Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 125 страниц)

Глава 653
Черная карма, пустые руки

Земля едва заметно содрогнулась, и на опушке первобытных джунглей острова вырос исполинский, почти трехметровый силуэт.

Тварь была сплошь пепельно-серой, словно высеченной из громоздящихся друг на друга валунов. Ее лицо, сплошь испещренное рытвинами и кавернами, было напрочь лишено глаз, носа, рта и ушей.

– Каменный гигант… – вполголоса обронила «Адмирал Звезд» Катлея, безошибочно опознав чудовище.

Что же до Клейна и Андерсона, то оба они ни сном ни духом не ведали об этой твари.

Впрочем, ни один из них даже не подумал бросить на Катлею вопросительный взгляд. Мужчины с ледяной невозмутимостью сверлили монстра глазами, всем своим видом демонстрируя абсолютный, непоколебимый профессионализм.

Пиратка развернулась к пришвартованному неподалеку «Будущему». Наполовину вскинув правую руку, она властно, во весь голос скомандовала:

– Цельсь!

Несущие вахту на палубе корсары тут же пришли в движение. Десятки орудий левого борта синхронно изменили угол наводки, взяв на мушку тяжело вышагивающего каменного гиганта.

Ба-бах! Бум! Ба-бах!

Град чугунных ядер со свистом вырвался из стволов, обрушившись прямо вокруг монстра. В воздух мгновенно взметнулись густые клубы пыли и каменного крошева, наглухо скрыв из виду изрядный кусок суши.

Земля ходуном заходила под ногами. В ревущих сполохах пламени во все стороны брызнули смертоносные осколки, казалось, способные стереть в порошок всё живое.

Топ! Топ! Топ!

Исполинский пепельно-серый силуэт несокрушимой скалой вынырнул из дымовой завесы. Тварь не получила ни единого серьезного увечья – лишь ее каменная шкура покрылась сетью едва заметных, мелких трещин.

Ни один мускул не дрогнул на лице «Адмирала Звезд» Катлеи, когда она произнесла:

– К расе гигантов он не имеет никакого отношения. Это каменный голем.

– В его груди бьется ядро, служащее стержневым ингредиентом для зелья «Хранителя» – пятой Последовательности Пути «Бога Войны». Именно поэтому его броня так пугающе крепка.

Слушая ее под раскатистое эхо канонады, Клейн едва не усомнился в собственном слухе.

«Раз уж тебе прекрасно ведомо, что этот каменный ублюдок славится своей непробиваемостью, какого дьявола ты приказала накрыть его артиллерийским залпом? Решила бездарно спустить снаряды в трубу?» – разрываясь между искренним недоумением и едким сарказмом, мысленно возмутился юноша.

Словно прочитав его мысли, Катлея, не отрывая взгляда от неумолимо надвигающегося голема, обронила:

– Мне еще ни разу не доводилось сталкиваться с подобной паранормальной фауной вживую. Вот и решила провести небольшую разведку боем.

«Железобетонный аргумент, крыть нечем…» – Клейн окончательно лишился дара речи.

В этот самый миг Андерсон Худ, дотошно изучавший монстра всё это время, приподнял руку и поинтересовался:

– Кто-нибудь из вас владеет магией льда и стужи?

– Я, – с ледяным хладнокровием отозвалась «Адмирал Звезд».

Убедившись, что у леди «Отшельник» припрятан козырь в рукаве, Клейн благоразумно проглотил вертящиеся на языке слова.

Без крайней на то нужды он совершенно не горел желанием пускать в ход «Ползучий голод», пускай душа «Живого мертвеца» и впрямь даровала превосходную власть над морозом.

– Всё дело в том, что в этих проклятых джунглях он бы днем с огнем не сыскал подходящего корма для ненасытной перчатки!

Тем временем Катлея извлекла из потайного кармана своей мантии серо-черный свиток. Понизив голос, она выплюнула короткое слово на древнем гермесе:

– Заморозка!

Абсолютно беззвучно свиток занялся леденящим, призрачно-синим пламенем. В ту же секунду с небес дождем хлынули мириады кристально чистых, мерцающих лучей.

Сияющие потоки стремительно обрушились на каменного исполина, наглухо сковывая его непробиваемым панцирем и усеивая тушу острыми, хищными сосульками.

Под режущий слух, зубовный скрежет ледяная броня начала слой за слоем покрываться трещинами. Голем с неимоверным трудом вырвался из зоны поражения, однако его пепельно-серая шкура заметно потемнела, а движения стали куда более вязкими и неповоротливыми, утратив былую плавность.

В этот момент Андерсон внезапно вскинул обе руки, уподобившись дирижеру, властным жестом призывающему зал разразиться овациями.

Прямо под ногами каменного гиганта яростным фонтаном взметнулось раскаленное, оранжево-белое пламя – словно тварь ненароком угодила в дьявольский капкан.

С поверхности монстра тут же с шипением повалили густые клубы пара. Вслед за этим, под оглушительный треск, камень начал лопаться, обнажая глубокие, зияющие разломы.

Андерсон хищно отвел правую руку назад. Прямо в его ладони из пустоты соткалось ослепительно-белое, пышущее невыносимым жаром копье.

Ревущее пламя на острие сжалось в крошечную, предельно концентрированную точку, источающую режущее глаза сияние.

Смертоносный снаряд со свистом сорвался с места, ювелирно точно вонзившись прямо в разлом на брюхе голема. Ужасающий жар в мгновение ока проплавил камень насквозь, оставив после себя чудовищную, зияющую дыру.

А сам Андерсон Худ, еще секунду назад стоявший на песке, словно слился воедино с этим световым копьем. Во вспышке ослепительного огня его силуэт непостижимым, призрачным образом вынырнул прямо за спиной каменного гиганта.

Сжав левую ладонь в стальной кулак, охотник до предела напряг вздувшиеся мышцы. Мощнейшим апперкотом он впечатал руку прямиком в ту самую оплавленную дыру, пробив тушу монстра до самого ядра.

Этот с виду бесхитростный удар возымел поистине сокрушительный эффект. Исполин мигом застыл как вкопанный; из его недр донесся непрерывный, зловещий хруст ломающегося камня, и не прошло и пары секунд, как тварь с грохотом осыпалась, превратившись в жалкую груду щебня.

«Абсолютный, фатальный критический удар…» – зрачки Клейна инстинктивно сузились от увиденного.

«Адмирал Звезд» Катлея так и осталась неподвижно стоять на месте. Не выказав ни капли удивления, она произнесла:

– Пятая Последовательность Пути «Охотника» носит титул «Жнеца».

– И они – непревзойденные мастера по вычислению уязвимостей своей дичи.

«„Жнец“… Жнец жизней? Немудрено…» – Клейн едва заметно, почти неуловимо кивнул, соглашаясь с доводами.

Тем временем Андерсон опустился на корточки, увлеченно ковыряясь в каменных останках поверженного исполина.

Спустя пару мгновений он обернулся и выдавил из себя кривую, горькую усмешку:

– Эта тварь была ненастоящей.

Иными словами – куш обернулся пустышкой!

Подтверждая его слова, груда щебня начала стремительно, прямо на глазах таять и испаряться в воздухе.

«…Уж с твоей-то феноменальной неудачей тебе вообще противопоказано лутать трупы и вскрывать сундуки…» – не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.

Раздосадованный Андерсон поплелся обратно, не переставая сокрушенно бормотать:

– Вот в этом-то и кроется главная паршивость здешних вод! Далеко не каждый пущенный в расход монстр одарит тебя звонкой монетой или хабаром!

«Всё потому, что эти соткавшиеся из иллюзий твари – лишь проекции куда более чудовищных и высокоранговых сущностей. А то и вовсе плод влияния их остаточной мощи и древней ауры…» – Клейн уже давно выстроил на этот счет вполне логичную гипотезу.

За время этого недолгого плавания сыщик успел подметить паранормальные отголоски сразу четырех Путей: «Солнца», «Ночи», «Моряка» и «Зрителя». Эти зацепки позволили ему вылепить из своих смутных догадок куда более четкую картину.

Изначально он подозревал, что эти воды – не что иное, как выжженное поле брани древних богов Второй Эпохи. «Буря» была неразрывно связана с Королем Эльфов Сонясолемом, власть «Зрителя» принадлежала Королю Драконов Ангелведу, а «Ночь» отсылала к Демоническому Волку Разрушения Флегрее. Благодаря тем преданиям, что малыш «Солнце» раз за разом скармливал Клубу Таро, Клейн уже в общих чертах представлял, какими именно сферами влияния безраздельно правила восьмерка древних владык.

Однако этот застывший в зените вечный полдень вкупе с той отлитой из чистого золота «солнечной колесницей» заставили его изрядно усомниться в собственных выводах. Ведь ни один из тех восьми древних богов не обладал властью над Путем «Солнца».

Вскоре мысли Клейна перекинулись на отца Амона и Адама – того самого Создателя Города Серебра, гордо носящего титул Древнего бога Солнца.

Воспрянув от тысячелетнего сна и пройдя через горнило яростных, кровопролитных битв, этот Создатель безжалостно узурпировал власть древних божеств, прибрав их силы к рукам!

«И в итоге Он оставил после Себя эти исполинские руины Битвы Богов?» – в памяти сыщика ослепительной вспышкой воскресла та самая поврежденная фреска, найденная в затерянном эльфийском святилище:

Король Эльфов Сонясолем, схлестнувшийся в смертоносной дуэли с самим Создателем Города Серебра – Древним богом Солнца!

Пока эти мысли вихрем неслись в голове юноши, Андерсон уже успел вернуть себе привычную, беззаботную улыбку. Устремив взор на Клейна, охотник за сокровищами поинтересовался:

– Как величать-то?

– Герман Воробей, – лаконично представился Клейн.

– Герман Воробей? – Андерсон на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки. – Наслышан, наслышан. Тот самый авантюрист, что едва не пустил в расход «Вице-адмирала Болезнь», обладатель гордого титула самого безумного охотника! В прошлом месяце, проплывая мимо архипелага Ротсид и острова Олави, я всерьез подумывал разыскать тебя, пропустить по стаканчику и свести знакомство, да вот беда – ты словно сквозь землю провалился.

«В прошлом месяце? А я тогда горбатился волонтером в госпитале…» – Клейн едва заметно кивнул и произнес:

– Что ж, теперь познакомились.

– И еще: постарайся поменьше открывать рот.

– … – Андерсон выдавил из себя кривую усмешку. – Я прекрасно понимаю: с моей-то феноменальной неудачей любые скверные слова мигом сбываются. Всё-всё, не смотри на меня так, я нем как рыба. Можешь опустить свои амулеты.

Из-за внезапного явления такого монстра, как каменный гигант, время на передышку для пиратов изрядно сократилось. «Будущее» спешно подняло паруса, возобновив свой путь в самые непроглядные пучины этого океана.

На протяжении всего пути Клейн неотлучно дежурил на палубе. Опершись о фальшборт, он неотрывно сканировал окружающую обстановку. Андерсон же, напротив, беззаботно слонялся по всему кораблю, виртуозно пуская в ход свои таланты переговорщика и трепля языком с корсарами.

«А он и впрямь хорош. Играючи, без малейшего напряга вынюхал всё, что творится на судне…» – искренне, с долей восхищения констатировал Клейн, скользнув взглядом по Андерсону, который как раз распивал эль с группкой пиратов в густой тени корабельных надстроек.

«Вот только этот так называемый „Сильнейший Охотник“ вряд ли догадывается, что в его выпивку уже щедро подмешали транквилизатор, выцеженный из какой-то неведомой дряни…» – едва сдерживая смешок, со злорадной иронией подумал сыщик.

Не без помощи Андерсона «Будущее» благополучно миновало два коварных водоворота и целую россыпь дрейфующих на волнах дворцовых руин, упрямо прокладывая себе путь по безопасному фарватеру.

Спустя примерно три часа на эти гибельные воды вновь опустилась непроглядная ночь.

Провалившись в сон, Клейн молниеносно обрел кристальную ясность рассудка и ледяную трезвость. Распахнув глаза, он огляделся по сторонам.

Его взор утонул в абсолютной, беспросветной тьме. Вокруг не было ровным счетом ничего.

«…Неужто я ослеп?..» – эта паническая мысль вспыхнула на одних инстинктах. Впрочем, юноша тут же сунул правую руку в карман и выудил коробок спичек.

Обязательный реквизит в арсенале любого «Фокусника».

Привычным, отточенным движением выудив спичку и чиркнув о коробок, Клейн с удовлетворением наблюдал, как прямо перед ним заплясал тусклый, робкий огонек.

Пламя отчаянно забилось, слегка разгораясь и выхватывая из мрака смутные очертания помещения.

Это была тюремная камера. Камера с приоткрытой железной решетчатой дверью!

«Какого дьявола меня сюда занесло? Ни „Адмирала Звезд“ поблизости, ни того расписного зала, где очутился Андерсон… Точка старта разбрасывается случайным образом в пределах какой-то зоны?» – пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн резким взмахом кисти погасил спичку, едва не обжегшую ему пальцы.

Его левая ладонь стремительно налилась кристально чистым, первозданным солнечным светом. В зрачках юноши словно вспыхнули два миниатюрных, ослепительных «солнца».

Призвав на помощь душу «Жреца Света», он одолжил способность безупречно видеть в темноте, дарованную заклинанием «Святого света».

Внимательно оглядевшись, Клейн подметил, что его камера отнюдь не страдала от тесноты. Вот только пол был донельзя грязным и захламленным, сплошь усеянным множеством следов, красноречиво свидетельствующих о разыгравшейся здесь когда-то неведомой драме.

«Львиная доля отпечатков явно человеческая, но парочка до того гротескно огромна, что вполне могла бы принадлежать гиганту… В углу валяется переломанная надвое односпальная койка, а у самой двери сиротливо блестит брошенный ключ… Кто-то умудрился успешно дать отсюда деру?» – с этими мыслями Клейн бесшумно приблизился к приоткрытой решетке и с предельной осторожностью выглянул наружу.

По ту сторону безраздельно властвовал глухой, беспросветный мрак. Тьма наглухо укрывала вымощенный каменными плитами коридор, упирающийся в глухую, ледяную стену напротив. Проход тянулся в обе стороны, теряясь во мраке и явно скрывая в себе вереницы точно таких же камер.

Клейн благоразумно отвел взгляд. Подобрав с пола ключ, он потянул решетчатую створку на себя, прикрыв дверь чуточку плотнее.

Юноша даже не помышлял о том, чтобы высунуть нос наружу. Он твердо решил остаться в камере.

В его памяти кристально ясно отпечатался суровый наказ «Змея Судьбы» Уилла Осептина: ни под каким предлогом не исследовать этот мир грез. А потому сыщик вознамерился просто отсидеться здесь до самого наступления полудня!

«Камера так камера. Главное – ни шагу за порог…» – рассудив так, Клейн забился в самый темный угол. Устроившись на уцелевшей половине сломанной койки, он словно намертво слился с окружающей его густой, непроницаемой тьмой.

В этой звенящей, первобытной тишине Клейн внезапно резко повернул голову: его обостренный слух уловил едва различимые, легкие шаги!

Звук доносился откуда-то из гулких глубин коридора. Мерные, тяжелые шаги, которые с каждой секундой становились всё громче и всё ближе.

Глава 654
Узник и тюремщик

«Да быть того не может, я же и с места не сдвинулся… Неужто проблемы отрастили ноги и сами пожаловали в гости?» – Клейн, напрочь позабыв о ледяном образе Германа Воробья, скривился, едва не поперхнувшись воздухом от удивления.

От шумного вздоха его удержало лишь одно: подобная неосторожность неминуемо выдала бы его укрытие, позволив этим самым «проблемам» взять след!

Давно перестав быть зеленым новичком среди Ночных Ястребов, сыщик действовал молниеносно. Затаив дыхание, он плавно поднялся на ноги и, не издав ни единого шороха, скользнул к железной решетке камеры, после чего надежно укрылся в тени и с ледяным хладнокровием устремил взор туда, откуда доносился гулкий топот.

Юноша резонно рассудил: раз уж отсидеться в сторонке вряд ли выйдет, жизненно необходимо воочию оценить масштаб угрозы, дабы не прогадать с ответным ходом!

В глубине его зрачков затаились два крошечных, едва уловимых солнца. Прождав с полминуты, он почувствовал, как шаги становятся всё тяжелее и отчетливее, пока тишину не разорвал оглушительный лязг распахнутой железной двери, с размаху впечатавшейся в каменную стену.

Вслед за этим по правую руку в коридоре вырос исполинский силуэт.

Незнакомец вымахал под два с половиной метра ростом. Закованный с ног до головы в глухие черные латы, он источал такую пронизывающую стужу, что она казалась почти осязаемой – настоящий рыцарь-великан.

Аура этого исполина была наглухо скрыта, а сам он хранил безмолвие, подобное океанским пучинам. Лишь в прорезях для глаз зловеще мерцали два темно-багровых огонька, а в руке тяжело поблескивал невероятно длинный и широкий вороненый меч.

Бам!

Рыцарь грубо распахнул решетку одной из камер и тяжело шагнул внутрь. Сделав круг по помещению, он явно пытался вынюхать чьи-то следы.

«Ссс… Неужто рыщет в поисках какого-то беглого узника? При таком раскладе он стопроцентно наткнется на меня…» – Клейн на долю секунды замялся, лихорадочно прикидывая варианты. Дать деру из камеры и поискать другой выход, пока громадина не подобралась слишком близко? Или же ударить первым, молниеносно стереть врага в порошок, а затем преспокойно отсиживаться в своем углу до самого пробуждения?

Оценив жалкие крохи времени, отведенные на раздумья, сыщик проворно выудил спрятанный в левом рукаве цитриновый маятник. Понизив голос до едва уловимого шепота, он приступил к гаданию:

– Тот рыцарь поистине могущественен.

Прокрутив фразу ровно семь раз, юноша распахнул веки и увидел, что кристалл бешено, с пугающим размахом выписывает круги по часовой стрелке.

Это служило безоговорочным подтверждением: цель таит в себе запредельную, смертоносную угрозу!

Отбросив любые колебания – да и времени на них попросту не оставалось – Клейн пустил в ход таланты «Клоуна». Виртуозно взяв под контроль каждую мышцу своего тела, он абсолютно бесшумно, без единого скрипа потянул на себя решетчатую створку камеры.

Дождавшись, пока черный рыцарь скроется в соседней темнице, сыщик призрачной тенью выскользнул в коридор. Ссутулившись, он на предельной скорости помчался по левой стороне прохода.

Растворившись в густом мраке, беглец напряженно вслушивался в доносящиеся со спины звуки. Не сбавляя темпа и ни на йоту не ослабляя скрытности, он вскоре свернул за угол, оказавшись перед массивными двустворчатыми железными вратами, которые вполне могли быть выходом.

Осторожно подергав створки туда-сюда, Клейн убедился, что металл не так уж и тяжел, вот только какая-то тварь заботливо заперла их изнутри.

Поразмыслив пару секунд, парень выудил ту самую связку ключей, что подобрал в своей камере. Наугад сунув один из них в скважину, он без особой надежды провернул его.

С тихим, едва уловимым щелчком замок послушно поддался, открывая путь.

«И так можно было? Понятно, что это мир грез, но не делать же первую попавшуюся под руку железку сюжетным козырем… А я-то уже грешным делом собирался нарезать бумажных двойников и пихать их в щель, методично, лист за листом, перепиливая засов…» – разрываясь между искренним недоумением и мысленным ворчанием, сыщик медленно распахнул железные створки.

Увы, реальность жестоко обманула его ожидания: за дверями скрывался вовсе не выход на свободу, а просторный зал, под завязку забитый каким-то хламом.

Аккуратно притворив за собой врата и вновь наглухо защелкнув замок, Клейн принялся петлять между горами нагроможденного мусора, выискивая скрытые двери или потайные лазы.

Буквально через несколько секунд его взгляд выхватил в самом темном углу неприметную черную деревянную дверцу. С параноидальной осторожностью подобравшись ближе, он нащупал ладонью дверную ручку.

Скрытая внутри картина тут же сама собой вспыхнула перед его мысленным взором: небольшая кладовая, по правую стену высится ростовое зеркало, а в стороне сиротливо жмется какой-то человек в короткой льняной рясе.

«Человек? Тот самый беглый узник?» Беспощадно вырванный из зоны комфорта, Клейн решил взять инициативу в свои руки. Ювелирным движением провернув ручку, он бесшумно распахнул створку.

Ему было жизненно необходимо хоть в общих чертах прояснить картину происходящего, дабы в критический миг не прогадать с выбором: принимать бой или спасаться бегством.

– Кто здесь? – судорожным, сдавленным шепотом пискнул силуэт в рясе. Его голос был насквозь пропитан леденящим отчаянием и мукой.

– Авантюрист, – лаконично, как отрезал, бросил Клейн.

Благодаря безупречному зрению в темноте сыщик уже успел разглядеть незнакомца во всех деталях:

Лицо мужчины было сплошь изборождено глубокими морщинами на лбу, у глаз и вокруг рта, словно он долгие годы стойко сносил удары судьбы. При этом его густая шевелюра отливала первозданной, смоляной чернотой, не тронутой ни единой седой нитью.

Грубая, лишенная изысков льняная ряса, искаженная от боли гримаса и редко встречающиеся, абсолютно черные глаза, в которых сейчас плескалась дикая смесь изумления и недоумения:

– Авантюрист?

– И как же тебя сюда занесло?

Клейн благоразумно замер в дверях, сохраняя дистанцию от этого человека, чей возраст так и не поддавался определению. Смерив его ровным взглядом, он произнес:

– Прежде чем выпытывать чужие секреты, элементарная вежливость требует представиться самому.

Будучи истинным «Безликим», юноше хватило и этого мимолетного взгляда, чтобы фотографически впечатать в память все приметы собеседника: помимо вопиющего диссонанса между молодой шевелюрой и старческим лицом, его щеку пересекал застарелый, пугающе уродливый шрам.

Мужчина на долю секунды опешил, воровато и с неприкрытой тревогой покосившись в сторону зала:

– Закрыл бы ты дверь от греха подальше. Не хватало еще, чтобы этот дьявол взял наш след, иначе…

Мышцы на его лице судорожно дернулись: бедолага явно воскресил в памяти нечто леденящее кровь.

– Дьявол? – едва слышно переспросил Клейн, послушно прикрыв за собой темную створку.

Незнакомец с огромным облегчением выдохнул и горько усмехнулся:

– Прошу простить мою грубость.

– Мое имя Леомастер. Я аскет одного религиозного ордена.

«Одного религиозного ордена? Стало быть, к пастве ортодоксальной семерки он не принадлежит». Острый слух Клейна мгновенно уловил в этой формулировке жирную, кричащую недосказанность.

Будь он прихожанином одного из семи великих божеств, заявил бы об этом с порога, без лишних тайн. В конце концов, даже столкнись здесь нос к носу жрец Вечного Пылающего Солнца и епископ Повелителя Бурь, они бы вряд ли затеяли кровавую грызню посреди такой смертоносной угрозы.

Леомастер издал тихий, самоироничный смешок:

– Именно так. Я возношу хвалу Изначальному Творцу. Он – всеведающее и всемогущее сущее, исток всякого величия. Он есть альфа и омега, Бог всех богов!

«Вот те на…» Услышав про веру в Изначального Творца, Клейн первым делом вспомнил про Орден Сумеречных Отшельников.

«Впрочем, на просторах Северного и Южного континентов до сих пор коптит небо немало мелких сект, исповедующих первобытные культы. Паства Изначального Творца отнюдь не ограничивается одной ложей…» Тщательно взвесив слова, сыщик поинтересовался:

– И как же величают этот ваш орден?

– И каким ветром тебя сюда занесло?

Леомастер на мгновение замялся, но всё же ответил:

– В самых восточных пределах моря Соня покоится обитель моего Владыки. Где-то в этих краях сокрыта Его священная гора. Я вел за собой группу паломников, отчаянно уповая узреть чудо и снискать искупление.

– Видать, такова была неизбежная кара свыше. Мы угодили в лапы к тому дьяволу, и мои братья начали гибнуть один за другим…

– Хвала небесам, мне подвернулся шанс. Я выскользнул из камеры и забился в эту дыру, дожидаясь, пока тварь уберется восвояси.

Немного поразмыслив, Клейн спросил:

– Имя этого дьявола тебе ведомо? Какие у него приметы?

– Его имя? – Леомастер отрицательно мотнул головой, и в его голосе проскользнуло искреннее недоумение. – Истинного имени не ведаю. Но многие паломники, судя по всему, были с ним знакомы и величали не иначе как «Темным Святым».

«Темный Святой? Полубог? Выходит, я брожу по сновидениям этого самого Леомастера или же по грезам полубога? Опираясь на вердикт гадания, ставлю на второй вариант, иначе откуда бы здесь взяться такой запредельной угрозе…» – юноша уже приоткрыл рот, вознамерившись выпытать точное название ордена и прощупать арсенал паранормальных талантов этого «Темного Святого», как вдруг краем глаза зацепился за ростовое зеркало, стоящее прямо напротив аскета.

В догматах мистики зеркала испокон веков служили вратами в непостижимые, сокрытые миры, грозя обрушить на неосторожного мага леденящие душу катастрофы. А уж оказавшись в столь смертоносном сне, Клейн благоразумно решил не искушать судьбу. С параноидальной осторожностью он двинулся к стеклу, намереваясь в два счета стереть его в порошок мощью «Жреца Света».

– Стой, не смей! – Леомастер, словно прочитав мысли сыщика, сорвался на истошный, полный панического ужаса вопль. – Если ты разобьешь его, я… я тут же испущу дух!

А? Клейн в полнейшем недоумении вновь уставился на зеркальную гладь.

И пускай каморка тонула в беспросветном мраке, амальгама кристально ясно отражала два силуэта: изборожденного морщинами, но черноволосого Леомастера, и худощавого, темноглазого парня в надвинутой кепке – Германа Воробья.

В эту самую секунду, пока Клейн недвижно застыл на месте, Герман Воробей по ту сторону стекла медленно, дюйм за дюймом, повернул голову и расплылся в пугающей, леденящей душу ухмылке, уставившись прямо на него!

По зеркальной глади стремительно побежала зыбкая рябь, и наружу хищно вынырнула бледная кисть.

Клейн даже моргнуть толком не успел, как его абсолютная копия, Герман Воробей собственной персоной, вывалился из зазеркалья. Его лицо, обезображенное густыми тенями, источало концентрированную, мертвенную жуть!

«До дрожи жутко… Вот только Герман Воробей – это лишь маска, так что взять меня на испуг не вышло… Вылези оттуда истинный Чжоу Минжуй, я бы, наверное, в ту же секунду с криком проснулся…» – Клейн хладнокровно, не дрогнув ни единым мускулом, взирал на доппельгангера. Левая ладонь юноши плавно взмыла ввысь, окутываясь первозданным, ослепительным золотом солнечного света.

Призрачный двойник ответил издевательским смешком и зеркально вскинул свою левую руку, позволяя перчатке налиться густым, благородным, но откровенно еретическим мраком.

Визитная карточка талантов «Барона Коррупции»!

«Мой стопроцентный клон?» – Клейн, сохранив на лице ледяную невозмутимость, плавно вскинул и правую руку.

В его ладони невесть откуда материализовался короткий, молочно-белый жезл, чье навершие было щедро усеяно россыпью лазурных «самоцветов».

«Скипетр Морского бога»!

И пускай в царстве грез любые манипуляции обязаны строго подчиняться логике для достижения успеха, Клейн небезосновательно подозревал: этому эфемерному мирку ни за что не прорвать барьер серой мглы. А потому юноша пошел на дерзкую авантюру, до предела урезав ритуальный протокол. Он просто внушил себе, что реликвия надежно сокрыта в особом духовном хранилище, и он волен выудить ее оттуда по щелчку пальцев.

И его ставка сыграла блестяще! Морок сновидения банально не сумел найти отличий между рядовым карманом в мире духов и таинственными чертогами. Опираясь на тот железобетонный факт, что «Скипетр» безраздельно принадлежит ему, Клейн играючи материализовал этот запечатанный артефакт полубожественного ранга!

«Сработало… Не прокати этот финт, пришлось бы сойтись с двойником в кровавой, изматывающей бойне…» – Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух.

К тому же он ни на йоту не сомневался: этой зеркальной стекляшке не по зубам скопировать мощь, завязанную на серую мглу.

Призрачный Герман Воробей ошарашенно уставился на оригинал. Повинуясь слепому инстинкту, он тоже попытался вскинуть правую руку, вот только его ладонь так и осталась пугающе пустой.

А в следующую секунду на него обрушился ослепительный, ревущий шквал серебристых молний. Разряды тока наглухо спеленали клона, заставив того судорожно, один за другим сжигать «Бумажных двойников» в отчаянных, но тщетных попытках вырваться из капкана.

Тресь! Исполинская шаровая молния залила тесную каморку ослепительным светом, не оставив ни единого шанса на маневр, и в мгновение ока стерла зазеркального Германа Воробья в порошок.

Одному богу известно почему, но в этот самый миг душу Клейна затопило абсолютное, звенящее умиротворение, словно на него снизошло просветление.

Обернувшись, он вновь устремил тяжелый взгляд на Леомастера:

– Так как, говоришь, величают вашу тайную ложу?

Аскет, трясясь от первобытного ужаса, пролепетал:

– Орден Авроры…

«Орден Авроры?» – Клейн на долю секунды опешил, инстинктивно вскинув бровь.

И тут снаружи грохнул оглушительный металлический лязг. Запертые изнутри двустворчатые врата, судя по всему, попросту вышибли ногой.

Бум! Бум! Бум!

Тяжелые, рокочущие словно барабанный бой шаги неумолимо приближались прямо к их углу. Чудовище явно взяло след и безошибочно вычислило укрытие Клейна и Леомастера.

«Сдается мне, этот шквал молний наделал слишком много шума и привлек внимание „Темного Святого“!» – мрачно констатировал про себя сыщик.

Прятаться больше не было ни малейшего смысла. Намертво стиснув древко «Скипетра Морского бога», Клейн с разворота вынес хлипкую черную дверцу кладовой, швырнув ее прямо в надвигающегося «Святого»!

Пока деревянные обломки кувыркались в воздухе, юноша наконец-то смог во всех деталях разглядеть врага:

Закованный в черную броню исполин уже успел откинуть забрало. На свет предстало лицо, сплошь изрезанное глубокими морщинами, смоляные пряди волос и тот самый, до жути уродливый застарелый шрам на щеке.

Этот рыцарь был абсолютной, стопроцентной копией самого Леомастера, совпадая с ним до мельчайших черточек!

Единственным отличием были его глаза, в которых полыхало жуткое, темно-багровое пламя.