Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 125 страниц)

Глава 727
Счастливчик

Бах!

Ствол длинного, отливающего вороненой сталью револьвера дернулся от отдачи. Бледно-золотая вспышка сорвалась с места, устремившись точнехонько туда, где в следующее мгновение должна была оказаться мишень.

Однако сгусток призрачных черных нитей внезапно замер, словно к чему-то присматриваясь.

Судя по всему, враг совершенно не почуял приближающейся угрозы, а лишь банально отвлекся на какую-то помеху.

Из густой травы выскочил серый кролик и дал деру. А росшее прямо перед комком иллюзорных нитей исполинское дерево под грохот выстрела с оглушительным треском завалилось назад.

На высоте человеческого роста в толще ствола зияла рваная, исполинская дыра, края которой лизало ослепительно чистое, бледно-золотое пламя. Ствол попросту перебило пополам!

Сокрушительная мощь этого выстрела из «Похоронного звона» ничуть не уступала залпу из мелкокалиберного орудия, а по части пробивной силы и вовсе превосходила его!

Густой клубок черных нитей явно опешил от такой неожиданности. Повинуясь чистым инстинктам, он мгновенно растворился в воздухе, вынырнув на поверхности неглубокой лужицы неподалеку.

Его силуэт невольно проступил в реальности. Это был бледнолицый мужчина лет сорока с глубоко ввалившимися светло-карими глазами. Над его верхней губой красовались щегольские черные усики, а голову венчала потертая, видавшая виды треуголка.

Эта физиономия была Клейну до боли знакома. Розыскные листовки с его портретом то и дело мозолили глаза, шаг за шагом выжигая этот образ в памяти:

«Адмирал Крови» Сеньор!

В одном лишь Королевстве Лоэн за его голову отваливали баснословные 42 000 фунтов!

«Он, оказывается, уже давным-давно просочился в Байам! Прибыл, чтобы вывезти Туранни фон Хермосуина? А когда великого ученого раскрыли и пустили в расход, он переключился на миссию Школы Розы и открыл охоту на меня? Кажется, у меня появилась новая уязвимость, вот только пока капкан не захлопнется, ни за что не угадаешь, в чем именно она кроется…» – пока эти мысли молнией проносились в голове Клейна, силуэт Сеньора вновь бесследно растаял в воздухе.

Впрочем, этот пиратский адмирал по-прежнему оставлял за собой кричаще яркий след. Соответствующий ему сгусток призрачных черных нитей сиял в глазах сыщика подобно светлячку во мраке ночи, так что вычленить цель не составляло ни малейшего труда.

Иллюзорный клубок нитей принялся стремительно нарезать круги, виртуозно отскакивая от утренней росы, осколков битого стекла и невесть откуда взявшихся ледяных лужиц. Раз за разом совершая эти пространственные скачки, он в мгновение ока сократил дистанцию.

Клейн тоже не стал торчать на месте столбом. Юноша пустился в легкие, выверенные перекаты и уклонения, до смерти боясь случайно схлопотать шальной удар от бьющегося неподалеку полубога из Школы Розы.

Повадки Сеньора кристально ясно обнажили один факт: чтобы «Мстительный дух» сумел вселиться в жертву и перехватить контроль над ее плотью, ему жизненно необходимо подобраться на определенное расстояние. И пусть тот полубог из Школы Розы ранее проделывал подобные фокусы с куда большей дистанции, сейчас он благоразумно воздерживался от этого – то ли из высокомерия, то ли опасаясь непредсказуемых осечек.

Одно можно было утверждать железобетонно: Сеньор стоит на пятой Последовательности и является «Мстительным духом»! Клейн безостановочно менял позиции, терпеливо дожидаясь, пока дистанция не сократится до идеальной.

В ту самую секунду, когда «Адмирал Крови» слегка сбавил ход, изготовившись для дистанционного вторжения в тело врага, перчатка на левой руке Клейна внезапно налилась глубоким, непроницаемым мраком. Казалось, она соткана слой за слоем из мириад чистейших, однотонных частиц.

Следом с губ юноши сорвалось пропитанное мерзкой скверной слово на демоническом языке:

– Медленная!

Сеньор, ведомый звериным чутьем, почуял неладное и попытался метнуться в сторону еще до того, как Клейн раскрыл рот. Однако в радиусе добрых семи-восьми метров всё живое и неживое на долю секунды застыло, обратив отчаянный рывок пирата в прах.

Атака била по площади!

Силуэт Сеньора резко налился свинцовой тяжестью, вновь обретя плоть в реальном мире. Клейн вскинул зажатый в правой руке вороненый револьвер, с сухим щелчком взвел курок и хладнокровно поймал мишень на мушку.

Сквозь призму «Похоронного звона» он воочию узрел, как фигура врага переливается калейдоскопом красок. Мертвенно-бледное пятно, символизирующее фатальную уязвимость, на сей раз покоилось вовсе не на голове, а чуть выше кадыка.

Без малейших колебаний и заминок Клейн нажал на спуск.

Смертельный выстрел!

Но именно в этот миг к Сеньору метнулся клубок призрачных черных нитей и небрежным, мимоходным движением дернул пирата на себя.

«Адмирала Крови» резко накренило вбок. Бледно-золотая пуля со свистом чиркнула его по шее и, улетев вдаль, с оглушительным грохотом разнесла в мелкую крошку каменный валун!

Шею Сеньора тут же лизнуло золотистое пламя. От обжигающей боли корсар инстинктивно запрокинул голову и распахнул пасть.

Пронзительный, разрывающий барабанные перепонки визг ворвался в уши Клейна. В голове гулко зазвенело, а тело на пару мгновений сковало ледяным параличом.

Невесть когда вокруг Сеньора закружил целый рой бесплотных духов. Вперемешку с пробирающим до костей, могильным сквозняком, они дикой стаей хлынули на врага – с небес, из-под земли, со всех мыслимых направлений.

А в зрачках Клейна тем временем стремительно вырисовывался силуэт бледного мужчины в потертой треуголке и красном камзоле. Призрак вот-вот должен был обрести кристальную четкость.

Щелк!

Клейн звонко щелкнул пальцами, и его фигуру в ту же долю секунды поглотил ревущий поток багрового пламени.

Юноша успел бесследно раствориться в воздухе за мгновение до того, как «Мстительный дух» окончательно в него вселился!

Метрах в десяти оттуда, прямо под сенью деревьев, сухостой яростно полыхнул. Огонь стремительно раздулся, взметнув языки пламени высоко в небо.

Клейн с кошачьей грацией вынырнул из огненного вихря. Вновь вскинув «Похоронный звон», он взял на мушку то самое место, где только что стоял столбом, и влил в оружие двойную, убойную порцию духовности.

«Резня»!

Ба-бах!

Он до упора вжал спуск. Бледно-золотая пуля разлетелась на мириады осколков, обрушив на прицельный квадрат сокрушительный шквал святого огня. Бесплотные призраки, словно попав под удар солнечной бури, даже пискнуть не успели – с жалобными воплями они мгновенно вспыхнули и сгорели дотла.

Сеньор, чья попытка одержимости с треском провалилась, кристально ясно понимал: ответный удар неминуем. Пират пулей метнулся в валяющийся неподалеку осколок стекла, отчаянно силясь укрыться от гнева врага. Вот только свинцовый шторм от «Резни» накрыл поистине исполинскую площадь, не пощадив и этот жалкий осколок!

Под оглушительный грохот парочка золотистых искр впечаталась в землю в миллиметрах от стекляшки. Прямого попадания удалось избежать, однако обжигающий жар сделал свое дело. Сеньор вновь скакнул сквозь зазеркалье, вынырнув на поверхности скатывающейся вдалеке капли росы. Его тело усеивали гноящиеся язвы – следы очищающей мощи, но фатального урона корсар так и не получил.

«Не слишком ли дохрена ему везет? Так я и думал: у Сеньора в рукаве припрятан какой-то мистический артефакт, дарующий заоблачную удачу… Очищающих пуль осталось всего три…» – Клейн сурово сдвинул брови и стремительно сорвался с места, бросившись вдогонку за беглецом.

Загодя предвидя стычку с адептами Школы Розы, сыщик предусмотрительно забил барабан револьвера исключительно очищающими пулями – идеальным средством против мстительных духов и зомби. Всего шесть патронов, и три из них уже были пущены в расход!

От первой пули Сеньора спас невесть откуда взявшийся кролик. От второй – вовремя подоспевший полубог из Школы Розы, удачно дернувший пирата на себя. А при третьей атаке, оказавшись в самом эпицентре свинцового шторма «Резни», этот ублюдок умудрился спрятаться точнехонько в слепой зоне между осколками, отделавшись легким испугом. Подобное дьявольское везение попросту не укладывалось в голове!

Впрочем, впадать в отчаяние Клейн не собирался. Напротив, он на ходу сменил личину, вернув себе облик и комплекцию Германа Воробья. Юноша твердо вознамерился: стоит лишь запахнуть жареным, как он мигом швырнет целую горсть амулетов из домена «Морского бога». Это породило бы мощный мистический всплеск, который тотчас же засек бы окопавшийся в Байаме «Морской Царь» Ян Котман.

Заявись этот полубог третьей Последовательности на поле боя и узрев перед собой полубога из Школы Розы, враждебного пиратского адмирала и окутанного тайнами, но явно повязанного с армией авантюриста – исход был бы кристально ясен. Никаких сомнений в том, кого именно он пустит в расход первым, не возникало.

Что же до госпожи посланницы, Клейн свято верил: эта бестия без труда ретируется в мир духов, а уж там сама решит – ввязываться в эту кровавую кашу или благоразумно дать деру.

Получив ту леденящую депешу накануне ночью, сыщик не стал бросаться в бега под покровом тьмы именно потому, что присутствие «Морского Царя» служило ему железобетонным гарантом «безопасности».

Сунься он на улицу в гордом одиночестве – его бы мигом засекли, скрутили и уволокли в застенки Церкви Повелителя Бурь, дабы с пристрастием выпотрошить всю подноготную. А что стряслось бы потом – одному богу известно.

Оставшись же в номере, он мог дождаться визита того, кто «видит его», а затем с боем прорваться на улицу, привлекая внимание «Морского Царя».

Столкнувшись с еретиком как минимум полубожественного ранга и авантюристом жалкой пятой Последовательности, за чьей спиной якобы маячат армейские чины, Ян Котман, вне всяких сомнений, набросился бы именно на адепта Школы Розы. Будучи кардиналом Церкви Бури и старшим дьяконом Уполномоченных Карателей, он имел доступ ко всем запечатанным артефактам епархии. С таким арсеналом ему было по плечу выстоять даже против истинного ангела, попутно дожидаясь казенной подмоги. И в этом тотальном хаосе у Клейна появился бы идеальный шанс проскользнуть к побережью и, взойдя на борт китобойного судна, благополучно сделать ноги!

К его глубочайшей досаде, после той тревожной телеграммы ночь прошла в звенящей, мертвой тишине. А с наступлением дня бдительный взор «Морского Царя» уже физически не мог охватить весь мегаполис целиком.

Щелк!

Клейн вновь звонко щелкнул пальцами, предавая огню окружающие деревья и густую траву. Вокруг него, словно расходящиеся по воде круги, принялись распускаться огненные бутоны. Зрелище, невзирая на смертоносную суть, завораживало какой-то диковинной, пугающей роскошью.

И именно поэтому он выбрал маршрут через чащу прямиком к обрыву – лучшей сцены для виртуозного шоу «Фокусника» было просто не сыскать!

Его силуэт стремительно выныривал и исчезал в языках пламени, хищно нарезая круги вокруг «Адмирала Крови» Сеньора. Юноша играючи ускользал от любых попыток сближения и ментального контроля. Сеньор же, наученный горьким опытом и прекрасно понимая, что враг владеет атаками по площади, благоразумно не решался торчать на одном месте. Потерпев фиаско с наскоком, он тут же рвал дистанцию, обрушивая на противника пронзительный визг мстительного духа или целясь в него бледным, отливающим мертвенной зеленью пальцем, словно из пистолета. Увы, последний фокус лишь гасил пламя да заставлял траву сохнуть на корню, так и не сумев намертво зафиксироваться на юрком Клейне.

Осознав, что эти распускающиеся подобно фейерверкам огненные бутоны – главная кость в его горле, Сеньор резко замер на месте. Из его глотки вновь вырвался разрывающий барабанные перепонки, бьющий прямиком по эфирному телу истошный визг.

Под аккомпанемент этого рева от его ног стремительно метнулась в стороны ослепительная, ледяная синеватая аура. Грязная земля, пожухлая трава и россыпи камней в мгновение ока покрылись толстой, мертвенно-белой коркой льда.

Огненные кусты с тошнотворным шипением зашлись паром и, выплюнув напоследок струйки жалкого тумана, окончательно потонули в объятиях стужи.

Оглушенный визгом мстительного духа, Клейн на долю секунды промедлил с «Огненными скачками». Трюк с треском провалился, вынудив сыщика вывалиться из пламени на полпути и едва не потерять равновесие.

В следующее мгновение он узрел, как прямо на него несется окутанный густым мраком иллюзорный череп. От твари разило такой первобытной, концентрированной смертью, словно это был палач, посланный самим Подземным царством!

На какое-то мгновение показалось, что уклониться от этого гибельного удара уже немыслимо. Но прямо перед Клейном из пустоты внезапно соткался бледно-голубой огненный шар, щедро источающий едкий смрад серы.

Перчатка на его левой руке по-прежнему отливала непроницаемым, бездонным мраком – артефакт всё еще пребывал в ипостаси «Дьявола»!

С глухим, утробным шипением огненная сфера мгновенно схлопнулась и потухла. Окутанный черным туманом призрачный череп тоже пошел рябью, рассыпался в прах и пролился на землю, оставляя после себя жуткие, выжженные пятна, напрочь лишенные малейших искр жизни.

Вслед за этим Клейн чудом удержал равновесие. Выхватив из кармана железный портсигар, он с размаху швырнул его прямо в «Адмирала Крови» Сеньора. Перчатка на его руке тем временем невесть когда успела сменить облик, начав источать дикую смесь благородного величия и еретической скверны.

«Барон Коррупции», «Взятка»!

Глава 728
Тройная комбинация

Сеньор, разумеется, не собирался проверять на собственной шкуре, таит ли брошенный противником предмет смертоносную угрозу. Пират молниеносно отскочил в сторону, разорвав дистанцию и позволив железному портсигару, запечатанному Стеной Духовности, с глухим стуком упасть на землю.

Вслед за этим он вновь распахнул рот, исторгнув пронзительный, разрывающий барабанные перепонки визг.

Этот жуткий вой, казалось, исходил из самых глубин астрального тела, отозвавшись в черепе Клейна острой, простреливающей болью. И пускай сыщик, денно и нощно подвергаясь инфернальному бреду «Истинного Творца» и мистера «Дверь», выковал в себе колоссальный иммунитет к подобным ментальным ударам, избежать мимолетного оцепенения ему не удалось. В носу нестерпимо защипало – судя по всему, лопнуло несколько капилляров.

Впрочем, благодаря врожденной сопротивляемости вкупе с ослабляющим эффектом «Взятки», этот паралич продлился от силы жалкую долю секунды. Вот только «Адмирал Крови» Сеньор об этом ни сном ни духом не ведал.

А потому Клейн виртуозно разыграл слабость: напустив на себя вид дезориентированной, всё еще не пришедшей в чувство жертвы, он стал терпеливо дожидаться, пока враг заглотнет наживку.

В обычном бою «Мстительный дух» играючи перемещался сквозь любые зеркальные поверхности, напрочь лишая возможности предугадать точку своего появления. И даже спалив уйму бумаги для бесконечных огненных скачков, сыщик так и не смог бы удержать пирата в критическом радиусе пяти метров. Любая попытка перехватить «нити духовного тела» срывалась бы, едва успев начаться.

Ради этого юноша и решился на столь дерзкую авантюру. Он вознамерился заманить противника в хитроумный капкан, дабы молниеносно покончить со схваткой и ретироваться к спасительному утесу.

Заметив, что добыча под градом ментальных ударов окончательно впала в ступор, Сеньор без малейших колебаний сгустил свою потустороннюю ауру.

В зрачках Клейна тут же стремительно соткался силуэт «Адмирала Крови» – пропорционально уменьшенный, но кристально, пугающе четкий.

И это вовсе не походило на обычное отражение: казалось, крошечные фигурки пирата в буквальном смысле ожили внутри чужих глаз!

В ту самую секунду, когда одержимость «Мстительным духом» должна была вот-вот увенчаться успехом, облаченный в изодранные, пропахшие гарью лохмотья Клейн слегка изогнул спину и неспешно, с изяществом учтивого джентльмена, отвел левую руку в сторону, словно приглашая: «Прошу».

«Ползучий голод», всё так же источающий дикую смесь зловещей скверны и благородного величия, грубой, первобытной мощью исказил истинную цель «Адмирала Крови».

А поскольку недавняя ледяная аура щедро усеяла всю округу кристально чистым инеем и замерзшей коркой, эти поверхности стали безупречным аналогом зеркал!

На тонкой, промерзлой глади льда вынырнула фигура Сеньора в его неизменной треуголке. Лицо корсара перекосило от неподдельного, искреннего ошеломления.

В этот миг «Ползучий голод» вновь сменил личину, налившись густым, непроницаемым мраком, а с губ Клейна сорвалось пропитанное мерзкой скверной слово на демоническом языке:

– Медлительность!

Изготовившийся было нырнуть в очередное зазеркалье Сеньор мгновенно окоченел. Его силуэт бесконтрольно проступил в реальном мире, а движения налились пугающей, вязкой тяжестью – попытка побега с треском провалилась.

Прекрасно осознавая, что использовать «Медлительность» дважды подряд невозможно, Клейн заставил перчатку на левой кисти покрыться мертвенной бледностью с легким зеленоватым отливом.

«Живой мертвец»!

Морозная хватка, сковавшая землю, вмиг ужесточилась. Свирепая стужа стремительно доползла до Сеньора, и его заторможенное тело, начиная с самых кончиков сапог, начало дюйм за дюймом обращаться в цельную, монолитную ледяную скульптуру.

Зная, что «Мстительные духи» обладают завидной сопротивляемостью к холоду, Клейн не стал терять ни секунды. Потратив ровно одно мгновение, он превратил «Ползучий голод» в сияющий артефакт, словно отлитый из чистого золота.

Клубящаяся в его глазах паутина призрачных черных нитей бесследно испарилась, уступив место двум ослепительным серебристо-белым разрядам молний, что с треском вырвались из самой глубины его зрачков.

«Дознаватель», «Ментальный прокол»!

Будь Сеньор в здравом уме и полной боевой готовности, его слитая воедино с духом плоть лишь слегка поморщилась бы от подобного удара, а то и вовсе обрушила бы отдачу на самого атакующего. Но сейчас, едва вырвавшись из пут оцепенения и всё еще замурованный во льду, он был вынужден принять эту незримую, разящую стрелу прямо в обнаженное астральное тело!

Разум корсара словно насадили на вертел и безжалостно, с садистским хрустом провернули внутри черепа. Всепоглощающая агония волной прокатилась по венам, на краткий миг лишив его последних крох рассудка.

И когда пират наконец-то очнулся, лихорадочно готовясь к серии скачков ради спасительной дистанции, стоящий напротив суровый авантюрист вновь разомкнул губы:

– Медлительность!

«Ах ты ж дрянь…» – движения «Адмирала Крови» Сеньора вновь налились пугающей, свинцовой неповоротливостью. Следом, как по нотам, на него обрушилась вторая, не менее сокрушительная волна из ледяного плена и «Ментального прокола».

Едва он с горем пополам сбросил эти оковы, как черноволосый, кареглазый Герман Воробей с абсолютно каменным лицом раскрыл рот в третий раз:

– Медлительность!

Душу Сеньора затопил дикий, удушающий коктейль из слепой ярости и глухого отчаяния, после чего он вновь провалился в этот бесконечный, садистский цикл.

А Клейн, раз за разом, комбинация за комбинацией загоняющий врага в угол, уже давно исподволь нащупал и принялся дергать за «нити духовного тела» пиратского адмирала.

По правде говоря, самым прагматичным решением было бы, пользуясь беспомощностью жертвы, всадить в неё пару-тройку убойных пуль из «Похоронного звона». Однако прошлые фиаско кристально ясно давали понять: в арсенале ублюдка таится некий мистический артефакт, дарующий заоблачную удачу. Чересчур прямолинейная, бьющая в лоб атака неминуемо наткнулась бы на очередную роковую случайность, перечеркнув весь план.

Именно поэтому юноша сделал ставку на методичное, неумолимое перехватывание контроля над «нитями духовного тела»!

Секунды стремительно таяли. Клейн виртуозно нарезал круги вокруг «Адмирала Крови» Сеньора, страхуясь от внезапных ударов со стороны того полубога из Школы Розы, и параллельно дюйм за дюймом затягивал незримую петлю, наконец-то нащупав стадию первичного контроля.

Три секунды, две, одна!

Мысли Сеньора мгновенно завязли в густой смоле, а каждый сустав в теле словно намертво сцепило толстым слоем ржавчины.

Сил на использование «Ползучего голода» у Клейна больше не оставалось. Сфокусировавшись на углублении захвата, он продолжил свои размеренные, выверенные перемещения – не слишком быстрые, но и не дающие врагу прицелиться.

«Нельзя… так… больше… продолжаться…» – вязкие, заторможенные обрывки мыслей пронеслись в голове Сеньора. Титаническим усилием он соткал прямо перед собой крошечную, кристально-прозрачную ледяную стрелу.

Снаряд отливал едва заметным, болезненно-зеленым свечением, словно отдавая дань уважения обступившей их лесной чащи.

Сыщик, наблюдавший за этими черепашьими потугами врага во всей красе, уже давно, без малейшей суеты отнял левую руку от груди, извлек «Дневник путешествий Гросселя» и изготовился к защите.

Вжик!

Ледяной дротик наконец-то сорвался с места. Казалось, он метит прямиком в сердце Клейна, однако на полпути снаряд коварно сменил траекторию, вильнув по диагонали вверх!

Этот финт должен был стать внезапным, смертоносным приговором, вот только рассудок Сеньора барахтался в непролазной трясине. Команда на смену курса долетела до стрелы в тот самый миг, когда она уже почти вонзилась в цель. Маневр вышел скомканным и суетливым, и Клейну хватило лишь легкого движения «Дневника путешествий Гросселя», чтобы играючи отбить выпад.

Лицо Сеньора, казалось, побледнело еще сильнее. Потратив добрых несколько секунд на переваривание ситуации, он медленно, нехотя приоткрыл пасть, силясь исторгнуть очередной вопль мстительного духа.

Но Клейн был начеку и опередил его:

– Бах!

Воздушная пуля со свистом разорвала дистанцию, с ювелирной точностью впечатавшись пирату прямо в зубы. От удара голова корсара запрокинулась назад, осколки клыков брызнули во все стороны, а леденящий визг захлебнулся, так и не вырвавшись из глотки.

Видя, как удавка контроля затягивается всё туже, как потуги Сеньора раз за разом оборачиваются крахом, и даже отчаянная, безумная попытка пойти ва-банк пресекается на корню, Клейн почувствовал, как душу мало-помалу затапливает искреннее, светлое ликование.

Но в этот самый миг лесную чащу внезапно разорвал пронзительный, надрывный и леденящий душу плач младенца.

Кожу Клейна мгновенно покрыли ледяные мурашки. «Дневник путешествий Гросселя» с глухим стуком вывалился из ослабевших пальцев, а мозг словно намертво стиснула чья-то невидимая, безжалостная длань. Юноша на миг оглох и ослеп ко всему сущему, напрочь утратив связь с «нитями духовного тела», и Сеньор тут же вырвался из-под гнета парализующего контроля.

В сотне метров от них из иллюзорного марева в материальную реальность вывалился гротескный, исполинский черный младенец. Его кожа, сплошь покрытая уродливыми, иссохшими складками, при этом блестела от влаги, словно он только что вынырнул из глубокого омута.

Конечности твари казались неестественно длинными и тощими, а на месте лица зияла лишь одна-единственная, бесформенная дыра. Ее края сплошь усеивали ряды бритвенно-острых, мертвенно-белых клыков, закручивающихся в жуткий оскал.

Сейчас тушу Джекса покрывала целая россыпь глубоких, рваных ран. Они насквозь прошивали раздутую черную плоть, и из этих провалов непрерывным, зловонным потоком хлестала гнилостная черно-зеленая сукровица.

Вывалившись в реальность, этот полубог Школы Розы больше не пытался ни прятаться, ни спасаться бегством. Обуреваемый первобытным безумием, он истошно взвыл, исторгая тот самый надрывный младенческий плач. Под натиском этого звука и Клейн, и Сеньор разом рухнули в пучину полубессознательной агонии, а их тела забились в судорогах, предвещающих скорую потерю контроля.

Следом из пустоты хищно вынырнули четыре девичьи головы со светло-золотистыми локонами и алыми глазами. Синхронно распахнув пасти, они ответили беззвучным, разрывающим эфир визгом, который вмиг задавил и усмирил этот леденящий душу плач.

Рейнетт Тинекер и Джекс вновь сцепились в смертоносной сече, то проваливаясь в духовное измерение, то выплескиваясь в реальный мир. Их тени молниеносно носились среди листвы, пожухлой травы, личинок насекомых, ледяных кристаллов и колючего терновника.

А «Адмирал Крови» Сеньор и Клейн так и застыли на своих местах, отчаянно, из последних сил силясь сбросить с себя дурман этого младенческого вопля.

Сеньор свято верил: в подобных играх разума он, будучи истинным «Мстительным духом», обладает неоспоримой, колоссальной форой. Уголок его губ инстинктивно пополз вверх в предвкушающей усмешке.

В уме пират уже во всех красках расписал, как именно будет потрошить свою жертву.

Но в этот самый миг в его зрачках отразилось невероятное: глаза облаченного в лохмотья, сурового авантюриста уже полыхали ледяной, абсолютной ясностью!

А ведь с того момента, как стих «младенческий плач», минула всего какая-то жалкая секунда!

Клейн, чей боевой опыт был поистине богат, вынырнул из ступора первым и тут же подметил, что Сеньор всё еще барахтается в ментальной вязкости.

Вот он, шанс! Юноша не стал искушать судьбу дистанционными перестрелками, чреватыми осечками, и благоразумно отмел долгую возню с «нитями духовного тела». С силой оттолкнувшись правой ногой, он с грацией хищного гепарда рванул прямиком к врагу.

Перчатка на его левой кисти налилась глубоким, непроницаемым мраком. Отведенная за спину, она соткала исполинское оружие, сплетенное из ревущего пламени и раскаленной магмы. По форме это чудовищное лезвие куда больше походило на гигантский тесак.

«Апостол Желаний», «Магматический меч»!

Топ!

Клейн молниеносно проскользнул с левой стороны от Сеньора, а пылающий исполинский клинок с размаху прошелся по груди и животу пирата, намертво застряв прямо посередине.

Вспышка! Туша Сеньора вмиг занялась бледно-голубым пламенем. Однако его плоть лишь получила тяжелые увечья, но жизнь так и не покинула тело корсара, заставив того лишь истошно, надрывно вопить от невыносимой агонии.

Едва они разминулись, сыщик без малейших сожалений развеял «Магматический меч». С силой топнув левой ногой и виртуозно развернувшись на каблуках, он оказался прямо за спиной «Адмирала Крови», намертво пригвоздив дуло отливающего вороненой сталью «Похоронного звона» к затылку врага.

Юноша не стал искушать судьбу способностью «Смертельный выстрел» и хладнокровно нажал на спуск!

Под оглушительный грохот выстрела фигура Клейна внезапно пошатнулась – земля под его ногами подозрительно просела, словно там зияла скрытая пустота. От этой роковой случайности ствол «Похоронного звона» резко вильнул вниз, и бледно-золотая пуля со свистом впилась Сеньору прямо в боковую часть шеи.

Кровь с тошнотворным зеленоватым отливом веером брызнула во все стороны. «Адмирал Крови» в одночасье лишился доброй половины шеи. Бесчувственным кулем он рухнул лицом вперед, провалившись в глубокий обморок, однако всё еще упрямо цеплялся за жизнь.

Клейн уже изготовился всадить в ублюдка контрольную пулю, как вдруг небеса над головой внезапно померкли, и прямо из вышины хищно вынырнула исполинская рука!

Эта чудовищная конечность в длину достигала никак не меньше десяти метров. Ее поверхность сплошь покрывала непроницаемо-черная, мерзкая слизь и усеивала россыпь гротескных наростов: где-то выпирали жуткие черепа, где-то бугрились объемные, хищные глаза, а где-то наружу высовывались извивающиеся языки, усеянные бритвенно-острыми клыками. Едва вынырнув из пустоты, эта длань заставила всю лесную чащу содрогнуться от первобытного ужаса.

Сочная зелень листвы в одночасье иссохла и обратилась в прах. Мириады насекомых мгновенно окоченели и испустили дух, а лесное зверье либо парализованно рухнуло наземь, либо в приступе неконтролируемого безумия начало остервенело рвать зубами собственную плоть, истекая горячей кровью!

Интуиция Клейна завыла с такой чудовищной, невыносимой силой, предрекая фатальную беду. Парень на чистых инстинктах наглухо зажмурился и рыбкой бросился на землю. Прямо в перекате он судорожно сгреб «Дневник путешествий Гросселя» и намертво прикрыл им лицо, словно непробиваемым щитом!