Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 125 страниц)

Глава 711
Приближение бури

Остров Симим. Под прикрытием от ветра, у самого подножия исполинских каменных утесов, темные морские воды, подгоняемые бушующими вдали волнами, всё так же тяжело и размеренно вздымались и опадали.

На борту «Одноглазого черепа», флагмана «Безумного капитана» Коннорса Виктора, несколько пиратов, наглухо закутавшись в плащи и натянув капюшоны, выбрались из теплых кают. Превозмогая хлещущий по телу болезненными ударами ливень и сопротивляясь свирепому ветру, способному сбить с ног ребенка, они отправились в дозор, прочесывая палубу во избежание неприятных сюрпризов.

Их накидки были сшиты из обычного льна, однако поверх ткани щедрым слоем легла уже успевшая застыть вязкая смола. Дождевые капли попросту не могли просочиться внутрь, беспомощно скатываясь по скользкой поверхности прямиком на деревянный настил.

Эта пропитка добывалась из сока дерева донингсман, обильно произрастающего в дождевых лесах Южного континента, и служила превосходной, созданной самой природой защитой от влаги. Раньше из-за своей повсеместности стоила она сущие гроши. Но стоило лишь в минувшем году какой-то группе исследователей заикнуться, что смола якобы чудодейственно стимулирует рост волос, как цены на нее мгновенно, бессовестно взлетели.

– В такую дрянную погоду самое милое дело – завалиться в «Красный театр», глушить крепкое пойло, курить дурь да тискать девок! – с досадой проворчал один из корсаров, бросив хмурый взгляд за фальшборт.

Его напарник, поглубже натягивая капюшон, с готовностью поддакнул:

– Птичка напела, что в «Театр» на днях завезли партию свежего товара. Слюнки так и текут, вот бы опробовать…

– И откуда такие вести? – вклинился в разговор третий матрос.

Первый корсар сально ухмыльнулся:

– От нашего боцмана слыхал. Вы ж прекрасно знаете, какими делишкам промышляет кэп? Так что у нашего командира полно связей с торговцами живым товаром. Ха, хотя эти ублюдки предпочитают гордо величать себя «работорговцами».

– Раз уж зашла речь… помню я один случай, – первый пират мечтательно прищурился, погружаясь в сладостные воспоминания. – Среди того «товара» затесалась самая настоящая аристократка, сбежавшая из отчего дома. Какая у нее была кожа… фигурка… личико… Ц-ц, просто отпад! Да я даже слов таких не знаю, чтобы описать! В общем, до самой смерти ту ночку не забуду. Жаль только, девка потом руки на себя наложила!

За этой трепотней они вдруг почувствовали, как мир вокруг внезапно посветлел. На одних инстинктах вскинув головы, пираты сквозь сплошную пелену ливня узрели жуткую картину: в свинцовых тучах, наглухо укрывших и багровую луну, и россыпь звезд, угрожающе и как-то совершенно неестественно извивались ослепительно-серебряные электрические змеи.

В следующее мгновение исполинская молния, залившая слепящим светом всю округу, с оглушительным треском сорвалась вниз, ударив прямиком в верхние надстройки «Одноглазого черепа»!

Ба-бах!

Смертоносные разряды брызнули во все стороны, и лишь когда на деревянной обшивке уже занялось ревущее пламя, до ушей оцепеневших пиратов докатился оглушительный, разрывающий барабанные перепонки раскат грома.

Вслед за этим небеса окончательно разверзлись: ослепительные, хищно скалящиеся серебром молнии обрушились сплошным ковром. Исполинский галеон в мгновение ока оказался в самом эпицентре неистового, пылающего леса из электрических стволов.

Но именно в этот критический миг смертоносные разряды, готовые вот-вот сплестись воедино, внезапно разошлись в стороны. Напрочь попирая законы природы, они обогнули «Одноглазый череп» и сокрушительно впечатались в черные волны вокруг него. Океан озарился ослепительным светом, а по воде заплясали мириады зловеще шипящих, искрящихся электрических змеек.

Торчавшим на палубе матросам всё же изрядно досталось от шальных рикошетов. Один мгновенно обуглился, превратившись в черную головешку, а двое других рухнули на доски, содрогаясь в жутких судорогах.

«Так и знал, тут кроется подвох!»

Восседающий над серой мглой Клейн, воочию наблюдая сквозь призрачное видение, как его «Шторм молний» играючи развеяли, не удержался от мысленного возгласа.

Юноша ни на йоту не сомневался: это была мощь калибра полубога!

Вздумай он сунуться на борт «Одноглазого черепа» лично, то даже имея в рукаве «Ползучий голод», револьвер «Похоронный звон» и «Дневник путешествий Гросселя», он оказался бы абсолютно бессилен перед столь пугающей, извращенной силой. И тогда у него банально не осталось бы тех спасительных секунд, чтобы вознести мольбу самому себе, воспарить над серой мглой и обрушить на врага гнев «Скипетра Морского бога»!

Глубоко вдохнув, Клейн силой воли заставил все до единого лазурные самоцветы на навершии белоснежного костяного жезла полыхнуть одновременно, а не по очереди!

Рев урагана вокруг «Одноглазого черепа» внезапно раскололся надвое. Один голос пронзительно, словно ржавым гвоздем, ввинчивался в уши, прошивая череп насквозь; второй же громыхал низким, тяжелым басом, вколачивая свои удары прямо в сердце и сокрушая само ментальное тело.

Пиратов тут же скрутило от невыносимой агонии, многих едва не вывернуло наизнанку собственной кровью. Однако это была лишь прелюдия. Мерный плеск волн вмиг сменился яростным грохотом: со стороны каменных утесов стеной вздыбились непроницаемо-черные валы, вымахав в высоту на добрый десяток метров!

Эти волны, подобные монолитной стене, воздвигнутой самими небесами, послушно подчиняясь незримой, исполинской длани, неумолимо обрушились на «Одноглазый череп»!

Это было цунами, сотворенное волей Клейна!

Катастрофа, по праву заслужившая имя стихийного бедствия!

Океан ревел, подобно серии сокрушительных взрывов. Забившиеся в трюмы пираты с леденящим ужасом взирали на беспросветный мрак небес, безумную пляску свинцовых туч и эту исполинскую волну. Казалось, ожили самые жуткие легенды о конце света. В их душах не осталось ни капли воли к сопротивлению.

Но в тот самый миг, когда корсары уже покорно дожидались смертного приговора, в самом сердце обрушивающегося цунами зародился абсолютно абсурдный, попирающий любые законы природы и логики хаос. Пугающе быстро соткался неописуемый, чудовищный водоворот, который безжалостно разорвал стену воды на куски. Под натиском этой аномалии исполинская волна стремительно и с оглушительным грохотом обвалилась сама в себя!

Под грохот, сопоставимый с крушением горных хребтов, остаточный накат подхватил левиафан и, словно щепку, швырнул его высоко в воздух. А те самые фонтаны брызг от рухнувшего цунами, окатив судно, с треском переломили одну из мачт, превратили надстройки в решето и наглухо затопили палубу.

У-у-ух!

Беснующийся шквал ветра внезапно набрал ярости. Подчинив и втянув в себя окрестные воздушные потоки, он вырос в ураган немыслимой, запредельной мощи и грубой, первобытной силой погнал зависший в небесах «Одноглазый череп» прямиком в открытое море.

А затем этот исполинский галеон, оседлав бурю, продолжил свой невероятный полет, одним махом отмахав несколько морских миль. Более того, падать обратно в бушующие пучины он даже не собирался: уподобившись дирижаблю, корабль всё так же ровно и уверенно скользил по небу.

Клейн разрывался между искренним недоумением от того, как виртуозно затаившийся на борту полубог или равноценный ему артефакт разрубил узел с цунами, и горькой досадой на собственную слабость. Пусть он и черпал крохи мощи из таинственного пространства над серой мглой, его низкая Последовательность не позволяла воссоздать ту самую апокалиптическую волну, которой Кавитува в свое время едва не стер с лица земли целый порт. Отбросив мысли, владыка вознамерился оборвать власть урагана, лишить беглеца опоры и сбросить его в море, дабы тот не вырвался за пределы его пятьмильного радиуса поражения.

Юноша отнюдь не ставил перед собой цель пустить «Одноглазый череп» на дно или взять живьем «Безумного капитана» Коннорса Виктора. Его задача заключалась лишь в одном: вспугнуть змею и заставить прячущегося внутри мастера высших эшелонов или мистический артефакт явить миру свой истинный лик.

Сущности и реликвии подобного калибра, даже если брать масштабы всего земного шара, можно было пересчитать по пальцам. Стоило лишь разглядеть их приметы, и распутать клубок – кто они такие и чьи интересы обслуживают – стало бы делом времени!

Именно здесь и крылся главный ключ к разгадке Великого баклундского смога!

«Уповаю лишь на то, что этот ублюдок не из Пути „Провидца“, иначе одному богу известно, подлинное ли это лицо или очередная личина… Впрочем, даже в таком раскладе есть свои плюсы: я смогу не только докопаться до истины о столичной бойне и выпотрошить замыслы Инса Зангвилла, готовя почву для вендетты, но и мимоходом нащупать ниточки к рецепту и стержневым ингредиентам „Мага причуд“…» – беззвучно констатировал Клейн, силой мысли заставляя один из самоцветов на навершии «Скипетра Морского бога» засиять первозданной, лазурной чистотой.

Вой стихии резко оборвался. Полет «Одноглазого черепа» прервался в ту же долю секунды: лишившись опоры и даже не пытаясь планировать, галеон камнем рухнул вниз!

Однако у самой поверхности вода вдруг стала невесомой. Корабль коснулся океана так мягко и плавно, словно пушинка, нежно опустившаяся на человеческое лицо.

Измотанный до предела и растерявший львиную долю духовности Клейн уже изготовился выжать из себя последние соки для очередного цунами, как вдруг из глубины транслируемого видения донесся сокрушительный, оглушительный взрыв.

Леденящий кровь звуковой удар!

И это была не просто физическая волна. В ее рокоте отчетливо читались пронзительные, завывающие стоны, рожденные в самом сердце домена ветра.

Почерк самого «Морского Царя» Яна Котмана! И пусть владыка находился еще в доброй сотне миль отсюда, его абсолютная власть над этой акваторией позволяла наносить дистанционные, смертоносные удары прямо на ходу!

Такова была истинная мощь третьей Последовательности – святого, вплотную приблизившегося к ангельским высотам!

Ужасающий звуковой вал играючи отшвырнул «Одноглазый череп» прочь, даже не пытаясь разбираться, стал ли тот случайной жертвой стихии. В конце концов, бить пиратскую мразь – затея беспроигрышная!

В то же самое мгновение Клейн физически ощутил, как пространство прошивает пугающая, титаническая ментальная волна. Незримый взор дотошно сканировал каждый дюйм округи, отчаянно выискивая малейшие следы аномалий. Этот гнет оказался настолько сокрушительным, что даже призрачное видение перед глазами юноши пошло рябью и затуманилось.

Титаническим усилием воли подавив жгучий порыв нанести еще один удар, Клейн с ледяным прагматизмом оборвал божественный отклик. Наглухо захлопнув окно молитвы, он небрежным жестом зашвырнул «Скипетр Морского бога» обратно в кучу оккультного хлама.

'Моих силенок пока явно маловато… Даже если бы «Морской Царь» не заявился, я отнюдь не был железобетонно уверен, что смогу вытащить того полубога на свет. Всё упирается в жалкую ступень моей Последовательности: черпать мощь из реликвии – сущая каторга, выжимающая досуха… Впрочем, на океанских просторах Путь «Бури» воистину непобедим. Самое настоящее, воплощенное стихийное бедствие…

Те фокусы, что только что выкинул враг – искажение, хаос, заимствование силы и наглое попрание законов физики – кричат о принадлежности к стезе «Темного Императора»! Для заурядного мага эти нюансы, быть может, и остались бы загадкой, но я-то владею профильной Картой Богохульства! И это стопроцентно не жалкий «Наставник Хаоса» пятой ступени… Значит, «Падший Граф»? Хм… В армейских закромах Лоэна пылятся рецепты этого Пути, но слухи гласят, что их предел – пятая Последовательность, а о четвертой и выше они даже не мечтают…'

И пусть Клейну так и не удалось заставить таинственного полубога или артефакт явить миру свой лик, по этим обрывкам он всё же нащупал тонкую путеводную нить. В душе крепли свинцовые подозрения: королевская фракция, помимо грязных сделок с Сектой Демонессы и Инсом Зангвиллом, тайно спелась с некой могущественной ложей, безраздельно владеющей ключами к высшим эшелонам «Темного Императора».

Осколки империи Соломона или потомки Трэнсоста? А сам «Король Пяти Морей» Наст – не по уши ли он увяз во всей этой кутерьме? Пока юноша лихорадочно препарировал факты, его слух внезапно резанул многократно наслаивающийся хор призрачных молитв.

Этот зов грубо вырвал его из омута раздумий. На чистых инстинктах выпустив щупальца духовности, владыка коснулся пульсирующего подле кресла ореола.

И узрел Даница.

Этот прославленный морской волк, благоговейно прикрыв глаза, с фанатичной истовостью возносил мольбы «Шуту».

«…» Клейн, впав в легкий ступор, выудил брегет. Несколько раз со щелчком откинув крышку, он железобетонно удостоверился: на дворе стоит глубокая ночь, время подбирается к трем часам.

«Он что, совсем с катушек слетел? Какого дьявола бить поклоны в такую глухую рань? Людям спать вообще положено или как?» – разрываясь между глухим раздражением и смехом, сыщик присмотрелся внимательнее. Пират был пьян в стельку, а где-то на заднем фоне эхом перекатывались разгульные песнопения.

«Команда „Золотой Мечты“ опять закатила пьянку у костра? Неужто празднуют, что этот отбитый психопат Герман Воробей наконец-то свалил с их посудины? И гуляют же, черти, до самой ночи!» – пазл в голове Клейна мгновенно сложился, объясняя эту запоздалую исповедь.

Глубоко вдохнув и направив мысленный импульс в сияющий ореол, владыка низким, вибрирующим басом изрек:

– Произноси Мое имя лишь в мыслях своих.

…………

«Морской Царь» Ян Котман, рассекая небеса, наконец достиг острова Симим. Его взор жадно прочесывал акваторию, выискивая эпицентр того самого аномального цунами и таинственный пиратский галеон.

Иерарх был кристально уверен: на борту той лоханки скрывается полубог!

Этот исполинского телосложения кардинал Церкви Повелителя Бурь и старший дьякон Уполномоченных Карателей, чью голову венчала грива густых темно-синих волос, властно сжал кулак. Повинуясь его воле, нависшие в небесах свинцовые тучи с оглушительным треском раскололись надвое, щедро проливая на морскую гладь багровое сияние луны.

Сверившись с россыпью звезд на небосводе, Ян Котман безошибочно вычислил нужный азимут и стремительной тенью полетел вперед.

Внезапно его полет резко замедлился. Прямо по курсу, на беспокойных волнах одиноко покачивался тот самый пиратский галеон, чьи борта украшала зловещая эмблема «Одноглазого черепа».

Напрочь лишенное управления судно беспомощно дрейфовало по воле ветра и течений. На палубе и надстройках то и дело вспыхивали языки ревущего пламени, а деревянный настил был густо, словно ковром, усеян обугленными человеческими останками.

К середине одной из уцелевших мачт был намертво привязан мужчина средних лет, облаченный в треуголку и с черной повязкой на глазу. Единственный, широко распахнутый зрачок пирата застыл в немом, леденящем ужасе, а в грудь был глубоко вонзен толстый деревянный кол, заливший всю одежду вокруг густым, багровым месивом.

Искра жизни покинула эту истерзанную оболочку, а само духовное тело окончательно и безвозвратно рассеялось в небытии.

Глава 712
Преданный Элджер

«Золотая Мечта» благополучно миновала бурю. Багровый лунный свет пробивался сквозь рваную пелену редких облаков, заливая погруженную во мрак каюту, где не горело ни единой свечи.

Даниц застыл у кровати абсолютно неподвижно, словно напоролся на взгляд Медузы или угодил под удар паранормальной способности окаменения.

Его зубы выбивали бесконечную барабанную дробь, а ноги мелко, почти незримо, но неудержимо дрожали. В голове гулким эхом раскатывалась лишь та самая бескрайняя, уходящая в бесконечность серо-белая мгла, размытый силуэт, восседающий над всем сущим, и низкий, пронизанный первобытным величием голос: «Произноси Мое имя лишь в мыслях своих».

«Это… Он и впрямь ответил… По-настоящему ответил!» – губы Даница беззвучно шевелились. Пират физически ощущал, как его икры предательски обмякли и превратились в вату.

Впервые в жизни его молитва удостоилась божественного отклика!

И от этого потрясения душа корсара едва не покинула тело!

И пусть он уже давно знал, что «Шут» – это некая неведомая, непостижимая сущность, которой поклоняется скрывающаяся за спиной Германа Воробья тайная ложа. И прекрасно ведал: раз уж он вознес молитву с Его почетным именем, незримая связь намертво установлена, а значит, любая дерзость или предательство неминуемо обернутся внезапной, лютой смертью. Вот только все эти истины были лишь сухой теорией, вдолбленной ему в голову «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной. С подобной чертовщиной лицом к лицу он никогда не сталкивался, да и в самых смелых фантазиях не мог помыслить, что неведомое божество снизойдет до ответа лично ему.

Лишь когда серая мгла, исполинский силуэт и этот голос воочию обрушились на его разум, он впервые осознал: великие сущности действительно способны напрямую внимать своей пастве!

Да, сам того не заметив, Даниц в своих мыслях уже возвысил статус «неведомой сущности» до ранга «великой».

Когда первая волна леденящего душу шока мало-помалу схлынула, пират торопливо сделал несколько глубоких вдохов. Попытавшись нервно зашагать по каюте, чтобы унять остатки животного страха, он занес правую ногу и с ужасом понял: конечности его напрочь не слушаются. Ноги подкосились, и бедолаге оставалось лишь мешком повалиться на край кровати, с горем пополам приняв сидячее положение.

«Это и впрямь великая сущность… Самая настоящая…» – пробормотал себе под нос Даниц, с кристальной ясностью осознавая, что вляпался в воистину грандиозную, немыслимую историю.

Тогда, в мире книги, он с перепугу прочел титулы божества и, не заметив никаких пугающих аномалий, испытывал страх лишь от осознания возможных последствий. Но теперь скрытая угроза наконец-то обрела зримые очертания, обрушив на него океан еще более непостижимых тайн. Как тут было не провалиться в бездну абсолютного, сковывающего рассудок ужаса?

Одному богу известно, сколько времени прошло, прежде чем Даниц с шумом выдохнул и попытался хоть как-то себя утешить:

«А ведь это не обязательно означает конец света. Как-никак, Герман Воробей не только коптит небо, но и здравствует вовсю!»

Ухватившись за эту мысль, он выдавил из себя кривую усмешку и беззвучно добавил:

«С этого дня я, выходит, тоже полноправный член тайной ложи. Человек, находящийся под покровительством великой сущности…»

Пока эти мысли кружились в голове, Даниц принял твердое решение: отныне, едва продрав глаза, он каждое утро будет начинать с молитвы. Корсар свято верил: ни одно божество в мире не откажется от искренней, истовой веры своей паствы.

Разумеется, божественный оракул он намертво впечатал в память: возносить хвалу надлежит исключительно про себя, не проронив ни звука.

…………

На следующее утро Клейн, чьи духовные резервы изрядно истощились накануне, проспал до тех пор, пока не проснулся сам.

Неспешно выбравшись из постели, он бросил взгляд в окно: лазурное небо дышало свежестью, земля всё еще блестела от сырости, а на стенах домов виднелись подтеки. Казалось, весь мир только что вымыли дочиста. Вот только сорванные листья, переломанные ветки и раскиданный повсюду мусор красноречиво свидетельствовали о том, что минувшая ночь выдалась отнюдь не тихой.

Умывшись и нацепив на себя абсолютно заурядную, неприметную физиономию лоэнца, Клейн заказал себе стакан сока дерева гулу и изрядную порцию сытного местного блюда под названием «Театива», дабы восполнить растраченные ночные силы.

Потягивая напиток, по вкусу подозрительно напоминающий лимонную воду со сливками и сахаром, и уплетая странное, но потрясающе вкусное жаркое из рыбы и баранины с легкой фруктовой кислинкой, сыщик вальяжно развернул стопку предложенных гостиницей газет. Не торопясь, страница за страницей, он принялся изучать «Утренние Ведомости Соня» и «Газету Новостей».

Завершая завтрак, юноша добрался до последнего издания – обожаемой авантюристами «Газеты Диковин». Там его взгляд тут же зацепился за кричащий заголовок:

'Кровавая бойня под покровом шторма:

По достоверным сведениям, минувшей ночью на борту галеона «Одноглазый череп», принадлежащего «Безумному капитану» Коннорсу Виктору, вспыхнул жесточайший мятеж. Пираты устроили лютую резню, хладнокровно прикончив своего вожака и перерезав друг друга. В этой мясорубке не уцелел никто.

Ужасающая буря надежно укрыла эту кровавую вакханалию от посторонних глаз. И лишь когда изрешеченный «Одноглазый череп» прибило к причалу Симима, страшная правда выплыла наружу'.

К статье прилагался размытый, зернистый снимок, судя по всему, сделанный тайком прямо в порту.

На фото красовался тот самый «Одноглазый череп» – посудина с настолько броскими приметами, что перепутать её с чем-то другим было немыслимо. Изувеченный корабль зиял обгоревшими пробоинами. Уцелела лишь одна мачта, да и к той, примерно на середине высоты, гвоздями был приколочен человеческий силуэт в пиратской треуголке.

«Коннорс Виктор… Он просто взял и сдох?» – зрачки Клейна сузились в игольное ушко, а мысли мгновенно налились свинцовой тяжестью. «Теперь можно утверждать железобетонно: на борту скрывался полубог… Видать, смекнув, что „Безумный капитан“ оказался под колпаком, или спасаясь бегством от „Морского Царя“, он решил не тащить за собой обузу. Хладнокровно пустил всю команду в расход, замел следы и уничтожил любые зацепки?»

Клейн, изначально лелеявший надежду продолжить охоту на «Безумного капитана», почувствовал острый укол разочарования. И пусть ниточка не оборвалась окончательно, шансов размотать этот клубок стало ничтожно мало.

Единственный стоящий факт, которым он сейчас располагал: тот таинственный полубог с огромной долей вероятности принадлежал к Пути «Темного Императора»!

«Судя по тому, насколько яростно ревела ночная буря, эту посудину к пристани пригнал лично „Морской Царь“ Ян Котман, чтобы инквизиторы смогли прочесать её мелким гребнем. Интересно, удалось ли им нарыть что-нибудь стоящее?.. Хм, нужно будет закинуть удочку через господина Повешенного, пусть пошерстит по своим церковным каналам… И даже передавать через третьи руки не придется – сегодня как раз собрание Клуба Таро. Дерну за ниточки Мира и выдам поручение напрямую…» – молниеносно выстроив план действий, Клейн залпом допил остатки сока гулу.

Вернувшись в свой номер, юноша решил вытащить тот самый беспроводной телеграфный приемник, что уже изрядно пропылился в чертогах над серой мглой. Настало время навести мосты с волшебным зеркалом Арродесом и выпытать, не завалялось ли у него свежих зацепок, ведущих к рецепту «Мага причуд».

Покинув акваторию к востоку от острова Олави – ту самую, где за ним открыл охоту полубог из Ордена Авроры, – Клейн наконец-то мог безбоязненно пускать в ход предметы, пропитанные аурой серой мглы. Впрочем, он кристально ясно осознавал: злоупотреблять этим фокусом и держать артефакты в реальном мире слишком долго строжайше воспрещено, иначе «Истинный Творец» мигом возьмет его след.

Именно из-за этой леденящей угрозы, да еще и не забывая о скрытых подвохах самого волшебного зеркала Арродеса, сыщик предпочитал полагаться исключительно на собственные силы или связи. И лишь когда все остальные варианты упирались в глухую стену, он шел на риск и ввязывался в эту игру в вопросы и ответы.

…………

Секретная гавань Сопротивления. Галеон «Лазурный Мститель» благополучно пришвартовался у причала.

Элджер вознамерился в последний раз пополнить трюмы провизией, прежде чем взять курс обратно на остров Пасу.

Раздав команде список необходимых покупок, капитан сменил свою привычную форму на туземные одежды. Пропетляв по Байаму и сделав несколько контрольных кругов, чтобы сбросить возможный хвост, он уверенно зашагал к собору Морской Волны, намереваясь отчитаться о своих недавних успехах перед владыкой епархии, епископом Чогори.

И хотя конечной точкой его маршрута был остров Пасу, где ему предстоял доклад перед самими высшими эшелонами Церкви, Элджер прекрасно понимал, кто именно является его непосредственным начальником здесь и сейчас. Моряк виртуозно играл по правилам: демонстрировал абсолютную покорность и уважение, дабы у Чогори даже мысли не возникло, что подчиненный пытается перепрыгнуть через его голову и навести мосты с кардиналами напрямую.

Чогори, всё такой же бодрый и полный сил, выслушал подробный рапорт Элджера с нескрываемым удовлетворением. Едва моряк закончил, епископ заговорил в весьма высоком темпе:

– Грядущий отчет на Пасу – стандартная, протокольная процедура. Тревожиться тебе не о чем. Я уже имел беседу с господином Котманом и лично заверил его, что твоя вера в Повелителя чиста, преданность Церкви непоколебима, а сам ты – один из самых надежных и ценных капитанов. Господин Котман, в свою очередь, передаст эти слова на заседании Синода.

Выдержав крошечную паузу и не позволив Элджеру вставить ни слова благодарности, он продолжил:

– Вдобавок у меня есть для тебя еще одно поручение. Тебе надлежит прощупать почву и взять на карандаш всех, кто водил тесную дружбу или имел общие дела с «Безумным капитаном» Коннорсом Виктором.

– Приказ исходит лично от господина Котмана. Требую отнестись к нему со всей серьезностью.

Расследовать связи «Безумного капитана»? Элджер на миг растерялся, однако задавать лишних вопросов не посмел. С силой ударив правым кулаком в левую часть груди, он отчеканил:

– Будет исполнено, Ваше Преосвященство.

Седовласый Чогори сдержанно кивнул. Поразмыслив пару секунд, он внезапно спросил:

– Тебе знакомо имя Германа Воробья?

Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Зрачки Элджера мгновенно сузились в игольное ушко, и моряк едва не выдал себя с потрохами. Хвала небесам, его железная, выкованная годами выдержка спасла положение, позволив удержать лицо и не сорвать маску невозмутимости.

– Наслышан. В последнее время его дурная слава гремит на весь архипелаг. Он не только пустил в расход «Краснобая» Мисора, но и едва не отправил на тот свет Трейси. Да еще и умудрился взойти на борт «Будущего» к Катлее, – Элджер намеренно затянул ответ, прибегнув к многословию, чтобы виртуозно скрыть бушующую внутри бурю эмоций.

Чогори коротко угукнул:

– Болтаясь в море, ты явно отстал от жизни.

– На прошлой неделе этот самый Герман Воробей нагрянул в Тоскат, ликвидировал Гилхиса и забрал за него казенную награду. И знаешь что? Этот проклятый корсар оказался самым настоящим Дьяволом. Дьяволом пятой Последовательности.

– Гилхис? Тот самый второй помощник Агалито? – Элджер мастерски, с неподдельным изумлением выдал этот вопрос.

Моряк и сам смутно догадывался, что Гилхис стоит на пятой ступени, вот только о его принадлежности к стезе «Дьявола» ни сном ни духом не ведал. А ведь сочетание пятой Последовательности и этого смертоносного Пути означало лишь одно: запредельную боевую мощь и феноменальную способность ускользать от любой облавы! Иными словами, Герман Воробей, скорее всего, столкнулся с ним лоб в лоб, совершенно случайно, и умудрился стереть эту тварь в порошок прямо на месте!

А это, в свою очередь, красноречиво вопило о том, что Герман Воробей уже прочно окопался на самой вершине пищевой цепи пятой Последовательности!

«Если бы не тот факт, что он до сих пор отчаянно ищет формулу для прорыва на четвертую ступень, я бы грешным делом решил, что он уже стал полубогом…» – в душе Элджера бушевал настоящий шторм.

Он с леденящим ужасом осознал: всего за какую-то жалкую неделю «Мир» не только разжился рецептом и стержневыми ингредиентами «Океанского Певца», но и пустил в расход Дьявола пятой Последовательности. И, ко всему прочему, наверняка уже прибрал к рукам формулу «Нотариуса»!

Как, во имя всех богов, ему это удается⁈ Элджер поймал себя на мысли, что этот «Мир», Герман Воробей, начинает внушать ему самый настоящий, первобытный страх.

Впрочем, переварив эти откровения, моряк нашел им вполне логичное объяснение. Он кристально ясно понимал: «Мир» выступает здесь лишь как рупор и избранник самого господина Шута. А у подобного божества благословенных явно не один и не два! Если один агент мотался в поисках рецепта «Нотариуса», а другой шел по следу «Океанского Певца», то на долю Германа Воробья оставалась лишь банальная ликвидация Гилхиса.

И пусть подобный расклад всё равно вселял благоговейный трепет, он хотя бы не выглядел как дешевая, сшитая белыми нитками сказка.

Чогори, сурово сдвинув брови, кивнул:

– Верно. Тот факт, что Агалито так и не нанес ответного удара, красноречиво говорит о многом.

– Твоя задача – держать ухо востро и собирать любые сведения о Германе Воробье.

– Слушаюсь, господин Чогори, – почтительно склонил голову Элджер, хотя в глубине души уже принял твердое решение саботировать это поручение и спускать всё на тормозах при любой удобной возможности.

…………

Тем временем в гостиничном номере Клейн бережно водрузил на стол беспроводной телеграфный приемник.

Не прошло и пары минут, как тишину разорвал резкий, пулеметный стрекот аппарата.