Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 125 страниц)

Глава 661
Приближение

Фрэнк Ли, совершенно не заметивший странностей в поведении Германа Воробья, с добродушной улыбкой добавил:

– Я ведь только что собирался подсобить тебе – швырнуть туда парочку семян. Какая досада, что сил не хватило добросить их так далеко.

«Швырнуть семена на „Черный Тюльпан“? Эти воды насквозь пропитаны остаточной аурой Матери-Земли, и любая мистика из ее домена здесь мгновенно мутирует, теряя контроль и бросаясь на всех без разбору… А ведь я в тот момент тоже находился на борту этого проклятого галеона… Хвала небесам, что ты не добросил…» – Клейна словно током прошибло, когда в памяти всплыла недавняя кровавая баня на «Будущем» и арбуз, проросший прямо из головы мертвого пирата.

Юноша только-только собрался было тщательно взвесить слова, дабы ответ безупречно вписался в ледяной образ Германа Воробья, как вдруг приметил в густой тени неподалеку Хита Дойла. Скорчившись, тот отчаянно извергал содержимое желудка.

«Бескровный» сперва мучительно, надрывно давился сухими позывами, а затем, окончательно обессилев, рухнул коленями прямо на доски палубы.

Бле-э! Бле-э!

В конце концов из него хлынула лужа желто-зеленой жижи. В самой сердцевине этой тошнотворной массы, мелко подергиваясь, копошился полурастворенный, серо-черный кусок гниющей плоти.

Бле-э! Бле-э! Бле-э!

Хит Дойл изверг из себя еще несколько точно таких же омерзительных луж.

Глядя на эту тошнотворную сцену, Клейн, несмотря на накатившую брезгливость, почувствовал несказанное облегчение. Он всерьез опасался, что этот «Епископ Роз», сожрав всякую дрянь, неминуемо подвергнется скверне. Однако теперь стало кристально ясно: Дойл благоразумно изолировал поглощенную гниль внутри себя, так и не приступив к ее перевариванию.

«Воистину, не зря он слывет „Епископом Роз“, сохранившим рассудок…» – беззвучно, с легкой долей уважения констатировал Клейн.

Сыщик уже собирался брезгливо отвести взгляд от этой мерзости, как вдруг в его голове молнией вспыхнула одна дерзкая мысль:

«„Ползучий голод“ давно пробудился, и я обязан кормить его хотя бы раз в сутки. Вот только здесь, на борту, нет ни единого чужака, не говоря уже о подходящем, отпетом злодее… Тот мертвый матрос тоже не годится: пусть его дружкам, возможно, и плевать на сохранность тела, но перчатке для пропитания требуется именно душа…»

«Интересно, сгодятся ли эти куски мяса в качестве суррогатного корма? Как-никак, они принадлежат трупу, который был под завязку напитан пугающей, первобытной живучестью из-за влияния ауры Матери-Земли…»

Загоревшись этой идеей, Клейн сделал пару шагов вперед, остановившись неподалеку от Хита Дойла.

Не в силах больше смотреть на зловонные лужи, он рефлекторно отвернулся к фальшборту, устремив взор на залитые ослепительным солнцем, необъятные морские просторы.

А затем непринужденно вытянул левую руку прямо в сторону тех серо-черных кусков плоти.

Увы, «Ползучий голод» даже не шелохнулся. Мерзкая пасть в центре ладони так и осталась наглухо закрытой.

«Похоже, эта дрянь пришлась ему не по вкусу… Что ж, придется пока перебиваться так, держа ухо востро. Если к исходу суток я так и не раздобуду для него подходящей пищи, швырну перчатку обратно в чертоги над серой мглой…» – Клейн с тяжелым вздохом опустил руку и поднял глаза на капитанскую надстройку.

Золотая брошь на груди «Адмирала Звезд» Катлеи вновь ослепительно полыхнула. Сотканные из света «солнечные призраки» устремились к лужам, методично выжигая извергнутые Хитом Дойлом куски оскверненной плоти один за другим.

Лицо пиратской владычицы оставалось всё такой же непроницаемой маской, однако в ее облике сквозила легкая, свинцовая усталость, а пурпурный отлив в глазах сгустился до пугающей густоты.

Убедившись, что левиафан благополучно возобновил свой ход, Клейн не стал больше задерживаться на палубе. Ему не терпелось вернуться в каюту и скинуть насквозь промокшую одежду.

Андерсон, мазнув по нему взглядом, неспешно подошел поближе и с искренним любопытством приоткрыл рот.

– Заткнись! – с ледяным нажимом опередил его Клейн.

Вся эта кутерьма стоила ему запонки из рыболюда. Теперь один лишь вид этого ходячего генератора неудач вызывал у сыщика жгучее, почти физическое отторжение, и он уже всерьез подумывал, а не скормить ли этого типа «Ползучему голоду».

– … Ладно-ладно, – Андерсон примирительно вскинул обе руки. – Я просто тихо-мирно попью винца.

Клейн, проигнорировав его, молча спустился в нутро корабля и вернулся в собственные покои.

Оказавшись в умывальной комнате, он выудил «Амулет Воды». Прошептав слово на древнем гермесе, юноша наполнил ванну до краев кристально чистой водой, скинул с себя мокрое тряпье и с блаженством погрузился в прохладу.

Ледяная вода вкупе с льющимися в окно согревающими лучами солнца мигом сняли накопившееся напряжение. Дотянувшись до принесенных с письменного стола бумаги и ручки, он вывел фразу для прорицания:

«Местонахождение запонки рыболюда».

Прокрутив эти слова в уме ровно семь раз, Клейн откинул голову на бортик ванны и плавно скользнул в мир грез.

В зыбком, разорванном на серые клочья призрачном мире перед его взором соткалась корабельная палуба. Там лежал тронутый тленом ходячий мертвец, в чью гниющую плоть на левом боку намертво въелась лазурная запонка из рыболюда.

За бортами судна клубилась лишь глухая, беспросветная тьма, напрочь скрывающая любые ориентиры и не позволяющая даже угадать, в каких водах дрейфует корабль.

«Так и знал. Обронил её на „Черном Тюльпане“…» – распахнув глаза, констатировал Клейн.

'Искренне уповаю на то, что «Адмирал Ада» её не заметит. Тогда я смогу использовать эту безделушку как маяк и безошибочно запеленговать координаты «Черного Тюльпана»…

Впрочем, даже если и наткнется – невелика беда. Покуда Людвилл не выбросит ее за борт, а времени прошло не так уж много, я всё равно сумею взять след. Вот только ворожить придется уже не здесь, а из таинственных чертогов над серой мглой…

Ах да, нужно будет немедленно провести ритуал, чтобы навести помехи и сбить любые попытки прорицания. А то не ровен час, «Адмирал Ада» через эту запонку вычислит меня самого, а то и вовсе нашлет какое-нибудь смертоносное проклятие'.

«Что же до того перстня на его пальце – вещица и впрямь до боли смахивает на наследие древнего бога Смерти. Пожалуй, стоит черкнуть об этом пару строк мистеру Азику», – Клейн сноровисто ополоснулся и выбрался из ванны.

Насухо вытеревшись и облачившись в свежий, безупречно строгий костюм лоэнского джентльмена, юноша первым делом проверил свой арсенал и прибрал мокрое тряпье. Затем, расстелив на столе чистый лист, он извлек медный свисток Азика.

Застыв у стола и неотрывно глядя на древний артефакт, Клейн внезапно почувствовал, как его уже занесенная для письма рука предательски дрогнула.

В его глазах мелькнула тень сомнения. Спустя мгновение он упрятал медный свисток обратно в небольшую железную шкатулку, наглухо запечатав ее духовной стеной, дабы отсечь любые эманации.

Сыщик резонно рассудил: призывать посланника стоит лишь тогда, когда они благополучно выберутся из этих гибельных вод и покинут борт «Будущего».

'Убытки, конечно, вышли нешуточные, но игра стоила свеч: эликсир «Безликого» наконец-то переварился без остатка. Теперь можно со спокойной душой дожидаться встречи с русалками…

Да уж… Подлинная картина этих руин, где схлестнулись боги, в корне разошлась с моими теориями. Кто бы мог помыслить, что там обнаружится аура самой Матери-Земли…

И эта скверна стопроцентно въелась в те камни не после битвы – истинные божества не раскидываются своей божественностью где попало.

Но ведь во Вторую Эпоху среди восьмерки древних владык не было ни единого, кто безраздельно повелевал бы доменном земли…

Хотя среди их младших, вспомогательных божеств подобные фигуры водились. Взять ту же супругу Короля Гигантов, «Богиню Урожая» Омебеллу. Или «Богиню Жизни», присягнувшую прародительнице вампиров Лилит…

Так что же это было? Побоище с участием вспомогательных божеств? Или же сама битва отгремела вовсе не во Вторую Эпоху?' – Клейн отчаянно ломал голову, но из-за катастрофической нехватки сведений об этих руинах его мысли тонули в зыбком мареве догадок и слепых предположений.

Усмирив этот внутренний монолог, юноша сноровисто нарезал из бумаги силуэты человечков, густо испещрив их витиеватыми символами перемен и сокрытия, принадлежащими «Шуту».

Вжух!

Клейн подхватил одного из них и резким взмахом запястья отправил в полет.

Бумага мгновенно занялась бездымным пламенем, в долю секунды осыпавшись серым пеплом.

Этого было вполне достаточно для первичной маскировки. А если потребуется пустить в ход защиту потяжелее, он всегда сможет воспарить в чертоги над серой мглой и, заручившись подавляющей мощью карты «Темного Императора» вкупе с талантами «Бумажного ангела», воздвигнуть непробиваемый барьер.

Надежно укрывшись от любых попыток прорицания с помощью медного свистка Азика и бумажного журавлика Уилла Осептина, Клейн вернулся в ванную и педантично, шаг за шагом замел за собой все следы.

Приведя каюту в идеальный порядок, он натянул «Ползучий голод» и перчатку «Огниво». Неспешным, размеренным шагом юноша выбрался на палубу, вознамерившись скрупулезно прочесать взглядом морские просторы в поисках хоть малейшей зацепки, ведущей к русалкам.

Едва переступив порог надстройки, он наткнулся на сидящего прямо на досках, привалившегося к деревянному бочонку Андерсона Худа. Искатель сокровищ застыл с абсолютно отсутствующим видом, глубоко погрузившись в себя, словно предавался меланхоличным, тоскливым думам.

«Надо же, и впрямь держит слово – сидит тише воды, ниже травы и просто хлещет вино?» – мысленно проворчал Клейн, проходя прямо перед Андерсоном.

Искатель сокровищ медленно, словно нехотя, вскинул голову и сдавленно, точно в бреду, пробормотал:

– Сдается мне… с этим винцом… что-то не так?

Клейн на долю секунды опешил, но тут же с убийственной серьезностью припечатал:

– Именно так.

«…» – Андерсон окончательно лишился дара речи, не в силах выдавить из себя ни звука.

«Да уж, парню фантастически не везет. Даже его Потусторонние фокусы дали осечку, раз он умудрился не распознать отраву в собственном пойле?» – уголки губ сыщика едва заметно дрогнули, и он продолжил свой путь к носу корабля.

На передней палубе плотным кольцом сгрудились матросы. Нина, взяв на себя роль жрицы Повелителя Бурь, вершила короткую, скупую заупокойную службу над телом погибшего в недавней мясорубке корсара.

Покончив с этой незамысловатой молитвой, Нина обвела собравшихся взглядом и произнесла:

– Ривелл желал, чтобы после смерти его предали земле на холме у родного порта. По его словам, тамошние закаты – самые прекрасные на свете.

– И он просил предать свое тело огню, дабы после смерти его прах не потревожила никакая скверна.

– Буря над нами, да упокоится он с миром. – Матросы, львиная доля которых истово веровала в Повелителя Бурь, один за другим с силой ударили правыми кулаками в левую часть груди.

Клейн не стал приближаться. Застыв поодаль, он в абсолютном безмолвии наблюдал за этой сценой.

Едва заупокойная служба подошла к концу, а тело корсара Ривелла с помощью магического свитка благополучно обратилось в горстку праха, сыщик мысленно, с затаенной горечью вздохнул и беззвучно очертил на груди контур Алой Луны.

Добрую половину дня небеса всё так же полыхали ослепительным вечным полднем. Исполинский левиафан «Будущее», виртуозно огибая россыпи древних руин и развалин, всё глубже и глубже зарывался в эти гибельные воды.

Андерсон, невесть когда успевший стряхнуть с себя былую хандру, бесшумно вырос прямо подле юноши.

Устремив взор вдаль, искатель сокровищ ткнул пальцем в виднеющийся по курсу затопленный архитектурный комплекс и со знанием дела произнес:

– Стоит лишь миновать эти развалины, взять левее и отмахать миль эдак десять – и наши шансы нарваться на русалок взлетят до небес.

«Наконец-то…» – Клейн уже приоткрыл было рот, чтобы ответить, как небеса внезапно померкли, а слепящие солнечные лучи испарились без следа.

На проклятые воды вновь опустилась непроглядная ночь.

Не проронив больше ни звука, сыщик молниеносно вернулся в свою каюту и рухнул на кровать.

Вскоре он обрел кристальную ясность рассудка в мире грез. Его взору предстали безупречно чистые панорамные окна, выстроенные в ровные ряды длинные столы со стульями и стеллажи, под завязку набитые фолиантами.

На сей раз его забросило ровно в ту же точку, где он прервал прошлое сновидение. Он вновь оказался в недрах той монументальной библиотеки.

Льющийся сквозь стекла свет сумерек мягко золотил каждую деталь интерьера, укутывая зал призрачным сиянием. Клейн, снедаемый легким недоумением, неспешно зашагал вперед, пока не очутился у того самого стеллажа, который просматривал накануне.

Как и следовало ожидать, его взгляд вновь наткнулся на «Книгу Чар» и прочие оккультные фолианты.

Юноша уже потянулся было за томом, вознамерившись бегло пролистать страницы, как вдруг его взор скользнул к противоположному стеллажу и намертво прикипел к книге в черном переплете. На корешке значилось:

«Дневники Рассела. Том 3»!

«Записи великого императора? Да еще и целый сборник⁈» – рука Клейна на чистых инстинктах дернулась вперед.

И в эту самую секунду в его голове ослепительной вспышкой пронесся калейдоскоп недавних событий. Таинственный, пронизывающий взгляд, неотрывно сверливший палубу и его самого; неведомый «открыватель дверей» из недр расписного зала, о котором упоминал Андерсон Худ; и, наконец, те самые диковинные, не поддающиеся логике прыжки в пространстве во время прошлых сновидений.

Одернув руку и силой воли отведя взгляд от манящего тома, Клейн, словно ничего не стряслось, стянул с полки ту самую «Книгу Чар».

Пройдя к читательской зоне с длинными столами, сыщик опустился на стул и принялся за беглое чтение.

Внезапно звенящую тишину разорвал мерный перестук. Цок. Цок. Цок. Шаги неумолимо приближались из самых глубоких, тонущих во мраке недр библиотеки.

Нервы Клейна мгновенно натянулись как струна. С ледяным хладнокровием он медленно, дюйм за дюймом, поднял голову.

Первым делом в его взор врезалась пара безупречно начищенных черных кожаных сапог.

Глава 662
Мощная аура

Клейн медленно поднял взгляд, наконец сумев разглядеть обладательницу тех самых шагов.

Это оказалась женщина. На ней были удобные бежевые брюки и довольно высокие черные кожаные сапоги, а поверх надета светло-коричневая юбка до колен с асимметричным подолом, что придавало её облику некий налет дерзкой, непринужденной небрежности.

Подобный наряд в мгновение ока вызвал у юноши щемящее чувство дежавю, словно он вновь очутился на Земле. Ведь ни в Лоэне, ни в Интисе, ни даже во Фейсаке, Фенепоте, Ленбурге, Маси или обоих Байламах ничего подобного отродясь не носили!

Клейн вскинул голову чуть быстрее и наконец встретился с незнакомкой лицом к лицу:

По ее плечам свободно струилась копна каштановых волос. Изящный изгиб бровей безупречно подчеркивал бездонную лазурь глаз, в которых, казалось, плескался целый океан.

Девушка была ослепительно красива, однако в глаза бросалось совершенно иное. В каждом ее движении сквозило первобытное, врожденное благородство и та непередаваемая аура истинной владычицы, привыкшей повелевать судьбами. Под этим тяжелым взглядом Клейну на одних инстинктах захотелось вжать голову в плечи и отвести глаза.

«Вдобавок она еще и весьма высока. Почти одного роста со мной, когда я в облике Клейна Моретти…» – невольно отметил про себя сыщик.

Переварив эликсир «Безликого» без остатка, он всё отчетливее осознавал: человеческое «я» – это сложный коктейль из характера, пережитого опыта, убеждений и социальных связей. Внешность же и габариты – не более чем пластилин. А потому, пока он твердо помнил, кто он такой на самом деле, юноша без малейшего внутреннего отторжения именовал физические параметры своих былых личин простым словом «облик». В конце концов, любые метаморфозы «Безликого» закреплялись намертво, не требуя никаких усилий для поддержания иллюзии. Иными словами, даже лишись он сейчас всех Потусторонних талантов, физиономия Германа Воробья всё равно осталась бы при нем.

И именно поэтому ему ничего не стоило сделать настоящего Клейна Моретти на порядок выше.

Цок, цок, цок. Дама, чье присутствие невольно заставляло чувствовать себя ничтожеством, размеренным шагом приблизилась к столу. Отодвинув стул, она грациозно опустилась напротив.

– Мы снова встретились, – произнесла незнакомка. Голос ее звучал мягко, но при этом был напрочь лишен хоть капли эмоций.

«И этот голос, и сама манера говорить… До боли знакомо…» – в голове Клейна внезапно мелькнула искра озарения, и он начал смутно нащупывать ниточку к истине.

Картины недавнего появления гостьи калейдоскопом пронеслись перед его мысленным взором, намертво застыв на одном-единственном кадре – тех самых черных кожаных сапогах!

«Это же… она!» Клейн молниеносно воскресил в памяти целую вереницу событий:

В тот самый день, когда он, обернувшись бесплотным духом, просочился в Королевский музей ради кражи карты «Темного Императора», ему довелось пересечься с неким полубогом! Незнакомка тогда восседала на самой вершине деревянной стремянки меж исполинских стеллажей, а ее ноги, обутые в черные кожаные сапоги, безмятежно покачивались в воздухе!

А позже, вернув себе личину Шерлока Мориарти и в панике спасаясь бегством от дьявольской гончей, он наткнулся на диковинную лесную тропу, сплетенную из изумрудных бобовых стеблей. Покорно следуя за каретой в самые небеса, он узрел за окном подвесное кресло-гамак из тех же самых лоз и… всё ту же пару черных кожаных сапог!

«Это точно она! Но какого дьявола она забыла здесь, в этом мире грез, посреди этого гибельного океана? Да еще и бросается словечками вроде „снова встретились“… Я ведь сейчас в шкуре Германа Воробья!» – усмирив бушующий вихрь мыслей, Клейн нацепил на лицо маску абсолютного равнодушия и парировал:

– Мы с вами прежде не встречались.

«Подумаешь, полубог! Покуда ты не ангел, здесь, в царстве сновидений, я вполне способен дать отпор, пустив в ход „Скипетр Морского бога“!» – беззвучно подбодрил себя сыщик.

Дама с изящными бровями, вальяжно устроившись напротив, слегка вздернула подбородок. Посверлив собеседника взглядом пару секунд, она произнесла:

– Неужели? Благородный разбойник «Темный Император»…

Бум! Разум Клейна словно прошибло сокрушительным разрядом молнии. Мысли разлетелись вдребезги, превратившись в хаотичный, бурлящий водоворот, в котором невозможно было нащупать ни единой твердой опоры.

«Она… она раскусила, что я и есть тот самый благородный мститель?»

«Узнала во мне того самого духа, что умыкнул „Карту Богохульства“ из Королевского музея?»

«Но… как, дьявол ее побери, это возможно⁈»

«Погодите-ка. С какой стати она с ходу окрестила меня „Темным Императором“? Назови она имя Шерлока Мориарти, я бы опешил куда сильнее, и маска хладнокровия неминуемо дала бы трещину…»

Пока в голове роились эти догадки, юноша титаническим усилием воли заморозил мимику и невозмутимо ответил:

– Понятия не имею, о чем вы толкуете.

Незнакомка, чей наряд в корне расходился с любыми современными веяниями моды, не стала ни повторять сказанное, ни пускаться в долгие разъяснения. Вместо этого она всё тем же ледяным, ровным тоном констатировала:

– Твоя нынешняя личина, Герман Воробей, была создана моими руками.

«…» По коже Клейна пробежал липкий, леденящий мороз. Юноше внезапно почудилось, будто он стоит перед этой дамой абсолютно голым, напрочь лишенный каких-либо секретов.

«Документы на имя Германа Воробья я выправил через подпольные связи мисс Шарон… Неужто эта леди, этот полубог – и есть тот самый тайный канал?»

«Ах да! Шарон ведь как-то обмолвилась, что в их кругах некто отчаянно роет землю, желая раскопать истинную личность благородного разбойника. Заказчик сулил исполнить любое разумное требование, вплоть до Потусторонних материалов ниже ранга полубога…»

«Если вспомнить приметы: рост за метр семьдесят, безупречная фигура, длинные каштановые волосы и слабость к черным кожаным сапогам… Дьявол, да это же вылитый портрет сидящей напротив дамочки! Я ведь еще тогда заподозрил, что заказчица и есть тот самый полубог из музея. Более того, ей было кристально ясно, что я умыкнул именно аркан „Темного Императора“…»

Мысли проносились с пугающей скоростью. Окончательно лишившись дара речи, Клейн предпочел сохранить глухое, звенящее безмолвие.

Дама с мягким, изящно очерченным подбородком благоразумно не стала зацикливаться на фальшивке Германа Воробья. Скользнув взглядом по застывшему за окном багряному закату, она проронила:

– Пока ты ошивался на архипелаге Ротсид, «Черный Император» Наста Соломона тоже объявился в тех водах.

– Смею полагать, ты прекрасно понимаешь, что это значит, господин разбойник.

Видя, что его не просто приперли к стенке, но и выложили на стол железобетонные логические выкладки вкупе с уликами, Клейн скривил губы в горькой усмешке и бросил:

– Закон притяжения Потусторонних характеристик.

Ледяная маска на лице незнакомки слегка смягчилась, и в ее глазах промелькнула едва уловимая тень улыбки:

– Значит, ты и впрямь тот самый «Темный Император».

«…Так ты, оказывается, блефовала⁈ У тебя не было стопроцентной уверенности… Лишь собрала зацепки в кучу и надавила авторитетом… Да как у нее вообще хватило наглости вещать с таким апломбом? Или в рукаве припрятаны еще какие-то козыри?» – Клейна захлестнула дикая смесь жгучей досады и полнейшего недоумения.

Привыкшая смотреть на мир с недосягаемой высоты, женщина не стала развивать тему. Переведя взгляд на книжный стеллаж, она поинтересовалась:

– Вычислил, что книжная закладка – это карта «Темного Императора», благодаря его дневникам?

«Дневникам… Выходит, эта дамочка тоже в курсе, что так называемые манускрипты Рассела – это его личные записи…» – сыщик слегка опешил, так и не проронив ни звука.

– Ты не стал прикасаться к той тетради. Почуял неладное? – продолжила допрос гостья.

«Вот оно как…» В голове юноши внезапно созрел дерзкий план. Отвечать на вопросы он не собирался, решив перехватить инициативу и вырваться из навязанного ритма беседы.

Вперив немигающий взгляд в бездонно-лазурные глаза незнакомки, он ударил в лоб:

– Тот таинственный соглядатай, что сверлил меня взглядом на борту «Будущего» – это ведь вы?

Прекрасная, но источающая ледяную неприступность леди ответила с обезоруживающей откровенностью:

– Именно. Сама Катлея ни сном ни духом не ведала, что я тайно проникла на судно. А ты умудрился меня засечь… Предчувствие угрозы «Клоуна»?

«Понаблюдав за мной всё это время и сопоставив с былыми досье, она почти наверняка раскусила во мне и „Мастера фокусов“, и „Безликого“… Судя по интонациям, с „Адмиралом Звезд“ они на короткой ноге… Верхушка Ордена Аскетов Моисея? Или та самая „Королева Мистики“?» – Клейн коротко кивнул:

– Да.

Дама вновь слегка вздернула подбородок, а уголки ее губ дрогнули в усмешке:

– Заурядный «Клоун», даже дотянувшись до пятой ступени, на подобную проницательность не способен.

«Снова нащупала мои козыри… Выходит, Путь „Провидца“ ей знаком как свои пять пальцев… Значит, я и впрямь обязан своей интуицией даже в мирных ситуациях исключительно легкому шлейфу серой мглы?» – не дав гостье и рта раскрыть, сыщик глухо поинтересовался:

– Тот лязг отворяемой двери и топот в глубинах расписного зала, что слышал Андерсон Худ… Это были ваши шаги?

– Ты о том самом охотнике, что притягивает беды словно магнит? – задумчиво переспросила женщина.

– Именно, – кивнул юноша.

– Мои, – выдержав секундную паузу, подтвердила незнакомка. – Передай этому охотнику пророчество: самая фатальная угроза зачастую таится в банальной повседневности.

«Что бы это значило?» Видя, что дама не намерена пускаться в разъяснения, Клейн, тщательно взвешивая слова, задал следующий вопрос:

– Это вы забросили меня прямиком в сновидение «Темного Святого»?

Изящно поправив каштановые локоны, гостья ответила всё тем же мягким, но ледяным тоном:

– Догадаться об этом не составило ни малейшего труда.

– Благодаря этому сновидению я окончательно убедилась: наследие того морского змея Кавитувы прибрал к рукам именно ты.

– Держу пари, ты вновь провернул свой излюбленный фокус: обернулся бесплотным духом, выхватил трофей прямо из-под носа у Яна Котмана и бесследно растворился в воздухе? Хм, да еще и прихватил с собой карту «Темного Императора».

Клейн благоразумно проигнорировал этот выпад, переведя разговор в иное русло:

– Вы – «Королева Мистики»?

– Многие меня так величают, – безмятежно, ни единым мускулом не дрогнув на лице, отозвалась незнакомка.

«Так и есть… Баснословная награда за голову этой леди только в одном Лоэне достигает шестисот пятидесяти тысяч фунтов!» – беззвучно, с затаенным трепетом втянув воздух, сыщик спросил:

– Сударыня, так по какому же делу вы изволили меня разыскать?

«Королева Мистики» задержала на нем пронзительный взгляд своих бездонно-лазурных глаз на несколько долгих секунд, прежде чем произнести:

– Я жажду, чтобы ты поделился со мной ключом к расшифровке тех самых диковинных символов, что изобрел великий император Рассел. Взамен я готова исполнить практически любое твое требование.

Клейн не стал ни отпираться, ни бить себя в грудь. Издав тихий, многозначительный смешок, он парировал:

– Неужто вам по силам преподнести мне рецепт эликсира высших Последовательностей моего Пути?

«Королева Мистики», чья подавляющая аура была искусно скрыта, но первозданное величие ничуть не померкло, устремила на него тяжелый взор:

– Твоя судьба неразрывно сплетена с главным пиком гор Хорнакис.

«Что…» – сердце Клейна пропустило удар от внезапного, леденящего ошеломления.

Пока его глаза лихорадочно бегали, а разум силился препарировать услышанное, «Королева Мистики» плавно поднялась с места:

– Когда тебе понадобится моя поддержка или зацепки к парочке «Карт Богохульства» – дай мне ответ.

Грациозно развернувшись, она направилась в самую глубь безупречно чистых и просторных библиотечных залов. Шаг, другой – и ее силуэт стал стремительно таять, вскоре бесследно растворившись в воздухе.

Вслед за этим монументальная библиотека с оглушительным треском обрушилась. Клейн на миг провалился в густое марево, а вынырнув, обнаружил себя всё в том же расписном зале, сплошь украшенном великолепными фресками.

Андерсон Худ уставился на него так, словно увидел призрака. С отвисшей челюстью искатель сокровищ ошарашенно выпалил:

– Ты откуда, дьявол тебя побери, здесь взялся⁈