Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 125 страниц)

Глава 507
Порт Банси на ветру

Донна в ужасе отшатнулась. Ее зрачки сузились в крошечные иглы, рот полуоткрылся, а с губ уже был готов сорваться истошный вопль.

Не доводись ей совсем недавно столкнуться с тем чудовищным «посланником», девочка бы наверняка потеряла над собой контроль и в панике вскочила на ноги, рискуя опрокинуть и стол, и стулья.

К счастью, она уже перестала быть той наивной, ничего не смыслящей в морских байках малышкой, что впервые ступила на борт «Белого Агата». Лишь голос ее слегка сорвался на визг, когда она, дрожащей рукой указывая на окно, сбивчиво залепетала:

– Там… там живой мертвец!

– Мертвец без головы!

В попытках хоть как-то описать увиденную за стеклом жуть, девочка прибегла к самому расхожему образу из народных страшилок.

Сесиль молниеносно вскочила с места. В два широких шага преодолев расстояние до Донны, наемница с недоумением уставилась в бушующий за окном шторм, скрупулезно вглядываясь во тьму несколько долгих секунд.

– Там абсолютно пусто, – констатировала она чистую правду.

Донна нервно вжала голову в плечи, но всё же набралась храбрости. Осторожно подавшись вперед и прильнув к стеклу, она увидела лишь гнущиеся под порывами ветра деревья да летящий во все стороны мелкий мусор. На улице не было ни единой живой души.

– Но он только что был там! Клянусь, был! В глухом черном плаще, совсем без головы, а из шеи хлестала кровь! – отчаянно жестикулируя, допытывалась девочка, изо всех сил пытаясь убедить взрослых в своей правоте.

Ее отец, Урди Бранч, тяжело оперся о столешницу и поднялся. Подойдя к окну и вглядевшись в шторм, он сурово отрезал:

– Донна, с этого вечера сборник «Страшных сказок Фанси» под строгим запретом!

– Но ведь… но ведь… – с горькой обидой в голосе попыталась оправдаться девочка.

В этот самый момент к их столику приблизился только что поднявшийся на второй этаж Клевис:

– Что здесь стряслось?

– Донне почудилось, будто на улице бродит живой мертвец. Причем безголовый, – с легким смешком пояснил второй телохранитель, Тиг.

Клевис выдержал короткую паузу и понимающе кивнул девочке:

– Ничего страшного, это скоро пройдет.

– Снаружи сейчас бушует ураган, и там куда опаснее. Переждем, пока стихия не утихнет, а уже потом вернемся на борт.

Для Донны эти слова стали истинным бальзамом на душу: дядюшка Клевис явно поверил ей и предложил самый разумный, безопасный выход. А вот Урди, Тиг и остальные лишь снисходительно улыбнулись, сочтя это за неуклюжую, но действенную попытку успокоить перепуганного ребенка.

Заметив, что девочка всё еще не может унять дрожь, а на лице нанимателя читается легкое недовольство, Клевис отодвинул стул, опустился за стол и ровным, тяжелым голосом произнес:

– В порту Банси издавна укоренилась одна диковинная традиция: в ночи, когда погода начинает беситься, местные наглухо запирают двери, носа на улицу не кажут и ни за что на свете не откликаются ни на какие стуки.

– А если откроешь, тот самый живой мертвец утащит тебя с собой? – внезапно озарило Дентона, который вместе с сестрой уже успел повидать костяного посланника.

– Вполне можно сказать и так, – кивнул Клевис, пригубив простой воды из стакана.

«Так вот оно что…» – Донна наконец-то смогла перевести дух. Теперь она была свято уверена: пока она сидит в ресторане, тот жуткий, обезглавленный монстр ей не страшен.

Лишь немного успокоившись, девочка внезапно осознала, что из-за поднятой ими суеты добрая половина зала уже вовсю пялится на их столик.

Под этим перекрестным огнем чужих взоров Донне стало до смерти неуютно. Повинуясь инстинкту, она захотела просто вжать голову в плечи и провалиться сквозь землю.

«Я ведь не сделала ничего дурного! Я действительно его видела!» – упрямо выпрямив спину и вздернув подбородок, девочка смело обвела зал ответным взглядом.

Она увидела, как облаченные во фраки джентльмены и щеголяющие в нарядных платьях леди один за другим отворачиваются. Уткнувшись в свои тарелки, они подносили ко рту ложки, жадно зачерпывая из фарфоровых пиал приправленные специями темно-красные сгустки крови.

Кровавая жижа пачкала их губы, а в сиянии роскошных хрустальных люстр лица гостей казались пугающе, мертвенно-бледными. Этот жуткий контраст внезапно поселил в душе Донны совершенно необъяснимое, липкое чувство тревоги.

Поспешно отвернувшись, девочка уставилась в свою тарелку в ожидании ужина. В душе она истово возносила мольбы Богине, отчаянно уповая на то, что ураган поскорее утихнет.

…………

Порт Банси. Телеграфная контора.

Капитан Элланд и его старпом только-только закончили отбивать шифровку для командования ВМС, как вдруг заметили, что снаружи неистово завывает шторм, а оконные рамы и двери ходят ходуном, издавая жалобный дребезг.

– Право слово, погода в этих краях меняется быстрее, чем девичье настроение, – со смешком вздохнул Элланд, нахлобучивая на голову свою капитанскую треуголку.

Старпом Харрис в ответ лишь добродушно расхохотался:

– А вы как думали? Не зря же этот остров прозвали «музеем погоды»!

– Джентльмены, вам бы лучше пересидеть бурю здесь. Местные байки гласят, что вышедший в такую непогоду рискует лишиться собственной головы, – тягуче, с расстановкой предостерегла их телеграфистка – юная мисс с каштановыми кудрями.

– Наслышан. Да только я сам не раз гулял под этим ветром, и, как видите, голова всё еще на плечах, – беспечно отмахнулся Харрис, уже потянув за ручку входной двери.

Элланд остановил его властным жестом и, немного поразмыслив, спросил:

– Если мы добежим до соседней церкви, проблем не возникнет?

– Ваша контора ведь всё равно закрывается на ночь?

– Туда можно, – всё с той же невозмутимой медлительностью кивнула кудрявая телеграфистка.

Коротко кивнув, Элланд распахнул створку и шагнул наружу. Преодолевая яростный напор урагана, способного играючи сбить с ног ребенка, моряки с огромным трудом двинулись к возвышающемуся в паре десятков метров храму Повелителя Бурь.

Старпом Харрис, судорожно придерживая шляпу, плелся бок о бок с капитаном. По его лицу было ясно: он до смерти хочет предложить плюнуть на всё и рвануть прямиком к трапу «Белого Агата».

Однако стоило ему лишь приоткрыть рот, как тугой шквал ветра мгновенно забил глотку, безжалостно запихнув слова обратно.

Подавившись воздухом и издав пару невнятных мычаний, Харрис благоразумно прикусил язык, отказавшись от столь самоубийственной затеи.

На часах было без четверти семь – по сути, только-только сгустились вечерние сумерки. Парадные врата собора Повелителя Бурь всё еще оставались гостеприимно распахнутыми для паствы.

Здесь, под защитой высоких стен, неистовство шторма заметно спало. По крайней мере, Элланду с Харрисом больше не приходилось судорожно вцепляться в собственные головные уборы.

Преодолев длинный, дышащий суровым полумраком коридор, моряки вышли в главный молитвенный зал. В самом первом ряду они приметили мужчину, облаченного в темно-синюю сутану священнослужителя. Он сидел в абсолютном безмолвии, устремив взор на возвышающуюся над алтарем исполинскую «Священную эмблему Бури», искусно сплетенную из символов урагана, ревущих волн и разящих молний.

Элланд с теплой улыбкой приблизился к знакомому и дружески хлопнул его по плечу:

– Джейс, дружище, а где ваш епископ?

От этого легкого, непринужденного хлопка голова священника внезапно, до жути неестественно покачнулась.

В следующую секунду она просто завалилась вперед и с глухим, тошнотворным стуком рухнула на каменный пол, покатившись по плитам.

Из обрубленной шеи жреца ударил багровый фонтан, щедро окатив остолбеневшего Элланда потоками горячей крови.

Леденящая, липкая сырость просочилась прямо в душу, а густой, непроницаемо-алый цвет наглухо застлал капитанский взор.

В его мире не осталось ничего, кроме ослепительной, режущей глаза кровавой пелены да остановившейся наконец головы, чьи пустые, остекленевшие глаза теперь безучастно пялились в сводчатый потолок.

…………

Четверть восьмого. Покинув ресторан первого класса, Клейн и Даниц с облегчением отметили, что тот самый шторм, который еще недавно грозил перевернуть лайнер вверх дном, заметно поумерил свой пыл.

Задумавшись на пару секунд, сыщик уверенным шагом направился прямиком к дверям, ведущим в пассажирский сектор, и обратился к дежурившему там матросу:

– Кто-нибудь из пассажиров еще не вернулся?

Матрос, прекрасно помнивший, как этот самый джентльмен не так давно трапезничал с капитаном изысканным мясом рыболюда, не стал таить шила в мешке:

– Если не считать семейство Бранч да чету Димердо, что изволили отправиться в ресторан «Лайм», все остальные благополучно поднялись на борт еще до того, как ветер разгулялся. Хе-хе, сами понимаете, заведение неблизко, да и ужин там – дело не быстрое.

– Ах да, капитан со старпомом тоже отбыли на телеграф. Их пока не видать.

Клейн едва заметно кивнул и в полном молчании вернулся в каюту номер триста двенадцать.

Подойдя к окну, он устремил взор на вздымающиеся под напором ветра морские волны. Даже без вознесения в таинственные чертоги над серой мглой ради прорицания, опираясь на одну лишь духовную интуицию, сыщик отчетливо чуял: прямо сейчас назревает и вершится нечто поистине скверное.

Прождав еще пять долгих минут, он так и не увидел возвращающихся капитана Элланда и семейство Донны.

Клейн скосил глаза на Даница, отчего вальяжно развалившийся в кресле-качалке прославленный пират мгновенно подобрался и сел прямо.

Сыщик молча отвел взгляд и, так ничего и не произнеся, проследовал в уборную.

Привычным, отработанным до автоматизма движением заперев за собой дверь, он выудил бумажного человечка, искусно соорудил подмену и воспарил над серой мглой, намереваясь раскинуть карты еще раз.

Если прежде его заботили лишь скрытые риски порта Банси, то теперь, когда снаружи разбушевалась буря, он вознамерился прощупать уровень уже нависшей, явной угрозы.

«В порту Банси таится угроза».

Зажав в пальцах маятник, Клейн принялся беззвучно, раз за разом чеканить слова заклинания.

Спустя мгновение он распахнул глаза. Цитриновый кристалл и впрямь вращался по часовой стрелке, однако круги были мелкими, а скорость – донельзя вялой.

«Угроза есть, но вполне себе в пределах допустимого… А ведь это в корне противоречит недавним откровениям…» – опершись локтями о край длинного бронзового стола, с искренним недоумением пробормотал себе под нос юноша.

Вскоре его осенила вполне логичная догадка: нынешняя опасность отнюдь не тождественна тому самому затаившемуся, скрытому риску. Скорее всего, лишь спровоцировав какой-то триггер или копнув слишком глубоко в тайны острова, можно было заставить эту сокрытую под водой исполинскую ледяную глыбу всплыть на поверхность.

«Эта скрытая угроза наверняка пустила здесь корни добрых три-четыре сотни лет назад, а то и раньше, и уж точно не из-за моего прибытия… Хм, вполне вероятно, что нынешняя заварушка вообще не имеет с ней ничего общего. Увы, без должных зацепок раскинуть карты на эту теорию не выйдет…» Покончив с толкованием, Клейн молниеносно вернулся в реальный мир. Покинув уборную, он опустился на свободный стул.

Юноша хранил тяжелое молчание. Погрузившись в глубокие раздумья, он так долго сидел без малейшего движения, что «Пылающий» Даниц внезапно почувствовал нарастающую, липкую тревогу.

С того самого мига, как Герман Воробей обмолвился о затаившейся в порту Банси беде, прославленный пират не находил себе места от беспокойства.

«Если уж опасность заставила этого монстра передумать и отказаться от похода в ресторан „Лайм“, то она должна быть поистине чудовищной… За что мне такой паршивый отпуск? Меня словно сам дьявол проклял!» Не в силах больше выносить эту гнетущую, звенящую тишину, Даниц подскочил с кресла и принялся нервно мерить шагами каюту.

И в этот самый момент он увидел, как Герман Воробей, этот пугающий ублюдок, внезапно поднялся на ноги. Сноровисто застегивая пуговицы своего двубортного сюртука, сыщик направился прямиком к вешалке у двери.

Сняв шелковый полуцилиндр, Клейн окинул «Пылающего» ледяным взором и безэмоционально произнес:

– Ты свободен.

– А? – Даниц на миг опешил, решив, что ослышался.

Но тут же, смекнув, что именно задумал этот психопат, пират ошарашенно выпалил:

– Ты собрался вытаскивать того капитана и ту кучку простых смертных?

– Ты же… ты же сам только что твердил, что снаружи смертельно опасно!

Водрузив на голову полуцилиндр и подхватив трость из черного дерева, Клейн нажал на дверную ручку и невозмутимо парировал:

– Нам доводилось работать вместе.

– Они сохранили мою тайну.

– Он угощал меня мясом рыболюда.

– И он покрыл ущерб за разгромленную таверну «Белой Акулы».

Даниц окончательно потерял нить разговора. Окончательно сбитый с толку, он на одних инстинктах спросил:

– И сколько он отвалил?

– Пару сулей, – бросил Клейн, распахнув створку и шагнув в коридор.

«Псих! Конченый, отбитый на всю голову психопат! Ему плевать и на чужие жизни, и на свою собственную – он просто спятил!» – Даниц так и застыл с полуоткрытым ртом, не в силах выдавить ни звука.

«Какое счастье, что я-то человек нормальный! Уж я-то отсижусь в безопасности!» – отведя взгляд, со смесью злорадства и облегчения подумал пират.

Не успела эта мысль оформиться, как снаружи вновь взвыл яростный шквал. Оконные рамы жалобно затрещали, а пламя свечей в каюте пугливо заплясало, отбрасывая дерганые тени.

Глядя на эту зловещую, окутанную мраком пляску света, Даница внезапно осенило:

«Эта посудина пришвартована прямо в гавани, а значит, сейчас она – неотъемлемая часть порта Банси! И здесь тоже ни черта не безопасно! Угроза может нагрянуть в любую секунду!»

«Торчать здесь в гордом одиночестве – верная смерть! Уж лучше увязаться за этим монстром! По крайней мере… по крайней мере, силищи ему не занимать!» Тело Даница среагировало быстрее рассудка. С грохотом сапог он пулей вылетел из каюты триста двенадцать, чудом успев нагнать Клейна до того, как сыщик покинул пассажирский отсек.

Клейн скосил на него взгляд. Не проронив ни звука, он всем своим видом выразил кристально ясное недоумение.

Даниц суетливо рассмеялся:

– Если я подожму хвост и дам деру из-за такой пустяковой заварушки, меня ж на смех поднимут все корсары моря Соня!

«Дешевая отмазка…» – благоразумно не став тыкать пирата носом в его же трусость, Клейн одолжил у дежурного матроса штормовой фонарь.

Подняв тускло чадящую лампу и крепко сжимая трость, облаченный в черный сюртук юноша спустился по трапу, бесстрашно шагнув в поглощенную густым мраком гавань.

Даниц, тихо и обреченно причитая, неотступной тенью следовал за ним по пятам.

Глава 508
Не выходи на улицу

В отличие от Баклунда, Тингена, порта Притц и прочих городов на материке, на колониальных островах вроде Банси остро ощущалась нехватка газа. Уличные фонари здесь стояли редко, а внутри стеклянных колб томились свечи, покорно дожидаясь, пока их зажгут.

К несчастью, сегодня ветер разгулялся чересчур рано, и к сумеркам улицы окончательно вымерли. Свечи так и остались не зажженными в положенный час. Дороги утопали в кромешной тьме, и лишь багровый диск луны, робко проглядывающий сквозь рваные тучи, едва очерчивал контуры зданий.

По сравнению с тем, что творилось недавно, ураган заметно поумерил свой пыл. По крайней мере, Клейну больше не приходилось ежесекундно придерживать норовящую слететь с головы шляпу.

В воздухе мало-помалу сгущалась легкая, зыбкая дымка. Обступившие улицу двухэтажные дома наглухо заперли все окна и двери. Они стояли абсолютно темными, безжизненными, словно их обитатели давным-давно покинули эти края.

Сжимая в одной руке тускло чадящий штормовой фонарь, а в другой – тяжелую трость, Клейн быстрым, чеканным шагом продвигался по звенящей от тишины мостовой, направляясь прямиком к ресторану «Лайм», о котором ранее упоминал «Пылающий» Даниц.

У-у-ух!

Сквозь туманную пелену закружил внезапный порыв ветра, и юноша вдруг почувствовал леденящий, необъяснимый озноб, скользнувший по шее.

Вскинув правую руку с тростью, он поправил воротник своего двубортного сюртука, заставив его встать торчком и наглухо укрыть горло от пронизывающей стужи.

И в этот самый миг перед его мысленным взором словно вспышкой озарилась кристально ясная картина!

В этом видении некий темный силуэт размером с добрый арбуз молниеносно выныривал из тумана, хищно бросаясь прямо ему к уху.

Клейн не потратил на раздумья ни доли секунды. Резким, отработанным взмахом руки он с силой обрушил трость наотмашь.

Бам!

Нежданный гость из мрака, едва успев приблизиться, принял на себя всю сокрушительную мощь удара в лоб и отлетел далеко назад.

В скудном свете штормового фонаря сыщик наконец-то смог разглядеть истинный облик напавшей на него твари.

Это была голова!

Оторванная от туловища голова с мерзко болтающимся обрубком пищевода!

Этот жуткий кусок плоти неестественно парил в воздухе. Лицо твари до боли напоминало иссохший кусок сыра, сплошь покрытый пятнами гнилостной плесени. Сочащаяся мутно-зеленой слизью кожа дрябло обвисла, но сквозь неё всё равно гротескно проступали острые очертания черепных костей.

Там, где полагалось быть носу, зияли лишь две черные впадины. Выпученные глаза, в которых мутные бельма почти вытеснили зрачки, безумно пялились вперед. Истлевшие губы обнажили ряды бритвенно-острых клыков, щедро перепачканных кровавой слюной!

«Дерьмо!» – увидев эту картину, «Пылающий» Даниц содрогнулся и от души, грязно выругался про себя.

И пускай за его плечами числились раскопки бесчисленных кладов и кровавые бойни с десятками монстров, даже для прожженного пирата столь омерзительная и пугающая тварь была в диковинку.

Неведомо когда в руке корсара уже возник классический револьвер. Чуть опустив локоть, он изготовился спустить курок.

Но в этот самый миг Даниц узрел, как прямо с небес обрушился первозданно чистый, слепящий луч света, ударив точно в застывшую от удара трости голову.

А-а-а!

Истошный вопль разорвал тишину. Иссохшая, омерзительная голова начала стремительно плавиться и испаряться в этом сиянии, пока окончательно не обратилась в прах, не оставив после себя и следа.

«Слабак!» – на одних инстинктах констатировал Даниц.

«Этот монстр Герман Воробей что, с Пути „Солнца“? Да непохоже… Видать, пустил в ход какой-то мистический артефакт… А ведь я даже глазом моргнуть не успел, как он уже засек врага и нанес сокрушительный удар. Сил ему и впрямь не занимать…» – мысли пирата стремительно переключились на другой лад.

Но не успел он додумать эту мысль, как краем глаза выхватил из клубящегося тумана еще одну такую же жуткую голову, хищно метнувшуюся прямо к его шее.

Бах!

Даниц хладнокровно, без малейшей суеты нажал на спусковой крючок.

Снаряд, отливающий латунью, безупречно точно вонзился в усыпанную плесенью физиономию. Раздробив твари переносицу, пуля отбросила её назад, заставив зависнуть в воздухе.

В ту же секунду в полусогнутой левой ладони пирата стремительно раздулся багровый шар, объятый ревущими языками пламени.

Резко подавшись вперед и с силой выбросив руку, он «швырнул» огненный сгусток, который с оглушительным грохотом впечатался прямо в оцепенелого монстра.

Сноп багрового огня взметнулся ввысь. Жадное пламя принялось пожирать плоть, отчего кожа головы стала стремительно обугливаться, исторгая мерзкое, шипящее шкварчание.

Однако тварь, словно вовсе не замечая урона, совершила отчаянный, хищный рывок вперед. Широко разинув пасть, она была уже в волоске от того, чтобы сомкнуть челюсти на горле Даница.

Подобная неистовая живучесть застала пирата врасплох. Едва успев среагировать, он рефлекторно вжал голову в плечи, сгруппировался и рыбкой ушел в перекат, чудом увернувшись от фатального укуса.

В его левой ладони вновь запульсировал багрянец, но на сей раз пламя не стало разрастаться. Напротив, оно стремительно сжалось, наслаиваясь само на себя в невообразимо плотный ком.

Не прошло и секунды, как Даниц прямо в кувырке метнул этот миниатюрный, размером едва ли с глазное яблоко, оранжево-желтый огненный шарик.

Повинуясь воле его духовности, снаряд описал в воздухе идеальную дугу и залетел точнехонько в разинутую пасть иссохшей головы.

Бу-бух!

Ослепительная вспышка – и сокрушительный взрыв разорвал летящую тварь изнутри. Мириады ошметков плоти вперемешку с кровавым дождем веером брызнули во все стороны.

«С горем пополам разделался…» – Даниц проворно вскочил на ноги и с шумом выдохнул.

Лишь теперь до него окончательно дошло: эти зубастые котелки оказались куда более живучими, чем казалось на первый взгляд. А ведь Герман Воробей стер такого же монстра в порошок так непринужденно, словно муху прихлопнул.

«А всё потому, что силы домена „Солнца“ – идеальная управа на подобную чертовщину!» – с легкой долей пренебрежения оправдал себя пират.

Поймав себя на этих мыслях, он скосил взгляд и обомлел. Герман Воробей даже не подумал его дожидаться! Крепко сжимая трость и штормовой фонарь, сыщик уже вовсю чеканил мелкие, стремительные шаги, уносясь вдаль, а фалды его черного сюртука слегка трепетали на бегу.

«…Дерьмо! Погоди ты… погоди меня!» – зрачки Даница в панике сузились, и он, отмеряя гигантские шаги, пулей бросился вдогонку, до смерти боясь остаться в одиночестве посреди этого зыбкого, укутанного сумраком и туманом кошмара.

…………

Тем временем в ресторане «Лайм».

Донна уставилась на стоящую перед ней белоснежную фарфоровую пиалу, до краев наполненную кусками темно-багровой крови. В ее памяти тут же всплыла та пугающая, противоестественная картина, как остальные посетители поглощали эту стряпню. А следом воображение услужливо подкинуло образ того безголового незнакомца в плаще и ключом бьющей из его шеи алой жижи.

Горло девочки судорожно дернулось, и к нему подкатил тошнотворный ком.

Донна твердо решила отказаться от этого «деликатеса», несмотря на то, что густой, дразнящий аромат уже вовсю щекотал ей ноздри.

Девочка лениво поковырялась в салате и картофельном пюре, дожидаясь, пока буря за окном не утихнет. Ей казалось, что стрелки настенных часов еле-еле ползут по циферблату.

Время тянулось мучительно медленно. Посетители один за другим расплачивались по счетам и покидали второй этаж, отчего в зале становилось всё тише и безлюднее.

Топ-топ-топ! Глухой стук их шагов по деревянной лестнице невероятно раздражал Донну, заставляя нервы натягиваться еще сильнее.

Наконец она заметила, что ветви деревьев за стеклом перестали отчаянно гнуться, а мостовая оказалась густо усеяна мелким мусором и сорванной листвой.

– Ветер стих! – с бьющим через край волнением воскликнула Донна, указывая на окно.

Ее отец, торговец экспортными товарами Урди Бранч, с досадой потер переносицу и глухо осадил дочь:

– Донна, а где же твои манеры?

– Но ведь… – девочка только приоткрыла было рот для оправданий, как Клевис вскинул ладонь в примирительном жесте:

– Время уже без двадцати восемь, ужин подошел к концу. Нам благоразумнее будет поспешить на борт. О порте Банси ходит слишком уж много дурных слухов, когда дело касается ночи.

Каждый делец, чье ремесло неразрывно связано с океаном, в той или иной степени подвержен суевериям, а уж когда речь заходит о зловещих портовых байках – и подавно. Поэтому Урди, поразмыслив всего пару секунд, безоговорочно поддержал наемника.

Он проворно расплатился по счету и во главе семейства и телохранителей спустился на первый этаж.

Клевис уже собирался толкнуть дверь, чтобы оценить обстановку снаружи, как вдруг из соседней комнаты донесся протяжный, режущий слух скрип. Донна едва не взвизгнула от ужаса, намертво, до побеления костяшек вцепившись в руку своего брата Дентона.

Из проема вынырнул человеческий силуэт. Мазнув по ним равнодушным взглядом, незнакомец ровным тоном произнес:

– Опустился туман. Лучше вам носа на улицу не совать.

Незнакомец был облачен в черный фрак и не имел шляпы. На его переносице покоились очки, а мясистое лицо казалось почти идеально круглым.

– Мистер Фокс, что вы хотите этим сказать? – Клевис узнал в нем владельца ресторана «Лайм».

Фокс с абсолютно бесстрастным лицом произнес:

– Здесь, в Банси, в ночи, когда опускается густой туман или бушует непогода, лучше носа на улицу не совать и ни в коем случае не откликаться на стук в дверь. Иначе… можно… столкнуться… с весьма скверными вещами.

– Но ведь до этого люди уже уходили! – громко возразила Донна, которой с каждым его словом становилось всё страшнее.

Фокс указал на двери номеров на первом этаже:

– Они предпочли остаться на ночь.

Скрип! Стук!

Едва Фокс замолчал, как двери номеров начали распахиваться – одни тихо, другие с грохотом. Те самые джентльмены и леди, что ушли ранее, показались на порогах и в абсолютной тишине уставились на собравшееся уходить семейство Донны. Просто стояли и молча, неотрывно смотрели.

– Возможно, нам стоит уважать местные обычаи, – тщательно взвесив слова, произнес Урди Бранч. – Ночевка здесь никак не помешает нам завтра благополучно сесть на корабль.

Опираясь на свой богатый опыт, Клевис резонно полагал, что в подобной ситуации стоит прислушаться к совету Фокса и заночевать в «Лайме». Однако в памяти тут же всплыло предостережение Германа Воробья. Предостережение от пугающе сильного авантюриста, способного держать в узде самого «Пылающего» Даница!

«В порту Банси таится скрытая угроза… Причем он не уточнил, поджидает ли она на улице или в четырех стенах…» – Клевис молниеносно принял решение и обратился к Урди:

– Мистер Бранч, прошу вас, доверьтесь моему профессионализму.

– Истинно так. Мне доводилось сталкиваться со множеством местных обычаев, и все они – не более чем пустые суеверия, лишенные реальной силы, – поддакнул второй телохранитель, Тиг.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как в парадную дверь ресторана вдруг раздался тяжелый стук: тук-тук-тук! А откуда-то издали сквозь туман донеслись едва уловимые, протяжные и полные агонии вопли.

– Вот видите, стучат. Не откликайтесь, – ровным, размеренным тоном обронил Фокс.

Сердце Урди дрогнуло, и он уже был готов согласиться остаться на ночь.

Донна же скользнула взглядом по застывшим в дверных проемах джентльменам и леди, и ей показалось, что их глаза выражают нечто неописуемо странное и жуткое.

– Нет, мы обязаны вернуться на корабль! – едва ли не срываясь на визг, отчаянно воскликнула девочка.

Клевис и сам кожей почуял эту невыразимую, давящую атмосферу и леденящую стужу, пробирающую до самых костей. Наемник вновь твердо настоял на своем:

– Если здесь творится какая-то чертовщина, оставаться в этом здании куда опаснее. А вот на борту корабля есть артиллерия и вооруженные до зубов ружьями и клинками матросы.

Этот довод окончательно убедил Урди, и он жестом велел Клевису открыть дверь.

Дождавшись, пока стук снаружи стихнет, Клевис, сжимая в одной руке револьвер, другой потянул створку на себя и распахнул парадную дверь.

Ветер на улице заметно поутих, зато мрак сгустился до предела. В клубящемся тумане, казалось, таились полчища жутких монстров.

Донна, крепко вцепившись в руку брата Дентона и прячась за спиной Сесиль, шаг за шагом покинула пределы ресторана.

Бам!

Дверь ресторана внезапно с грохотом захлопнулась, наглухо отрезав им путь назад.

В этот миг они почувствовали себя крошечной шлюпкой в эпицентре неистового шторма – одни-одинешеньки в целом мире.

Клевис, освещая путь штормовым фонарем, шел в авангарде. Внезапно он заметил, как из тумана вылетело нечто. С глухим стуком упав на мостовую, предмет несколько раз перекатился по камням.

Донна и остальные рефлекторно скосили туда глаза, и из их груди тут же вырвался единый, полный животного ужаса вскрик.

Это была иссохшая, покрытая плесенью голова!

А в следующее мгновение они узрели свет.

Ослепительный луч обрушился прямо с небес, и омерзительная голова мигом расплавилась, исчезнув без следа.

– Это… – Урди и остальные судорожно сглотнули, а их тела пробила нервная дрожь.

И в этот самый миг они заметили, как из глубин тумана к ним приближается тусклый, желтоватый свет.

То был силуэт человека с штормовым фонарем в руке. Безупречный шелковый полуцилиндр, сливающийся с мраком ночи черный двубортный сюртук и лицо с резкими, чеканными чертами, в чьей ледяной суровости сквозила пугающая, хищная острота.

– Дядюшка Воробей! – в один голос, не сдержавшись, выпалили Донна и Дентон.

Их истерзанные страхом души в тот же миг обрели непередаваемое, надежное спокойствие.

Клейн небрежно перекинул штормовой фонарь идущему рядом Даницу. Перехватив трость, он приблизился и с абсолютно невозмутимым видом, словно ничего из ряда вон выходящего не стряслось, обратился к Клевису и его спутникам:

– Для начала проследуем в телеграфную контору.

– А где чета Димердо?