Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 125 страниц)

Глава 609
Визит на дом

Тук-тук-тук. Беспроводной телеграфный приемник, окутанный полумраком и залитый светом багровой луны, выплюнул очередную полоску иллюзорной белой бумаги:

– В теле Леонарда Митчелла паразитирует ангел из семейства Сороастр, и именно Он в свое время исказил мой вопрос.

«Ангел? В Леонарде угнездился ангел? Да еще и из того самого семейства Сороастр прямиком из Четвертой Эпохи?» Клейн, пускай и был морально готов услышать какую-нибудь ошеломляющую тайну, всё равно едва не подскочил от тех откровений, что вывалило на него волшебное зеркало Арродес.

В его душе дико сплелись воедино искренняя тревога и неподдельное изумление.

Ангелами величали Потусторонних второй и первой Последовательностей – существ, вплотную подошедших к престолу истинных богов. Они обладали поистине диковинными талантами и даже могли в определенном радиусе подавлять и подчинять себе магов низших ступеней своего Пути. Это были титаны, безраздельно властвующие на самой вершине материального мира; даже в великих Церквях подобного статуса удостаивались лишь Папы, Патриархи да парочка полумифических аскетов. Именно поэтому Клейн свято верил: стать сосудом для паразита столь заоблачного уровня – участь незавидная и не сулящая ничего хорошего.

'Во мраке Второй Эпохи ангелы носили божественные имена, выступая в роли младших божеств при дворе Древних богов…

'За всё время мне доводилось прямо или косвенно пересекаться лишь с горсткой подобных сущностей. Это «Богохульник» Амон, «Королева Бедствий» Кохинем, тот самый злой дух, подозрительно смахивающий на «Красного Ангела» Медичи, упоминаемый малышом «Солнцем» «Пожиратель хвоста» Уроборос, всплывающий в дневниках Рассела «Чудотворец» Заратул, сын Создателя Адам, непостижимый мудрец Гермес, чей ангельский статус так и остался под вопросом, ну и, наконец, всё еще барахтающийся в материнской утробе «Змей Судьбы» Уилл Осептин…

'Если вынести за скобки двоих последних, остальные дышат первобытной, леденящей жутью. Даже жалкие крохи их наследия способны ввергнуть неосторожного читателя в пучину безумия и потери контроля… Как бы наш друг-поэт в итоге не превратился в безвольный кусок мяса на заклание этому ангельскому паразиту…

'Впрочем, это безупречно объясняет, с какой стати он вечно мнил себя главным героем пьесы, кичился собственной исключительностью и так легко согласился покрывать мои тайны… Семейство Сороастр безраздельно владеет Путем «Мародера», чья суть как раз и кроется в краже чужих Потусторонних талантов. А значит, тот факт, что Леонард нащупал тропу к собраниям «Отшельников Судьбы» и затесался в их ряды, выглядит абсолютно закономерным… Немудрено, что тогда, в битве с Мегоз, он сам вызвался пустить в ход артефакт «Кровеносный вор». Выходит, всё это время ему подсоблял древний старец из головы, играючи умыкнув у монстра самую сокрушительную способность…

'Хех, тоже мне «Отшельники Судьбы». Обычная шайка воров да аферистов, просто на высших ступенях они замахнулись на кражу и обман самого времени и судеб…

«Как ни крути, этот воображаемый дедуля нашего поэта на добряка совершенно не тянет. Надо бы улучить момент и предостеречь Леонарда… Вот только загвоздка в том, что они неразлучны ни днем ни ночью. Стоит мне лишь заикнуться об этом, как паразит мигом всё почует, и беда грянет раньше срока».

Мысли Клейна неслись вскачь, однако изящного решения так и не находилось. Ему оставалось лишь задвинуть эту проблему в долгий ящик, мысленно сделав зарубку: при случае черкнуть весточку мистеру Азику и «Ртутному Змею» Уиллу Осептину – вдруг эти тяжеловесы мистики подскажут надежную управу.

В эти минуты отчаяния его даже посетила шальная мысль стравить паразита с «Богохульником» Амоном. Проще говоря, слить этому отпрыску Создателя инфу о том, что в теле Леонарда Митчелла угнездился ангел из клана Сороастр, дабы тот наведался в гости и с потрохами «сожрал» эту заразу.

– Ведь, если верить историческим хроникам, в Четвертую Эпоху династия Амонов выступала незыблемой опорой империи Тюдоров, тогда как род Сороастр присягал Соломоновой империи – они были заклятыми врагами. Да и закон неуничтожимости Потусторонних характеристик никто не отменял: чем выше по лестнице Последовательностей забираются адепты одного Пути, тем кровопролитнее и ожесточеннее становится их грызня – точь-в-точь как та смертельная битва двух «Ртутных Змеев».

Увы, столкнувшись с суровой реальностью, сыщику пришлось безжалостно зарубить этот блестящий план на корню. Во-первых, он понятия не имел, где вообще искать этого «Богохульника» Амона. Во-вторых, схватка двух ангелов гарантированно разорвала бы Леонарда Митчелла на кровавые ошметки. Ну и в-третьих – кормить Амона и делать его еще могущественнее казалось затеей с откровенно фатальными последствиями.

«Для начала отправлю Эмлина прощупать почву и провернуть сделку, а заодно пусть присмотрится к обстановке. Как только обзаведусь деталями – там и решу, как действовать дальше…» – титаническим усилием воли обуздав разгулявшиеся мысли, Клейн обратился к беспроводному приемнику, служившему мостом к волшебному зеркалу Арродесу:

– Задавай свой вопрос.

Тук-тук-тук. Мерный треск телеграфа внезапно приобрел какую-то необъяснимую, легкую жизнерадостность, и аппарат плавно, едва ли не ласково, исторг из себя новую призрачную ленту:

'О нет, в этом нет ни малейшей нужды.

Это лишь крошечное дополнение к моему прошлому ответу, так что строгим правилам оно не подчиняется.

О великий владыка, мой взор уловил за пределами вашей комнаты присутствие некой поистине диковинной вещицы, однако разглядеть ее очертания мне не по силам. Не соизволите ли вы просветить своего смиренного слугу, что это?'

«А эта стекляшка и впрямь сильна. Глазеет сквозь стены, словно рентген. Вот только стоит наткнуться на нечто из высших эшелонов мистики, как зрение мигом сбоит, покрываясь пиксельной мозаикой…» – хладнокровно констатировал про себя Клейн, ровно отозвавшись:

– Кость Вероятностей.

Под аккомпанемент всё того же стрекота Арродес торопливо вывел на призрачной бумаге новые слова:

«А, так это она… О великий владыка, теперь ваш черед спрашивать».

Клейн на долю секунды задумался и произнес:

– И что же ты можешь посоветовать мне насчет этой самой «Кости Вероятностей»?

В этот самый миг тусклый металл приемника словно едва заметно посветлел, напрочь растеряв свою былую зловещую, леденящую ауру. Призрачная лента поползла наружу куда медленнее и обстоятельнее:

'Это до одури мелочная, мстительная и злопамятная дрянь! О владыка, заклинаю вас, сбагрите ее кому-нибудь другому при первой же возможности!

Она соткана из отвердевшей Уникальности Пути «Колеса Фортуны». Вы вправе даровать ее любой «Ртутной Змее», и Они будут бить вам поклоны до скончания веков! Как ни крути, на роль вашего покорного слуги эта тварь категорически не годится.

Аура истончается, и вашему верному, смиренному слуге Арродесу пора откланяться. Напоследок позвольте вновь вознести вам хвалу, о мой великий владыка, доминатор над миром духов. До скорой встречи~'

«„Уникальность“… „Кость Вероятностей“ – это, оказывается, сама воплощенная „Уникальность“ Пути „Монстра“… А ведь я впервые в жизни воочию соприкоснулся с подобной реликвией. И она воистину вселяет первобытный ужас, раз способна играючи перекраивать саму ткань реальности в сухие вероятности… Путь „Монстра“, он же стезя „Колеса Фортуны“… Выходит, божественный престол нулевой Последовательности гордо именуется „Колесом Фортуны“?» Клейн уставился на окончательно умолкший и вернувший себе заурядный вид радиоприемник, на какое-то время напрочь лишившись дара речи.

Ни единой капли алчности к «Кости Вероятностей» в его душе не зародилось. Во-первых, эта дрянь совершенно не вписывалась в его родной Путь «Провидца», обладая при этом поистине чудовищными, смертоносными побочными эффектами. А во-вторых, он до смерти боялся, что если эта злопамятная костяшка задержится у него слишком долго, она неминуемо притянет по своему следу самого «Пожирателя хвоста» Уробороса.

«Зашвырни я эту штуковину в чертоги над серой мглой – даже если туман наглухо ее изолирует и скует печатями, она всё равно рискует превратить это таинственное измерение в слепой генератор случайностей. Того и гляди, грядущие собрания Клуба Таро превратятся в настольную ролевую игру с бросанием кубиков…» Юноше никогда прежде не доводилось препарировать артефакты столь заоблачного, божественного эшелона, а потому он понятия не имел, чем обернется подобная изоляция.

Взвесив все за и против, он постановил: продолжит кошмарить кубик и без лишних приключений доставит его на остров Олави, сбагрив прямо в руки тем мастерам «Школы Жизни», которым по силам удержать его в узде. Что же до того факта, что уровень угрозы этого поручения многократно превышал оговоренный гонорар, Клейн благоразумно закрыл на это глаза. В конце концов, главным кушем во всей этой истории была дружба самого «Змея Судьбы», Уилла Осептина!

…………

Баклунд. Церковь Урожая.

Вампир Эмлин Уайт, поигрывая в пальцах диковинным значком размером с человеческий глаз, мысленно хмыкнул:

'А этот «Мир» та еще зануда. Подумаешь, дельце: смотаться в Северный район, на улицу Пинстер, и выцепить какого-то Ночного Ястреба по имени Леонард Митчелл. Так нет же, надо было трижды разжевать, что у этого типа рыльце в пушку, и он наверняка попытается затянуть меня в сновидение.

Да он в открытую ставит мои таланты под сомнение!'

Вампир плавно поднялся. Облачившись в безупречный фрак поверх кипенно-белой сорочки, он искоса мазнул взглядом по окну.

«Хе-хе, у него свои секреты, у меня – свои. Готов биться об заклад, что лорд Нибайс или кто-то из графов прямо сейчас негласно пасёт меня из тени. Случись какой форс-мажор, они неминуемо вмешаются и прикроют мне спину… Сновидения, значит…» Поразмыслив пару секунд, Эмлин сноровисто выудил россыпь крошечных металлических флаконов. Смешав до краев напитанные духовностью ингредиенты, он играючи сварганил флакончик лазурно-голубого зелья.

Спрятав склянки и свежесваренный эликсир в карман, юноша подхватил шелковый цилиндр, покинул комнату отдыха и, чинно распрощавшись с епископом Утравски, вышел за порог храма.

На часах было только утро, однако небо над Баклундом плотно затянула сизая хмарь, а улицы тонули в жидкой, расползающейся словно вода туманной дымке.

Слегка прищурившись, Эмлин водрузил шляпу на голову и вполголоса пробормотал:

– И всё же солнце бьет по глазам…

Тормознув наемную карету, он велел гнать прямиком к паровой подземке. Выложив шесть полновесных пенсов за билет первого класса, вампир взял курс на Северный район.

В конце концов, это сэкономит ему уйму времени по сравнению с тряской в экипаже через весь город!

Спустя добрых сорок минут он уже стоял у заветного фасада дома номер семь по улице Пинстер.

Эмлин вежливо потянул за шнурок дверного колокольчика и застыл в томительном ожидании ровно на минуту.

Когда он уже потянулся за блокнотом, чтобы черкнуть записку с предложением перенести визит и просунуть ее в дверную щель, до его чуткого слуха наконец-то долетел неспешный, ленивый стук приближающихся шагов.

«На походку слуги совершенно не тянет…» – едва заметно кивнув собственным мыслям, вампир молниеносно извлек то самое лазурное зелье, скрутил пробку и в два глотка осушил флакон до дна.

В следующую секунду створка распахнулась, явив его взору темноволосого, изумрудноглазого мужчину. Хозяин щеголял в домашней белой рубахе и черных брюках; небрежно выпущенный наружу подол легонько трепетал на ветру, придавая его облику эдакий непринужденный, бунтарский шарм.

«Пускай он и прихвостень Богини Вечной Ночи, но стоит признать: физиономией вышел недурно, с горем пополам мог бы и с нашим благородным родом Крови потягаться…» – сняв цилиндр и надменно вздернув подбородок, Эмлин произнес:

– Доброе утро, вы ведь мистер Леонард Митчелл?

Леонард слегка, почти незаметно свел брови на переносице. Окинув взглядом стоящего перед ним статного джентльмена с бросающимися в глаза алыми радужками, он прикрыл рот ладонью и, словно невзначай, широко зевнул:

– А вы, простите, кто?

– Скромный визитер, у которого к вам крошечная просьба, – Эмлин благоразумно утаил свое имя, расплывшись в легкой, высокомерной улыбке.

Эта чванливая манера и исходящая от гостя аура внезапно кольнули Леонарда необъяснимым чувством дежавю. Ему на миг почудилось, будто он смотрит в зеркало на самого себя из прошлого – того самого глупца, что свято верил в свою исключительность и считал себя главным героем целой эпохи.

Прочистив горло, он ответил:

– Я всего лишь заурядный горожанин и никаких поручений не принимаю.

– С вашими проблемами вам прямая дорога к частным сыщикам.

Эмлин Уайт лишь тихо рассмеялся:

– Боюсь, это дельце по плечу лишь вам одному.

Воровато оглядевшись по сторонам, он продолжил:

– Я жажду приобрести мистический артефакт, дарующий власть похищать чужие Потусторонние таланты.

Взгляд Леонарда мгновенно заледенел, и он отчеканил суровым басом:

– Ты вообще кто такой?

Но Эмлин не торопился с ответом. Вместо этого он лениво обвел округу взглядом и с цоканьем протянул:

– И впрямь впечатляет, я даже пискнуть не успел, как меня уволокли в мир грез.

Впрочем, вырываться из иллюзии он совершенно не спешил. Под налитым свинцовой тяжестью, пронзительным взором Леонарда Митчелла вампир невозмутимо выудил из кармана тот самый миниатюрный значок, что всучил ему «Мир».

Мазнув по реликвии глазами, Леонард слегка расслабил лицевые мышцы. Чуть склонив голову набок, он застыл в безмолвии на пару долгих секунд.

Абсолютно бесшумно Эмлин Уайт воочию узрел, как окружающие декорации стремительно покрываются трещинами и осыпаются в прах, словно мириады зеркальных осколков, разбитых единым сокрушительным ударом.

Леонард издал тихий смешок и кивком указал в глубь прихожей:

– Заходи, там и потолкуем.

Глава 610
Бросок кости

Услышав приглашение Леонарда Митчелла, Эмлин ничуть не стушевался. Сжимая в руках шелковый цилиндр и пряча на губах едва уловимую улыбку, он уверенно шагнул в дом.

Снимать верхнюю одежду вампир не стал. Как-никак, «Профессор Зельеварения» всегда таскал при себе целую прорву всевозможных вспомогательных склянок и порошков, и без надежного укрытия полы сюртука выглядели бы не слишком эстетично.

Устроившись на стуле прямо в безупречно отутюженном фраке, Эмлин вальяжно откинулся на спинку и неспешно произнес:

– На самом деле, к чему все эти сложности?

– Если нужная вещь имеется – просто назови цену. Если нет – так и скажи.

– Впрочем, я ни на йоту не сомневаюсь, что она у тебя есть.

Издав тихий смешок, он устремил свои алые глаза на Леонарда Митчелла, в зрачках явственно отразился небрежный, совершенно не пекущийся об опрятности наряда силуэт поэта.

Подобный расклад – когда ты насквозь видишь чужие тайны, а собеседник не ведает о тебе ровным счетом ничего – наполнял душу Эмлина поистине пьянящим чувством превосходства и безмятежности.

Леонард привычным жестом взъерошил свои темные волосы и непринужденно опустился в кресло напротив. На его лице не дрогнуло ни тени паники или замешательства, лишь заиграла легкая улыбка:

– Полагаю, я имею право знать, кому понадобилась эта вещица.

– Возможно, мне. А возможно, одному моему приятелю, – изящно приподняв подбородок, с аристократической грацией усмехнулся Эмлин.

Леонард слегка прищурился и склонил голову набок, словно погрузившись в тяжелые раздумья.

Спустя мгновение он тихонько рассмеялся:

– Что ж, раз уж ты явился сюда с этим значком, буду с тобой предельно откровенен.

– В моих руках действительно имеется мистический артефакт, дарующий власть похищать чужие Потусторонние таланты. И он у меня всего один.

– Если желаешь его выкупить – семь тысяч фунтов. И никакого торга.

Семь тысяч фунтов⁈ С какой стати подобная безделушка стоит таких баснословных денег? И пусть расплачиваться предстояло не из собственного кармана, Эмлин всё равно изрядно опешил, едва не растеряв всю свою хваленую вампирскую невозмутимость.

Разум кровососа тут же, на одних инстинктах, принялся переводить эту астрономическую сумму в количество вожделенных кукол и роскошных нарядов для них.

Выдержав пару секунд звенящей тишины, Эмлин выдавил из себя улыбку:

– Мне нужно всё взвесить. Жди ответа на днях.

– Договорились, – уголки губ Леонарда Митчелла едва заметно дрогнули.

Покинув особняк номер семь по улице Пинстер, Эмлин напустил на себя вид полнейшего безразличия, словно ровным счетом ничего не стряслось. Наняв экипаж, он добрался до станции паровой подземки в Северном районе и благополучно доехал до Южного района Баклундского моста.

Сняв цилиндр и бросив прощальный взгляд на снующую по мостовой толпу и проезжающие мимо кареты, вампир издал тихий смешок и уверенно переступил порог Церкви Урожая.

А тем временем снаружи, прямо меж раскидистого уличного дерева и чугунного столба газового фонаря, густая тень внезапно пошла рябью. Из мрака бесшумно вынырнул обладатель смоляных волос и изумрудных глаз – Леонард Митчелл.

Поэт соткался настолько незаметно, что ни один из прохожих даже не повел ухом.

«Прихвостень Церкви Матери-Земли?» – Леонард слегка свел брови на переносице, едва слышно пробормотав себе под нос.

Замерев на месте на пару секунд, он развернулся и покинул улицу Роз, где возвышалась Церковь Урожая.

…………

«Семь тысяч фунтов⁈ Да почему бы ему просто не выйти на большую дорогу с кистенем⁈» – восседающий над серой мглой Клейн, едва услышав отчет «Луны» Эмлина, чуть было не выпалил эти слова вслух.

Помнится, будучи в шкуре Германа Воробья, он уже бросался подобными фразочками. Вот только тогда и сейчас эмоции на душе бушевали совершенно разные.

Опираясь на казенную награду за голову третьего помощника с «Золотой Мечты», «Цветочного галстука-бабочки» Йордсена, Клейн резонно полагал, что красная цена такому мистическому артефакту – тысяч пять, ну, в крайнем случае, с грабительской наценкой – шесть. Кто бы мог подумать, что этот прохвост Леонард Митчелл с ходу заломит все семь тысяч фунтов!

«Неужто это реликвия от мастера еще более высокой Последовательности, а кража чужих Потусторонних талантов – лишь один из ее фокусов? Нет, чушь. Будь это так, ценник бы стартовал от десяти тысяч, не меньше… Эх, дружище поэт, и когда это ты успел заделаться таким прожженным барыгой? А ведь всегда корчил из себя такого возвышенного, плюющего на мирские богатства романтика…» – Клейн не удержался от парочки горьких мысленных вздохов.

Впрочем, раз уж зацепка найдена, надежда замаячила на горизонте, а проблему можно банально залить деньгами, Клейн благоразумно решил не метаться по другим каналам, дабы не навлечь на свою голову лишних бед.

Сноровисто прикинув в уме свои активы, сыщик с облегчением констатировал: потянуть такую сумму ему вполне по силам:

'Если сплюсовать три сотни аванса от Аптекаря, баснословный куш в 5400 фунтов за голову «Краснобая» и всю ту мелочь, что я выгреб из его карманов, а затем вычесть двести фунтов гонорара для мисс Фокусник, то в сухом остатке у меня набегает 12767 фунтов наличными вкупе с пятью золотыми соверенами. И это я еще не беру в расчет звонкую мелочь в три суля и восемь пенни.

К тому же, до конца этой недели мисс Справедливость должна погасить свой старый должок в две тысячи фунтов и отстегнуть 1800 за Потустороннюю характеристику «Психиатра». Да я, погляжу, сказочно богат! С такими капиталами даже по меркам столичного Баклунда я вполне сойду за зажиточного богача!'

Шумно втянув воздух, Клейн отбросил последние сомнения. Повинуясь его мысленному импульсу, пухлые пачки банкнот выпорхнули с вершины кучи оккультного хлама и послушно легли на бронзовую столешницу.

Юноша скрупулезно, купюра за купюра, отсчитал ровно 7500 фунтов наличными и отложил их в сторонку. Семь тысяч предназначались для оплаты артефакта, а пять сотен шли как компенсация «за риск» для Эмлина.

«Эх, горбатился, копил-копил эти десятки тысяч, и вот одним махом спускаю львиную долю…» Клейн соткал из тумана марионетку «Мира» и, заставив двойника принять благоговейную позу молящегося, передал Эмлину весточку: всё в ажуре, жди. Ровно через четверть часа проводи ритуал и принимай дары через транзит господина Шута.

Вдобавок Клейн не забыл устами «Мира» строго-настрого наказать «Луне» Эмлину: как только наличность окажется на руках, не сметь пороть горячку! Сделка должна состояться не раньше завтрашнего дня. Парень до смерти боялся, что тот самый ангел из семейства Сороастр, угнездившийся в теле Леонарда Митчелла, унюхает на банкнотах въевшуюся ауру серой мглы. Деньгам требовалось время на «проветривание» – точь-в-точь как тому значку, что он передал вампиру ранее.

Спустя четверть часа Клейн бросил тоскливый взгляд на изрядно похудевшую, растаявшую больше чем наполовину стопку золотых фунтов, тяжело вздохнул и рухнул обратно в материальный мир.

На часах значилось десять сорок утра пятницы. До прибытия лайнера на остров Олави оставалось порядка восьми часов.

«Пора в очередной раз устроить взбучку этой „Кости Вероятностей“…» – едва слышно пробормотал Клейн. Сноровисто проведя ритуал, он выудил из небытия тот самый железный портсигар с «Полностью черным оком».

Юноша прекрасно понимал, что пухлый Аптекарь Дарквелл наверняка питает жгучие подозрения на этот счет, а потому благоразумно утащил кубик для «профилактики» в умывальную комнату.

Убедившись, что «Кость Вероятностей» вновь стала шелковой, Клейн проворно упаковал «Полностью черное око» обратно в портсигар и с облегчением выдохнул, прикидывая в уме тайминги:

«Этого заряда покорности с лихвой хватит, чтобы без эксцессов сбагрить дрянь связному Дарквелла. Больше нянчиться с ней не придется».

Но стоило ему успокоиться, как на смену пришла другая, куда более грызущая тревога:

'«Полностью черное око» в свое время засветилось прямо перед ликом «Истинного Творца», да и скверны Его там хоть отбавляй. Если я буду дергать его туда-сюда каждые пару часов, этот злой бог вполне может нащупать мой след и натравить на меня своих цепных псов.

Впрочем, я достаю его от силы на минутку-другую, так что беда не должна грянуть. Даже если Они что-то и почуют, точные координаты срисовать не успеют. Эх, когда в деле замешан «Истинный Творец», прорицание становится бесполезным куском дерьма, остается лишь держать ухо востро. Хвала небесам, это был последний сеанс, а до суши плыть каких-то жалких семь-восемь часов… Дерьмо, и на кой черт я сам себе каркаю под руку⁈ Тьфу-тьфу-тьфу, будем считать, что я вообще ни о чем таком не думал!'

Подхватив «Кость Вероятностей», Клейн вернулся в гостиную. Его взору предстал совершенно вымотанный, обмякший в кресле пухлый Аптекарь, в то время как сова Гарри лучилась пугающей бодростью, словно сон был ей вообще без надобности.

«Выходит, разные биологические виды, заглотнув одно и то же зелье, мутируют по-своему? Помнится, мисс Справедливость ни словом не обмолвилась, что стала страдать от бессонницы… Неужто всё дело в физиологии сов? Эх, маловато у меня познаний в орнитологии. Вот он, удел диванного эксперта: знаю обо всем понемногу, а копни глубже – и по нулям…» – рассуждая про себя, Клейн опустился на диван и спрятал молочно-белый кубик в футляр для колец, приготовившись терпеливо дожидаться сумерек и захода в порт.

Время неумолимо утекало сквозь пальцы. Ослепительное солнце в вышине плавно клонилось к западу, опускаясь всё ниже.

И вдруг Клейн, безмятежно клюющий носом с прикрытыми глазами, резко выпрямился как натянутая струна. Его окатило леденящим, пробирающим до костей предчувствием надвигающейся катастрофы!

Этот тревожный звон на голову превосходил и духовную интуицию «Провидца», и паучье чутье «Клоуна». Казалось, сама незримая серая мгла, вечно клубящаяся вокруг него, внезапно пошла густой, пугающей рябью.

«Враги! Неужто „Пожиратель хвоста“ Уроборос собственной персоной, или кто-то из святых Ордена Авроры⁈» – распахнув глаза, юноша с ледяной, предельной суровостью принялся лихорадочно соображать, как выпутаться из этого капкана.

В такой заварушке малейшая, ничтожная оплошность означала лишь одно: ему придется на полном серьезе обмозговывать нюансы собственного воскрешения из мертвых.

Что же до пухлого Аптекаря Дарквелла и его пучеглазой совы Гарри – эту парочку гарантированно пустят в расход, без единого шанса на спасение!

Поначалу он робко уповал на то, что преследователь нащупал лишь размытый пеленг и кружит где-то поблизости, совершенно не обязательно целясь именно в него или в «Кость Вероятностей». Но, здраво рассудив, что они болтаются на пассажирской посудине посреди безлюдных, бескрайних морских просторов, сыщик с горечью признал: вычислить их не составит никакого труда. Стоит врагу подобраться ближе – и беда грянет с утроенной силой. Пришлось благоразумно отмести эту иллюзию.

В это самое мгновение прямо над лайнером ткань реальности с оглушительным треском разорвалась. В пустоте призрачно проступили очертания незримых врат, сплошь испещренных хитроумной вязью мистических символов.

Из узкой щели вынырнули две мертвенно-бледные кисти. Резким, властным рывком они раздвинули створки, позволив своему обладателю шагнуть в этот мир.

Незнакомец щеголял в излюбленной стариками черной мягкой шляпе и классической темной мантии, однако на вид ему нельзя было дать и сорока. Слегка вьющиеся каштановые волосы придавали его облику какую-то пугающую, непоколебимую жесткость.

В бездонном мраке его глазниц, казалось, вечно кружились мириады призрачных теней, словно там таились целые пласты хаотичных, безумных миров.

Интуиция Клейна завыла с такой чудовищной, первобытной силой, что от одной лишь резкой перемены в его лице Дарквелл и сова Гарри оцепенели от ужаса, не смея даже пикнуть.

Отбросив любые колебания и действуя строго по заготовленному на такие форс-мажоры плану, юноша подался вперед и намертво сжал в ладони ту самую «Кость Вероятностей».

– Провести проверку действий только что прибывшего недоброжелателя. Мне нужна единица! – глухим, вибрирующим шепотом отчеканил Клейн и метнул молочно-белый кубик на стол. Одновременно он на одних инстинктах вознес мысленную молитву Богине, отчаянно уповая на то, что кубик, получивший недавнюю взбучку, проявит покорность и сыграет как надо.

При этом юноша виртуозно удерживал на лице маску ледяного, абсолютного хладнокровия, дабы артефакт не уловил его внутреннюю дрожь и не воспользовался слабиной для очередной злой шутки.

Под звонкий, сухой перестук «Кость Вероятностей» совершила несколько резких кувырков по столешнице и намертво застыла. Вверх горделиво смотрела кроваво-красная единица.

Тем временем высоко над лайнером в бездонных зрачках того самого незнакомца в черной мантии, не разменявшего еще и пятый десяток, уже кристально ясно отразился весь корабль.

Незнакомец щедро расплескал во все стороны свою духовность, сканируя округу, а затем резко, хищно вскинул руку, ухватившись за саму пустоту, и с силой распахнул почти незримые, сотканные из воздуха врата.

Могущественный мастер сделал один уверенный шаг за порог и бесследно растворился в небытии, покинув этот мир.

В ту же секунду Клейн, затаившийся в каюте первого класса, спинным мозгом почуял, как давящая, смертоносная угроза стремительно отступает. Не в силах больше сдерживать напряжение, сыщик тихо, с колоссальным облегчением выдохнул.

Устремив пронзительный взор на покоящуюся на кофейном столике «Кость Вероятностей», он не удержался от восторженной мысленной тирады:

'Не будь у этого кубика таких чудовищных, фатальных побочных эффектов, цены бы ему не было. Настоящий божественный артефакт!

Воистину, не зря он носит клеймо запечатанного артефакта нулевого класса. И впрямь воплощенная «Уникальность» Пути «Монстра»…'

– Ч-что… что это сейчас было? – пухлый Аптекарь Дарквелл, к которому лишь теперь вернулись жалкие крохи смелости, задал вопрос дрожащим, сдавленным шепотом.

Клейн, ни на йоту не изменив своей вальяжной позы, ледяным тоном отрезал:

– Тебе совершенно ни к чему это знать.

– П-понимаю, прекрасно понимаю… Чем больше знаешь, тем ближе смерть, – судорожно закивал Дарквелл, торопливо утирая выступившую на лбу холодную испарину.

В последующие несколько часов судьба больше не подкидывала им никаких скверных сюрпризов. Лишь когда ослепительное солнце окончательно нырнуло за горизонт, а небеса укрылись густым вечерним мраком, Клейн наконец-то разглядел вдали возвышающийся, пронзающий тьму силуэт маяка.