Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 125 страниц)

Глава 629
Секта Небесных Тел

Внутри кристально чистого столпа святого света древесные наросты и комья плоти, лишившись подпитки внешней силы, начали стремительно распадаться, словно снег, на который бросили раскаленный добела железный шар.

Под невыразимое, тошнотворное шипение лицо Синтии болезненно сморщилось, исказившись в гримасе запредельной муки.

Девушка с неимоверным трудом завертела головой, озираясь по сторонам, то вскидывая взгляд, то опуская его. Паника и растерянность всё сильнее проступали в её чертах – казалось, она наконец-то осознала, что с её телом творится нечто немыслимое.

– Мой генерал… – дрожащим от первобытного страха и безысходности голосом пролепетала она, устремив взор вперед, однако наткнулась лишь на совершенно незнакомое лицо.

Изначально Клейн вполне мог бы пустить останки плоти и духовное тело Синтии на корм «Ползучему голоду», однако сейчас он лишь тяжело вздохнул и ровным, умиротворяющим тоном произнес:

– Впредь держись подальше от сомнительных вещей и диковинных культов.

Сыщик кристально ясно понимал: та чудовищная метаморфоза, что изуродовала девушку, была вызвана либо связью с еретической сектой, либо контактом с неким опасным артефактом, установившим незримую нить с сущностью, на которую нельзя взирать напрямую. Иного объяснения подобному отклику попросту не было.

Синтия, казалось, смутно уловила суть. От девушки осталась лишь голова да жалкие ошметки плоти, когда по ее щекам внезапно покатились слезы:

– Это… это Матерь Древа Желаний, это Секта Небесных Тел…

– Мой генерал, генерал, я не хочу умирать! Я так хочу жить!

– Спасите меня! Умоляю, спасите!

«Матерь Древа Желаний… Секта Небесных Тел… Подобные названия лежат далеко за пределами моего багажа оккультных знаний…» Клейн ни единым мускулом не выдал своих мыслей. С искренней жалостью глядя на бьющуюся в истерике, взывающую о помощи Синтию, он вновь широко раскинул руки и произнес глухим баритоном:

– Смерть – это не конец. Ты непременно обретешь спасение подле своего божества.

С небес рухнул очередной кристально чистый, слепящий столп света, и залитое горючими слезами прекрасное лицо Синтии застыло навсегда.

В ее широко распахнутых глазах застыла леденящая безысходность, в которой всё же теплились робкие крохи надежды на посмертное блаженство в небесных чертогах.

Под испепеляющими лучами этого искусственного «солнца» ее голова и изувеченные останки начали стремительно, прямо на глазах, плавиться и таять, пока не испарились без следа, обретя свое финальное, абсолютное очищение.

Клейн с напускным, ледяным спокойствием наблюдал за этой сценой. Долгое время он стоял неподвижно, не проронив ни звука и не изменившись в лице.

Лишь когда буря окончательно улеглась, уголки его губ дрогнули в горькой, полной бессилия усмешке, и он едва слышно обронил:

– Воистину, безумный и больной мир…

Недавний леденящий душу опыт напрочь отбил у него охоту проводить прямой спиритический сеанс. Да и вся эта чертовщина таила в себе столько пугающих аномалий, что сыщик благоразумно отмел идею утащить дух Синтии в чертоги над серой мглой ради допроса. Столкнувшись с этой всепоглощающей, не поддающейся изгнанию и стремительно разъедающей плоть скверной, ему не оставалось ничего иного, кроме как даровать девушке скорейшее очищение. В конце концов, в мире, где правят истинные боги, небесное царство после смерти вполне могло оказаться не просто красивой сказкой.

Что же до угрозы быть сожранным «Ползучим голодом», Клейн пока совершенно не тревожился на этот счет. За время их долгого симбиоза этот частично запечатанный артефакт изрядно притерся к новому хозяину. Больше не требовалось скармливать ему жертву после каждого жалкого применения. Реликвия вернулась к своему первозданному циклу: стоило лишь пробудить ее, как она требовала плоти ровно раз в сутки, и плевать, сколько раз за эти двадцать четыре часа ее пускали в бой. Само собой, в дни абсолютного простоя кормить эту дрянь и вовсе не было нужды.

А значит, у юноши в запасе была уйма времени, чтобы подыскать для перчатки подходящий корм, не марая руки кровью невинных.

«На худой конец, всегда можно просто зашвырнуть её обратно за пелену серой мглы…» – Клейн обвел комнату цепким взглядом. Гвардейцы адмирала и разношерстная прислуга наконец-то вырвались из-под гнета многократно усиленных страстей и теперь вповалку валялись без сознания. Среди них была и та самая горничная, что насмерть душила товарку у дверей, отчаянно алча похвалы, и светловолосый секретарь Люэран.

'Всё закономерно: вырвешь корень беды – и весь этот кошмар тут же развеется как дым…

Если верить досье адмирала Эмириуса, Люэран – Потусторонний как минимум шестой Последовательности, предположительно «Барон Коррупции», а то и вовсе тайком дотянул до пятого ранга… Раз уж даже его так играючи подмяли под себя гипертрофированные пороки, значит, та сила, что снизошла через Синтию, обладала поистине заоблачной, подавляющей природой. Вот только с какой стати я отделался лишь банальным эротическим сном?

Если вынести за скобки арсенал мистических артефактов, мы с Люэраном топчемся на одной и той же ступени…

Неужто меня прикрыла та самая толика мощи серой мглы, что просочилась в реальность? Или всё дело в жестких рамках «Временного контракта», наложенного адмиралом? А может, сработали оба фактора разом?

Будь я лишен этой страховки, будучи главной мишенью Синтии, моя похоть взлетела бы до небес, и дело бы точно не ограничилось безобидными сладострастными грезами…' – Клейн привычным жестом провел правой ладонью по лицу, вновь принимая облик Эмириуса Ривельта.

Убедившись, что остальным бедолагам смерть пока не грозит, он принялся скрупулезно прочесывать покои, как вдруг его духовная интуиция едва уловимо дрогнула.

Сделав пару шагов вперед, Клейн остановился у того самого места, где испарилась Синтия. Наклонившись, он выудил из груды разорванной в клочья одежды, валявшейся на кровати, неприметное ожерелье.

На цепочке болтался крошечный, размером с фалангу пальца, угольно-черный кулон в форме миниатюрного рога носорога. Его тусклая поверхность была сплошь испещрена паутиной глубоких трещин. От вещицы тянуло легким, зловещим холодком, однако ни единой искры духовного сияния в ней больше не теплилось.

«Стало быть, вот он, тот самый дьявольский артефакт, изуродовавший Синтию? Установив мост с тем непостижимым существом, на которое нельзя смотреть, он выполнил свое предназначение, до капли влив всю аккумулированную мощь в тело девушки?» – сопоставив вид кулона с недавно пережитым кошмаром, Клейн выстроил вполне логичную догадку.

Повертев безделушку в руках еще с полминуты и не обнаружив больше никаких зацепок, он выудил бумажного человечка и сноровисто зачистил все свои оккультные следы, заодно сняв барьер с амулета. Покончив с этим, сыщик подошел к светловолосому секретарю Люэрану, на чьей одежде всё еще виднелись подпалины от кислотных слюней тех гротескных бутонов, и, недолго думая, легонько пнул его носком ботинка в бок.

«Зная суровый нрав Эмириуса, он бы в жизни не опустился до того, чтобы приседать на корточки и бережно трясти подчиненного за плечо… Хех, да и этот пижон своим надменным, высокомерным видом давно напрашивался на хорошую затрещину…» – Клейн замер на месте, нацепив на лицо маску свинцовой, непоколебимой строгости, и молча наблюдал, как Люэран с трудом приходит в себя.

– Господин адмирал… – ошарашенно пробормотал Люэран. Его мутный взгляд блуждал по комнате: бедолага никак не мог взять в толк, вынырнул ли он из липкого кошмара или всё еще блуждает в мире грез.

«Начальство не обязано распинаться перед подчиненными…» – Клейн смерил его ледяным взором и рокочущим басом отчеканил:

– Немедленно приведи в чувство легкораненых. Часть отправь выхаживать остальных, а других немедля брось на прочесывание острова Олави. Ищите Секту Небесных Тел – этих еретиков, что поклоняются злому божеству по имени «Матерь Древа Желаний». И да… начни трясти всех, кто крутился вокруг Синтии.

– Жду доклада в кабинете.

Бросив эти слова, он крепче сжал в ладони растрескавшийся кулон и, круто развернувшись, покинул развороченную спальню, укрывшись в стенах нетронутого, безмолвного кабинета.

Будучи птицей столь высокого полета, адмирал, конечно, порой скрипел зубами под гнетом столичных интриг, вынужденный закрывать глаза на откровенные плевки. Взять хотя бы ту же свежую телеграмму о снятии с должности генерал-губернатора Остона – бумага только пришла, а сменщик уже тут как тут! Это вопило о том, что преемник отбыл из Баклунда давным-давно, а Эмириус Ривельт, на минуточку, верховный главнокомандующий флотом Центральной Сони, ни сном ни духом не ведал об этих маневрах. Однако здесь, на острове Олави, перед лицом своего секретаря, местной жандармерии и армейской верхушки, его слово оставалось незыблемым законом. Ему совершенно не требовалось рыть землю носом лично – для черной работы имелась целая армия шестерок.

Удел полубога – хладнокровно купировать форс-мажоры и принимать доклады, а не носиться в мыле по подворотням!

Сидя в тишине кабинета, Клейн вполуха слушал доносящиеся снаружи хаотичный топот, панические крики, отрывистые приказы и суету. А перед его мысленным взором против воли вновь и вновь всплывала та самая ослепительная россыпь звездного неба и пульсирующее, пронзительно-яркое светило.

«Какой же смысл сокрыт за этими символами?» – сурово сдвинув брови, Клейн опустился в кресло за массивным письменным столом, позволив густым теням от портьер наглухо скрыть свой силуэт.

В памяти молниеносно выстроилась вполне логичная цепочка. Опираясь на древние мифы Города Серебра и откровения Эмлина Уайта о природе рода Крови, он железобетонно знал: Путь «Луны» отчасти властвует над доменом «размножения и плодородия». И это безупречно ложилось на те первобытные, извращенные порывы, что демонстрировала мутировавшая Синтия.

«Ослепительное звездное небо… Мистер „Дверь“ в свое время поведал великому Расселу, что Богине в колоде Таро соответствует аркан „Звезда“, а вовсе не „Луна“. Неужто этот призрачный космос – отсылка к Ней? Хм, за личиной „Первозданной Луны“ явно скрывается какое-то божество, ангел или даже Архидемон Бездны, в то время как Богиня гордо носит титул „Владычицы Багрянца“. Быть может, это Она нацепила маску „Первозданной Луны“, узурпировав пустующий престол и прибрав к рукам соответствующую власть?» Клейн прекрасно отдавал себе отчет, что подобные размышления – чистой воды богохульство, грозящее карой небесной, однако не мог удержаться от подозрений в адрес Богини Вечной Ночи.

Впрочем, он тут же отмел эту дерзкую теорию. Что прародительница вампиров Лилит, что сама «Первозданная Луна» воплощали в себе исключительно слепую жажду «размножения». Ни о каком обжорстве, звериной гордыне или маниакальной жажде признания речи не шло. А ведь поведение недавних жертв пестрело именно этими пороками! Да и остальные сакральные титулы Богини Вечной Ночи совершенно не пересекались с подобными сферами.

«Вот под визитную карточку Пути „Дьявола“ это подходит идеально – те же „Апостолы Желаний“ в разжигании пороков собаку съели… Неужто место „Первозданной Луны“ и впрямь узурпировал какой-нибудь высший демон? Или даже сам владыка Бездны, тот самый монстр, что величает себя „Темной стороной Вселенной“ – истинное божество нулевой Последовательности „Бездна“? Шансы на это поистине колоссальны. Вот только есть одна загвоздка: при таком раскладе в видении ни за что не всплыли бы ни звездное небо, ни та ослепительная звезда. Ни „Луна“, ни „Бездна“ с подобным символизмом вообще никак не вяжутся…» Чем глубже Клейн копал, тем больше зияющих дыр находил в этой гипотезе.

В вихре этих мятущихся мыслей его внезапно осенило.

В памяти всплыл один термин – тот самый, что раз за разом мелькал в оккультных трактатах как нечто фундаментальное, но при этом ни разу не удостаивался хоть сколько-нибудь внятного, детального толкования!

Астральный мир!

Если вынести за скобки маргинальные учения Школы Жизни с их бреднями про «мир абсолютного разума», львиная доля мистических догматов сходилась в одном: мироздание зиждется на трех столпах – реальном мире, мире духов и астрале.

С «реальностью» всё было предельно ясно. Познания о «мире духов» служили незыблемым фундаментом для бесчисленных ритуалов и Потусторонних талантов. А вот «астральный мир» в картине мира Клейна оставался сплошным, зияющим белым пятном.

«Выходит, это иллюзорное звездное небо – не что иное, как сам „астральный мир“, а та пульсирующая звезда – некая затаившаяся там сущность? Я ведь уже давно подозревал, что астрал служит обителью для истинных божеств… При таком раскладе, если этот символ указывает на „Первозданную Луну“, всё складывается во вполне жизнеспособную теорию…» – Клейн решил пока не ломать над этим голову. Откинувшись в кресле, он принялся скрупулезно прокручивать в памяти события последних дней, терпеливо дожидаясь доклада от своих ищеек.

Секунды складывались в минуты. Наконец тишину разорвал знакомый перестук шагов, стремительно поднимающихся по лестнице и приближающихся к дверям.

Светловолосый секретарь Люэран дважды стукнул костяшками по дереву, переступил порог и, почтительно склонив голову, ледяным, деловым тоном отчеканил:

– Господин адмирал, логово Секты Небесных Тел обнаружено. Их предводитель взят под стражу.

– Наводку подкинули родители мисс Синтии.

– Эта шарашка вовсю орудует на Олави последние несколько лет. Их доктрина – это отказ от любой одежды, единение с природой и слепое потакание низменным инстинктам. Они свято верят, что лишь сбросив все оковы приличий, человек способен достичь истинного духовного катарсиса.

– А бесконтрольное размножение – лишь закономерный побочный эффект подобной философии.

Выдержав короткую паузу, Люэран веско добавил:

– Их главарь оказался Потусторонним. Это «Безумец» восьмой Последовательности.

«„Безумец“? Тот самый „Безумец“ из Пути „Пленника“? Неужто здесь замешана Школа Розы? Хм… В их рядах как раз идет грызня между фракциями „Умеренности“ и „Потворства“, и догматы последних просто безупречно ложатся на ту грязь, что творилась в спальне…» – сердце Клейна тревожно екнуло, однако на лице не дрогнул ни единый мускул. Сурово сдвинув брови, он бросил:

– Тащи его сюда.

Глава 630
Временная точка

Предводителя Секты Небесных Тел звали Флайт Кен. Этому худощавому мужчине с узким лицом и густой каштановой бородой было на вид около тридцати, а его шею обвивала зловещая синеватая татуировка.

Когда Люэран втащил его в кабинет и бросил перед Клейном, сектант выглядел донельзя изможденным, словно уже успел пройти через жесточайшие ментальные пытки.

– Господин адмирал, при задержании этот фанатик раз за разом жертвовал собственным рассудком в обмен на силу, так что сейчас его разум балансирует на грани полного краха… – светловолосый секретарь Люэран скрупулезно, в мельчайших деталях доложил обстановку, совершенно не заботясь о том, подметил ли Эмириус эти нюансы самостоятельно.

«Вот и славно…» Клейн еще недавно всерьез опасался, что Флайт Кен перекинется в «Безумца» и, отгородившись от любого ментального давления, наотрез откажется отвечать. Случись такое, сыщику пришлось бы идти на риск: выставлять подчиненных за дверь и пускать в ход спиритический сеанс, что неминуемо навлекло бы лишние подозрения.

Устремив на пленника ледяной, пронизывающий взор, юноша, надежно укрыв левую руку за массивной столешницей, позволил ей бесшумно налиться тусклым золотистым сиянием.

«Ползучий голод» переключился на душу «Дознавателя»!

А ведь профессия «Дознавателя» была не чем иным, как седьмой Последовательностью Пути «Арбитра» – той самой стези, по которой шагал истинный адмирал Эмириус!

В бездонной глубине глаз Клейна тут же заплясали две крошечные искры, подобные вспышкам молний, идеально наложившись на отражающийся в зрачках силуэт Флайта Кена.

«Ментальный прокол» был готов сорваться с цепи в любую долю секунды!

Впрочем, пускать эту Потустороннюю способность в ход напрямую Клейн не собирался. Как-никак, удар нес в себе мощь лишь седьмой ступени, и, нанеси он его прямо на глазах у прожженного Люэрана, светловолосый секретарь мигом бы раскусил фальшивку.

Опираясь исключительно на незримое, давящее величие духовного тела, дарованное «Ментальным проколом», Клейн, словно монолитное изваяние истинного Эмириуса, рокочущим басом произнес:

– Тебе знакома Синтия?

С этими словами он плавно вскинул правую руку, позволяя зажатому в ладони угольно-черному кулону, до боли напоминающему крошечный рог носорога, выскользнуть из пальцев и повиснуть в воздухе на цепочке:

– Что это за дрянь?

Изможденного сектанта пробила крупная дрожь. Ему почудилось, будто к самому его разуму приставили лезвие острого кинжала, готового в любую секунду пронзить сознание насквозь.

Инстинктивно вжав голову в плечи, он заикаясь пролепетал:

– Знакома.

– Синтия… мисс Синтия до смерти желала зачать от вас, господин адмирал, дитя, наделенное паранормальными талантами. Родители вывели ее на меня.

– Это «Ожерелье Размножения», выкованное из эссенции, дарованной самим Божеством. Достаточно лишь проглотить щепотку пыльцы с кулона и носить его не снимая, и… и вы, Ваше превосходительство, не смогли бы устоять перед ее чарами…

Клейн выслушал исповедь в абсолютном безмолвии, разрываясь между доверием и холодным скепсисом.

В мотивы самой Синтии верилось легко. Будь то ее собственные, алчные амбиции или жесткий нажим со стороны родни, эта юная красавица и впрямь маниакально жаждала родить Эмириусу наследника – в конце концов, именно об этом кричало каждое слово девушки после ее кошмарной мутации.

И пусть лоэнская аристократия на дух не переносила бастардов, всячески вытесняя их на задворки общества, в мире мистики правила игры менялись. Бастард, благополучно появившийся на свет и унаследовавший изрядную долю Потусторонних характеристик отца, неминуемо получал бы свою долю почестей и власти. Древние династии, хранящие в своих закромах бездну тайн, ценили подобное превыше всего – и гордый род Ривельтов исключением отнюдь не являлся.

Вдобавок, за суровым, чопорным фасадом адмирала скрывалась натура сентиментальная, свято чтящая кровные узы. Он бы ни за что не отвернулся от собственного ребенка, пусть и рожденного вне брака, окружив его заботой и любовью… «Должно быть, именно в этом и крылась подлинная причина отчаянного рвения Синтии…» – с тяжелым сердцем беззвучно вздохнул сыщик.

Что же до сомнений, то они всецело крутились вокруг истинной природы проклятого «Ожерелья Размножения». Клейн нутром чуял: Секта Небесных Тел намеренно скормила девушке сладкую ложь, утаив подлинное, смертоносное предназначение артефакта.

Дюйм за дюймом взвинчивая незримый гнет «Ментального прокола», юноша немигающим, ледяным взглядом сверлил глаза Флайта Кена, пока сектант, не выдержав чудовищного давления, вновь покорно не опустил голову.

– И на что еще способна эта дрянь? – Клейн вновь легонько качнул растрескавшимся кулоном.

Его тон оставался пугающе ровным и безмятежным. Всем своим видом он демонстрировал, будто доподлинно знает все секреты, а этот допрос – лишь формальность ради протокола.

Под лавиной этого невыразимого, удушающего ужаса и без того расшатанная психика Флайта Кена окончательно дала трещину. С глухим стуком рухнув на колени, он едва ли не в припадке истерики завопил:

– Оно… оно должно было осквернить вас!

– Стоило Синтии лишь проглотить стертую с него пыльцу и истово вознести молитву «Матери Древа Желаний», как семя любого мужчины, чье ложе она разделит и от кого понесет дитя, оказалось бы безнадежно отравлено!

– И тогда… тогда вы бы неизбежно переродились в фанатика «Матери Древа Желаний»! Стали бы Ее верным, безропотным избранником!

«Так вот где собака зарыта…» – мозаика в голове Клейна мгновенно сложилась в безупречную картину. Последние белые пятна в загадке сегодняшнего ночного кошмара растворились без следа.

Коварный замысел Секты Небесных Тел сводился к простому и изящному ходу: превратив «Ожерелье Размножения» в банальную, лишенную магии побрякушку и подсунув ее Синтии, они намеревались осквернить разум самого Эмириуса Ривельта. Превратить одного из самых влиятельных военачальников Лоэна в слепого пса «Матери Древа Желаний», дабы тот прикрывал их еретическую шарашку и осыпал её щедрыми благами.

И главным козырем в этой игре служила абсолютная, железобетонная конспирация. Никакой грубой силы, никаких кровопролитных налетов или первобытного ужаса – всё должно было выглядеть до скуки естественно и обыденно.

'Стало быть, получив от меня от ворот поворот целых три раза подряд, Синтия попросту не смогла выплеснуть накопившуюся внутри скверну. Яд «Ожерелья» бурлил в ее крови, пока не пробил критическую отметку, установив прямой, гибельный контакт с «Матерью Древа Желаний». И это обернулось той самой внезапной, чудовищной метаморфозой…

Выходит, и сама эта древоподобная тварь не несла в себе фатальной угрозы для подлинного Эмириуса Ривельта. Даже я, прибегнув к мощи амулета «Девятый закон», сумел стереть её в порошок без особых хлопот. В конце концов, еретикам совершенно не с руки было идти на открытый конфликт с могущественным полубогом, их целью был лишь тихий, бесшуный яд…' – Клейн незаметно, краем глаза скользнул по светловолосому секретарю.

Люэран, к этому моменту уже и сам смекнувший всю подноготную заговора, низко опустил голову и глухо, сдавленно произнес:

– Ваше превосходительство, вина за этот провал целиком и полностью лежит на нас.

– Мы взяли под плотный колпак саму мисс Синтию и местную прислугу, однако совершенно упустили из виду ее родню и круг общения.

– Я готов понести любую кару. Даже если вы прикажете отдать меня под трибунал.

Как бы на это отреагировал истинный флотоводец? Клейн молниеносно, без остатка растворился в шкуре Эмириуса, пропуская сквозь себя всю ту горечь, безысходность, скорбь и подавленную ярость, что терзали адмирала в последние дни.

Не дрогнув ни единым мускулом и сохранив безупречно ровную, властную выправку, сыщик сурово отчеканил:

– К этому разговору мы вернемся позже.

Скрытый подтекст читался предельно ясно: «Поглядим, как ты покажешь себя в деле».

Люэран на долю секунды оторопел. Секретарь решительно отказывался верить, что адмирал спустит ему столь вопиющий промах с рук так легко.

Полуприкрыв глаза, Клейн добавил низким, рокочущим баритоном:

– Мой отец, ныне покойный старый граф Ривельт, в свое время вбил мне в голову одно мудрое правило.

– Оно гласило: прощай своим людям их первую ошибку.

– И тебе, Люэран, равно как и всей адмиральской гвардии, стоит возносить хвалу небесам за его милосердие.

Взгляд блондина тревожно дрогнул. Бесшумно втянув воздух, секретарь сбросил с себя маску ледяного профессионализма и с неподдельной искренностью отозвался:

– Ваше великодушие вызывает у меня истинное восхищение.

– Отныне, если вынести за скобки мои принципы, веру в Богиню и присягу Королю, моя преданность будет безраздельно принадлежать лишь вам.

«Ой ли? А ведь твоя въевшаяся в подкорку спесь кричит об обратном…» – Клейн не поверил ни единому слову, однако внешне остался абсолютно безмятежен:

– У того правила имелась и вторая часть. Она гласила: «Жестоко, безжалостно карай их за повторную оплошность».

Секретарь понимающе кивнул, ничуть не удивившись подобному финалу.

Вновь переведя тяжелый взор на корчащегося на полу Флайта Кена, сыщик всё с тем же ледяным спокойствием продолжил допрос:

– Кто дергал за ниточки и отдал приказ?

В глубине души юноша был железобетонно уверен: сектант признается, что эта дерзкая авантюра – плод их собственных фантазий. Дескать, нащупав подходы к Синтии, разгадав ее страстное желание забеременеть и выяснив, чью именно постель она греет, верхушка Секты Небесных Тел обнаглела вкрай, решив взять на мушку самого верховного главнокомандующего флотом.

Флайт затравленно, с маниакальным испугом заозирался по сторонам и сжавшись в комок пролепетал:

– Это… это сама «Матерь Древа Желаний»! Она явилась ко мне во сне и ниспослала Свою волю! Изначально я… я просто собирался одолжить мисс Синтии это «Ожерелье Размножения», чтобы она просто носила его! Заставлять её глотать пыльцу в мои планы совершенно не входило!

«Приказ самой „Матери Древа Желаний“? Да это же самое настоящее божественное откровение…» – Клейн титаническим усилием воли удержал брови от предательского взлета.

И пусть адмирал Ривельт считался птицей заоблачного полета, вершителем судеб в Среднем море Соня и одним из столпов лоэнской армии, его статус вряд ли дотягивал до того, чтобы привлечь личный, пристальный взор самого еретического божества… «Впрочем, мне, простому смертному, логику злых богов не постичь. Кто знает, быть может, осквернение Эмириуса было лишь первым ходом в какой-то куда более чудовищной многоходовочке… Хм, нельзя сбрасывать со счетов и то, что этот Флайт Кен банально вешает мне лапшу на уши. Стоит проверить…» – обдумав всё в мгновение ока, Клейн сурово спросил:

– Когда именно тебе явилось это видение?

Сектант выдавил из себя жалкую, пропитанную первобытным страхом улыбку:

– Это… это было 4 февраля, в минувшую пятницу вечером. Я помню… помню это кристально ясно, ведь я как раз только-только раскрепостил духовность одной замужней дамы.

«Четвертое февраля…» – Клейн мысленно перекатал эту дату на языке, так и не нащупав в ней с ходу ничего примечательного.

Выдержав двухсекундную паузу, он сменил тему:

– Что вас связывает со Школой Розы?

– И какая нить тянется от «Матери Древа Желаний» к «Скованному Богу»?

Сыщик ни на йоту не тревожился о том, что истинный адмирал Эмириус мог быть прекрасно осведомлен об этих нюансах, равно как и светловолосый секретарь Люэран. В конце концов, подобный допрос играючи списывался на банальную протокольную проверку.

Лицо Флайта Кена исказила гримаса фанатичного экстаза, который он титаническим усилием воли силился сдержать:

– Мы… мы и есть одна из ветвей Школы Розы! Мой наставник – святой нашей ложи, Затвен.

– «Скованный Бог» – это лишь одно из воплощений «Матери Древа Желаний»!

– Наша «Матерь» – это подлинное, единственное божество, чье величие затмевает и ортодоксальную семерку, и самого «Истинного Творца»!

– Господин адмирал, вы избраны стать Ее благословенным!

«Трепать языком всякий горазд… Но если вдуматься: „Матерь Древа Желаний“ – это просто ширма для „Скованного Бога“? Если верить откровениям того злого духа из подземных катакомб – предположительно „Красного Ангела“ Медичи – Пути „Пленника“ и „Дьявола“ допускают взаимозаменяемость. А значит, способность „Скованного Бога“, почитаемого Школой Розы, до предела раздувать в живых существах низменные страсти вполне закономерна. Недаром их ложа раскололась на фракции „Умеренности“ и „Потворства“… Это безупречно ложится на картину произошедшего…» – поразмыслив, Клейн повернул голову к Люэрану:

– Оставь нас.

Юноша вознамерился выпотрошить из фанатика список всех его злодеяний, дабы оценить, сгодится ли тот на корм «Ползучему голоду».

– Слушаюсь, господин адмирал, – Люэран даже не подумал задавать лишних вопросов. Быстрым шагом покинув кабинет, он послушно прикрыл за собой дверь.

Едва тихий щелчок замка растаял в воздухе, как комната мгновенно провалилась в звенящую, глухую тишину, словно наглухо отсеченная от внешнего мира.

«Потусторонняя сила „Барона Коррупции“? Исказил само понятие „закрытой двери“, превратив кабинет в изолированную камеру? До чего же предусмотрительно…» – несколько секунд посмаковав эту мысль, Клейн внезапно вспомнил об одной зацепке и резко спросил:

– Шестого февраля, в воскресенье вечером. Какие дела вы вершили?

Флайт Кен на мгновение впал в ступор, после чего выдавил:

– Мы… повинуясь ниспосланному «Матерью Древа Желаний» откровению, мы пустили в ход «Ожерелье Размножения» вкупе с прядью волос одного бродяги, добытой нашим адептом. Провели ритуал и до небес раздули в нем чувство голода.

«Так и знал! Они нарочно свели в могилу того бродягу, что служил Эмириусу двойником! И всё это лишь ради того, чтобы пригвоздить флотоводца к месту, загнать его в капкан, заставить возлечь с Синтией и пропитаться скверной!» – в голове Клейна молниеносно сошлись все детали этого дьявольского пазла.

«Мое же появление подкинуло им совершенно иной сценарий и по чистой случайности пустило их коварный замысел под откос… Случайности… Нет, стоп!» – едва слово «случайность» вспыхнуло в мозгу, как сыщика словно током прошибло. Он кристально ясно осознал, чем именно примечательно четвертое февраля – день, когда «Матерь Древа Желаний» ниспослала сектанту то самое откровение во сне.

Ведь именно в этот самый день он впервые ступил на берег острова Олави!