной, звенящей тишины «Белая Акула» Гамильтон с шумом втянул воздух:

– Ты некогда оказал мне неоценимую услугу. Из уважения к этому я готов закрыть глаза на извинения, но пусть этот наглец оплатит хотя бы половину убытков. А деньги передашь мне ты.

– Весьма разумный компромисс, – губы Элланда тронула удовлетворенная улыбка.

Лицо «Белой Акулы» Гамильтона помрачнело, и он окинул стоящих вокруг тяжелым взглядом.

Свирепо взмахнув рукой, криминальный босс с размаху влепил бармену чудовищную пощечину.

Бедолага отлетел в сторону, со стуком рухнув на пол и выплевывая на доски выбитые зубы.

Стоящий всего в пяти метрах от них Клейн безмолвно и отстраненно созерцал эту жестокую сцену, словно всё происходящее не имело к нему ни малейшего отношения.

Глава 500
Допрос «Белой Акулы»

Бух!

Бармен рухнул на пол, скорчившись от боли, и принялся кататься по доскам.

«Белая Акула» Гамильтон тяжело, угрожающе хмыкнул. Не проронив больше ни слова, он круто развернулся и направился на второй этаж. Деревянные ступени натужно заскрипели под его грузными шагами.

Спектакль окончился, и толпа выпивох мало-помалу рассосалась. Капитан Элланд со своими людьми, ничуть не смутившись произошедшим, вернулись на верхний ярус, дабы продолжить прерванную карточную партию.

Клейн, улучив идеальный момент, тоже скользнул к лестнице и бесшумно начал подъем.

Сыщик вернулся в «Летучую рыбу и эль» вовсе не для того, чтобы расправиться с «Белой Акулой» из-за какой-то мнимой угрозы. Юношей двигало исключительно желание выудить побольше сведений из этого трактирщика, вхожего в круги различных пиратских банд. В конце концов, окрестив свою новую личину Германом, он заложил в это имя вполне конкретный подтекст: охотиться на погрязших в крови корсаров, чтобы их плоть, души и Потусторонние характеристики заняли места тех несчастных, что ныне томились в застенках «Ползучего голода», ожидая освобождения.

В порту Дамир отродясь не водилось газового освещения, отчего коридор второго этажа тонул в густом, зыбком полумраке. В закрепленных по обеим сторонам латунных канделябрах робко, словно крошечные горошины, подрагивали тусклые язычки свечей.

На ходу сканируя обстановку, Клейн непринужденным жестом провел ладонью по лицу и в мгновение ока, абсолютно беззвучно, принял облик одного из охранников с первого этажа.

Что же до разницы в одежде и экипировке, сыщик с легкостью компенсировал эти нестыковки, набросив на себя искусный морок.

Покончив с приготовлениями, он уверенным шагом направился к покоям «Белой Акулы» Гамильтона, безошибочно ориентируясь по зову духовной интуиции.

Первым делом парень миновал карточный стол, благополучно проскользнув мимо игроков и не вызвав ни малейших подозрений.

Добравшись до компании головорезов, стерегущих коридор, он благоразумно притормозил и заговорщицки понизил голос:

– Там внизу опять заварушка.

– Повелитель Бурь, да что за чертовщина творится сегодня? – в сердцах выдохнул один из стражников.

– Лишь бы эти милашки не пострадали, – с явной тревогой в голосе протянул другой.

Разумеется, он имел в виду стайку портовых бабочек, кормящихся при таверне.

– С ними всё в порядке, – бросил Клейн. Обогнув охрану, он приблизился к дверям «Белой Акулы» и робко, с нарочитой опаской постучал.

– Кого там принесло? – настороженно рявкнул Гамильтон.

– Босс, это я. Внизу опять проблемы! – воскресив в памяти обрывки фраз, услышанных в толпе зевак, Клейн безупречно сымитировал хрипловатый говор стражника.

– Проклятье! – громыхнул Гамильтон. – Живо заходи и докладывай, что опять стряслось!

Юноша повернул дверную ручку и шагнул за порог.

Закрывая за собой створку, он молниеносно сбросил иллюзию. Лицевые мышцы пришли в стремительное движение, возвращая ему недавнюю личину – заурядного голубоглазого блондина, впервые заглянувшего в бар.

– Ты… – Гамильтон на долю секунды опешил, а затем, широко распахнув пасть, приготовился истошно завопить.

Одновременно с этим на тыльной стороне его ладоней проступила чешуя, сотканная из призрачного света, а и без того тучная, исполинская фигура раздалась вширь, став еще массивнее.

Но в то же мгновение сердце криминального босса забилось с бешеной, пугающей скоростью. Леденящий, первобытный ужас мертвой хваткой стиснул его горло, напрочь оборвав крик.

Громиле внезапно почудилось, будто у дверей застыл не человек, а вырвавшийся из преисподней, изголодавшийся демон. Тварь, чьи ледяные, алчные глаза прямо сейчас хищно препарируют его плоть и душу, предвкушая пиршество.

Этот животный паралич мгновенно поверг «Белую Акулу» Гамильтона в пучину дикой, безысходной паники, лишив его малейшего шанса на сопротивление.

Клейн же неспешным, вальяжным шагом приблизился к дивану. Устроившись на мягких подушках, он вежливо улыбнулся:

– Надеюсь, теперь мы сможем побеседовать в спокойной обстановке?

Удушливое чувство чужого, смертоносного взгляда испарилось без следа. Гамильтон с шумом выдохнул, и его туша, словно проткнутый воздушный шарик, стремительно сдулась, вернувшись к прежним габаритам.

Начисто растеряв былую спесь и оставив мысли о криках, здоровяк утер выступившую на лбу испарину и хрипло выдавил:

– Кто ты такой? Чего тебе от меня нужно?

– Я – охотник, – небрежно бросил Клейн. – Птичка напела, что ты водишь весьма тесную дружбу с целой россыпью пиратских банд. Я жажду узнать об этом всё, до мельчайших деталей.

– Нет, это брехня… – на чистых инстинктах пошел в отказ «Белая Акула».

И в ту же секунду его вновь окатило волной той самой первобытной, сводящей с ума жажды плоти. Громиле показалось, что глаза сидящего напротив гостя налились густым, багровым светом.

Клейн, мысленно отшлифовав свой свежеиспеченный образ, интеллигентно усмехнулся:

– Перед тобой два пути.

– Первый: ты выкладываешь всё как на духу добровольно. Второй: я пускаю тебя в расход, а затем ты выкладываешь всё как на духу.

Спиритизм? «Белой Акуле» уже доводилось слышать жуткие байки о подобных фокусах. Судорожно сглотнув подступивший к горлу ком, он пролепетал:

– На кой черт тебе сдались эти сведения?

Клейн ответил всё с той же мягкой улыбкой:

– Я же сказал – я охотник. А охотники идут по следу звонкой монеты.

Гамильтон внезапно поймал себя на мысли, что за этой безупречной, вежливой маской скрывается бездонное, непроглядное безумие. Не в силах сдержаться, он выпалил:

– Ты… ты совсем рехнулся?

– Я навидался таких отбитых авантюристов на своем веку. И знаешь что? Все они давным-давно кормят рыб на дне океана!

– Прирезать одного корсара в подворотне – плевое дело. Но ты хоть понимаешь, какая вендетта обрушится на твою голову⁈ Любая портовая девка или забулдыга за соседним столиком могут оказаться пиратскими соглядатаями! Твой лучший кореш продаст тебя за горсть сулей и всадит пулю в спину! А эти морские волки… они выпотрошат все данные о твоих маршрутах, возьмут твое судно в клещи! Думаешь, сможешь прикрыть всех пассажиров разом? Уверен, что уцелеешь, когда по палубе ударят из десятка бортовых орудий, а вокруг будет лишь бескрайняя, из которой не сбежишь, пучина⁈

Выпалив на одном дыхании весь накопившийся страх, здоровяк осекся: называющий себя охотником незнакомец лишь вновь одарил его теплой, донельзя утонченной улыбкой.

– Пусти в расход всех до единого – и проблема исчезнет сама собой.

«…Конченый, отбитый на всю голову психопат…» – «Белая Акула» Гамильтон с шумом втянул воздух и сдался:

– Да, я и впрямь держу связь с немалым числом корсаров. Но инициатива всегда исходит от них. Этим ребятам нужно сбывать награбленное: наличность, брюлики, грузы… Им позарез требуются крепкое пойло, жратва, пресная вода, стволы да женская ласка. И всё это добро идет через мои руки. Вот только я сижу здесь и жду, пока они сами не соизволят бросить якорь. Я понятия не имею, в каких водах они рыщут и на кого точат зубы в данный момент.

– Что еще? – с ледяной невозмутимостью продолжил допрос сыщик.

Вся его недавняя кровожадная тирада служила лишь одной цели – как следует запугать бармена. Что же до пиратской вендетты, то она его совершенно не тревожила. Будучи «Безликим», он обладал такой свободой маневра, что если бы корсарам и удалось взять его след, ему оставалось бы лишь с позором утопиться от собственной бездарности.

«Что еще…» – кадык «Белой Акулы» судорожно дернулся, но он так и не решился ни подтвердить, ни опровергнуть наличие иных секретов.

Намертво стиснув зубы, бармен вперился взглядом в этого джентльмена в шелковом полуцилиндре. Их глаза встретились: взор юноши был абсолютно безмятежным, но в его непроницаемой глубине словно зрела первобытная, сокрушительная буря.

Повисшая в комнате гнетущая тишина до боли напоминала океанскую гладь перед разрушительным штормом. Напряжение мерно пульсировало, сталкиваясь и сгущаясь с каждой секундой.

Наконец, Гамильтон не выдержал и отвел взгляд. В сердцах упершись ладонями в столешницу, он глухо выдавил:

– Ладно, твоя взяла. Я еще и сливаю им информацию. А если наклевывается что-то экстренное, бью в набат через ту самую рацию, что они мне оставили.

Искушать судьбу «Белая Акула» не отважился. Громилу до смерти пугала мысль, что этот жуткий визитер может владеть каким-нибудь специфическим паранормальным талантом, способным в два счета раскусить любую ложь или недомолвку.

– Рация? – виртуозно выигравший эту психологическую партию Клейн мигом уцепился за диковинное словечко.

– Они сами так эту приблуду называют. Работает точь-в-точь как телеграф, только провода ей без надобности, – Гамильтон, кряхтя, поднялся, подошел к серовато-белому сейфу и опустился перед ним на корточки.

«Беспроводной телеграф? Откуда у пиратов такие заоблачные технологии?» – Клейн уже начал смутно догадываться, о какой именно чертовщине толкует бармен.

В свое время сыщик и сам подумывал изобрести нечто подобное, дабы сорвать куш. Увы, полистав научные журналы, он с досадой обнаружил, что беспроводной телеграф изобретен давным-давно. Вот только на коммерческом поприще технология откровенно буксовала. Бушующее море, наглухо отрезавшее Северный континент от Южного, славилось бесконечными грозами, магнитными аномалиями и свирепыми штормами. Судоходными оставались лишь считанные, узкие коридоры, а в таком хаосе любая радиосвязь превращалась в бесполезный хлам. Да и на просторах Туманного моря вкупе с морем Соня погода скакала как сумасшедшая, изобилуя факторами, напрочь глушащими электромагнитные волны. В общем, применение беспроводного телеграфа пока было жестко ограничено.

«Неужто свет увидела какая-то модернизированная версия, способная обходить эти помехи?» – юноша неотрывно наблюдал за тем, как «Белая Акула» откидывает половицу перед сейфом и возится с потайным механизмом. С глухим щелчком часть стены ушла в сторону, явив взору секретную нишу.

В тайнике скрывался трехъярусный шкафчик. На верхней полке пылились какие-то векселя и бумаги. Посередине громоздился целый арсенал: револьверы, новейшие компактные винтовки и прочие смертоносные игрушки. А вот самый нижний ярус был под завязку забит массивным, хитроумным механизмом из черного металла.

Клейну хватило одного беглого взгляда, чтобы, опираясь на воспоминания из прошлой жизни и недавно собранные крохи сведений, безошибочно опознать в этом хитроумном механизме беспроводную радиостанцию.

– Вот эта самая штуковина. Они кличут ее рацией. Сигнал отсюда запросто долетает до такой же приблуды на архипелаге Ротсид. Всё, что дальше – уже лотерея, сплошь зависящая от капризов погоды. Да и в целом мороки с ней хватает, ограничений – вагон и маленькая тележка, – Гамильтон, будучи откровенным профаном в технике, путано пересказывал чужие наставления вкупе со своим скудным опытом.

«А эта штука на порядок мощнее тех новейших аппаратов, что сейчас только-только пытаются вывести на коммерческий рынок… И кто же, интересно, тот гений, что ее собрал?» – Клейн, молча выслушав бармена, тут же задал следующий вопрос:

– Кто такие «они»?

Юноша виртуозно отыгрывал роль дремучего, бесконечно далекого от высоких технологий охотника за головами.

«Белая Акула» Гамильтон утер со лба выступившую испарину:

– Оделл по прозвищу «Серебряная Гадюка», который божится, что служит хозяину «Рассвета», да старина Куинн – куратор разведки у «Адмирала Крови». Они завалились сюда вдвоем. Спелись они или нет – одному дьяволу известно. И да, насчет службы Оделл лишь распинался на словах, доказательств я не видел.

«Хозяин „Рассвета“? Та самая „Королева Мистики“?» – Клейн отвел взгляд. Неведомо когда в его пальцах материализовалась золотая монета.

Золотой соверен безостановочно, словно живой, перекатывался по костяшкам, а затем со звоном взмыл в воздух и послушно рухнул обратно в ладонь. «Белая Акула» следил за этим пируэтом с нарастающей тревогой, не в силах взять в толк, к чему весь этот спектакль.

Мельком взглянув на выпавший реверс, сыщик медленно поднялся на ноги.

И в этот самый миг он внезапно бросил:

– Кто снабдил тебя зельем?

– С-старина Куинн… – Гамильтон замялся на долю секунды, но всё же счел за благо выложить правду.

Клейн удовлетворенно кивнул и, не проронив больше ни звука, круто развернулся к выходу.

С глухим стуком деревянная створка распахнулась и тут же захлопнулась. Облаченный в черное шерстяное пальто силуэт исчез из покоев «Белой Акулы».

Затаив дыхание, Гамильтон прождал добрый десяток секунд, прежде чем наконец с шумом, протяжно выдохнуть.

Лихорадочно утерев пот с лица, он водрузил громоздкую рацию на стол, выудил шифровальный блокнот и суетливо отстучал депешу в неведомые дали:

'Мне сели на хвост!

Совершенно незнакомый тип!'

А прямо за спиной ушедшего с головой в работу Гамильтона, сунув руки в карманы, безмолвной статуей возвышался Клейн. Он хладнокровно, до мельчайших деталей впечатывал в память и рабочие частоты, и само содержимое шифровальной книги.

Весь его недавний эффектный уход был не более чем масштабной, виртуозной иллюзией. Против «Моряка» низших Последовательностей вроде «Белой Акулы» такого фокуса хватало с огромным избытком.

Что же до опасений забыть столь сложный шифр – истинному «Провидцу» подобные тревоги были неведомы. Одно-единственное гадание во сне играючи воскресит любую, даже самую стертую из сознания мелочь.

«„Адмирал Крови“ и его свора – отпетые мясники, упивающиеся резней, льющейся кровью и издевательствами над женщинами. Их налеты на пассажирские суда – это всегда леденящая душу бойня… Океан знает это как непреложный факт, да и сами они кичатся своими зверствами на каждом углу… Если уж и открывать сезон охоты, эти мрази – мишень номер один…» – после недолгих раздумий постановил сыщик. Улучив момент, когда Гамильтон принялся прятать рацию обратно в сейф, юноша собрался покинуть покои уже по-настоящему.

Пускать «Белую Акулу» в расход прямо сейчас он не планировал – слишком велик риск спугнуть подлинную дичь. К тому же этот привязанный к суше, обросший якорями и бизнесом трактирщик, на которого теперь имелся железобетонный компромат, был легкой мишенью. Одно анонимное письмецо инквизиторам – и проблема испарится сама собой.

Под беззвучную поступь сыщика дверная створка едва заметно приоткрылась и тут же неслышно захлопнулась, впустив в комнату лишь легкий, прохладный сквозняк.