Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 125 страниц)

Глава 539
Ночная вылазка

– Как только чужак возьмет в руки сей священный клинок, наш Бог вновь снизойдет на эту твердь.

– Но что, если священный клинок рассыплется в прах?

Эти две фразы непрестанно крутились в головах Карата и Эдмонтона, заводя их в полнейший, беспросветный тупик.

Добрых несколько десятков секунд они неотрывно пялились на осколки святыни с застывшими лицами, не в силах выдавить из себя ни звука.

Повстанцы отказывались верить собственным глазам: артефакт, которого чужак лишь вскользь коснулся на закате, вдруг ни с того ни с сего разлетелся вдребезги!

Что это означает? Что предвещает? Оба страшились даже гадать. Казалось, их отбросило в то самое время, когда лоэнская армия накрыла одну из тайных баз Сопротивления. Зачистка грянула как гром среди ясного неба. В той кровавой мясорубке полегли их отцы, а матерей и сестер схватили и распродали в рабство по разным уголкам мира. В те часы, еще до получения скорбных вестей, Карат и Эдмонтон испытывали точно такое же гнетущее чувство: тяжелая, свинцовая смесь из растерянности, паники, робкой надежды и пробирающей до костей тревоги намертво сдавила им грудь.

– Возвращаемся в джунгли, к верховному жрецу. Нужно докопаться до истины. Быть может, это новое откровение от нашего Бога… – глухо произнес Карат, разворачивая инвалидное кресло.

Эдмонтон тут же вскочил на ноги и обратился к уцелевшим бойцам:

– Продолжайте искать тех богохульников, но здесь больше не задерживайтесь.

– И передайте остальной пастве: отныне никаких ритуалов. Более того, даже молиться строжайше запрещено!

Столь внезапный и пугающий поворот событий заставил его взвинтить бдительность до предела.

…………

Байам. В темном закоулке неподалеку от Церкви Морской Волны.

Даниц, сжимая в руке стопку сложенных вдвое бумажных листов, слегка повернул голову. С дикой смесью нервозности, тревоги и искреннего недоумения он спросил:

– Хочешь сказать, я должен расклеить эту макулатуру по всей улице, а напоследок прилепить прямо на парадные двери Церкви Морской Волны?

Пират до смерти боялся, что тяжелые створки внезапно распахнутся, и оттуда с кулаками вывалит целая орава разъяренных пасторов да епископов. Эти святоши даже слушать не станут, зачем он клеил листовки – просто разорвут на куски без лишних слов.

Клейн, безупречно сохраняя маску ледяной невозмутимости, ответил:

– Да.

Изначально сыщик планировал перекинуть проблему «Морского бога» Кавитувы на плечи господина Повешенного, дабы тот сам предупредил Церковь Повелителя Бурь. Однако, вспомнив, что моряк всё еще держит в руках тайну порта Банси и, вполне вероятно, уже слил её начальству, Клейн передумал. Подкидывать ему еще одно критически важное донесение за столь короткий срок означало бы навлечь жгучие подозрения. А потому юноша благоразумно решил взять дело в свои руки.

Способ же напрашивался самый примитивный: расклеить прокламации прямо под носом у Уполномоченных Карателей, чтобы те наткнулись на них, едва выйдя за порог.

Вот только в процессе реализации этого блестящего плана всплыла одна досадная загвоздка: Клейн понятия не имел, под вывеской какой именно лавки или конторы в окрестностях храма скрывается штаб инквизиторов. Пришлось немного напрячь Даница, заставив того обклеить все мало-мальски приметные места, включая, разумеется, и сами церковные врата.

«…Мне следовало дать деру еще тогда… И с какой стати я вообще вбил себе в голову, что этот тип вроде как спас мне жизнь? Ну да, попадись я другому матерому авантюристу, давно бы превратился в ходячий мешок с фунтами… Нет, кто бы мог подумать, что этот маньяк так играючи разнесет проклятие самого Морского бога! Попытайся я сбежать, исход мог бы стать куда плачевнее…» – Даниц мысленно простонал, разворачивая стопку бумаги и бегло пробегаясь глазами по тексту:

«Летисия Дорела со своими спутниками покинула руины святилища „Морского бога“ на острове Симим и теперь скрывается от преследования Сопротивления; одновременно с этим предводители повстанцев во главе с Каратом пытаются сбыть с рук причудливый, слегка изогнутый костяной клинок; физическая оболочка „Морского бога“ Кавитувы находится на грани окончательного распада, а сам он впал в крайнюю степень безумия».

«…» Пират остолбенел на пару секунд, после чего на одних инстинктах покосился на Германа Воробья.

«С первой половиной всё кристально ясно, но откуда, дьявол меня подери, взялись эти пассажи про распад и безумие „Морского бога“⁈ Как Герман Воробей вообще мог об этом прознать? Неужто раскусил всё, пока стирал в порошок ту проклятую порчу? И как, во имя Бури, он вообще умудрился ее стереть⁈ Таинственная ложа за его спиной куда могущественнее и страшнее, чем я мог себе вообразить… Неужели… неужели они, подобно ордену Авроры, служат самому настоящему божеству⁈» – чем больше Даниц размышлял об этом, тем сильнее его пробирал леденящий душу ужас.

Впервые об ордене Авроры он услышал во время одного из морских налетов. Именно тогда он впервые в жизни увидел, как помрачнело лицо капитана. Впоследствии Эдвина мало-помалу вдолбила в его голову основные прописные истины о паранормальном мире.

Клейн встретил взгляд пирата абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций взором.

Составляя текст прокламации, сыщик благоразумно отсек любые личные догадки, изложив исключительно железобетонные факты. Он отчаянно старался не сбить с толку верхушку Церкви Повелителя Бурь своими домыслами.

Из черновика бесследно исчезли упоминания о том, что Летисия и ее люди умыкнули некую критически важную реликвию; затерянное во мраке веков святилище превратилось в куда более расплывчатые «руины „Морского бога“»; а тот самый тайный штаб, который Карат со своей сворой неминуемо бросит, почуяв неладное, и вовсе не удостоился ни строчки.

Даниц судорожно отвел глаза, больше не смея пялиться на этого психопата.

Капитан всегда повторяла: чем больше чужих тайн ты знаешь, тем ближе твоя смерть! Немного поразмыслив, корсар с явной тревогой произнес:

– Если я прилеплю это прямо на врата храма, Церковь Бури стопроцентно поднимет всех на уши.

– А они не вычислят, что это моих рук дело?

Клейн выдал предельно лаконичный ответ:

– Вычислят.

«…» Даниц выдавил из себя кривую, болезненную усмешку:

– Так мне же тогда крышка!

Юноша, пустив в ход таланты «Клоуна», виртуозно удержал ледяную маску и невозмутимо парировал:

– Ты и так числишься в розыскных списках.

«Ты что, всерьез полагаешь, будто сейчас можешь вразвалочку прогуливаться по главным проспектам Байама?» – мысленно, с издевкой добавил сыщик.

«И то верно. Им вообще плевать, за что меня вязать – куш-то всё равно объявлен… Стоп, тут что-то не сходится!» Даниц выпалил, не успев даже прикусить язык:

– Но тогда моя цена взлетит до небес!

Клейн молча просверлил его взглядом, и уголки его губ дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в едва заметную улыбку.

В это самое мгновение Даницу почудилось, будто он воочию слышит насмешливый вопрос:

«Разве это не повод для гордости?»

«Гордости, как же! Удавлюсь от такой радости!» Даниц издал пару сухих смешков и, подхватив стопку листовок, растворился в ветреной мгле ночи, сноровисто расклеивая их на самых броских местах вокруг Церкви Морской Волны.

«Вылитый уличный расклейщик макулатуры…» – сунув руку в карман и наблюдая за ним издалека, беззвучно вынес вердикт Клейн.

Следом он невольно поймал себя на завистливой мысли:

«А иметь под рукой послушного лакея – чертовски удобно. По крайней мере, не приходится марать руки о такую унизительную халтуру… Случись подобная оказия во времена Тингена или Баклунда… даже воображать эту гротескную сцену не хочется…»

Добравшись наконец до самого храма, Даниц влепил последнюю бумажку прямо на парадные створки, сжал кулак и что есть мочи забарабанил в дверь.

Выполнив миссию, пират круто развернулся и дал деру с такой прытью, словно ему в затылок уже дышал десяток разъяренных Уполномоченных Карателей.

Клейн тоже не стал искушать судьбу. На ходу выудив бумажного человечка и хлестким взмахом запястья обратив его в пепел, он прибавил шагу, стремительно растворяясь в соседнем переулке.

Череда недавних стычек позволила ему на собственной шкуре прочувствовать всю отбитую, порывистую натуру казенных инквизиторов Бури. Потерять бдительность хоть на миг было бы чистой воды самоубийством.

Лишь отойдя от Церкви на приличное расстояние, напарники сбавили темп, вернувшись к размеренному, прогулочному шагу.

Пират, обладая отменной выносливостью, даже не запыхался, а его лицо не покрылось и пятнышком румянца.

С легким недоумением он спросил:

– А почему было просто не накатать анонимку и не закинуть её легавым или прямо в резиденцию генерал-губернатора?

Однако, не дожидаясь ответа Клейна, Даница тут же осенило:

– А, ну да. Мелкие копы и клерки в резиденции – сплошь местные аборигены. Они запросто могут симпатизировать повстанцам, а то и вовсе втихую бить поклоны «Морскому богу».

За разговором они свернули за угол, и их взорам предстало раскинувшееся впереди монументальное здание из красного кирпича. Внутри вовсю полыхали огни, сквозь стены пробивались приглушенные аккорды музыки, а у парадного входа кипела людская суета и то и дело останавливались экипажи. Казалось, глубокая ночь обошла это место стороной.

– Ого, куда это нас занесло, – Даниц на секунду опешил, а затем на его губах расцвела та самая ухмылка, понятная любому мужчине.

«Красный театр?» – обладающий колоссальным багажом теоретических знаний Клейн мигом смекнул, что к чему.

Даниц тихонько хмыкнул:

– Это одно из самых злачных и прославленных местечек во всем море Соня. Тут тебе и загадочные баламские красотки, и обжигающе-горячие фейнапотки, и донельзя раскрепощенные интисские девицы. Хочешь статных, пышущих здоровьем фейсачек – пожалуйста. Желаешь чопорных, благонравных лоэнок – найдутся и такие. Про покорных и кротких местных туземок я вообще молчу…

«А этот тип, я погляжу, тот еще знаток… Частенько здесь околачивается?» – Клейн скользнул по «Пылающему» коротким взглядом, но так ничего и не сказал.

Даницу внезапно почудилось, будто его видят насквозь. Неловко усмехнувшись, он торопливо пояснил:

– Это всё пиратские байки, я сам-то бывал здесь от силы пару раз.

– В былые времена в карманах гулял ветер, приходилось довольствоваться заурядными девицами, да и то по большей части в Туманном море. А уж потом, как прибился к команде «Золотой мечты»…

«Оно и неудивительно… И пусть матросы „вице-адмирала Айсберг“ на условия не жалуются, то и дело деля пиратские клады, скопить на несколько приличных домов в Байаме – задачка не из легких… По сравнению с рядовой пиратской швалью этот тип хотя бы ведает, что такое бережливость, и умеет откладывать монету…» – с легким озарением подытожил про себя Клейн.

Даниц совершенно не горел желанием развивать эту щекотливую тему и поспешил перевести разговор:

– В Байаме полно уличных девок. Вон там, к примеру, от них отбоя нет.

Пират махнул рукой куда-то вдаль:

– Один из нашей братии как-то ради забавы провел эксперимент: стучался в первые попавшиеся двери, вываливал на порог звонкую монету и предлагал хозяйке уединиться. И знаешь что? Трое-четверо из десяти соглашались без лишних слов! Цок-цок, а уж если у гостя типичная лоэнская внешность, как у тебя, так и вовсе никто не откажет. Разве что дочерей своих поглубже в подпол спрячут от греха подальше. Хе-хе, лоэнская матросня каждый божий год творит здесь такие зверства – убийства, изнасилования девчонок, – что нам, корсарам, и не снилось! Вот только в отличие от нас их просто высылают обратно на родину, в худшем случае заставив отстегнуть жалкий штраф…

Клейн слушал эту исповедь в абсолютном безмолвии. Внезапно перед его мысленным взором всплыла картина: та самая толпа фанатиков «Морского бога», истово бьющая поклоны у фонтана на закате, и их лица – пугающая смесь слепого исступления и глухой, беспросветной апатии.

…………

Баклунд, резиденция семьи Одра.

Эмлин Уайт, намеренно выставивший напоказ кое-какие странности в своем поведении, с легким мандражом следовал за Касими в недра подземных катакомб. Вскоре они вновь очутились в том самом сером каменном зале, где покоился тяжелый, отливающий антрацитом саркофаг.

– Многоуважаемый лорд Нибайс, чем обязан вашему зову? – и пусть Эмлин прокрутил эту сцену в голове не один десяток раз, унять предательскую дрожь и липкую тревогу ему так и не удалось.

Пребывая в этом взвинченном состоянии, вампир внезапно осознал одну весьма занятную вещь. Если взглянуть на происходящее сквозь призму театрального искусства, то именно сейчас его персонажу и полагалось источать скрытый страх и беспокойство.

«Даже притворяться не нужно… Я отыгрываю свою роль просто безупречно!» – от этой мысли Эмлин мгновенно обрел львиную долю былого хладнокровия.

Из недр саркофага, сплошь испещренного оккультными узорами и магическими печатями, донесся глухой, старческий бас:

– Дабы вознаградить тебя.

– Во имя Прародительницы ты отважился вознести мольбу «Шуту». И пусть ответа не последовало, ты всё равно взвалил на свои плечи колоссальный риск. Подобная самоотверженность достойна похвалы.

– Вот вексель на семь тысяч фунтов. Это твоя заслуженная награда. Ранее, из-за хаоса вокруг Великого баклундского смога, я не смог передать его вовремя, но сейчас самое время.

– Однако впредь ты обязан бдительно следить за собой. Не смей терять осторожность. И если заметишь за собой хоть малейшую странность – немедля доложи Касими.

«Они… они и впрямь отвалили мне денег…» – Эмлин настолько опешил, что едва не забыл захлопнуть отвисшую челюсть.

Глава 540
Подавление

Вплоть до того момента, как Эмлин Уайт покинул подземные катакомбы семьи Одра, он пребывал в легком оцепенении, совершенно не веря, что так играючи отхватил награду в семь тысяч фунтов.

Вексель, зажатый в ладони, казался невесомым, словно перышко, однако именно эта легкость заставляла острее всего прочувствовать всю сюрреалистичность происходящего.

«А метод господина Повешенного и впрямь работает безотказно… Лорд Нибайс не стал выводить меня на чистую воду и карать за дерзость. Напротив, он отвалил мне баснословный куш, и всё это лишь ради того, чтобы разыграть неведение! Поощрить мои дальнейшие попытки, чтобы исподволь, из тени наблюдать за происходящим… Неужто интриги в умах нашего рода Крови настолько запутаны и многослойны?» – Эмлин разрывался между трансом и искренним изумлением.

Вскоре он титаническим усилием воли обуздал разгулявшиеся мысли, переключив всё свое внимание на те самые семь тысяч фунтов награды.

'С такими деньжищами я без труда выкуплю у господина Повешенного наследие того барона, сварю эликсир…

Я вот-вот стану бароном! Барон из рода Крови, лорд Эмлин Уайт!'

Алые глаза вампира радостно вспыхнули, а шаг сделался на удивление легким и пружинистым.

В иерархии рода Крови царили суровые порядки: не удостоившись щедрого дара от старших и не пройдя через соответствующий ритуал, ты был обречен вечно топтаться на той же ступени, на которой появился на свет. Нарастить мощь исключительно собственными силами и выслугой лет было практически невозможно.

Среди сородичей-ровесников Эмлина лишь единицам выпадала слепая удача: если срок жизни предка подходил к роковому финалу, старец был вынужден передавать свою силу потомкам через обряд. Подавляющее же большинство так и прозябало в статусе банального «совершеннолетия», не имея ни малейшего шанса дотянуться до титула в ближайшие десятилетия.

Да что там ровесники – его собственные родители коптили небо уже столько лет, но до сих пор так и не удостоились баронского звания. И, по правде говоря, свет в конце этого туннеля им даже не светил!

Переступая порог особняка, Эмлин не удержался и искоса взглянул на шагающего рядом Касими Одра.

Этот умудренный годами вампир, чья молодость пришлась еще на эпоху Рассела, по сей день оставался всего лишь бароном… А я… я вот-вот встану с ним на одну ступень! Придет день, и я обязательно дорасту до маркиза, сравнявшись с самим лордом Нибайсом! Да что там маркиз – стану герцогом, а то и принцем! Лишь так я смогу с честью нести бремя спасителя всего рода Крови… Хм, наследие барона потянет фунтов на четыреста с лишним… нет, четыре тысячи. Значит, сдачи останется еще прилично. Можно будет прикупить парочку новых кукол, да справить им свежие наряды… Эмлин сам не заметил, как горделиво расправил плечи, зашагав по улице с поистине царственной статью.

…………

Город Серебра. Дом семьи Берг.

Деррик зажег свечу, приступая к подготовке ритуала жертвоприношения.

Дождавшись, пока частота вспыхивающих за окном молний сменит свой ритм уже несколько раз, он наконец-то улучил идеальный момент.

Паренек был абсолютно уверен: прямо сейчас Вождь чисто физически не способен держать его под колпаком. Ведь Колин Илиад, прихватив с собой едва подлатавшего раны мальчика Джека и разведывательный отряд, покинул пределы Города Серебра, дабы отыскать тот самый маршрут от неведомого моря до их проклятой твердыни.

Быстро обустроив алтарь, Деррик с искренним благоговением и торжественностью зашептал почетные титулы господина Шута.

Привычными, отточенными до автоматизма движениями он методично переправил желудок пожирателя духов, столь необходимый мисс Фокусник, и Потусторонние материалы, заказанные господином Повешенным, прямиком в руки владыки над серой мглой.

Тем временем на монументальных крепостных стенах Города Серебра, в глубоких расщелинах, плотно забитых твердой черной землей, густо колосилась мелкая сорная трава. Она мерно колыхалась на ветру, до жути напоминая пряди человеческих волос.

Внезапно все эти плети резко взметнулись ввысь, словно отчаянно пытаясь ухватиться за невидимую добычу, но, так и не нащупав опоры, бессильно поникли обратно.

…………

Раннее утро. Церковь Морской Волны.

Элджер Уилсон, явившийся за своей законной наградой, услышал от владыки епархии, епископа Чогори, поистине будоражащие вести:

Адепт Ордена Аскетов Моисея, Летисия Дорела, прикрываясь личиной археолога, проникла в самые непроглядные дебри острова Симим. Одному богу известно, что она там натворила, но в результате «Морской бог» Кавитува, долгие годы зализывавший раны во мраке, оказался на грани окончательного распада. Тварь обезумела, в исступлении рыская в поисках малейшего шанса продлить свое жалкое существование.

Легенды гласили, что этот злой дух, самодовольно именующий себя «Морским богом», был повержен давным-давно, вскоре после открытия архипелага Ротсид. Двое кардиналов, объединив силы с армейской элитой и пустив в ход запечатанные артефакты, разбили его в пух и прах, вынудив чудом унести ноги и залечь на дно… Эта патовая ситуация длилась добрую сотню лет, и всё было спокойно. С какой стати он вдруг затрещал по швам, теряя способность поддерживать собственную жизнь? Элджер слегка нахмурил брови, лихорадочно перебирая в памяти всё, что выбивалось из привычной рутины за последнее время.

'Орден Аскетов Моисея намеренно спровоцировал эту катастрофу?

Но почему они сидели сложа руки всё это столетие?

Быть может, это лишь шестеренка в каком-то куда более грандиозном замысле?'

В вихре догадок и сомнений моряк внезапно нащупал одну пугающе важную, ключевую деталь.

Самое глобальное, фундаментальное отличие нынешних дней от минувшего столетия заключалось в следующем:

«Мир» прибыл в Байам!

Избранник господина Шута ступил на берега архипелага Ротсид!

Неужто его появление служит незыблемым предвестником надвигающейся бури? Сначала Великий баклундский смог, затем кровавая мясорубка в порту Банси, а теперь предсмертная агония «Морского бога» Кавитувы вкупе с темными интригами Ордена Аскетов Моисея… Нет, формулировка в корне неверна. Правильнее будет так: туда, где назревают глобальные, эпохальные события, неумолимо прибывают посланники господина Шута! Повинуясь воле своего владыки, они по пятам преследуют тайные ложи, злых божеств и падших ангелов, беря их на прицел! Стоило лишь перевернуть логическую цепочку, как Элджера словно озарило, и он почувствовал, что намертво ухватил истину за хвост.

Не беда следует по пятам за «Миром», а «Мир» и прочие избранники возникают там, где вот-вот грянет гром!

И какая в этом выгода для самого господина Шута? Банальное желание пустить под откос планы враждебных фракций? Или же это помогает Ему сбрасывать древние печати, высвобождая всё больше собственной мощи? Подавив рвущиеся наружу сомнения, Элджер решил ковать железо пока горячо и воспользоваться шансом, чтобы слить одно припасенное ранее донесение.

Удар правым кулаком в левую сторону груди, и моряк, искусно напустив на лицо тень сомнения, заговорил:

– Господин Чогори, идя по следу уцелевших головорезов «Стального», я краем уха уловил один весьма занятный слушок.

– И что же? – Чогори, как раз намеревавшийся спровадить этого капитана в море на поиски повстанцев, слегка поморщился от того, что его так бесцеремонно перебили.

Элджер, изображая мучительные попытки освежить память, произнес:

– Кто-то в портовом трепе обмолвился о порте Банси. Дескать, там стряслась какая-то чертовщина, вот только потомки семьи Медичи умудрились залечь на дно столь виртуозно, что их так никто и не выследил.

Порт Банси… Чертовщина… Чогори резко подался вперед, впившись в подчиненного взглядом:

– Что еще они болтали?

– Утверждали, будто там пал в ересь один из епископов Церкви. Больше ничего. Господин Чогори, неужто эта семья Медичи – какой-то темный, проклятый род родом из Четвертой Эпохи? – с нарочитой наивностью забросил удочку Элджер.

Лицо Чогори мгновенно налилось свинцовой тяжестью:

– Тебе не по чину задавать такие вопросы.

– Я немедленно доложу обо всем господину Котману.

Речь шла о самом кардинале Церкви Повелителя Бурь, архиепископе акватории Ротсид, старшем дьяконе Уполномоченных Карателей и подлинном, незыблемом владыке паранормального мира всего архипелага – Яне Котмане.

Поразмыслив пару секунд, Чогори потребовал:

– Кто именно распускал эти слухи? Приметы?

Элджер, давно заготовивший ответ, отчеканил:

– Лица незнакомые, и больше на горизонте они не всплывали.

– Тот, кто трепался о Банси и семье Медичи – с виду совершенно заурядный юнец. Лицо худощавое, лоб широкий, черные глаза да волосы цвета смоли. А на глазу красовался монокль из цельного хрусталя.

– Сдается мне, он прекрасно видел, что я грею уши, но даже не взбесился. Лишь с усмешкой посмотрел в мою сторону.

Элджер с безупречной точностью описал не кого иного, как самого «Богохульника» Амона!

Моряк намеревался во что бы то ни стало внушить кардиналам мысль, будто страшная тайна семьи Медичи и порта Банси выплыла наружу исключительно из-за подковерной грызни между «Королями Ангелов».

«Идеальный козел отпущения… Он ни за что не станет оправдываться, а даже если и попытается – ни одна живая душа Ему не поверит… Любые гадания на Его счет заведомо обречены на сокрушительный провал… А если эти ищейки вздумают прощупать источник моих сведений паранормальными методами, они неминуемо натолкнутся на глухую стену помех из-за вмешательства господина Шута. И подобная картина для них будет неотличима от тех самых уловок, которые обычно плетет Амон…» – со спокойным сердцем констатировал про себя Элджер.

Чогори скупо кивнул:

– Возьми на карандаш этих выскочек, а заодно продолжай рыть землю в поисках повстанцев.

– Будет исполнено, господин Чогори! – с видом истового, непоколебимого благоговения отчеканил Элджер, прижав правый кулак к груди.

…………

Высоко в небесах клубились свинцовые тучи, сгустив полумрак до невыносимого предела. Сплошной стеной хлестал яростный ливень, с грохотом разбиваясь о брусчатку и взметая во все стороны густую белесую водяную пыль.

В гавани Байама лазурные воды океана медленно, но пугающе неотвратимо ползли вверх, отчего и грузовые посудины, и пассажирские лайнеры беспомощно мотало на волнах, словно сорванные осенние листья на ветру.

Ливень и не думал утихать. Уровень моря подбирался вплотную к парапетам набережной, заливая улицы города глубокими лужами и окутывая округу гнетущей, до боли давящей атмосферой.

Местные туземцы, чьи лица застыли в масках фанатичного оцепенения, облаченные в традиционные тарабы и рваные куртки, нескончаемой вереницей брели к краям отвесных утесов и парапетам набережной, один за другим безропотно бросаясь в бушующие волны.

Их плоть и кожа прямо на лету стремительно иссыхали, теряя последнюю влагу. Воды океана поглощали уже не живых людей, а выветренные, древние мумии.

Другая толпа, захлебываясь рыданиями, набросилась на вышедшего за ворота базы морского пехотинца. Движимые первобытной смесью ярости и отчаяния, они буквально загрызли несчастного насмерть, разрывая зубами плоть до кровавого месива. На улицах Байама воцарился кромешный, первобытный хаос.

Вшу-у-ух!

Ба-бах!

Защитные дамбы с оглушительным треском рухнули, и ревущие, безостановочно прибывающие океанские валы хлынули прямо на улицы Байама.

Клейн резко, судорожно распахнул глаза. В голове всё еще эхом перекатывались и пульсировали леденящие душу картины только что увиденного кошмара.

Для истинного Провидца подобное видение служило не просто сном, а кристально ясным, кричащим откровением!

«Выходит, „Морской бог“ Кавитува, окончательно осознав, что шансов продлить жизнь больше нет, впал в тотальное, отчаянное безумие? Вознамерился обрушить на архипелаг Ротсид чудовищные ливни и цунами, чтобы пустить всё на дно и утащить за собой в могилу мириады жизней? Да и его паства в едином порыве ударилась во все тяжкие… Хвала небесам, я уже успел слить информацию Церкви Повелителя Бурь, они должны поспеть вовремя… Хотя нет, даже не сделай я этого, при таких масштабах аномалий местные инквизиторы и сами бы мигом почуяли неладное и приняли меры…» – Клейн проворно соскочил с кровати, наспех оделся и покинул спальню.

В гостиной его взору предстал «Пылающий» Даниц: пират неподвижно застыл у окна, неотрывно вглядываясь в бушующую непогоду.

Сыщик подошел ближе и тоже посмотрел наружу. Небосвод придавили свинцовые, нависшие едва ли не над самыми крышами тучи, а стена проливного дождя казалась нескончаемой, словно этот потоп будет длиться вечность.

«Катастрофа уже началась?» – Клейн остановился плечом к плечу с Даницем, вглядываясь в эту давящую, беспросветную хмарь. Сквозь шум ливня его чуткий слух уловил подозрительный, аномальный рев прилива.

В этой гнетущей тишине небеса внезапно разорвал оглушительный, поистине взрывной раскат грома. Свинцовый панцирь туч стремительно расползся в стороны, расколовшись на части. Низвергающиеся потоки воды вмиг лишились подпитки, и со стороны гавани всё словно по мановению волшебной палочки вернулось на круги своя.

Пробившиеся сквозь прорехи лучи утренней зари щедро пролились на Байам, заставив город сиять, словно тот искупался в первозданном святом свете.

Даниц шумно, с присвистом втянул воздух и пробормотал себе под нос:

– Ян Котман усмирил погоду…

«Ян Котман… Тот самый кардинал Церкви Повелителя Бурь и старший дьякон Уполномоченных Карателей? Выходит, именно он подавил неистовство Кавитувы?» – Клейн с задумчивым видом отвел взгляд от окна.

Пират с нескрываемым облегчением выдохнул:

– Признаться, я изрядно струхнул. Хе-хе, всерьез поверил, что этот рехнувшийся «Морской бог» напоследок устроит нам тотальный апокалипсис.

– Но мы-то забыли: здесь же сам Ян Котман.

Не дождавшись от Германа Воробья ни звука в ответ, Даниц поспешил многозначительно пояснить:

– Выйди они с ним один на один в открытом море, даже «Король Пяти Морей» вкупе с «Королевой Мистики» не смогли бы его одолеть.

– Капитан как-то сказывала… говорила, что он полубог третьей Последовательности, а его эликсир зовется…

– Зовется… «Морской Царь»!