Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 125 страниц)

Порт Банси вновь задышал привычной, живой суетой.

………

«Неужели и впрямь всё кончено…» – с легким недоумением Клейн развернулся, намереваясь завалиться спать, как только судно снимется с якоря. Что же до Даница, то пират хоть и клевал носом уже битый час, но, видя, что Герман Воробей стоит как вкопанный, даже не смел пошевелиться.

По пути в каюты Клейн пересекся с Элландом, который тоже так и не сомкнул глаз.

– Доброе утро. С минуты на минуту отчаливаем. Поводов для тревоги больше нет, – с улыбкой поприветствовал его капитан.

Едва эти слова сорвались с его губ, как «Белый Агат» огласил округу протяжным, басовитым ревом парового гудка.

Услышав этот звук, Клейн беззвучно выдохнул, решив выкинуть все загадки порта Банси из головы. Коротко кивнув в ответ, он пошел дальше.

Элланд размял затекшую шею и философски бросил вдогонку:

– Знаете, вчера ночью меня не покидало до жути странное чувство… Словно древний Бенси и современный порт Банси вдруг наложились друг на друга, сплетаясь воедино.

Клейн уже было собрался пройти мимо, но внезапно его рассудок споткнулся об одно-единственное слово. С окаменевшим лицом он резко переспросил:

– Бенси?

– Ха-ха, ну да, это же старое название. Каких-то три-четыре века назад это местечко величали городком Бенси. А уж потом, из-за искажений в говоре и прочих мелочей, оно плавно превратилось в Банси, – между делом пояснил Элланд.

Услышав это, Клейн почувствовал, как его зрачки сузились в игольное ушко.

Он кристально ясно помнил слова того злого духа из подземных руин Баклунда: если хочешь нащупать ниточку к основателям «Розы Искупления» – тому самому «Королю Ангелов» Медичи и Его кровным потомкам – стоит попытать счастья именно в городке Бенси!

Бенси! Сердце Клейна словно дюйм за дюймом сковывало льдом, а пронизывающий могильный холод зародился в самых костях.

Юноша порывисто обернулся, вперив взгляд в отдаляющийся порт. Перед его мысленным взором вновь, словно наяву, вспыхнули наглухо запертые двери телеграфа и те самые постояльцы ресторана «Лайм», что провожали его безмолвными, ледяными взглядами.

Глава 513
Запугивание

«Если копнуть глубже, то с огромной долей вероятности всплывет „Роза Искупления“, а то и затаившийся „Красный Ангел“… Только что я не раз балансировал на самом краю пропасти, танцуя над бездной… Какое счастье, что мне удалось обуздать порыв и задавить жгучее любопытство к той чертовщине, что творилась в ресторане „Лайм“ и на телеграфе…» – Клейн отвел взгляд, чувствуя, как даже обжигающий зной «Солнечной броши» не спасает от ледяного пота, проступившего на спине.

По сравнению с пришествием «Истинного Творца», эта сокрытая, неразорвавшаяся бомба таила в себе куда более первобытный ужас. Сыщик просто не мог удержаться от мыслей о том, что бы предстало его взору и чем бы всё обернулось, вздумай он тогда вышибить ногой двери телеграфа или забраться внутрь через окно с черного хода.

Воображение услужливо подкидывало один кошмарный, гротескный сценарий за другим, заставляя парня изрядно понервничать.

Вместе с тем юноша твердо решил: чуть погодя он непременно приготовит святую солнечную воду и раздаст её всем пассажирам, кто вчера имел неосторожность отведать угощений в порту Банси, дабы выжечь любую возможную скверну под корень.

– Что стряслось? – Элланд, уловив перемену в настроении Германа Воробья, подал голос.

– Навеяло воспоминания о былом, – Клейн, пустив в ход таланты «Клоуна», сохранил на лице безупречную невозмутимость. В душе же он лишь истово радовался, что минувшей ночью благоразумно не полез на рожон, и теперь они благополучно покидают порт Банси.

Что же касалось таящихся здесь секретов «Розы Искупления» и «Короля Ангелов», у него созрела лишь одна-единственная мысль:

Немедленно донести властям!

А как иначе? Не дожидаться же, пока эти сектанты с шиком отпразднуют наступление тысяча триста пятьдесят первого года?

Выбери он путь молчания – в надежде вернуться сюда за кушем, когда сам вознесется в высшие эшелоны и обретет достаточную мощь – последствия могли оказаться катастрофическими. Случись за это время беда, детонируй эта бомба раньше срока, или же уцелевшие еретики продолжат губить невинных путешественников одного за другим – Клейн бы попросту сгрыз себя заживо. Невыносимый груз вины мертвым грузом лег бы на его душу, а с таким камнем на шее и до срыва в бездну безумия рукой подать.

Разумеется, сливать информацию тоже нужно с умом. Клейн был далеко не дурак, чтобы рубить с плеча, выкладывая всё Элланду в лоб или строча анонимки Церкви Повелителя Бурь. Подобная самодеятельность навлекла бы на его голову лавину хлопот. Во-первых, казенные ищейки мигом бы взяли фигуру Германа Воробья в жесткую разработку, и при дотошном расследовании многие его секреты неизбежно вылезли бы наружу. А во-вторых, этот шаг грозил засветить его нынешнюю личину перед «Розой Искупления», тем самым натравив на него самого «Короля Ангелов»!

План Клейна отличался изяществом: на грядущем собрании Клуба Таро он устами «Мира» вскользь упомянет о чертовщине в порту Банси. Затем «Шут» с присущей ему небрежной легкостью выведет на свет божий «Розу Искупления» и «Короля Ангелов». А уж «Повешенный», будучи агентом Церкви Бури, сам смекнет, что с этим делать.

Для моряка это станет превосходным шансом выслужиться!

Что же до той самой крови прямых потомков семьи Медичи, об этом сыщик даже не помышлял. В конце концов, ни он, ни мисс Шарон совершенно не горели желанием вытаскивать того злого духа из подземных руин.

Видя, что Герман Воробей явно не настроен бередить былые раны, Элланд тихонько усмехнулся. Выудив из кармана небольшой черный деревянный коробок, капитан небрежно бросил его парню.

Клейн ловко поймал вещицу на лету, устремив на собеседника вопросительный взгляд.

– Плавательный пузырь рыболюда. Отличная основа для создания артефактов, в море – штука воистину незаменимая.

«Потусторонний материал с рыболюда… Стоит никак не меньше полутора сотен фунтов… А капитан-то не скупится…» – пораженный такой щедростью, Клейн едва не забыл, как на его месте должен был отреагировать отбитый авантюрист.

Хвала небесам, актерского мастерства ему было не занимать. Молниеносно нацепив на лицо суровую, ледяную маску, он отчеканил:

– Я спасал тебя вовсе не ради звонкой монеты.

Элланд в ответ лишь расхохотался:

– А я вручаю тебе эту вещицу вовсе не в качестве платы за спасение.

– Мы ведь теперь можем считать друг друга друзьями, не так ли? А заметить, что у боевого товарища недостает столь полезного инструмента, и подсобить ему – дело чести и вполне естественный порыв.

«Звучит донельзя логично, тут и не поспоришь…» – сжимая в руке черный коробок, Клейн выдержал несколько секунд тяжелого молчания и, наконец, скупо кивнул.

Прикрыв рот ладонью, Элланд зевнул и, сдернув с головы капитанскую треуголку, произнес:

– Пойду-ка вздремну. Увидимся за обедом.

Вежливо взмахнув на прощание рукой, Клейн в сопровождении Даница проследовал прямиком к двери триста двенадцатой каюты.

Еще издали он приметил Донну и Дентона: брат с сестрой поднялись ни свет ни заря и теперь покорно дожидались его в коридоре.

– Дядюшка Воробей, а что это у вас в руках? – сгорая от любопытства, звонко поинтересовалась Донна.

Клейн, не проронив ни звука, просто откинул крышку черного деревянного коробка.

На ложе из черного бархата безмятежно покоилась круглая, похожая на прозрачный драгоценный камень диковинка. От нее волна за волной расходилось мягкое, лазурное сияние, напоминающее блики на воде.

– Это же… с того самого рыболюда… – Дентон нахмурил лоб, силясь вспомнить мудреное слово, и наконец выпалил: – Пузырь!

В этот момент, повинуясь властному взгляду Клейна, Даниц покорно распахнул створку каюты.

Девочка легким, пружинящим шагом зашла внутрь, одновременно вытягивая прятавшуюся за спиной руку.

В ее маленьком кулачке была зажата увесистая пачка наличных – в основном банкноты по десять и пять фунтов.

– Мама с папой, дядюшка Клевис со своими ребятами, да еще и семья дядюшки Димердо просили передать вам это. Ровно сто пятьдесят фунтов! – Донна расплылась в милой, очаровательной улыбке. – Они велели передать, что никакие деньги не выразят их безмерной благодарности. Это лишь скромная компенсация за те припасы, что вы потратили на нашу защиту. Эм… а эти ваши штучки ведь баснословно дорогие, верно?

– В пределах разумного, – немного поразмыслив, Клейн принял увесистую пачку. Он рассудил, что отказ лишь посеет тревогу и неловкость в душах Урди и остальных спасенных обывателей.

Заметив, как дядюшка Воробей прячет и банкноты, и черный коробок в карман, Донна с заметным облегчением выдохнула: поручение родителей было благополучно выполнено.

Сбросив этот груз, она мгновенно вспомнила истинную причину своего визита. Смесь искреннего восторга и легкой, щекочущей нервы боязни отразилась на ее личике, когда она затараторила:

– Дядюшка Воробей, а что это за чудовища бродили там прошлой ночью? Выходит, все страшные сказки – чистая правда? А ваш фокус с прыжком из пламени и тем слепящим светом – это врожденный дар? Или настоящая магия? А может, колдовство?

«Воу, полегче, притормози… Откуда в тебе столько вопросов?» – изнемогая от удушающего жара, Клейн сорвал с себя «Солнечную брошь», небрежно швырнул ее на письменный стол и вскользь пояснил:

– Это зовется Потусторонними силами. Таланты, обретаемые через особые ритуалы и поглощение эликсиров.

– У львиной доли тех самых жутких баек есть вполне реальная основа. Те же ночные твари – плод богомерзкого, еретического обряда.

– А за остальными подробностями обращайтесь к нему.

С этими словами Клейн искоса кивнул на Даница.

– До чего же поразительно… – синхронно, с благоговением выдохнули Дентон и Донна.

Следом глаза девочки вспыхнули ярким, обжигающим восторгом:

– Дядюшка Воробей, да вы вылитый сверхчеловек из романов великого императора Рассела!

– А мы… мы бы тоже могли выпить эликсир и стать такими, как вы?

Дентон истово закивал, всецело разделяя порыв сестры. В детских глазах заплясали искры бьющей через край, искренней надежды.

И в этот самый миг Донна подметила, как в непроницаемом взоре дядюшки Воробья скользнула едва уловимая, мрачная тень.

Мгновение спустя губы этого загадочного авантюриста медленно поползли вверх, складываясь в донельзя странную, пугающую улыбку.

Понизив голос до глухого, вибрирующего баритона, Клейн произнес:

– В этом пути нет ничего, что стоило бы зависти или предвкушения.

– Стоит лишь шагнуть на эту стезю, как смерть и безумие станут вашими вечными, неотступными спутниками.

– Вы можете обыгрывать их сотню, да хоть тысячу раз подряд. Но стоит оступиться лишь единожды – и вас ждет участь того самого падшего епископа.

Чеканя эти жестокие слова, он прислонил трость к стене, небрежно скинул сюртук и закатал рукава рубашки.

Одна его рука оказалась пугающе иссохшей и сплошь покрытой глубокими старческими морщинами, словно принадлежала дряхлому столетнему старику. Вторая же стала абсолютно бесцветной, почти стеклянной: сквозь прозрачную плоть кристально ясно проступал гротескный узор из пульсирующих вен, обнаженных мышц и натянутых сухожилий.

В довершение всего его лицо густо усеяли мириады копошащихся, бледных ростков плоти. От этого омерзительного зрелища Донна и Дентон впали в первобытный, сковывающий ужас, судорожно пятясь назад, пока не впечатались спинами прямо в закрытую дверь.

Клейн, чье лицо превратилось в шевелящееся месиво из крошечных отростков, так и не стер с губ ту самую жуткую улыбку:

– Теперь вы воочию узрели истину?

– Вот это и есть – подлинное безумие.

– Нет… – рассудок детей едва не разлетелся вдребезги. В слепой панике распахнув створку, они, спотыкаясь и падая, пулей вылетели в коридор.

Проскочив по инерции несколько шагов, они окончательно потеряли равновесие и кубарем покатились по полу.

– До чего же жутко… как же страшно… – непрерывно, навзрыд всхлипывал Дентон.

В этот миг до их слуха донесся тяжелый, гулкий лязг захлопнувшейся двери триста двенадцатой каюты.

Донна мало-помалу начала приходить в себя. Девочка до смерти боялась, но всё равно не могла выкинуть из головы тот кошмарный облик дядюшки Воробья: эти мерзкие, копошащиеся ростки плоти, пожравшие каждый дюйм его лица, и эти жуткие руки – одна сплошь в старческих морщинах, а другая пугающе прозрачная. Зрелище было ничуть не краше давешних ночных монстров.

Сама не зная почему, она вдруг вспомнила его глаза и ту самую фразу: «Вот это и есть – подлинное безумие».

Ее взгляд внезапно затуманился, а из глаз нескончаемым потоком хлынули слезы.

– Донна, Донна, что с тобой? – не на шутку перепугавшись за сестру, Дентон даже позабыл о собственном страхе.

Всхлипывая, девочка пролепетала:

– Я не знаю…

– Просто… просто мне вдруг стало так… так невыносимо горько.

Тем временем в каюте триста двенадцать.

Даниц, увидев, что Клейн уже вернул себе привычный облик, не удержался и язвительно цокнул языком:

– Знаешь, совершенно ни к чему было так доводить мелюзгу. Они же теперь ночами спать не смогут от кошмаров. Вполне хватило бы просто на словах объяснить, что глотать эликсиры – затея смертельно опасная.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как прямо в пирата полетела измазанная в крови и грязи трость из твердого дерева. Следом прилетел и абсолютно безжизненный, лишенный всяких эмоций приказ:

– Отмой дочиста.

Даниц рефлекторно поймал трость, и усмешка мигом заледенела на его лице.

…………

Баклунд, Район Императрицы. В роскошной вилле графа Холла.

Одри замерла на втором этаже, опершись о белые с позолотой перила, и задумчиво наблюдала за снующей внизу, поглощенной суетой прислугой.

Согласно незыблемым традициям Королевства Лоэн, наделенная вотчинами аристократия спустя неделю после новогодних балов начинала массово покидать Баклунд. Знать разъезжалась по своим угодьям, чтобы предаваться безмятежным радостям сельской или замковой жизни. Лишь к июню они вновь съезжались в столицу, дабы с головой окунуться в бесконечную круговерть светского сезона. Разумеется, графу Холлу – могущественному вельможе и по совместительству крупнейшему банкиру – приходилось постоянно курсировать между городом и поместьем, решая насущные дела.

И всё же этот сезонный «переезд» был делом отнюдь не легким. Уйму вещей надлежало упаковать загодя, чтобы часть слуг заранее доставила их в поместье или замок. Лишь когда всё было готово к приему, сами хозяева неспешно отправлялись в путь.

«Сразу после этого собрания Клуба Таро я, пожалуй, сяду на паровой экспресс обратно в графство Восточный Честер… Искренне уповаю на то, что тот господин вампир действительно сможет раздобыть плод Дерева Старцев и кровь зеркального дракона. Если всё выгорит, я успею шагнуть на ступень „Психиатра“ еще до отъезда из столицы…» – лениво блуждая в облаках, мечтала Одри.

В этот самый момент к ней подошла графиня Кейтлин и с мягкой улыбкой поинтересовалась:

– О чем задумалась? Хм… ты уже достигла совершеннолетия. Когда мы вернемся в Баклунд в июне, тебе предстоит подыскать себе какое-нибудь занятие. Уже строишь планы?

Одри ответила без единой секунды промедления:

– Мама, мне бы хотелось примкнуть к церковному благотворительному фонду.

«Я жажду наконец-то узреть этот мир таким, каков он есть на самом деле…» – беззвучно добавила она про себя.

– Превосходная мысль, – одобрительно кивнула графиня.

Дав дочери еще парочку наставлений, она спустилась на первый этаж, чтобы лично проконтролировать сборы.

Одри, усмирив блуждающие мысли, слегка склонила голову и с теплой улыбкой обратилась к преданно застывшей рядом крупной золотистой собаке:

– Сьюзи, ты ведь в предвкушении? Совсем скоро ты вновь сможешь всласть носиться по бескрайним зеленым лугам и резвиться в густых лесных чащах.

Девушка откровенно подтрунивала над питомицей: из ретриверши в свое время так и не вышло толковой охотничьей собаки, отчего ее и сплавили в качестве бесплатного довеска.

Сьюзи по привычке порывалась радостно высунуть язык, но тут же, как подобает истинной леди, чинно одернула себя.

Совершенно не скрывая эмоций, собака отозвалась:

– Всенепременно. Обожаю бегать, вот только ту неотесанную, дикую свору терпеть не могу.

«Это она про тех отцовских фоксхаундов?» Одри едва сдержала готовый сорваться с губ смешок, плотно сжав губы.

Бросив мимолетный взгляд на настенные часы, она с радостью подметила, что время очередного собрания Клуба Таро уже почти настало.

Глава 514
Легенды о древних богах

Над бескрайней серой мглой в безмолвном величии возвышался монументальный древний дворец.

Едва зрение вернулось к в очередной раз оказавшемуся здесь «Луне» Эмлину Уайту, как он тут же приметил сидящую напротив мисс «Справедливость». Устремив взор во главу изъеденного патиной длинного стола, девушка звонким, жизнерадостным голосом произнесла:

– Добрый день, господин Шут~

Следом «Справедливость» Одри поочередно поприветствовала всех собравшихся, начав с «Шута» и закончив «Миром».

Этот порядок диктовался отнюдь не рассадкой за столом, а строгой закономерностью самих карт Таро. «Шут» олицетворял собой начало, таящее в себе все мыслимые возможности, а «Мир» служил идеальным, возвышенным финалом.

Подобная педантичность была эдакой маленькой навязчивой идеей юной аристократки, страстно увлеченной мистикой. Эта привычка пустила в ней корни по мере того, как ряды Клуба Таро неуклонно пополнялись, а состав участников обретал всё большую стройность.

«Воистину, беззаботная барышня из весьма благородной семьи…» – с напускной глубокомысленностью вынес вердикт Эмлин, ответив на приветствие вежливым кивком.

В процессе вампир краем глаза мазнул по сидящему неподалеку «Солнцу», и в памяти невольно всплыли события последних дней. А именно – те долгие часы, что он провел в особняке барона Виманди, скрупулезно изучая подробную историю рода Крови.

«Как ни крути, а всплыла уйма деталей, о которых я даже не подозревал. Пропасть между дотошным исследователем и жалким дилетантом воистину колоссальна. Впрочем, начиная с этой недели я, Эмлин Уайт, и сам пополню ряды истинных ученых умов… Барон Виманди так ни словом и не обмолвился о Городе Серебра, а лезть с расспросами в лоб я не вправе. Будучи мессией рода Крови, несущим на плечах бремя великой тайны, я обязан проявлять в подобных делах маниакальную осмотрительность… Полдня корпеть над лекциями, полдня отрабатывать повинность в церкви, а вечера напролет коротать в компании любимых кукол – такая жизнь, пожалуй, чертовски хороша…» – мысли Эмлина мало-помалу пустились в безмятежный пляс.

Внезапно он слегка нахмурил брови, осознав одну вопиющую, критически важную проблему:

«И какого дьявола я до сих пор каждый божий день таскаюсь в эту проклятую Церковь Урожая⁈»

«Хм… Как-никак, я благородный представитель рода Крови, а значит, всякое начатое мной дело должно быть доведено до конца. К тому же в последнее время наплыв пациентов изрядно возрос. Эх, дурная это затея – позволять своей врачебной славе расползаться по округе…» – суровая складка между бровями «Луны» Эмлина медленно разгладилась, уступив место умиротворению.

Дождавшись, пока мисс «Справедливость» покончит с приветствиями, он легонько постучал костяшками пальцев по столешнице и, устремив на девушку взгляд, заговорил:

– Те материалы, что вам требовались…

Одри грациозно опустила правую ладонь, призывая собеседника прерваться, после чего с мягкой улыбкой произнесла:

– Давайте отложим это до начала торгов.

– Сейчас безраздельно властвует время чтения нашего многоуважаемого господина Шута.

«Судя по уверенному тону господина вампира, он раздобыл как минимум либо плод Дерева Старцев, либо кровь зеркального дракона… Держись, Одри, еще совсем чуть-чуть – и ты станешь истинным „Психиатром“! Обернешься Потусторонней средних Последовательностей!» Настроение юной аристократки взлетело до небес, а уголки глаз и губ искрились лучезарной, нескрываемой радостью.

Устремив взор на скрытый в густом тумане силуэт, она звонко, с кокетливой интонацией в голосе объявила:

– Достопочтенный господин Шут, мне удалось раздобыть еще три свежие страницы из дневников Рассела~

«Останется собрать еще жалких четыре листа…» – мысленно добавила она, слегка поджав губы.

Воодушевленная примером мисс «Справедливости», «Фокусник» Форс поспешила взять слово:

– Господин Шут, в моих руках тоже оказались три новые страницы из записей Рассела.

Писательница предвкушала сегодняшнюю сходку Клуба Таро ничуть не меньше подруги. Процесс усвоения её второй порции эликсира «Ученика» продвигался куда стремительнее самых смелых прогнозов, и еще позавчера она благополучно искоренила эту давящую, скрытую угрозу.

«Солнце» Деррик не заставил себя долго ждать:

– О великий господин Шут, я скопировал для вас кое-какие предания о древних богах.

Затем юноша повернул голову к «Повешенному» и добавил:

– Бестиарий с перечнем всех тварей, обитающих в наших окрестностях, тоже полностью готов.

«До чего же обязательный и честный паренек, даже напоминать не пришлось…» – мысленно, с умиротворенным вздохом констатировал Клейн, предвкушая солидный улов.

«Господи, ни капли прогресса… Да, подобная наивность изрядно облегчает мне задачу по выкачиванию из него выгоды, но ведь это таит в себе колоссальную угрозу потери доступа к ресурсам Города Серебра… Риск разоблачения – вот та самая мина, о которой нельзя забывать ни на секунду…» – «Повешенный» Элджер лишь едва заметно, почти невидимо покачал головой.

Вскоре обещанные дневники Рассела вкупе с мифами о древних богах благополучно материализовались, легким росчерком света скользнув прямиком в ладонь Клейна.

Бегло пробежавшись по ним глазами, юноша с досадой обнаружил, что из шести рукописных листов два оказались безжалостными дубликатами прочитанного ранее. К примеру, одна из предоставленных мисс «Справедливостью» страниц слово в слово повторяла ту, что еще в прошлом году принес «Повешенный».

«Увы, от подобных накладок никуда не деться. Разве что я каким-то чудом заставлю их в совершенстве овладеть упрощенным китайским…» – беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул Клейн. Повинуясь легкому мысленному импульсу, он перетасовал стопку, задвинув бесполезные дубликаты в самый конец.

Оставшиеся четыре страницы тоже не блистали особой информационной ценностью. Львиная доля текста относилась к тому мрачному периоду, когда Рассел напрочь растерял былые идеалы и с головой ухнул в пучину алчности. Вся эта писанина пестрела сухими, бухгалтерскими отчетами в духе «сегодня я изобрел то-то», «завтра планирую смастерить это», «сорвал куш в столько-то золотых монет» и «выбил такие-то инвестиции». Вчитываясь в этот меркантильный бред, Клейн титаническим усилием воли удерживал на лице маску ледяной невозмутимости, хотя в душе его так и подмывало со всего размаху впечатать эти каракули прямо в наглую физиономию покойного императора.

В это самое время обостренный взор «Справедливости» Одри выхватил весьма любопытную деталь: та самая карта «Темного Императора» вновь вернулась на свое законное место, безмолвно покоясь подле руки господина Шута.

«Стало быть, Он и впрямь даровал ее Своему благословенному в качестве подспорья для выполнения той миссии? Хм… впрочем, есть и еще один вариант: передо мной совершенно новая „Карта Богохульства“, а вовсе не та, что лежала здесь прежде!» – с живым, неподдельным интересом принялась выстраивать гипотезы Одри.

Покончив с дневниками, Клейн задавил в себе острое желание шумно выдохнуть, дабы успокоить расшатанные нервы. Вместо этого он перевел взгляд на предания о древних богах, заботливо переписанные малышом «Солнцем».

Текст представлял собой довольно грубую, общую сводку. Восьмерка древних божеств Второй Эпохи в нем четко разбивалась на три противоборствующих лагеря. Король Гигантов Олмир, Король Эльфов Сонясолем и Прародительница Вампиров Лилит выступали монолитным союзом. Им противостояла коалиция в лице «Дракона Воображения» Ангелведа, Прародительницы Бессмертных Фениксов Грегари и Короля Мутантов Кваситуна. Что же до Короля Демонов Фабути и Демонического Волка Разрушения Флегреи, то эта парочка олицетворяла собой первобытный хаос, алчущий лишь одного – стереть в порошок любой порядок и осквернить всё живое в мире.

Если верить летописям Города Серебра, абсолютно все восемь древних владык без исключения клеймились такими эпитетами, как тирания, первобытное зло, беспощадная жестокость и леденящий душу ужас. И даже та, чей облик казался наиболее человечным – Прародительница Вампиров Лилит, гордо носящая титул «воплощения красоты», – на деле таила в себе до тошноты гротескную, омерзительную ипостась.

И любое живое существо, не принадлежащее к пантеону древних богов, рискнувшее узреть этот истинный облик, неминуемо проваливалось в бездну сумасшествия. Они либо на месте срывались в жуткие мутации, либо окончательно теряли рассудок. Сами хроники Города Серебра, если верить утверждениям их составителей, опирались на фолианты, чудом уцелевшие после падения Двора Короля Гигантов.

«Нельзя сбрасывать со счетов вероятность банального поливания грязью своих же союзников… Впрочем, подобные симптомы до боли напоминают ту самую потерю контроля, что настигает вампиров после мольбы к „Первозданной Луне“… Неужто это один из характерных признаков тех, кто дошел до самого финала на Пути „Луны“?» Дойдя до этой мысли, Клейн едва не вскинул голову, чтобы смерить Эмлина Уайта пытливым взглядом.

Предания Города Серебра гласили, что Прародительница Вампиров Лилит действительно безраздельно повелевала багровой луной. Стоило Ей лишь пожелать, и все триста шестьдесят пять дней в году ночное светило окрашивалось бы в цвет крови, позволяя иньской, темной энергии яростно терзать земную твердь. Подобное вызвало бы непрерывное, затяжное наслоение мира духов на реальность, высвободив из мрака мириады неописуемых, кошмарных чудовищ и злых духов.

«Воистину, божественная мощь… Одному богу известно, есть ли вообще разница между этими седыми древними владыками и нынешними истинными богами. Отчего они все до единого так смахивают на еретических, злых божеств?.. В мифологии самого рода Крови образ Лилит кардинально отличается. Выходит, кто-то из них – вампиры или Город Серебра – нагло врет? А может, со временем стряслись некие радикальные метаморфозы, и Лилит из чудовища, описанного летописцами Города Серебра, перековалась в ту самую богиню из вампирских легенд?» – Клейн медленно отвел взор, скрупулезно впечатывая эти детали в память.

Заставив исписанные листы бесследно раствориться в воздухе, он вальяжно откинулся на спинку кресла и изрек:

– Можете приступать.

«Справедливость» Одри не заставила себя долго ждать. Устремив сияющий взгляд на Эмлина Уайта, она заговорила:

– Господин «Луна», не нащупали ли вы ниточек, ведущих к плоду Дерева Старцев и крови зеркального дракона?

Эмлин едва заметно кивнул и ответил:

– Всё вместе обойдется в семьсот пятьдесят фунтов.

– Стоит вам лишь выложить эту сумму, и они станут вашими.

– И, само собой, не забывайте о моем гонораре в размере ста фунтов.

Одри даже не стала утруждать себя подсчетом итоговой суммы, с радостью отозвавшись:

– По рукам!

– Искренне уповаю на то, что мы сможем закрыть сделку уже сегодня или завтра.

– Никаких проблем, – находящийся в шаге от заработка в сотню полновесных фунтов, «Луна» Эмлин попросту не мог отказать мисс «Справедливости».

«Просто восхитительно!» Одри опустила правую руку, сжала пальцы в кулак и пару раз легонько им встряхнула.

В этот самый момент «Повешенный» Элджер повернул голову и бросил короткий взгляд на господина вампира:

– То наследие барона из рода Крови, оно вам всё еще нужно? Четыре тысячи пятьсот фунтов – это самый выгодный ценник, который мне удалось для вас выторговать.

Хотя на деле тот пират был готов с радостью сбыть его с рук и за три тысячи двести.

Лицо Эмлина мгновенно исказилось в болезненной гримасе.

«Проси он жалкую тысячу, я бы забрал не раздумывая, вот только…» – с тяжелым сердцем мысленно отозвался вампир.

И пусть вся их семья состояла из весьма недурных аптекарей и лекарей, чьи ежегодные доходы были отнюдь не скромными, а немыслимое долголетие позволяло скопить поистине баснословное состояние, с тех самых пор, как Эмлин помешался на куклах, деньги у него в карманах не задерживались. Парень спускал всё до последнего пенни, порой даже заказывая эксклюзивные работы у мастеров.

Даже приплюсовав к бюджету тот самый, еще не выплаченный гонорар в сотню фунтов, его личные сбережения не дотягивали и до пяти сотен. Причем полторы сотни из этой суммы были щедрым вкладом великого детектива Шерлока Мориарти.

– Я… мне нужно еще немного времени на размышление, – с огромным трудом выдавил из себя «Луна» Эмлин. Внезапно он осознал, что ему жизненно необходимо нащупать парочку верных способов для стремительного заработка.

«А этот парень Эмлин, оказывается, запел песню нищеты…» – с нескрываемым удовольствием мысленно подшутил Клейн, наблюдая за терзаниями вампира.

Будучи с господином вампиром приятелями в реальном мире, сыщик как-то слышал от него, что за минувшие годы тот спустил на кукол в общей сложности свыше семи тысяч фунтов. Подобные цифры заставляли Клейна лишь сокрушенно вздыхать, поражаясь как баснословной дороговизне игрушек, так и немыслимому расточительству самого Эмлина.

– Не проблема, – «Повешенный» не стал торопить собеседника.

Вместо этого он перевел взгляд на «Справедливость» Одри:

– Многоуважаемая мисс, ремесленник благополучно завершил работу, сотворив воистину поразительный мистический артефакт.

– Эта диковинка способна до неузнаваемости изменять вашу внешность, а заодно дарует власть над пламенем, умение переносить полученный урон на других и обостренную интуицию на опасность – итого три Потусторонние способности. Вдобавок она многократно повысит ваши чувство равновесия и ловкость. В своей первозданной форме вещица представляет собой серебристо-белую маску, однако по вашему желанию она легко мимикрирует под изящную шляпку или серьги. Имя для неё вы вольны подобрать сами.

– Разумеется, не обошлось и без крошечного изъяна. Стоит вам лишь облачиться в этот артефакт, как любые ваши эмоции многократно обострятся. Вам придется научиться держать себя в ежовых рукавицах, иначе любая вспышка чувств грозит обернуться серьезной бедой.

– Цена вопроса – пять тысяч пятьсот фунтов.

Сделав паузу, «Повешенный» издал тихий смешок и обратился к «Миру»:

– Предоставленная вами Потусторонняя характеристика потянула на четыре тысячи пятьсот фунтов, а работа самого мастера обошлась ровно в тысячу.