Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 125 страниц)

Глава 583
Запасной план

Ледяная морская вода мгновенно поглотила Клейна. Насквозь пропитав золотисто-алое платье, она налила его свинцовой, подобной камню тяжестью, стремительно утягивая тело на глубину.

Однако в ту же самую секунду «Ползучий голод» сожрал того самого пирата, разом избавив юношу от веса целого взрослого человека.

Клейн даже не пытался всплыть. Продолжая погружаться, он сквозь толщу воды уловил отдаленные, глухие всплески: судя по всему, корсары из Пути «Моряка» с маниакальным упорством бросились в погоню.

Здесь, в океане, была их безраздельная вотчина!

В этих пучинах они могли резвиться подобно рыбам поистине долгое время!

Впрочем, Клейн ничуть не поддался панике. Как истинный «Фокусник», никогда не выходящий на сцену без страховки, он загодя продумал пути к отступлению на случай провала. В конце концов, стопроцентных гарантий в этом мире не бывает.

И пускай ради безупречного «отыгрыша» Элен и отвода глаз «Вице-адмиралу Болезнь» Трейси ему пришлось оставить кошелек и весь арсенал мистических артефактов – включая свежеиспеченные амулеты доменов воды и ветра – пылиться над серой мглой, это ни на йоту не сковывало его возможностей. Пребывая в уникальном триединстве божества, благословенного и верующего, сыщик располагал целой россыпью диковинных козырей для подобных передряг.

Силой мысли он заставил «Ползучий голод» налиться мертвенной бледностью с легким зеленоватым отливом. Окружающая вода тут же начала стремительно леденеть, покрываясь слоями густой изморози.

Не дожидаясь, пока иней окончательно скует его ледяным панцирем, Клейн напряг спину и с силой раскинул руки. Опираясь на нечеловеческую мощь «Живого мертвеца», он вдребезги разнес намерзающий лед, отбросив осколки далеко в водную толщу.

Благодаря этому финту вокруг него образовался крошечный, избавленный от воды карман пространства.

Море тотчас же хищно хлынуло обратно, норовя заполнить брешь, но Клейн выбросил вперед левую ладонь. Очередная волна пробирающей до костей стужи вырвалась наружу, воздвигнув на пути потока монолитные ледяные стены.

На эти краткие мгновения он оказался заперт в подводной ледяной темнице. Здесь можно было стоять в полный рост и дышать, вот только свобода движений ограничивалась жалкими дюймами.

Не теряя ни секунды, Клейн мелкими шажками отчеканил четырехступенчатый танец против часовой стрелки. Едва слышно прошептав почетные имена Небесного Владыки, он молниеносно перенес свое духовное тело прямиком в чертоги над серой мглой.

Стоило его силуэту соткаться на кресле с высокой спинкой, по праву принадлежащем Шуту, как он тут же сгреб лежащий перед ним «Скипетр Морского бога».

Даже не утруждая себя поисками, Клейн одним мысленным импульсом вычленил ту самую искру, что символизировала новоиспеченного прихожанина «Морского бога» – Германа Воробья. Опираясь на загодя выстроенную связь, владыка вскинул молочно-белый костяной жезл. Усеивающие его лазурные самоцветы тут же послушно полыхнули тусклым, мягким сиянием.

Откликаясь на зов своего же «верующего», он щедро одарил себя целым калейдоскопом псевдозаклинаний: подводным дыханием, свободой перемещения в водной стихии и несокрушимой сопротивляемостью чудовищному давлению глубин.

Под занавес юноша пустил в ход бумажного ангела, наглухо перекрыв любые попытки прорицания, и мысленно разослал властный приказ всем морским тварям в округе: прикрыть отход Германа Воробья и обеспечить ему безопасный коридор.

Покончив с божественным вмешательством, Клейн без промедлений рухнул обратно в материальный мир, возвращая контроль над собственной плотью.

К этому моменту толща океана уже безжалостно смяла подтаивающие ледяные преграды, вновь затопив тот самый независимый карман пространства.

Однако теперь Клейн мог преспокойно дышать под водой и передвигаться с пугающей скоростью.

Сквозь кристально чистую, мерцающую толщу вод он воочию наблюдал, как к нему стайками устремились морские рыбы. А прямо из бездонного мрака под ногами стремительно поднималась исполинская тень какого-то неведомого, колоссального левиафана.

Это оказался гротескный, буро-красный осьминог. Тварь была настолько немыслимых размеров, что, казалось, могла играючи обхватить щупальцами и утащить на дно целый корабль.

Левиафан исторг из себя густое облако чернил, вмиг окрасив окружающие воды в беспросветный мрак. Те самые Потусторонние из Пути «Моряка», что как раз рыскали поблизости в поисках беглеца, в одночасье ослепли, почувствовав, как их тела сковывает легкий, но тревожный паралич.

Опешив от подобной чертовщины, корсары пулей рванули к поверхности, дабы поскорее избавиться от неведомой хвори.

А когда они вновь нырнули на глубину, отчаянно силясь взять след, Клейн уже растворился без остатка.

Сам же беглец в это время с абсолютным комфортом скользил над океанским дном. У него даже нашлась минутка, чтобы мысленно препарировать недавнюю схватку и провести работу над ошибками:

'Отыгрыш роли Элен был подготовлен поистине безупречно. Даже Трейси, делившая с ней ложе одному богу известно сколько ночей, не раскусила подвох с первых секунд. Это дало колоссальный толчок усвоению зелья.

В процессе мне удалось перешагнуть через собственные внутренние барьеры, нащупав то самое идеальное состояние – когда ты без остатка растворяешься в роли, но при этом отстраненно созерцаешь себя со стороны. Для переваривания эликсира это воистину бесценный опыт.

Сам поединок я тоже отыграл как по нотам, устроив блестящее, заранее отрепетированное представление. Вот только я жестоко просчитался, недооценив истинную мощь «Демонессы Боли» пятой Последовательности и тот багаж кровавого опыта, что скопила «Вице-адмирал Болезнь» на пути к своей власти. И пусть я лишил её главного козыря с самого начала, с моими нынешними силами и арсеналом стереть её в порошок за считанные секунды было попросту немыслимо. Разве что пустив в ход «Скипетр Морского бога»… Но ведь мы находимся в акватории архипелага Ротсид.

Сегодняшняя мясорубка предельно ясно обнажила мою главную брешь: мне катастрофически не хватает убойного, сокрушительного мистического артефакта для нападения…'

Горький привкус провала, несомненно, саднил душу, однако в уныние Клейн не впадал. Игра еще не была окончена. Сыщик вознамерился черкнуть весточку мистеру Азику: вдруг наставника заинтересуют те самые древние манускрипты Смерти, и он соизволит выкроить минутку для визита?

Покидая капитанские покои, он не просто так щелкнул пальцами, предав огню сброшенный мужской костюм, а заодно и собственные волосы с чешуйками кожи. С виду этот жест кричал о маниакальном желании выжечь за собой малейшие следы, но на деле таил в себе двойное дно и искусную иллюзию.

Подлинным замыслом было отвлечь внимание от тех самых неприметных волосков и пуговиц, которые он, едва ступив на борт, тайком рассовал по углам совершенно иных кают.

Когда «Вице-адмирал Болезнь» Трейси заглотнет наживку и решит, будто лазутчик до смерти боится разоблачения или заочных проклятий, скрупулезно уничтожая улики, ей и в голову не взбредет отправлять своих головорезов на тотальный досмотр всего судна в поисках подобных крох.

А благодаря этим маячкам Клейн сможет в любое время раскинуть карты и безошибочно запеленговать «Черную смерть». Стоит лишь мистеру Азику дать добро, как они в два счета выследят «Вице-адмирала Болезнь» Трейси.

«Эх, а я-то, наивный, уповал, что справлюсь без помощи мистера Азика, вывезу всё на собственном горбу. Увы, силенок так и не хватило…» – тяжело вздохнул Клейн, чувствуя, как его гордость получила весьма ощутимую пробоину.

Собственно, именно поэтому он и не стал бить челом всесильному наставнику с самого начала. Вторая причина крылась в том, что стопроцентной гарантии наличия тех самых манускриптов у Трейси у него не было. Окажись слухи пустышкой – и гонять мистера Азика в такую даль стало бы вопиющей, позорной наглостью. К тому же, сыщик резонно опасался: даже при поддержке наставника, чтобы выманить «Черную смерть» и подобраться к Трейси, ему всё равно пришлось бы напяливать личину Элен, рядиться в женские шмотки и выступать в роли живой наживки.

Творить подобный балаган на глазах у старого знакомого – от такого позора можно было просто сгореть со стыда!

'Будем откровенны, не будь у меня нужды вытрясти из неё сведения, а стояла бы задача просто пустить «Вице-адмирала Болезнь» в расход – всё было бы до смешного проще. Добрался бы до Байама, воспарил над серой мглой, запеленговал бы посудину да шарахнул «Скипетром Морского бога», наслав сокрушительный шторм…

И дело вовсе не в том, что ковровая бомбардировка стихией гарантированно отправила бы Трейси на тот свет. Подобный катаклизм неминуемо привлек бы внимание «Морского Царя» Яна Котмана. «Черная смерть» засветилась бы прямо под носом у инквизиторов Бури… А уж «Морской Царь» с превеликим удовольствием насадил бы «Деву Болезней» на вилы правосудия…'

Клейн лишь с горькой самоиронией покачал головой. Повинуясь обостренному чутью «Провидца», он мощными рывками устремился к спасительной береговой линии.

…………

Тем временем на борту «Черной смерти» Трейси, развеяв многослойные защитные барьеры и оставшись в изодранной, перемазанной кровью сорочке, приблизилась к брошенному усыпанному бриллиантами браслету и, тяжело склонившись, подняла его с пола.

«Дьявольски расчетливый ублюдок. Держу пари, в свою бытность „Ассасином“ я вряд ли превосходила её… нет, его…» – Трейси внезапно, до скрежета стиснула зубы.

И ярость её питало не только осознание того, что она едва не отправилась на тот свет, но и грызущее подозрение: этот мерзавец явно крутил шашни с её ненаглядной Элен.

Выражаясь хлестким слогом императора Рассела, пиратка всерьез подозревала, что на ее голове только что выросли развесистые, ветвистые рога.

«Элен, неужели ты и впрямь настолько бессердечная и холодная дрянь? О нет, быть может… быть может, ее заставили силой?» – Трейси скосила глаза на чудовищную, зияющую кровавым месивом рану на левом плече, всем своим естеством прочувствовав сверлящую, невыносимую агонию.

Не надели ее ступени «Ассасина» и «Подстрекателя» нечеловеческой крепостью плоти, да и последующие возвышения не внеси свою лепту – один этот выстрел начисто снес бы ей плечо, в точности как рядовым пиратам, угодившим под шквальный ружейный огонь.

Густая алая кровь струилась вниз, застилая взор багровой пеленой. Велев золотоволосой служанке войти и пустить в ход свои таланты для латания раны, Трейси сквозь зубы отдала приказ остолбеневшим, пожирающим ее глазами корсарам: немедленно прочесать всё в поисках улик, брошенных лазутчиком.

К ее величайшей досаде, головорезы вскоре доложили: шмотки беглеца обратились в пепел сами по себе.

Этот доклад мгновенно воскресил в памяти Трейси тот самый звонкий щелчок пальцев, прозвучавший перед исчезновением врага. Пиратка вновь тяжело, обреченно выдохнула:

'Какая поразительная, маниакальная предосторожность.

К тому же, ни капли алчности. Позарься он на этот браслет – и я бы в два счета выследила его и стерла в порошок'.

Небрежным, властным взмахом руки Трейси выставила за дверь львиную долю матросни, оставив подле себя лишь «Краснобая» Мисора Кинга да парочку доверенных офицеров эскадры.

– Третий помощник, немедля дуй обратно в Байам. Выверни там всё наизнанку, но выясни, в какой дыре эти повстанцы раскопали Элен, – глухо, с ледяным нажимом скомандовала она.

Мисор, с неимоверным трудом оторвав плотоядный взгляд от полуобнаженной груди своего капитана, отчеканил:

– Сделаем!

Немного поразмыслив, Трейси бросила ему вдогонку еще один приказ:

– Распусти слушок по всем притонам: дескать, я тяжело ранена и выбыла из игры надолго.

– И ты, старпом! Поднимай паруса немедленно. Мы уходим из этих вод.

Едва приказы были розданы, как каюта Трейси вновь погрузилась в звенящую, гнетущую тишину.

И лишь теперь, оставшись наедине со своими мыслями, пиратка наконец-то смогла задаться вопросами: из какого лагеря вылез этот ублюдок? Какого дьявола он попер на нее с оружием? И в чем крылся его истинный замысел?

Увы, чем глубже Трейси копала, тем плотнее сгущался туман, наглухо скрывая истину. Врагов у нее, конечно, хватало с избытком, но ни один из них и близко не обладал подобным арсеналом паранормальных фокусов.

Однако в конце концов она нащупала одну путеводную нить и едва слышно прошептала себе под нос:

– «Ползучий голод»?

– «Ползучий голод»?

…………

Глухая ночь. Подпольная гавань острова Синей Горы.

Из накатывающих и отступающих океанских волн внезапно вынырнул женский силуэт. Это был Клейн, всё ещё облаченный в личину Элен.

Стремительно выбравшись на берег, он бесшумной тенью проскользнул в лачугу местного рыбака и разжился там потрепанным тряпьем. Сменив наряд, он сбросил морок, вновь обернувшись Германом Воробьем.

Оставив взамен роскошное, баснословно дорогое платье в качестве щедрой компенсации, Клейн без промедлений покинул тайную гавань. Еще до того, как небеса окрасились первыми лучами зари, он благополучно вернулся в «Город Щедрости» Байам.

Воссоединяться с Даницем сыщик не спешил. Сняв номер в первой попавшейся дешевой ночлежке, юноша провел ритуал призыва, благополучно выудив медный свисток Азика, весь арсенал мистических артефактов и кошелек с наличностью обратно в материальный мир.

Окончательно удостоверившись, что способен с помощью прорицания запеленговать местоположение «Черной смерти», он поднес к губам медный свисток и дунул в него.

Глава 584
Котел

Опустив медный свисток, Клейн уже успел активировать духовное зрение.

Перед его взором призрачные белесые кости вяло, без былого задора взмывали над полом, нехотя сплетаясь в исполинскую фигуру. И если в прошлые разы это зрелище походило на роскошный, пугающий фонтан из мрачных сказок, то теперь оно напоминало скорее обычный, перевернутый вверх дном подтекающий кран.

Уголки губ сыщика едва заметно дрогнули, однако он мастерски сохранил невозмутимость, сделав вид, будто не заметил ничего странного.

Спустя несколько мучительно долгих секунд костяной гонец наконец-то соткался целиком. Его почти четырехметровая туша вновь прошила потолок насквозь, а в пустых глазницах безмолвно занялось непроницаемо-черное пламя.

Клейн аккуратно сложил заранее заготовленное послание и легким движением подбросил его ввысь.

В тексте юноша скрупулезно расписал всю паутину связей между толстосумом Джимми Неком, манускриптами Смерти из древних гробниц Баламской империи на Южном континенте, «Вице-адмиралом Ураганом» Килангосом и «Вице-адмиралом Болезнь» Трейси. Не забыл он упомянуть и о своей недавней вылазке: пусть пустить пиратку в расход и не вышло, зато ему удалось подкинуть маячки, позволяющие безошибочно запеленговать координаты «Черной смерти».

Разумеется, пикантные подробности самого проникновения он благоразумно оставил за кадром, ограничившись лишь детальным разбором боевого стиля и арсенала уловок Трейси.

Дождавшись, пока жуткая костяная ладонь, способная одним небрежным взмахом переломать хребет взрослому мужчине, сгребет бумагу, сыщик деликатно кашлянул, прочищая горло:

– Я уже обзавелся собственным посланником.

Темное пламя в пустых глазницах костяного гонца отчетливо, нервно дернулось пару раз. В следующее мгновение исполинская туша с грохотом осыпалась, водопадом рухнув вниз и бесследно просочившись сквозь деревянные половицы.

«Ну всё, теперь-то можете не трястись от страха, что я заарканю кого-то из вас в личные курьеры? И чем я вам так не угодил? Хм… скорее всего, эти посланники из Подземного царства попросту души не чают в мистере Азике. Как-никак, он прямой потомок самого бога Смерти, а то и вовсе сын. Держаться поближе к такому всесильному покровителю – милое дело, понимаю!» – с этими мыслями Клейн уже вознамерился собрать пожитки и сдать номер, как вдруг в носу предательски засвербело, и он оглушительно чихнул.

Апчхи! Апчхи! Кхе-кхе-кхе!

Из носа потекло, горло разрывало от сухого кашля, а лоб медленно, но неумолимо наливался лихорадочным жаром.

«Проклятье… Зараза „Вице-адмирала Болезнь“ так и не выветрилась из организма, а я еще и летел на всех парах в Байам под ледяным ветром при десяти градусах тепла… Вот и слег по-настоящему…» – Клейн уныло высморкался в дешевую, жесткую туалетную бумагу. В голову даже закралась дикая мысль: а не провести ли ритуал призыва самого себя, чтобы воспарить бесплотным духом, предоставив физической оболочке спокойно отлеживаться и исцеляться?

Тщательно взвесив все за и против, он вынужден был признать: затея дохлая. Во-первых, хворь плоти неминуемо отравит и астральное тело – связь между ними слишком тесна и причудлива. А во-вторых, брошенная на произвол судьбы оболочка почти наверняка сгниет окончательно.

«Видать, от жара мозги уже плавятся, раз такой бред в голову лезет…» – пощупав пылающий лоб, Клейн решил для начала добраться до гостиницы «Лазурный Ветер» и воссоединиться с Даницем, а уж потом ломать голову над тем, тащиться ли в клинику или просто закупиться микстурами в аптеке.

…………

Город Серебра. Дом семьи Берг.

Деррик наконец-то дождался обещанного леди «Отшельник» плода сияющего древа духовного договора и благополучно сварил зелье «Жреца Солнца».

Эликсир отливал густым, насыщенным золотом и обжигал руки прямо сквозь стекло. Стоило юноше опрокинуть варево в рот, как горло ошпарило нестерпимым, кипящим зноем.

Глаза Деррика мгновенно вспыхнули. Сияние разгоралось всё яростнее, словно в его зрачках и впрямь взошли два крошечных, ослепительных солнца.

Вокруг его тела начали расходиться пульсирующие круги первозданно чистого света, а на открытых участках кожи стремительно проступили пугающие, рельефные черные пятна.

Вдобавок волоски на его теле начали дико расти, на глазах превращаясь в причудливые перья, охваченные золотистым пламенем.

Деррик был прекрасно осведомлен, что прорыв на седьмую Последовательность всегда сопровождается подобными жуткими метаморфозами. Не поддавшись панике и ни на йоту не утратив самообладания, он до скрипа стиснул зубы. Юноша раз за разом воскрешал в памяти ту самую невыносимую, разрывающую душу агонию, когда ему пришлось собственными руками оборвать жизни родителей, и тот ослепительный, бьющий из самых глубин естества луч надежды, что снизошел на него после встречи с господином Шутом. Именно этот контраст позволил ему выстоять на самом краю пропасти, не сорвавшись в бездну потери контроля.

Спустя изрядное количество времени чудовищные мутации наконец отступили, и плоть вернулась в норму. Лишь в его дыхании по-прежнему теплился мягкий, согревающий жар светила.

Деррик физически ощутил, как его тело налилось новой, первобытной силой. Теперь он обрел колоссальную сопротивляемость как к хворям, так и к самым суровым, губительным условиям внешней среды.

Впрочем, всё это меркло на фоне главного: разум юноши до краев наполнился воистину бесценными знаниями о множестве псевдозаклинаний. И это приводило его в полнейший восторг.

В его арсенале появились «Пламя света», «Иммунитет к страху», «Священный обет», «Очищающий удар», «Солнечный венец», «Призыв святого света», «Создание святой воды» и многие другие чары.

Ликуя, Деррик нервно сделал пару шагов по комнате. Юноша был абсолютно уверен: эти заклинания – идеальное, совершенное оружие против тех гротескных, порочных тварей, что вечно таятся в непроглядном мраке.

Не собираясь таить своего прорыва, он прямиком направился в Башни-Близнецы, дабы официально зафиксировать возвышение в реестрах.

Как только Совет утвердит его статус, он получит законное право возглавить патрульный отряд. А вместе с капитанской должностью перед ним распахнутся двери к куда более сокровенным архивам Города Серебра.

И среди этих тайн непременно отыщется тот самый способ выжигания ментальной скверны из Потусторонних характеристик, о котором так просил господин Мир… Отвечая на дежурные вопросы писарей, Деррик невольно вспомнил о том долге, который до сих пор мертвым грузом висел на его совести.

Быть у кого-то в должниках всегда доставляло пареньку невыносимый, грызущий дискомфорт. И вот теперь на горизонте наконец-то забрезжила надежда сбросить с себя это бремя.

…………

Тем временем в баре «Ароматный лист» «Краснобай» Мисор Кинг, лениво покручивая в пальцах бокал с красным вином, опустился за столик напротив почтенного старца Оззи по прозвищу «Силач». Вальяжно закинув ногу на ногу, пират неспешно поинтересовался:

– Удалось выудить свежие детали?

Исполняя волю своего капитана, «Вице-адмирала Болезнь» Трейси, он тайно вернулся в Байам, дабы разнюхать всю подноготную той самой фальшивой Элен. Ради этого он и вышел на Оззи – человека, который в свое время поспособствовал ему в публикации поручения. Соваться к повстанцам напрямую было чистой воды самоубийством: вероятность того, что эти дикари спелись с той самозванкой, была слишком высока. Потребуй он от них ответов – и это было бы равносильно добровольному походу в резиденцию генерал-губернатора с предложением обменять собственную голову на казенный куш.

Оззи пододвинул стул поближе и, тяжело опустившись на сиденье, ответил:

– Эти ребята темнить не стали. Вот только голову на отсечение не дам, правда это или наглая брехня. Сам знаешь, я предпочитаю работать кулаками, а не шевелить извилинами.

– Они божатся, что девчонку им подкинул «Пылающий» Даниц. Дескать, он выступал от лица самой «вице-адмирала Айсберг», жаждущей навести мосты с Сопротивлением и предложить им свою щедрую поддержку. А эта фальшивая Элен стала эдаким задатком, жестом доброй воли.

– «Пылающий» Даниц? «Вице-адмирал Айсберг»… – Мисор медленно перекатал эти имена на языке, и его лицо дюйм за дюймом налилось свинцовой тяжестью.

Вальяжно откинувшись на спинку стула, пират сурово свел брови на переносице.

В былые времена он ходил в капитанах под крылом у покойного «Вице-адмирала Урагана», а ныне тянул лямку третьего помощника на флагмане «Вице-адмирала Болезнь». Разумеется, подноготную всей семерки пиратских владык он знал назубок. Ему было прекрасно ведомо, что «вице-адмирал Айсберг» обладает пугающей мощью и баснословным арсеналом мистических артефактов. Располагая всего одной посудиной и весьма скромной по численности командой, она играючи давала отпор любым другим адмиралам. Если брать голую боевую силу, эта дамочка, пожалуй, превосходила обоих его боссов – и прошлого, и нынешнего. Загвоздка крылась в ином: «вице-адмирал Айсберг» отродясь не лезла в кровавую грызню между корсарскими синдикатами. Она славилась маниакальной страстью к раскопкам древних тайн, поиску кладов и сбору знаний. По духу она была скорее искательницей приключений, нежели морской разбойницей.

«С какой стати ей вдруг приспичило заказать нашего капитана? На нее это совершенно непохоже… Совсем недавно „Адмирал Крови“ подставил ее своими грязными слухами, так что сейчас она должна быть всецело поглощена местью именно ему…» – Мисор отпил рубинового вина и задумчиво потер висок свободной рукой.

Отложив пока фигуру «вице-адмирала Айсберг» в сторону, пират переключил всё внимание на личность «Пылающего» Даница.

Скрупулезно прокрутив в памяти свежие события, он внезапно обомлел. В недавних похождениях хорошо знакомого ему четвертого боцмана с «Золотой Мечты» крылась вопиющая, кричащая аномалия.

«Он виртуозно расставил силки и пустил в расход „Стального“ Маквити, „Кровавого Шипа“ Хантли и хладнокровного Сколла. Ценник за его голову мигом взлетел до 4200 фунтов. А затем, спустя какие-то жалкие дни, он умудрился вляпаться в еще одну масштабную заварушку, и куш за него скакнул аж до баснословных 5500 фунтов! Да он же играючи переплюнул меня самого…» – беззвучно рассуждал Мисор. Перед его внутренним взором явственно вырисовался силуэт «Пылающего» Даница, который теперь казался ему воплощением пугающей, первобытной жути и непостижимой тайны.

– Он что, совершил прорыв? Или сорвал какой-то запредельный мистический куш? – Мисор резко подался вперед, с тяжелым стуком опустив бокал на стол.

Понизив голос до едва слышного шепота, он изрек:

– А я-то, грешным делом, считал скачок его цены нелепой шуткой казенных ищеек.

– Но голые факты кричат об обратном: «Пылающий» Даниц воистину стал матерым морским волком, чья мощь безупречно оправдывает награду в 5500 фунтов!

Резко вскинув голову, Мисор вперил пронзительный взгляд в «Силача» Оззи:

– Брось все силы на сбор досье на «Пылающего»! Подними всю его подноготную за последние дни!

…………

Гостиница «Лазурный Ветер». Роскошный люкс.

Распахнув створку и обнаружив на пороге Германа Воробья, Даниц настороженно, словно загнанный зверь, огляделся по сторонам, и лишь затем посторонился, пропуская гостя внутрь.

– Ну как? Охота выгорела? – сгорая от дикой смеси любопытства и первобытного предвкушения, выпалил он, едва щелкнул замок.

«„Вице-адмирал Болезнь“ слывет первой красавицей на все Пять морей. Когда мне довелось поглазеть на нее в прошлый раз, она оказалась в сотню раз обольстительнее, чем гласили байки… Эх, если ее вот так просто пустили в расход – это же какое расточительство! Такую бестию надо брать живьем, заковать в кандалы и посадить под замок навечно, на пожизненное… Тьфу ты, дерьмо! Да разве она хоть в подметки годится нашему капитану⁈ Подумаешь, смазливая мордашка – таких в „Красном театре“ пруд пруди!» – разрываясь между противоречивыми чувствами, мысленно рассуждал пират.

Клейн поднес сжатый кулак к губам и надрывно, тяжело закашлялся.

– Почти, – сухо, с ледяным равнодушием отозвался он, немного переведя дух.

– Какая досада… – на одних инстинктах сокрушенно протянул Даниц.

А про себя с содроганием подумал:

«Этот конченый психопат Герман Воробей до одури силен!»

«Просочиться на борт „Черной смерти“, подобраться к самой „Вице-адмиралу Болезнь“ и почти отправить ее к праотцам! А потерпев фиаско – играючи выскользнуть из капкана и вернуться практически без единой царапины!»

Ведь любой пиратский адмирал гремел славой на все Пять морей и уступал лишь Четырем Королям отнюдь не только благодаря личной чудовищной мощи. За каждым из них стояла целая армада, несокрушимая сила, под чьими знаменами выступала уйма Потусторонних. И тот факт, что после сорвавшегося покушения Герману Воробью удалось живым вырваться с «Черной смерти», красноречиво вопил об одном: этот тип ничуть не уступает любому из адмиралов!

«Неужели „Ползучий голод“ и впрямь настолько всесилен? Да нет… Окажись я на его месте, даже с этой жуткой перчаткой на руке я бы ни за что не провернул подобный трюк…» – размышляя об этом, Даниц в очередной раз убедился, что его решение покорно сдаться при первой встрече с Германом Воробьем было воистину мудрейшим.

Клейн снова глухо закашлялся. Юноша уже было приоткрыл рот, собираясь послать Даница в ближайшую клинику за лекарствами.

Однако тут же спохватился: природа его хвори была слишком уж специфичной, замешанной на мистике. Без дотошного врачебного осмотра купленные наугад пилюли вряд ли возымеют должный эффект – и это невзирая на то, что великий император Рассел в свое время успел внедрить в местную медицину уйму передовых препаратов.

«Позволяй серая мгла наладить систему дистанционной диагностики, я бы с превеликим удовольствием запряг Эмлина Уайта осмотреть меня и сварить парочку целебных эликсиров…» – с легкой досадой рассудил Клейн. Направившись в ванную комнату, он привел себя в порядок, облачился в привычный костюм и безжалостно предал огню снятые рыбацкие лохмотья.

Стоило ему выйти из уборной, как Даниц, сжимая в руках бумажный пакет, суетливо шагнул навстречу и с заискивающей улыбкой протянул сверток:

– Здесь твоя доля казенной награды. Ровно семьсот фунтов.

В этот самый миг до их слуха одновременно донесся мерный стук в дверь. Визитером оказался не кто иной, как капитан Элланд.

Морской волк тенью скользнул в комнату, окинул Германа Воробья долгим, тяжелым взглядом и, заговорщицки понизив голос, произнес:

– Я уже собирался поднимать паруса и брать курс на порт Притц, как вдруг мне доставили одну срочную депешу.

– Похоже, в порту Банси стряслась какая-то поистине грандиозная беда.