Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 125 страниц)

Глава 523
Сотрудничество

Покинув дом номер сорок семь на улице Темного Рога, Клейн уже успел составить кристально четкую картину о личности Уинтера.

Эти сведения сыщик выудил из соседей покойного, предварительно изменив внешность и нацепив личину полицейского.

«Остров Симим… Самая дальняя точка архипелага Ротсид. Путь туда от Байама на пассажирском пароме займет часа четыре-пять, да и рейсов всего два в день – в девять и десять утра, так что на сегодня я уже опоздал… Родители Уинтера давно покоятся в могилах, прочей родни у него не водилось. Единственной ниточкой, связывающей его с миром, осталась та самая девушка по имени Рени, которую он так и не смог забыть. Идеальная мишень для первого настоящего „отыгрыша“, как раз для такого новичка, как я. Вот только от одной мысли, что мне придется признаваться ей в любви от лица покойника, меня пробирает жуткий стыд… А если она еще и ответит согласием?.. Дьявол, как мне потом выпутываться из этого театра абсурда?» – с кислой миной, полной невыразимой муки, размышлял Клейн.

Он принялся лихорадочно копаться в памяти, перебирая сюжеты всех прочитанных романов и просмотренных фильмов, отчаянно надеясь выудить оттуда идеальный, безупречный сценарий.

Вскоре в его голове вырисовался весьма сносный план. На душе заметно посветлело, и мысли плавно переключились на дело «Стального» Маквити.

«Искренне уповаю на то, что мисс „Фокуснику“ удастся в кратчайшие сроки раздобыть тот беспроводной телеграфный приемник…» – беззвучно вздохнув, юноша забрался в наемный экипаж.

…………

Баклунд, район Джовуд.

Форс неспешно распечатала письмо, которое принесла Сио.

Послание прибыло от писателя-фантаста Авилера: автор с нескрываемым воодушевлением делился с мисс Уолл историей развития радиотехнологий и расписывал их блестящие перспективы.

Форс без малейших угрызений совести пропустила мимо глаз пространные вступления и восторженную середину, скользнув взглядом в самый конец.

«На выбор предложено три модели. И подробные адреса указаны, и примерные расценки… Самый дорогой аппарат потянет всего-то на двенадцать фунтов». Девушка едва заметно кивнула, рассудив, что дело это гроша ломаного не стоит и солидной выгоды не сулит.

Тут она внезапно поймала себя на мысли, что изрядно загордилась. Видимо, навидавшись на собраниях Клуба Таро баснословных сделок на сотни и тысячи монет, она окончательно перестала считать за деньги жалкую десятку фунтов.

«Впрочем, у господина „Мира“ водятся и солидные связи, и тугой кошелек. Как знать, быть может, в будущем мне еще не раз придется скупать у него нужные артефакты или сбывать лишний хлам. Что ж, просто накину к изначальной цене стоимость почтовых марок, издержки на извозчика да пару монет за истраченные на ритуал материалы, и дело с концом…» – молниеносно утвердив этот прагматичный план, Форс машинально устремила взор в окно.

Баклунд всё так же кутался в хмурую, свинцовую дымку, изливаясь унылым моросящим дождем. Утешало лишь то, что удушливый столичный смог заметно поредел.

«Ох, и когда же уже прибудет тот самый желудок пожирателя духов от „Солнца“…» – Форс всем своим существом ощущала, как ее сжигает нестерпимая жажда долгожданного возвышения.

…………

Город Серебра. Дом семьи Бергов.

Деррик уже собрал воедино и желудок пожирателя духов, и те самые материалы, что заказал господин «Повешенный». Однако возносить их на алтарь господина «Шута» он пока не спешил.

Юноша решил повременить. Дождаться того самого идеального момента, когда Вождь возглавит очередной разведывательный отряд и покинет пределы города, либо с головой уйдет в проведение какого-нибудь масштабного ритуала. Лишь тогда можно будет смело действовать.

«Так будет надежнее всего… Да, нужна безупречная, маниакальная осторожность!» – мысленно одернув себя, Деррик распахнул лежащий перед ним «Сборник рукописей Черной Книги Двора Короля Гигантов».

Последние дни он неотрывно корпел над этими ветхими страницами, по крупицам выуживая из них туманные, величественные образы Двора Короля Гигантов прямиком из седой древности.

Если верить этим древним преданиям, то был истинный Божественный Двор!

Время в тех краях словно застыло, навеки заковав мир в багрянец вечных сумерек. Исполинские, дышащие первобытной мощью цитадели вздымались ввысь, пронзая своими шпилями сами облака.

Люди, ступавшие по тем монументальным залам, казались жалкими муравьями, чьи души инстинктивно сжимались от благоговейного, леденящего кровь трепета перед этим подавляющим величием и самим хозяином Двора.

…………

Баклунд, район Хиллстон. Особняк Уайманди.

Внимательно выслушав пространную лекцию, Эмлин Уайт изящным движением пригладил волосы и, нарочито небрежно, закинул удочку:

– Господин барон, запамятовал, где именно до моих ушей долетала эта байка… Поговаривают, будто во Вторую, а то и на заре Третьей Эпохи существовал один весьма прославленный город-государство. Кажется, его величали «Серебряным городом».

Уайманди, будучи бароном-вампиром, разменял уже третью сотню лет. Однако время оказалось над ним не властно: ни единой морщинки не омрачало его лицо, и он выглядел как статный, пышущий зрелой силой мужчина лет тридцати с небольшим.

Его смоляные волосы были гладко зачесаны назад. Облаченный в темно-красную хлопковую сорочку и сжимая в руке кофейного оттенка трубку, он безмятежно грелся у камина. Задумчиво выпустив дым, барон протянул:

– Сомневаюсь. По крайней мере, в моей памяти нет ни единого упоминания о Серебряном городе в те времена, что предшествовали Великому Катаклизму.

Не дав Эмлину и шанса радостно выдохнуть, старец словно бы продолжил свои собственные мысли:

– Зато была Страна Серебра. Изначально эти земли стонали под пятой Двора Короля Гигантов, но впоследствии они присягнули на верность Тому Самому.

Страна Серебра? Эмлин Уайт на секунду задумался и спросил:

– Господин барон, а не припомните ли вы еще каких-нибудь деталей?

Уайманди вскинул голову, одарил гостя долгим взглядом и, мягко улыбнувшись, погрузился в воспоминания:

– В иерархии Двора Короля Гигантов Страна Серебра занимала весьма специфическое положение. Видишь ли, они не поклонялись напрямую Королю Гигантов Олмиру. Объектом их истовой веры была королева того самого Двора, прекрасная Омибелла.

…………

«Город Щедрости» Байам. Портовый район, улица Кислого Лимона, гостиница «Лазурный Ветер».

Клейн, застыв на углу улицы, непринужденным жестом снял с левого запястья цитриновый маятник. Опираясь на мистическое прорицание, сыщик безошибочно удостоверился: впереди его не поджидает никаких сюрпризов.

Сбросив с души груз тревоги, он неспешным, прогулочным шагом вернулся в гостиницу. Поднявшись на третий этаж, юноша толкнул дверь своего роскошного люкса.

Каково же было его изумление, когда он обнаружил, что «Пылающий» Даниц уже вернулся и теперь вальяжно растекся по креслу-качалке, потягивая крепкое пойло.

Молниеносно вжившись в роль сурового авантюриста, Клейн с ледяным равнодушием бросил:

– Который час.

– А настенные часы тебе на что? – проворчал себе под нос Даниц.

Скосив глаза на стену, пират механически озвучил время:

– Три сорок пополудни…

Не успев даже договорить, Даниц внезапно прозрел. Рывком выпрямившись в кресле, он выдавил из себя пару сухих смешков:

– Всю агентуру я уже поднял на уши, нужных людей напряг. Мозолить глаза на улице больше нет резона! Иначе риск засветиться взлетит до небес, и твой охотничий план пойдет насмарку!

Клейн невозмутимо пододвинул стул, опустился на сиденье и с абсолютно каменным лицом велел:

– Выкладывай всё от начала и до конца.

– Да какие тут могут быть сюрпризы? И пускай моя истинная страсть – это охота за кладами, я всё-таки корсар не робкого десятка! – возмутился Даниц, почувствовав себя оскорбленным в лучших чувствах.

Однако, нарвавшись на леденящий, пронзительный взгляд Германа Воробья, пират мигом сник. Нацепив на лицо угодливую улыбку, он принялся сноровисто чеканить рапорт: где побывал с утра, кого навестил после обеда, с кем перекинулся словечком, какие слухи выудил и о чем вообще шла речь. Отжав всю воду, он выдал предельно сухую, но исчерпывающую выжимку.

Едва до ушей Клейна долетело изумление Даница о том, что некий капитан корабля-призрака по имени Элджер умудрился прознать о бойне в порту Банси, сыщик едва не нахмурился.

«Учитывая тесные связи господина Повешенного с Церковью Повелителя Бурь, он ни сном ни духом не ведал о трагедии в Банси, пока я сам не дернул за ниточки „Мира“ и не выложил всё на стол. Так откуда, дьявол меня подери, об этом прознал этот Элджер? Неужто это какая-то шишка из высших эшелонов Церкви Бури, нацепившая личину корсара? А может, кто-то из подельников тех самых фанатиков-сектантов? Хм… Господин Повешенный и сам денно и нощно бороздит именно эти воды, так что сбрасывать его со счетов было бы глупо…» – сердце Клейна тревожно екнуло, и он лихорадочно принялся восстанавливать в памяти приметы «Повешенного».

И пусть там, в таинственных чертогах над серой мглой, лица участников скрывала густая пелена, их пол, стать и цвет волос считывались безошибочно!

Клейн властно вскинул руку, обрывая словесный поток Даница, и глухим, вибрирующим баритоном бросил:

– Растрепанная шевелюра? Волосы отливают глубокой синевой?

– Ты с ним знаком? Мужик-то явно не промах! – неподдельно изумился Даниц.

«Так я и знал… Хе-хе, кто бы мог подумать, что мы столкнемся вот так, нос к носу…» – не проронив ни звука и никак не отреагировав на изумление пирата, Клейн лишь слегка подался вперед:

– Валяй дальше.

Даниц не стал ломать голову над странностями собеседника. Вкратце пробежавшись по остаткам своих похождений, он вновь попытался выгородить себя:

– Сам понимаешь, с этими агентурными сетями никогда не знаешь наверняка. Сегодня пусто, а завтра густо. Я вытряс душу из всех, из кого только мог, и теперь нам остается лишь стиснуть зубы и выжидать. А дело это муторное и скорым уж точно не будет.

– Есть и другой способ. Ждать совершенно ни к чему, – нарочито равнодушным, будничным тоном обронил Клейн.

– Это какой же? – опешил Даниц.

Сыщик привычным жестом поправил очки в золотой оправе, и уголки его губ медленно, дюйм за дюймом, поползли вверх, складываясь в леденящую душу улыбку:

– Ловля на живца.

На живца? Пират озадаченно уставился на собеседника, на долю секунды потеряв нить разговора.

Однако не прошло и мгновения, как до него дошел весь пугающий смысл сказанного.

В роли этой самой наживки мог выступить лишь один человек – он сам!

А в подобной рыбалке рыболова совершенно не заботит, проглотят ли приманку с потрохами. Его волнует лишь одно: удастся ли вытащить дичь на берег!

Проще говоря, «наживка» – это материал расходный и сопряженный с колоссальным, смертельным риском!

– Ха-ха, сдается мне, затея эта из рук вон скверная… Хм, чутье подсказывает мне, что в районе «Красного театра» еще вполне могут отыскаться кое-какие зацепки. Пожалуй, метнусь-ка я туда прямо сейчас и всё проверю! – Даниц судорожно сгреб пальто и пулей, словно ошпаренный, вылетел за дверь.

Клейн изначально порывался бесшумной тенью сесть «Пылающему» на хвост, дабы прощупать, не выведет ли тот на новые следы. Однако в этот самый миг его слух резанул призрачный, многократно наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.

Голос безошибочно принадлежал мужчине.

Глубокомысленно нахмурившись, юноша замер на месте, а затем круто развернулся и зашагал прямиком в уборную.

Спустя добрый десяток секунд он уже воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Его взору тут же предстала темно-красная звезда, символизирующая «Повешенного», которая то яростно раздувалась, то судорожно сжималась.

«Так я и знал…» Опустившись на почетное кресло, Клейн вальяжно откинулся на спинку и высвободил незримые щупальца своей духовности.

Голос «Повешенного» в ту же долю секунды обрел кристальную, многогранную ясность:

– Многоуважаемый господин Шут. Идя по следу того самого ключа «вице-адмирала Айсберг», я пересекся в казино «Золотая Монета» с «Пылающим» Даницем. Этот пират проболтался, что оказался в самом эпицентре недавней кровавой заварушки в порту Банси. Более того, он вознамерился объединить силы с неким могущественным мастером, дабы открыть охоту на «Стального» Маквити.

– Смею предположить, что тот самый безымянный соратник «Пылающего» – не кто иной, как ваш избранник. Именно поэтому я осмелился вознести Вам эту мольбу.

– Если мои догадки верны, и вашему слуге потребуется надежное плечо, я с превеликим удовольствием окажу ему любую посильную поддержку.

«Господин Повешенный и впрямь раскусил подлинную личину Германа Воробья… Скорее всего, поначалу в его душу закрались лишь легкие сомнения, но стоило ему закинуть удочку про порт Банси, как Даниц сам с потрохами всё подтвердил… Что ж, так даже лучше. Заручившись поддержкой этого местного тертого калача, охота на „Стального“ Маквити пойдет куда более гладко… Каверзить моему избраннику Повешенному нет ни малейшего резона, покуда его удар не способен дотянуться напрямую до самого Шута… Судя по его подобострастным интонациям и поведению, он всё еще свято верует в мое божественное могущество… Да и брешей в своей легенде я вроде бы не оставлял…» Мысли Клейна неслись вскачь, и он молниеносно принял твердое решение.

Наскоро раскинув карты для прорицания и убедившись в безопасности, юноша силой мысли материализовал «Мира». Окутав марионетку густой пеленой тумана и заставив двойника застыть в благоговейной позе молящегося, владыка чертогов мрачным, надтреснутым басом изрек:

– О великий господин Шут, в этом деле мне действительно не помешает надежный соратник.

Безупречно отыграв этот спектакль, Клейн упаковал иллюзорную сцену вкупе со звуком и небрежным жестом метнул послание прямиком в ту самую темно-красную звезду, что символизировала «Повешенного».

Глава 524
Встреча

Пять часов пополудни. Авеню Оливковых Деревьев, «Гадательная хижина Памелы».

Элджер Уилсон толкнул коричневую деревянную дверь с решетчатым остеклением в верхней части и переступил порог этого тематического оккультного кафе.

Заказав чашечку кофе «Фермер», зерна для которого выращивали на Южном континенте, в долине Пас на Звездном нагорье, он выудил недавно купленную колоду Таро и положил ее рядом. На самом верху покоился аркан «Повешенный», живописующий ангела, подвешенного вниз головой со связанными за спиной руками.

В отличие от утреннего визита, моряк успел сменить гардероб. Теперь он кутался в классическую темную мантию, а голову венчала мягкая шляпа, отдаленно напоминающая головные уборы священнослужителей. В таком виде он казался настоящим колдуном или чернокнижником, сошедшим со страниц старинных сказок.

Беззвучно втянув носом воздух, Элджер принялся неспешно, смакуя каждый глоток, попивать свой кофе, не выказывая ни малейших признаков томительного ожидания.

Спустя минут пять или шесть увенчанная толстым стеклом коричневая дверь вновь распахнулась, впуская молодого мужчину в черном суконном пальто и шелковом полуцилиндре.

На вид этому джентльмену было не дать и тридцати. Худощавое лицо с резкими, рублеными чертами источало удивительную смесь зрелости и тяжелой, гнетущей мрачности. Это был не кто иной, как Клейн, слегка подкорректировавший внешность и перекроивший свой образ.

И пусть привычных очков в золотой оправе на нем больше не было, зрение сыщика ничуть не пострадало. Скользнув по залу небрежным взглядом, он мгновенно зацепился за темно-синие виски Элджера.

Опустив взор чуть ниже, Клейн приметил покоящуюся на самом верху колоды карту «Повешенный».

Без лишних слов он решительно направился к столику. Сняв шляпу и опустившись напротив Элджера, юноша мрачно усмехнулся:

– Я пришел за гаданием.

Произнося эти слова, он жадно, до мельчайших деталей впечатывал в память облик одного из старейших членов Клуба Таро:

Резкие, выразительные черты, грубые контуры лица и явная, въевшаяся в кожу печать ветров и штормов. С первого взгляда становилось ясно: перед ним крепкий, битый жизнью боец, привыкший к постоянным скитаниям.

Смуглый, отливающий бронзой оттенок кожи заметно отличался от местного типажа – больше походило на то, что этот чистокровный лоэнец годами жарился под палящим солнцем и мок под ливнями. Однако темно-синяя шевелюра выбивалась из общей картины: подобные волосы Лоэну не были свойственны, отсылая скорее к выходцам из колоний, раскинувшихся у залива Деси, неподалеку от Бушующего моря.

«Полукровка…» – мысленно, но безошибочно вынес вердикт Клейн.

Элджер неотрывно смотрел на сидящего напротив мужчину, дюйм за дюймом накладывая его облик на привычный, окутанный туманом силуэт «Мира». Наконец, придвинув к нему колоду Таро, моряк глухо произнес:

– В таком случае вам придется перетасовать и сдвинуть карты самостоятельно.

Клейн потянулся к колоде. Развернув ее веером и бегло скользнув взглядом по картинкам, он вновь собрал карты воедино и с легким шелестом виртуозно их перетасовал.

Сдвинув колоду несколько раз подряд, он вытянул три листа, разложив их в классический расклад: прошлое, настоящее и будущее.

Вальяжно, не спеша откинувшись на спинку стула, Клейн плавным движением правой руки перевернул центральную карту. На ней красовалась обнаженная, укутанная лишь в невесомый фиолетовый шелк дева, чей силуэт обрамлял зеленый венок, напоминающий приоткрытые врата.

Это был двадцать первый аркан – «Мир». Следом за ним, под двадцать вторым номером, круг замыкался нулем, олицетворяя самого «Шута».

– И как прикажете это толковать? – с явным умыслом поинтересовался Клейн.

И пусть «Повешенный» ни разу не заявлял в открытую, будто считает «Мира» избранником «Шута», Клейн рассудил благоразумно: питать иллюзии и играть в прятки здесь совершенно ни к чему. Открытое, дерзкое признание куда лучше сработает на образ. Если моряк еще не догадался – это станет жестом обезоруживающей искренности и абсолютной, непоколебимой уверенности в себе. А если Элджер уже всё раскусил – подобная выходка придаст «Миру» пугающую безмятежность человека, который держит абсолютно все нити в своих руках.

«Он… он в курсе, что я уже догадался? Еще тогда, поднимая ту тему над серой мглой, он свято верил, что я сложу два и два? Воистину, хватка у него мертвая…» – Элджер внутренне содрогнулся, однако ответил размеренным, лишенным спешки тоном:

– Карта перевернута. Это сулит полный провал из-за банальной нехватки подготовки.

– И к чему же, скажите на милость, мне надлежит подготовиться? – задумчиво кивнув, задал встречный вопрос сыщик.

Элджер сгреб со стола все карты, оставив нетронутым лишь аркан «Мира», после чего сноровисто, с профессиональной легкостью вновь перетасовал и сдвинул колоду.

Следом он перевернул самый верхний лист.

Им оказался аркан «Иерофант»!

Голос моряка оставался всё таким же глухим:

– Вы нуждаетесь в мудром совете. Вам жизненно необходима помощь веры и религии, дабы не свернуть на гибельную тропу.

Не дав Клейну и рта раскрыть, он выверенным движением перевернул вторую карту. На ней сияла взирающая на землю свысока «Луна»:

– Вы погрузитесь в пучину сомнений. Вас скует липкая усталость, и вы начнете блуждать в лабиринтах грез. Впрочем, наваждение это лишь временное.

Вслед за этим Элджер выложил третью карту – аркан «Солнце».

– Все беды рассеются, как утренний туман, и ослепительный свет в конце концов озарит землю, – изрек он тоном заправского, упивающегося собственной таинственностью прорицателя.

Клейн погрузился в молчание на несколько долгих секунд, после чего переспросил, словно ставя точку:

– Церковь, сновидения, Солнце?

На лице Элджера проступила слабая, едва уловимая усмешка, и он плавно кивнул:

– Истинно так.

В этом, казалось бы, заурядном карточном гадании моряк виртуозно зашифровал тончайшие намеки на свой грядущий план.

По правде говоря, учитывая его нынешнее положение – человека, всё еще остающегося вне игры и не привлекающего к себе лишнего внимания, – в подобной театральной витиеватости не было ни малейшей нужды. Он вполне мог бы выложить все карты на стол прямым текстом. Однако Элджер твердо решил устроить «Миру» небольшую проверку. Ему до смерти хотелось выяснить: обладает ли этот избранник должным интеллектом, или же его арсенал ограничивается лишь слепой, первобытной яростью кулаков.

Если их умы действительно сойдутся на одной волне, Элджер был готов расширить горизонты их сотрудничества. В конце концов, проницательным людям не нужны долгие разжевывания. А вот окажись иначе – он бы приложил все усилия, чтобы отрезать «Мира» от своих истинных дел, прибегая к его помощи исключительно как к безмозглому тарану. Разумеется, если только сам господин «Шут» не отдаст прямой приказ об обратном.

И сейчас, услышав ответ «Мира» и оценив его поведение, моряк получил железобетонное подтверждение: перед ним матерый, пугающе хладнокровный и прожженный жизнью хищник.

«Хех, да я же непревзойденный знаток карт Таро… В этом ремесле, господин Повешенный, вы мне и в подметки не годитесь…» – Клейн лишь беззвучно, с легкой долей пренебрежения усмехнулся про себя.

Истинный смысл, который «Повешенный» столь изящно вплел в гадание, читался до смешного просто. Аркан «Иерофант» кричал о том, что он намерен слить информацию о «Пылающем» Данице и «Стальном» Маквити Церкви Повелителя Бурь. Цель – столкнуть врагов лбами руками Уполномоченных Карателей, раздробить их силы и, не марая собственных, сорвать куш.

Этот метод был излюбленным козырем самого Клейна, так что раскусить замысел не составило ни малейшего труда.

Что же до арканов «Луны» и «Солнца», то они служили прямым предостережением от «Повешенного»:

Раз уж на сцену выходят Уполномоченные Каратели, необходимо загодя подстелить соломку. Опираясь на свой богатый опыт, Элджер точно знал: столкнувшись с подобной заварушкой, его байамские коллеги неминуемо пустят в ход запечатанный артефакт, способный насильно погрузить в сон всех в определенном радиусе. А уж специфика способностей самого «Стального» Маквити железобетонно гарантировала, что в арсенале инквизиторов непременно всплывет реликвия прямиком из домена «Солнца».

«Сны мне нипочем, да и „Солнца“ я совершенно не страшусь…» – Клейн плавно потянулся к лежащей перед ним перевернутой карте «Мира» и развернул ее на сто восемьдесят градусов, возвращая в прямое положение. Этот безмолвный жест означал лишь одно: план одобрен, я буду во всеоружии.

Элджер вскинул голову и, глубоко втянув воздух, произнес:

– Здешняя хозяйка – истинный виртуоз в искусстве ароматерапии. Она искусно жонглирует эфирными маслами, гидролатами, благовониями и цветочными эссенциями, исцеляя душевные терзания и даруя покой истерзанному разуму. Не желаете ли снять пробу?

«Тонко намекает пустить в дело ту самую связную точку на авеню Ароматных Деревьев?» – Клейн ответил сдержанной, понимающей улыбкой:

– Отчего же не попробовать.

Они застыли, сверля друг друга пронзительными, немигающими взглядами. Никто не шелохнулся, и ни единого слова об ароматерапии больше не слетело с их губ. В этом звенящем безмолвии всё было кристально ясно и без слов.

Не став больше задерживаться, Клейн выудил карманный хронометр. Со звонким щелчком откинув крышку и сверившись с циферблатом, он неспешно, с достоинством поднялся на ноги.

Улыбка на лице Элджера мгновенно угасла. Прижав ладонь к груди, он отвесил легкий, церемонный поклон:

– Да вознесем же мы хвалу божествам. В конце концов, все откровения гаданий ниспосланы исключительно Их милостью.

«Ого, а ты, я погляжу, виртуозно умеешь бить поклоны и клясться в верности…» – Клейн титаническим усилием воли подавил рвущийся наружу смех. В точности скопировав позу «Повешенного» Элджера, он с ледяной, непоколебимой суровостью отозвался:

– Да вознесем же хвалу божествам.

Сделав пару шагов к выходу, сыщик внезапно замер. Обернувшись и вперив взгляд в Элджера, он принялся неторопливо водружать на голову шляпу, сопровождая этот жест тихим, снисходительным смешком:

– Буду предельно откровенен: подобный наряд вам совершенно не к лицу.

«А?» Элджер впал в полнейший ступор, напрочь потеряв нить рассуждений господина «Мира».

Лишь дождавшись, пока Клейн распахнет дверь и скроется за порогом тематического кафе, Элджер отвел взгляд и уставился в висящее в углу зеркало, принявшись скрупулезно, дотошно препарировать собственный облик.

Прежде он не находил в своем гардеробе ни малейшего изъяна. Но стоило «Миру» обронить эту фразу, как с каждой секундой наряд казался всё более нелепым и гротескным. Наконец-то на моряка снизошло озарение, и он кристально ясно осознал суть сказанного:

Перед ним в отражении стоял грубый, просоленный штормами и иссеченный ветрами морской волк. Тот самый тип, который, казалось, по щелчку пальцев способен созвать сотню матросов для кровавой кабацкой драки, или же сам выхватит топор, кроша врагов в капусту направо и налево. И напяливать на такую первобытную, звериную фактуру таинственную, дышащую оккультизмом классическую мантию колдуна было чистой воды абсурдом. Образ трещал по швам, источая вопиющий, режущий глаз диссонанс.

Перед ним в отражении стоял грубый, просоленный штормами и иссеченный ветрами морской волк. Тот самый тип, который, казалось, по щелчку пальцев способен созвать сотню матросов для кровавой кабацкой драки, или же сам выхватит топор, кроша врагов в капусту направо и налево. И напяливать на такую первобытную, звериную фактуру таинственную, дышащую оккультизмом классическую мантию колдуна было чистой воды абсурдом. Образ трещал по швам, источая вопиющий, режущий глаз диссонанс.

…………

Церковь Морской Волны.

Переодевшись в свой привычный наряд, Элджер, затесавшись в толпу молящихся прихожан, неприметно проскользнул в главный зал. Воспользовавшись таинством исповеди, он через дежурного священника добился аудиенции у владыки епархии, епископа Чогори.

Почтительно поклонившись, моряк без лишних предисловий перешел к делу:

– Мне довелось пересечься с «Пылающим» Даницем. Этот корсар клянется, что ключ «Вице-адмирала Айсберг» не имеет ни малейшего отношения к сокровищам бога Смерти. Более того, он готов сбыть его с рук.

– Вдобавок он поручил мне выследить «Стального» Маквити. Судя по всему, Даниц получил серьезную рану в стычке со вторым помощником «Адмирала Крови» и теперь отчаянно жаждет сбросить врага с хвоста.

– Ваше Преосвященство Чогори, я намереваюсь аккуратно слить эту информацию. Позволим «Стальному» Маквити со своей сворой загнать «Пылающего» Даница в угол, а сами тем временем воспользуемся моментом и накроем их всех разом. Схватим живьем или пустим в расход прямо на месте.

– Подобный удар изрядно собьет спесь с пиратской братии.

На лице Чогори проступило явное одобрение:

– Превосходно. Твоя хватка и умение вести дела превосходят все мои ожидания.

Элджер, напустив на себя вид глубочайшего благоговения, смиренно ответил:

– Всё это – лишь плоды божественного руководства нашего Господа вкупе с вашими мудрыми наставлениями.

– Ближе к вечеру я подыщу подходящие уши и пущу слух по ветру. Если после этого я вновь вернусь на молитву – значит, «Стальной» Маквити пока затаился. Если же я исчезну – стало быть, он или его головорезы уже взяли меня под стражу, дабы заткнуть мне рот. А это, в свою очередь, будет означать, что дичь сама заплыла в расставленные сети.

Согласовав точные координаты и уладив прочие детали операции, Элджер вернулся в исповедальню и совершенно буднично покинул храм.

…………

Четверть восьмого вечера. Бар «Ароматный лист».

Облаченный в широкие брюки и спрятавший свою темно-синюю шевелюру под банданой, Элджер стоял у боксерского ринга, сжимая в руке стакан с «Леранчи». С затаенной усмешкой он наблюдал за тем, как двое бойцов с расквашенными физиономиями дубасят друг друга.

Вскоре его цепкий взгляд выхватил нужную мишень: тот самый человек переступил порог и решительно направился прямиком к барной стойке.

Выждав пару минут для приличия, Элджер подсел к этому смуглому, худощавому мужчине и с легким смешком бросил:

– Птичка напела, что «Стальной» пожаловал в Байам?

Мужчина настороженно скосил глаза и, выдавив кривую, фальшивую улыбку, парировал:

– Да неужели? А я почему ни сном ни духом?

– Вот как? Стало быть, «Пылающий» обвел меня вокруг пальца! – Элджер с деланной досадой хлопнул ладонью по стойке и сделал глоток спиртного.

– «Пылающий»… Даниц? – глаза мужчины мгновенно хищно блеснули, и он с заминкой переспросил.

– Он самый! – Элджер виртуозно разыграл лютую, скрипящую зубами ярость. – Я пересекся с ним нынче утром в казино «Золотая Монета». Этот ублюдок клялся и божился, что «Стальной» ошивается в Байаме! Тьфу, мерзавец, посмел вешать мне лапшу на уши!

Смуглый и худощавый собеседник лишь едва заметно повел глазами, проглотив готовые сорваться слова.

Молча выслушав моряка до конца, он поднялся со стула и с коротким смешком произнес:

– Совсем из головы вылетело: у меня тут одно неотложное дельце нарисовалось. Перекинемся в картишки как-нибудь в другой раз.

Похлопав Элджера по плечу, он покинул заведение шагом, который лишь со стороны казался неспешным, а на деле выдавал отчаянную торопливость.

Элджер, всё так же сжимая в руке стакан, вполоборота проводил его фигуру долгим взглядом. В его бездонных глазах плескалась холодная расчетливость, а от улыбки на губах не осталось и следа.