Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 125 страниц)

Глава 533
Господин за 4200 фунтов

– В гостинице таится угроза.

Клейн едва слышно прошептал фразу для прорицания, плавно скользнув в медитативный транс, и щелчком подбросил золотую монету.

Дзынь!

Тихий, но пронзительно ясный звон эхом прокатился по безмолвной комнате. Золотая монета, кувыркаясь в воздухе, послушно рухнула прямо ему на ладонь.

На этот раз выпала решка – безоговорочное отрицание.

«Угрозы нет…» – Клейн слегка нахмурился, окинув комнату цепким взглядом. Подойдя к вешалке, он выудил из кармана пальто флакон с эфирным маслом, отпугивающим насекомых.

Щедро окропив пол вокруг себя, юноша отчеканил четыре быстрых шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой, дабы провести контрольное гадание.

Не прошло и десятка секунд, как судьба ниспослала откровение: ответ оставался неизменным, опасность отсутствовала.

Вернувшись в материальный мир, Клейн с легким вздохом покачал головой. Спрятав монету и флакон, он сноровисто натянул брюки, пальто и кожаные сапоги. Устроившись на краю кровати и оперевшись спиной о подушку, сыщик приготовился нести бдительную вахту.

В памяти всё еще свежи были незыблемые догматы «кодекса Провидца», и в особенности тот, что гласил: прорицание отнюдь не всесильно. Именно поэтому, несмотря на железобетонные гарантии безопасности, он наотрез отказался беспечно проваливаться в сон.

И дело было вовсе не в недоверии к защитной мощи серого тумана, а в пугающем многообразии случайностей. Сама фраза для гадания могла оказаться недостаточно точной или не охватывать всей картины, что неминуемо привело бы к ложной трактовке.

В голове уже успела выстроиться вполне стройная гипотеза о случившемся: та самая четверка авантюристов из ресторана и впрямь наткнулась в первобытных джунглях острова Симим на древнее, преданное забвению святилище. Они наверняка сорвали солидный куш в виде сокровищ или реликвий, но при этом растревожили влачившего там жалкое существование злого духа, намертво привязав к себе его проклятие и скверну.

Секунды складывались в минуты. Внезапно Клейн нутром почуял, как из соседнего номера выплеснулась едва уловимая, тонкая духовная пульсация, тут же бесследно растворившаяся в окружающем мраке.

Следом испарилось и то самое сокрытое, зудящее чувство тревоги, вернув ночи её первозданный, безмятежный покой.

«Так я и знал… Они действительно обладают Потусторонними талантами… Неужто так быстро со всем разобрались? Пожалуй, стоит еще немного обождать, всё равно до рассвета от силы час-другой… А если запахнет жареным, в городе полно храмов и патрулей Уполномоченных Карателей…» – Клейн полуприкрыл глаза, погружаясь в медитативное состояние.

…………

Байам, бар «Ароматный лист».

Твердо вознамерившись пустить пыль в глаза своим незримым преследователям, Даниц, сжимая в руке стакан с местным «Ланчи», пьяно пялился на боксерский ринг, где несколько девиц отплясывали донельзя откровенный, горячий танец.

– Дерьмо! Столько пляшут, а ни одна даже тряпки с себя не скинула! – истошно вопил он, вторя остальной захмелевшей публике.

А затем, совершенно не заботясь о том, обратят ли на них внимание, забулдыги разражались дружным гоготом, с грохотом чокались кружками и жадно вливали в глотки обжигающее пойло.

– В газеты нынче заглядывал? – протяжно рыгнув, обратился к соседу один из полуночных завсегдатаев таверны.

– Тебе что, осел мозги откусил? Думаешь, я способен разобрать эти дурацкие закорючки на бумаге? Клянусь Повелителем Бурь, из всего, что извивается и крутится, меня привлекает только это! Ха-ха-ха! – собутыльник вскинул кружку, салютуя танцовщицам, и залился раскатистым смехом, донельзя довольный собственной искрометной шуткой.

Первый мужчина с размаху отвесил ему звонкий подзатыльник:

– «Стальной» сдох!

– «Пылающий» пустил его в расход!

Затаившийся неподалеку Даниц на долю секунды опешил, но тут же подобрался, слегка склонив голову.

Деликатно прочистив горло и сделав еще один глоток крепкого алкоголя, он всем своим видом изображал полнейшее равнодушие, однако незаметно придвинулся поближе. Пирату до смерти хотелось погреть уши и узнать, как именно публика переварила эту новость.

Тот самый бывалый авантюрист и по совместительству корсар, что в свое время втянул его в это ремесло, любил повторять: если лишить морского волка крепкой выпивки, доступных девок и возможности почесать языком, жизнь на океанских просторах утратит всякий смысл.

– Стальной? Какой еще Стальной? Вот послушай: в былые годы я как-то раз вышел один на один против целой стальной трубы и вышел победителем! – встрял в разговор другой пьянчуга.

– И что же ты, дьявол тебя дери, сотворил с этой несчастной трубой? Сдается мне, впору поаплодировать твоим… весьма скромным габаритам! – первый собеседник расплылся в скабрезной, понимающей ухмылке.

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

– «Стальной» Маквити сыграл в ящик! Второй помощник «Адмирала Крови» сдох!

Последние слова он выплюнул низким, надрывным рыком. От этого рявкнувшего прямо над ухом голоса какой-то еле стоящий на ногах бедолага с перепугу рухнул под стол и истошно, в панике забормотал:

– Это не я… клянусь, это не я…

«Дерьмо! Вечно в этих кабаках сплошной балаган! Да переходите же вы скорее к сути, я жду не дождусь, когда вы начнете возносить хвалу великому „Пылающему“!» – замаскированный Даниц едва сдерживался, чтобы не зашвырнуть свой стакан прямо в их тупые головы.

– Газетчики брешут, будто это совместная облава флотских и Церкви. И «Стальной» сдох, и «Кровавый Шип» ласты склеил, и даже хладнокровный Сколл отправился на тот свет! А шайку ублюдков Джона Смита и вовсе скрутили и бросили за решетку! – втиснувшись в кружок, подхватил разговор еще один, более-менее стоящий на ногах забулдыга.

– Вздор! Истинная правда куда забористее! – зачинщик беседы со смешком покачал головой. – У меня приятель в редакции работает. Шепнул по секрету, что у них на руках железобетонные факты, вот только пустить их в печать наотрез запретили. Вояками и церковниками просто виртуозно подтерлись! Истинные палачи – это «Пылающий» Даниц вкупе с одним таинственным, матерым и до одури могущественным авантюристом-охотником за головами!

– Бред собачий! Да этот «Пылающий» ни в жизнь бы не сдюжил против «Стального»! Даже ударь он исподтишка, кишка тонка завалить такую глыбу! – в один голос возмутилась добрая половина столпившихся зевак.

– Вся соль именно в том самом таинственном наемнике! Готов биться об заклад, его мощь не уступает самим пиратским адмиралам! – с нажимом гнул свою линию осведомленный мужик. – Одному богу известно, где этот Даниц умудрился свести знакомство с таким монстром. Хех, впрочем, и сам «Пылающий» не остался в стороне: говорят, именно он вспорол брюхо «Кровавому Шипу»! Вы что, ослепли? Ориентировки-то обновили! За голову «Пылающего» теперь сулят баснословные 4200 фунтов!

– И то верно!

– Да ладно⁈

– А этот «Пылающий» не промах!

– Свирепый ублюдок… да что там, настоящий великий корсар!

– Великий корсар? Когда мы с ним в прошлый раз глушили эль, я в нем такого размаха что-то не разглядел!

«Тьфу! Сукин ты сын, когда это мы с тобой пили⁈ Да я тебя впервые в жизни вижу!» – млея от разливающегося по залу хора восхищенных охов, Даниц самодовольно думал:

«Целых 4200 фунтов! Прознай об этом наша братия, от зависти бы ночами палубу драили! Ха-ха-ха, отныне я – официально самый опасный и авторитетный боцман на борту „Золотой Мечты“!»

В этот самый миг пирату до смерти хотелось отрастить крылья и пулей метнуться обратно на корабль. Засесть бы сейчас с «Жестянкой» да «Бочкой», накидаться ромом и во всех красках расписать им ту леденящую душу заварушку в порту Банси! Поведать, как играючи размазал падшего епископа, как виртуозно выскользнул из смертоносного капкана «Стального» сотоварищи, и как гениально расставил силки, в которые угодили все эти ублюдки, навсегда выбыв из игры под названием жизнь!

«Увы, ради нашего капитана придется и дальше тянуть лямку и прислуживать этому отбитому психопату Герману Воробью… Эх, а ведь я теперь великий пират стоимостью в 4200 фунтов!» – Даниц горько вздохнул, предпочтя и дальше топить печали на дне стакана.

…………

Под гулкий, раскатистый перезвон колоколов Церкви Повелителя Бурь над горизонтом неспешно выкатился апельсиново-желтый диск солнца. Округа всё так же утопала в первозданной тишине, нарушаемой лишь мерным плеском волн.

Так и не дождавшись никаких неприятных сюрпризов, Клейн с облегчением выдохнул. Вновь скинув одежду, он юркнул под одеяло и благополучно доспал еще пару часов.

Благодаря возросшей мощи своей духовности он без труда проснулся ровно в половине девятого. Неспешно умывшись и переодевшись, юноша спустился на первый этаж, прикупил батон хлеба с запеченными каштанами вкупе со стаканом «сока гулу» и, жуя на ходу, направился к пристани.

Поскольку обратный билет на девятичасовой рейс был приобретен еще по прибытии, Клейн, безупречно рассчитав время, приготовился к посадке.

И в этот самый момент его взгляд выхватил из толпы ту самую даму с пепельно-серыми глазами и троицу сопровождавших ее авантюристов.

Они толпились у кассы, покупая билеты.

«Отплытие с минуты на минуту, на девятичасовой рейс им уже стопроцентно не успеть… Одному богу известно, какую дрянь они умыкнули из тех руин, раз минувшей ночью к ним нагрянуло нечто сродни злому духу. Не хватало еще, чтобы они устроили кровавую баню прямо на пассажирском судне…» – Клейн, незаметно закрыв обзор спиной, выудил золотую монету и на скорую руку раскинул карты.

Судьба ниспослала кристально ясный вердикт: следующий рейс не таил в себе никакой угрозы.

Поколебавшись пару секунд, Клейн окинул взглядом пассажиров, дожидающихся десятичасового парома неподалеку от касс, и почти беззвучным щелчком пальцев предал свой билет очищающему пламени.

Сохраняя на лице маску абсолютной безмятежности, словно ровным счетом ничего не стряслось, он вернулся к окошку и выложил четыре суля за билет на десятичасовой рейс.

Следом сыщик прямиком направился в портовую уборную, воспарил над серой мглой и провел тщательное, детальное гадание на предмет грызущих его опасений.

План был выверен безупречно: сули прорицание фатальную угрозу, он бы ни за что не ступил на борт. Напротив, он бы костьми лег, но сорвал отплытие, а в крайнем случае – тайно вывел бы судно из строя, дабы не позволить ни в чем не повинным людям отправиться на верную смерть.

Но если откровение совпадет с недавним экспресс-гаданием, он со спокойной душой взойдет на палубу, лишь слегка усилив бдительность на случай непредвиденных форс-мажоров.

В конечном итоге ответ гласил: угрозы нет.

С облегчением выдохнув, Клейн вернулся в реальный мир и первым делом перепрятал плавательный пузырь рыболюда так, чтобы в случае нужды выхватить его за долю секунды.

Случись непредвиденное посреди бескрайних морских просторов, этот мистический материал окажется поистине бесценным подспорьем.

– Ведь даже в необработанном виде Потусторонние материалы поддаются примитивному, базовому использованию. Взять хотя бы то самое «Полностью черное око», насквозь пропитанное скверной «Истинного Творца».

…………

Ровно десять ноль-ноль.

Облаченный в личину Германа Воробья Клейн подхватил свой саквояж и, пристроившись в хвост той самой компашке авантюристов, ступил на палубу пассажирского парома.

На протяжении всего пути он виртуозно разыгрывал скучающего путешественника: то притворялся сладко дремлющим, то меланхолично листал раскиданные по салону старые газеты да журналы. На деле же сыщик ни на секунду не спускал глаз с той самой дамы с пепельно-серыми глазами и ее спутников.

Эта ледяная, натянутая как струна бдительность не отпускала его вплоть до самого прибытия в Байам, однако плавание прошло без единого происшествия.

«Неужто они и впрямь успели играючи разрулить все свои проблемы? И какой же куш им в итоге достался?» – притормозив у обочины, Клейн купил у пробегающего мимо мальчишки свежую прессу, краем глаза провожая четверку авантюристов, пока те окончательно не растворились в портовой толпе.

Фух… С шумом выдохнув, сыщик решил выбросить эту загадку из головы. До тех пор, пока их делишки не грозили обернуться масштабной катастрофой, ему было глубоко плевать на чужие секреты – оставалось лишь легкое, щекочущее нервы любопытство.

Поудобнее перехватив ручку саквояжа, он, словно самый заурядный, ничем не примечательный прохожий, неспешно зашагал в сторону улицы Кислого Лимона, на ходу просматривая газетные сводки.

Внезапно с его губ сорвался тихий смешок, и он едва слышно пробормотал себе под нос:

– А ценник-то за голову Даница взлетел до четырех тысяч двухсот фунтов…

Такими темпами он всерьез начинал опасаться, что в один прекрасный день просто не устоит перед искушением и сдаст этого пирата с потрохами прямиком в резиденцию генерал-губернатора.

Неспешно добравшись до гостиницы «Лазурный Ветер», Клейн даже ключи из кармана выудить не успел, как из-за двери донесся громоподобный, раскатистый храп.

«Не сбежал?» – сыщик слегка удивился, хотя назвать это абсолютной неожиданностью было нельзя.

Накануне он предусмотрительно наложил на «Теневой плащ» особые чары. Вздумай Даниц дать деру, Клейн с помощью прорицания сел бы ему на хвост, играючи выследив саму «вице-адмирала Айсберг».

«Трус трусом, а котелок варит, осторожности не занимать…» – Клейн распахнул створку и переступил порог. Глядя на мгновенно вскочившего и ошарашенного Даница, он дюйм за дюймом растянул губы в пугающей ухмылке:

– Прими мои искренние поздравления, господин за 4200 фунтов.

Остатки сна слетели с Даница в ту же долю секунды, и рассудок обрел кристальную, ледяную ясность. Пират попытался было выдавить из себя дежурный сухой смешок, но спазм намертво сковал горло.

В это самое мгновение он спинным мозгом почуял: его жизнь висит на тончайшем волоске.

Глава 534
Урок во сне

Опасения Даница так и не воплотились в жизнь. Клейн лишь окинул его коротким взглядом, после чего скрылся в спальне, намереваясь отдохнуть.

За пять долгих часов пути на пассажирском пароме его нервы были натянуты как струна, а минувшей ночью из-за внезапного вторжения нормально сомкнуть глаз так и не удалось. Неудивительно, что теперь юношу одолевала свинцовая усталость.

С тяжелым стуком дверь спальни за Клейном закрылась.

«Фух… До смерти перепугал!» – Даниц в одночасье обмяк, словно из него выпустили весь воздух, и безвольно растекся по креслу-качалке.

Еще секунду назад перед его мысленным взором с пугающей ясностью проносились картины того, как он превращается в груду звонких золотых фунтов. Эти видения сменяли друг друга, и остановить их было решительно невозможно.

Немного придя в себя, пират, кутивший в баре до самого рассвета и лишь недавно вернувшийся в гостиницу, незаметно для себя провалился в сон. Ему приснилось, будто капитан явилась вызволять его из беды, но потерпела сокрушительное фиаско и сама угодила в лапы Германа Воробья, пополнив свиту этого безумного авантюриста в качестве покорной служанки.

И как раз в тот момент, когда Даниц, разрываясь от бессильной ярости и не смея дать отпор, уже был готов вынырнуть из кошмара, зыбкие декорации сна внезапно обрели кристальную четкость. Перед ним вновь предстал роскошный люкс гостиницы «Лазурный Ветер».

Тук, тук, тук.

До слуха пирата донесся мерный, неторопливый стук в дверь.

«Разве я не сплю?» – снедаемый этим недоумением, Даниц приблизился к порогу и повернул ручку.

Створка плавно подалась, и в расширяющемся проеме он узрел до боли знакомый силуэт.

На пороге стояла прекрасная дама с безупречным овалом лица, высокой переносицей и тонкими губами. Ее светло-голубые глаза сияли первозданной чистотой, напоминая два кристальных горных родника.

Каштановые волосы, разделенные прямым пробором, были собраны на затылке в простой, но изысканный узел, откуда тяжелыми, шелковистыми прядями струились на спину.

Шляпы на ней не было. Облаченная в приталенный бежевый жакет, она щеголяла роскошной отделкой: от самого воротника и ниже спускались сплетенные из белоснежных кружев изящные цветы размером с ладонь.

Жакет гармонично дополняла темная юбка до колен с пышными, ниспадающими каскадом складками, а на ногах красовалась пара элегантных кожаных сапожек, безупречно подобранных в тон волосам.

– Капитан! – ошарашенно, во весь голос выдохнул Даниц.

В ту же долю секунды он опомнился. Молниеносно развернувшись, корсар принял глухую боевую стойку, загораживая собой дверь в спальню Германа Воробья:

– Берегитесь! Бегите со всех ног! За вами охотится один конченый психопат! И за его спиной стоит поистине жуткая организация!

Пока Даниц упивался внезапно нахлынувшим порывом трагичного самопожертвования, до его слуха долетел невозмутимый, ледяной голос капитана:

– Это всего лишь сон.

«Сон… И впрямь, я же сплю. Чего тут, спрашивается, трястись?» – Даниц воровато огляделся по сторонам, опустил руки и, пятясь назад, развернулся к гостье:

– Капитан, вы сумели скопировать таланты «Кошмара»? Постойте, но вы же еще на прошлой неделе болтались где-то у острова Суня.

Остров Суня, давший название всему морю Соня, по праву считался величайшим клочком суши в этих водах, сопоставимым по размерам с небольшим материком. Испокон веков, после Великого Катаклизма, он служил последним пристанищем эльфов. Увы, безжалостный гнет времени и череда невзгод сделали свое дело: эта древняя, паранормальная раса неумолимо угасала, и теперь лишь редкие, единичные свидетельства очевидцев служили робким доказательством того, что они еще не стерты с лица земли окончательно.

На самом излете Четвертой Эпохи Королевство Лоэн прибрало эти земли к рукам, однако в горниле «Двадцатилетней войны» потерпело сокрушительное фиаско, позорно уступив остров Империи Фейсак. С тех пор минуло уже свыше семи веков.

Сам остров раскинулся к северо-северо-западу от архипелага Ротсид, и путь туда по морю занимал без малого полмесяца. А значит, «вице-адмирал Айсберг» Эдвина Эдвардс, которая еще неделю назад находилась в тех краях, чисто физически не могла добраться до Байама так скоро – разве что отрастила крылья или освоила прыжки через духовный мир.

Прекрасная дама, которую Даниц почтительно величал капитаном, коротко кивнула:

– Мы только-только вошли в воды архипелага Ротсид. До Байама еще тысяча морских миль.

«Выходит, пилить сюда еще дня три-четыре? Ну, это уже больше похоже на правду…» – с нескрываемым любопытством протянул пират:

– Но ведь такая дистанция явно выходит за рамки возможностей «Кошмара»?

«Причем выходит колоссально…» – беззвучно добавил он про себя.

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина переступила порог и неспешно зашагала к столу:

– Это не «Кошмар». Я прибегла к одному тайному ритуалу. Использовав кое-какие твои вещицы, оставленные на борту, я смогла проникнуть в твои сновидения с огромного расстояния…

Внимая этому дотошному, скрупулезному лекторию капитана, Даниц в одночасье почувствовал себя так, словно его швырнули обратно на палубу «Золотой Мечты» и заставили зубрить уроки.

«Сроду не слыхал о подобной чертовщине… Впрочем, наш капитан владеет целой бездной диковинных и редких чар да колдовских уловок. Одному богу известно, насколько глубоки ее познания… Кажется, она как-то обмолвилась, что ее ступень зовется „Наставником Мистических Искусств“… Эх, знай я загодя об этом фокусе, не ломал бы голову над тем, как передать ей весточку о местной заварушке…» – пока в голове корсара роился этот вихрь мыслей, он всё же осмелился перебить Эдвину:

– Капитан, вы почуяли, что с нашим здешним связным пунктом творится неладное?

– Именно так, и в этом мне помогло другое тайное искусство… – Эдвина, судя по всему, вознамерилась пуститься в пространные объяснения и разложить по полочкам весь алгоритм заклинания.

Почуяв неладное, Даниц торопливо, с тяжелым вздохом перебил ее:

– Бедный, бедный старина Линн и остальные…

Эдвина замерла на месте. Повернувшись спиной к окну, она лаконично спросила:

– Что стряслось?

– О, эта история берет начало еще в порту Дамир, – Даниц заметно приободрился, чувствуя, как вся накопленная за долгие дни удушливая горечь и тревога наконец-то находят желанный выход.

Он пустился в долгий, сбивчивый и многословный рассказ о том, как вознамерился завербовать Германа Воробья, но с ужасом выяснил, что перед ним конченый, отбитый на всю голову психопат. Разумеется, пират не преминул щедро приукрасить все те унижения и муки, что выпали на его долю на борту «Белого Агата».

Строго следуя заготовленному еще с ночи сценарию, он во всех красках расписал леденящую душу чертовщину порта Банси, подлую засаду «Стального» Маквити, а затем и их блестящий, совместный с Германом контрудар. Под занавес корсар с предельной серьезностью вывалил на капитана собственные догадки о пугающей мощи сыщика, не забыв помянуть ни жуткий «Ползучий голод», ни ту таинственную, исполинскую ложу за его спиной.

В ходе своей исповеди Даниц из кожи вон лез, стараясь придерживаться фактов. Вот только свою собственную роль он слегка приукрасил, виртуозно возвысив себя из жалкого, забитого лакея до статуса полноправного напарника и ценного союзника.

Всё это время «вице-адмирал Айсберг» Эдвина слушала его в абсолютном безмолвии, ни разу не перебив. И лишь когда поток слов иссяк, она плавно кивнула:

– Он не желает нам зла.

Он? Этот маньяк Герман Воробей не желает зла⁈ Даниц едва не подавился воздухом и торопливо затараторил:

– Капитан, как ни крути, а тип он поистине пугающий и дьявольски опасный!

– Вы на все сто уверены, что у него нет дурных помыслов?

– Нисколько, – с ледяным спокойствием парировала Эдвина.

– … Тогда к чему были эти слова? – Даниц шумно, с натугой втянул воздух. В этот миг он кристально ясно осознал: и капитан, и Герман Воробей слеплены из одного теста. Нормальный, человеческий диалог с ними попросту невозможен.

Лицо «вице-адмирала Айсберг» не дрогнуло ни на йоту, и она ровно произнесла:

– Таков мой вердикт, основанный на анализе ситуации.

– … – Даниц обреченно растер правый висок. – Так или иначе, он чертовски опасен. За его спиной маячит ложа, о которой нам не ведомо ровным счетом ничего. Капитан, я искренне полагаю, что вам не стоит лезть на рожон и вступать с ним в переговоры, пусть он и твердит, будто у него к вам какое-то дело.

Эдвина на секунду задумалась и ответила:

– Никакого риска не предвидится.

– Я вполне могу побеседовать с ним через тебя.

Услышав это, Даниц сперва облегченно выдохнул, но тут же со жгучим любопытством и предвкушением поинтересовался:

– И как же мы это провернем, капитан? Что от меня требуется?

Эдвина плавно вскинула правую руку, силой мысли соткав из призрачной ткани сновидения деревянную треногу и школьную доску:

– Тебе надлежит провести ритуал.

– Он зовется «Ритуалом Спиритизма». Этот обряд позволит моему духу пронзить завесу мира духов и вселиться в твое тело, дабы я смогла напрямую поговорить с Германом Воробьем. Поскольку мы не полубоги, предел действия этой магии ограничен жалкими пятьюстами морскими милями…

– Само таинство неразрывно связано с разумом и общением, а значит, подвластно домену Бога Знаний и Мудрости. Тебе придется скрупулезно начертить все соответствующие символы и магические печати…

– В мистике этому божеству покровительствует синяя звезда. Следовательно, в качестве подношений сгодятся ртуть, латунь, лаванда, перечная мята и черный перец…

– Синей звезде покровительствует суббота. Что же касается её планетарных часов, то это промежутки с полуночи до часу ночи пятницы, а также с одиннадцати утра до полудня субботы…

Пока Эдвина вещала, скрупулезно выводя мелом на доске ключевые тезисы, Даниц на одних инстинктах плюхнулся за парту, всем своим видом изображая прилежного и внимательного слушателя.

Однако, вникая в этот заумный лекторий, корсар внезапно поймал себя на весьма растерянной мысли:

«Какого дьявола я вынужден зубрить уроки даже в собственных снах⁈»

…………

Тем временем в спальне мирно дремавший Клейн резко распахнул глаза. Обостренная интуиция настойчиво шепнула ему, что вокруг творится нечто неладное.

Бесшумно соскользнув с кровати, юноша обратился в слух. Доносящийся из гостиной храп Даница, пусть и не стих окончательно, стал на удивление ровным и спокойным.

Казалось бы, сущий пустяк, однако для прожженного знатока мистики, успевшего повидать на своем веку немало чертовщины, подобная перемена была кричаще аномальной.

Крадущимся шагом приблизившись к разделяющей комнаты двери, сыщик осторожно нащупал ручку и дюйм за дюймом, без единого скрипа, повернул ее.

Бесплотной тенью выскользнув в гостиную, Клейн увидел безмятежно дрыхнущего в кресле-качалке пирата. Обстановка вокруг казалась абсолютно заурядной, не тая в себе ни малейшей угрозы.

Дважды легонько стукнув зубами, юноша активировал духовное зрение и принялся скрупулезно препарировать ауру «Пылающего». Увы, никаких изъянов обнаружить не удалось: и цветовые переливы эфирного тела, и сам эмоциональный фон оставались кристально чистыми, укладываясь в рамки здорового сна.

Посверлив спящего долгим, пытливым взглядом и едва заметно нахмурившись, Клейн опустил руку в карман, выудив оттуда изящный серебряный амулет.

«Амулет Сновидений!»

…………

Тем временем в самом сердце грез Даниц, с кислой, полной невыразимой муки миной, продолжал зубрить премудрости «Ритуала Спиритизма». Пират ни на йоту не сомневался в том, что стоящая перед ним капитан – подлинная.

Эту неповторимую, дотошную манеру, эту дикую страсть к лекциям и наставничеству не смог бы сымитировать ни один иллюзионист в мире!

И в этот самый миг тишину иллюзорного номера разорвал отчетливый, сухой щелчок дверного замка.

Рефлекторно обернувшись к спальне, Даниц обомлел: створка медленно подалась, и из-за нее с абсолютно каменным лицом вышагнул Герман Воробей, облаченный лишь в белоснежную сорочку.

– Ты! Какого дьявола ты здесь забыл⁈ – ошарашенно выпалил пират, пулей подскочив с места.

Секундой позже, окончательно придя в себя, он судорожно заикаясь добавил:

– Это… это вообще-то мой сон!

«Как этот ублюдок Герман Воробей умудряется возникать по щучьему велению даже в чужих грезах⁈»

Засунув одну руку в карман темных брюк, Клейн неспешным шагом направился к стоящей спиной к окну даме, попутно бросив низким, рокочущим баритоном:

– Сила амулета.

Поравнявшись с незнакомкой, он вперил в нее пронзительный взгляд и с пугающей уверенностью задал вопрос:

– Эдвина Эдвардс?

«Весьма диковинный наряд… Ни капли не похожа ни на авантюристку, ни тем более на прожженную пиратку. Скорее уж напоминает тех эмансипированных, зарабатывающих на жизнь респектабельным ремеслом столичных леди… Кажется, подобная мода пришла к нам прямиком из Интиса…» – с легкой долей диссонанса проанализировал про себя сыщик.

Эдвина едва заметно, с достоинством кивнула и ответила встречным вопросом:

– Герман Воробей?

– Истинно так. Добрый день, мадам, – губы Клейна дюйм за дюймом растянулись в учтивой полуулыбке. Прижав ладонь к груди, он отвесил безупречный светский поклон.

Эдвина благосклонно приняла жест:

– Добрый день.

Свято блюдя ледяной образ своего альтер-эго, Клейн больше не проронил ни звука. Он погрузился в глухое ожидание, предоставляя собеседнице самой выпытывать мотивы его визита.

……

Он неотрывно смотрел на Эдвину.

……

Эдвина с не меньшим упорством взирала на него.

……

В иллюзорном мире грез повисла звенящая, тягучая тишина, продлившаяся несколько бесконечно долгих минут.

Даниц, переводя ошарашенный взгляд то направо, то налево, вдруг почувствовал иррациональную, нелепую уверенность в том, что всё происходящее – и впрямь всего лишь абсурдный сон.