Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 125 страниц)

Глава 603
Условия

Десять часов вечера. Бар «Рыба-меч».

Прождав всю вторую половину дня и так не получив заветной награды, Клейн намеренно покинул номер и наведался к Усу Кенту. От связного он услышал лишь то, что бюрократические формальности улажены, однако звонкую монету ему отстегнут не раньше завтрашнего утра.

Попутно сыщик, сменив личину, затесался на подпольную сходку авантюристов прямо в стенах «Рыбы-меча». Увы, ни стержневых ингредиентов для эликсира «Марионеточника», ни сколько-нибудь стоящих мистических артефактов там так и не всплыло.

Вернув себе привычный облик и надвинув на глаза шляпу, юноша попытался протиснуться сквозь густую толпу, чтобы покинуть заведение, как раз достигшее пика своего оглушительного, пьяного разгула.

В этот самый момент по его лицу скользнули десятки взглядов. Большинство посетителей сперва опешили, а затем словно застыли на пару секунд, отчаянно силясь кого-то в нем узнать.

И вдруг они разом, словно по невидимому сигналу, отвели глаза. Люди поспешно шарахнулись в стороны, расступаясь перед Клейном, подобно морским волнам, рассекаемым незримым клинком.

Облик и пугающая мощь Германа Воробья уже успели прогреметь на страницах газет и в портовых байках. Свежие, леденящие кровь подробности стремительно расползались по притонам, где кучковались вольные авантюристы, корсары и бандиты. Здешняя публика уже в общих чертах ведала о том, что стряслось накануне: стоило этому маньяку лишь заприметить «Краснобая» Мисора Кинга, как он без малейших колебаний выхватил револьвер и открыл стрельбу. Немудрено, что вся эта разношерстная братия на одних инстинктах предпочитала держаться от столь опасного ублюдка подальше.

Респектабельный торговец Ральф, мирно попивавший эль за барной стойкой, вдруг почуял неладное. Поддавшись инстинкту, он вполоборота развернулся и устремил взор на причину переполоха.

Его взгляд мигом выхватил худощавого, молчаливого джентльмена с резкими, словно рублеными чертами лица. В памяти дельца тотчас же, сама собой, всплыла напечатанная в «Новостях» гравюра:

Герман Воробей, пустивший в расход «Краснобая»!

Следом Ральф вспомнил свою вечернюю болтовню с предводителем повстанцев Каратом. Выходит, этот отбитый на всю голову авантюрист отнюдь не питает враждебности к «Морскому богу», а то и вовсе выступил свидетелем их подпольной сделки с «Вице-адмиралом Айсберг»!

«А что, если удастся обратить его в веру „Морского бога“?.. И пусть судьба архипелага ему глубоко безразлична, в кое-каких деликатных вопросах он вполне способен оказать неоценимую поддержку…» – Ральф сплел пальцы обеих рук и поднес их к губам, изображая игру на морской раковине. Это был один из сакральных жестов мольбы к «Морскому богу» Кавитуве.

Решительно поднявшись с места, торговец перехватил пивную кружку и зашагал прямиком к Герману Воробью.

Клейн тем временем уже подметил приближение Ральфа и без труда опознал своего старого знакомца.

Того самого истового фанатика, что некогда порывался спустить треть своего двадцатитысячного состояния на алтарь «Морского бога»!

Того самого прожженного корсара, а ныне дельца, которого он собственноручно отправил заниматься детской благотворительностью!

Благодаря газетным сводкам о том самом фонде и нескончаемому потоку искренних мольб, владыка чертогов изучил подноготную Ральфа вдоль и поперек. И потому сейчас сыщика снедало жгучее недоумение: с какой стати этот тип вознамерился навести мосты с Германом Воробьем?

«Очередной заказ? Нечто такое, за что повстанцы по тем или иным причинам не в силах взяться сами?» – не спуская глаз с торговца, Клейн нарочито замедлил шаг.

– Мистер Герман Воробей? – Ральф салютовал ему пивной кружкой.

Клейн скупо кивнул, безупречно выдерживая заданный образ:

– Мы с вами не знакомы.

– Ха-ха, среди авантюристов знакомства заводятся в два счета. Зачастую для этого хватает и кружки эля, – Ральф небрежно указал на барную стойку. – Не желаете пропустить по стаканчику?

– Идет, – лаконично бросил Клейн, надежно спрятав свои подозрения за ледяной маской.

Устроившись в самом тихом углу стойки, сыщик заказал кружку южно-уэльского. Неторопливо потягивая пиво, он сверлил Ральфа немигающим взглядом, так и не проронив больше ни звука.

Находиться под пристальным прицелом мастера калибра пиратского адмирала – удовольствие откровенно скверное. Сделав солидный глоток, дабы хоть немного унять звенящее напряжение, Ральф разразился добродушным смехом:

– Я наслышан о вас. Еще до сегодняшней заварушки мне было ведомо, что вы – истинный джентльмен, напрочь лишенный предрассудков к туземному люду в колониях.

В голове Клейна молниеносно пронесся целый ворох подходящих реплик, пока он не остановился на самой идеальной, безупречно вписывающейся в роль:

– Ближе к делу.

…Ральф едва не поперхнулся элем. Деликатно откашлявшись, он продолжил:

– Выпадет ли мне честь поведать вам о нашем божестве, Спасителе всего архипелага, Избраннике моря Кавитуве?

– Океан бескрайне широк, а бури в нем воистину пугающи. Полагаясь лишь на собственные силы, даже такие исполины, как Четыре Короля, не вправе дать гарантий, что выберутся из любой передряги и сохранят себе жизнь. Именно поэтому нам жизненно необходимо божество. Тот, кто откликнется на зов, тот, в чьих руках сосредоточена безраздельная власть над пучинами и штормами.

«Решил просветить меня на мой же счет, а затем уговорить уверовать в самого себя…» – Клейн титаническим усилием воли подавил предательскую улыбку и, сменив пластинку, бросил:

– Меня куда больше интригует, не завалялись ли у вас какие-нибудь мистические артефакты. Те, что бьют наотмашь и таят в себе сокрушительную мощь.

Ральф расплылся в предельно искренней, обезоруживающей улыбке:

– Увы, таковых не имеем.

– Впрочем, стоит вам лишь истово уверовать в «Морского бога», и, быть может, однажды Он ниспошлет вам подобный дар.

«Ничего у меня не завалялось… Не смей разбрасываться обещаниями от моего имени!» – Клейн едва не взорвался от дикой смеси досады и веселья.

Смекнув, что дальнейшая беседа обречена на провал, сыщик залпом осушил добрую половину кружки южно-уэльского и отрезал:

– Я подумаю над этим.

Он уже было собрался уходить, как вдруг к ним юркнул бармен. Растянув губы в заискивающей ухмылке, он сообщил:

– Мистер Герман Воробей, тут для вас нарисовался один заказчик.

– Кто? – Клейн мазнул коротким взглядом по Ральфу.

Торговец мигом смекнул, что к чему. Подхватив свое пиво, он благоразумно ретировался.

Впрочем, плодами сегодняшней вылазки делец остался более чем доволен. Он и в мыслях не держал, что сумеет завербовать этого безумного авантюриста в лоно «Морского бога» с первого же захода. Его истинная цель сводилась к простой затравке: закинуть удочку, обрисовать перспективы и заставить парня самостоятельно взвесить все выгоды и риски.

Дождавшись, пока в их углу вновь воцарится тишина, бармен торопливо защебетал:

– Он отрекомендовался вашим знакомым Аптекарем. Утверждает, будто хочет подкинуть вам дельце. Если вам это по вкусу, можете обождать здесь, а мы тут же свяжемся с ним по условленному каналу.

«Знакомый Аптекарь? Тот самый пухляш Дарквелл? Хозяин пучеглазой, раскормленной совы? И что же за заказ у него наклюнулся? Вытащить из петли его наставника Роя Кинга? Нет уж, увольте, на такие авантюры я не подписываюсь, риск зашкаливает…» – мысли в голове Клейна пронеслись с пугающей скоростью, однако он решил хотя бы краем уха выслушать предложение:

– Добро.

…………

Ближе к одиннадцати часам, в бильярдной под номером три, сыщик воочию узрел нервно мнущегося, пухлого Аптекаря Дарквелла.

Тот уже благополучно сбросил свой кричащий, смахивающий на наряд деревенского шамана балахон, облачившись на местный манер: рубашка-талаба, широкие брюки да плотная куртка кофейного цвета. А на его правом плече, не шелохнувшись, восседала пучеглазая сова, неотрывно и сверляще взирая на авантюриста напротив.

«Взгляд точь-в-точь как у мисс Справедливости, когда она сканирует участников Клуба Таро… Похоже, эта пернатая тварь и впрямь паранормальная. Принадлежит к домену „Зрителя“?» – вынес внутренний вердикт Клейн, однако внешне остался абсолютно невозмутим, глухо осведомившись:

– Что за поручение?

– Тут такое дело… – Дарквелл сунул левую руку в карман, намертво вцепившись в тот самый футляр для колец. – Мне предстоит вояж. Путь лежит на соседние острова, хе-хе, займет от силы дня три. В силу кое-каких обстоятельств я рискую нарваться на крупные неприятности. Хотя, может, и обойдется. В общем, мне до зарезу нужен телохранитель, а вы – самая безупречная кандидатура из всех, что пришли на ум.

«Звучит так, словно я не особо-то и хорош, просто у тебя знакомых кот наплакал… Стало быть, выручать учителя он не планирует, а дает деру из Байама. Отправился за подмогой? Или же старик уже вызволен, и теперь на хвосте сидят казенные ищейки из армейских низов?» – прикидывая в уме истинные расклады, Клейн ледяным тоном уточнил:

– Насколько высока угроза?

Губы Дарквелла нервно задрожали:

– Одному богу известно. Но… но если заварушка окажется вам не по зубам, вольны сдать меня с потрохами прямиком врагу. Закрепим это условие прямо сейчас, так что на вашей безупречной репутации это ничуть не скажется.

«Не знай я твою природную неспособность держать язык за зубами, грешным делом решил бы, что ты пытаешься взять меня на понт…» – поразмыслив с секунду, Клейн бросил:

– И что по части гонорара?

Дарквелл уже было открыл рот, чтобы выпалить загодя заготовленную сумму, но в последний миг осекся. Предприятие и впрямь пахло смертельной гарью, и жалкие гроши вряд ли бы соблазнили Германа Воробья. Знахарь до смерти боялся, что на горизонте замаячит фигура калибра «парламентария», и тогда телохранитель трусливо сложит лапки еще до начала бойни. Именно поэтому ему позарез требовался поистине сокрушительный мастер.

Клейн скользнул по нему презрительным взором и холодно отчеканил:

– Возьми паузу, хорошенько всё взвесь.

– Я отойду в уборную. Как вернусь – жду ответа.

Бросив эти слова, он развернулся, зашагал к двери, повернул ручку и переступил порог.

Этот его маневр казался весьма искушенным, источая ту самую непринужденность и холодность, присущие бывалым авантюристам и охотникам за головами. На деле же он совершенно не собирался давать пухлому Аптекарю время на раздумья. Парень просто искал благовидный предлог, чтобы выскользнуть в уборную и провести прорицание над серой мглой.

Именно в этом и крылся ответ на вопрос, браться за поручение или нет!

Покинув бильярдную и добравшись до уборной, Клейн отстоял небольшую очередь, дожидаясь, пока не освободится одна из кабинок.

Едва переступив порог, юноша брезгливо сморщился. От царящей внутри чудовищной антисанитарии и сбивающего с ног, тошнотворного зловония к горлу тут же подкатил ком, и он едва не развернулся, чтобы пулей вылететь обратно.

Титаническим усилием воли заставив себя закрыть створку и с крайним отвращением ткнув в кнопку слива, он, мысленно сетуя на донельзя скверные условия для ворожбы, отчеканил четыре коротких шага против часовой стрелки и приступил к ритуалу.

Тем временем в игровой комнате Дарквелл дождался, пока спина Германа Воробья окончательно скроется из виду. Проворно заперев дверь, он обратился к восседающей на плече сове:

– Он не сдаст меня с потрохами?

– Не сдаст, – прогудела птица. – И заруби себе на носу: когда задаешь мне вопросы, изволь проявлять учтивость и величать меня «мистером Гарри».

Пухлые щеки Дарквелла нервно дернулись:

– Мистер Гарри, как полагаете, на какой куш он согласится?

– Мне не по силам прочесть его, он слишком виртуозно прячет свои истинные эмоции, – с обезоруживающей прямотой отозвалась сова.

«Проклятый мистер Гарри… Да нет же, проклятая глупая птица!» – мысленно, в сердцах выругался лекарь. Нервно меряя шагами комнату, он принялся лихорадочно прикидывать размеры ставок.

Спустя какое-то время Клейн вернулся в бильярдную номер три и с порога спросил:

– Ну что, надумал?

Сыщик уже успел раскинуть карты над серой мглой. Откровение гласило, что уровень угрозы у этого поручения вполне приемлем. К тому же юноша и сам подумывал в самое ближайшее время сняться с якоря и покинуть Байам.

– Восемь сотен фунтов за три дня работы. Плюс наша дружба… Я имею в виду признательность моего наставника и его влиятельных соратников, – без особой уверенности в голосе протянул Дарквелл.

Выдержав несколько секунд звенящей тишины, Клейн отчеканил:

– Тысяча фунтов за три дня.

– Вдобавок ваша ложа обязана раздобыть для меня какой-нибудь убойный, агрессивный мистический артефакт. Разумеется, я выложу за него полновесную сумму наличными по справедливому прайсу.

«Тысяча фунтов… Да где ж я возьму такие деньжищи…» – Дарквелл на мгновение замялся, после чего выдавил:

– Я отстегну триста фунтов авансом. Остаток получишь, как только доберемся до места и отыщем того, кто мне нужен.

Знахарь резонно рассудил, что погашать этот астрономический долг придется наставнику его собственного наставника.

Клейн с абсолютно ледяным спокойствием кивнул:

– По рукам.

Пухлый Аптекарь Дарквелл разом, с колоссальным облегчением выдохнул. Тут же нацепив на лицо толстокожую, заискивающую улыбку, он поинтересовался:

– Смею ли я рассчитывать, что контракт на охрану вступает в силу прямо с этой секунды?

Глава 604
Необычный враг

Услышав вопрос пухлого Аптекаря, Клейн мысленно усмехнулся, но внешне сохранил ледяную невозмутимость:

– С того самого момента, как ты внесешь первый платеж.

Дарквелл поначалу без малейших колебаний выудил целую кипу наличных, а затем с нескрываемой душевной болью принялся отсчитывать купюры:

– Вот триста фунтов.

– Можешь приступать к выполнению своей части уговора.

Клейн принял банкноты и коротко кивнул:

– Без проблем.

Аптекарь мгновенно расслабился, словно утопающий, которому наконец-то бросили спасательный круг.

Спустя добрых полчаса в фойе гостиницы «Теана» Дарквелл ошарашенно хлопал глазами, наблюдая, как грозный авантюрист Герман Воробей бросает ночному портье:

– Смените номер на роскошный люкс.

Бросив это, сыщик отступил на пару шагов, всем своим видом предлагая пухлому знахарю занять место у стойки.

Дарквелл нервно сглотнул и с заминкой переспросил:

– Я плачу?

– На время контракта все сопутствующие издержки ложатся на плечи нанимателя. Таков кодекс авантюристов, – ни единым мускулом не дрогнув на лице, парировал Клейн.

«Ага, держи карман шире! А если ты вздумаешь заказать сюда девиц из „Красного театра“, мне и за них раскошеливаться⁈» – мысленно возмутился Дарквелл, однако вслух выдавил из себя вымученную улыбку:

– Мы вполне могли бы обойтись и заурядной комнатой. Так куда сподручнее держать оборону.

– В таком случае волен ночевать там в одиночестве, – сыщик без малейших усилий вжился в роль ледяного Германа Воробья.

Издав пару сухих смешков, Дарквелл поплелся к стойке и с абсолютно деревянным лицом процедил:

– Один роскошный люкс.

Уже перебравшись в апартаменты и устроившись в спальне поменьше, пухлый Аптекарь приоткрыл окно, оставляя лазейку для мистера Гарри. Заодно он выудил из кармана тот самый футляр для колец, дабы проверить состояние диковинной игральной кости.

Удостоверившись, что кубик лежит нетронутым и по-прежнему смотрит вверх четырьмя точками, толстяк бесшумно, с колоссальным облегчением выдохнул.

…………

Баклунд. Внутри ничем не примечательного дома.

Инс Зангвилл вынырнул из тяжелого забытья, и первым делом на одних инстинктах принялся прощупывать собственное состояние.

Этот ритуал стал для него каждодневной рутиной, ведь никто не мог поручиться, каких бед и гротескных сюжетов наплетет артефакт «0–08», пока хозяин спит.

Окончательно убедившись, что тело не пострадало, отступник натянул начищенные до блеска кожаные сапоги и поднялся на ноги.

Как он и ожидал, реликвия «0–08» мирно покоилась на письменном столе, с виду ничем не отличаясь от самой заурядной перьевой ручки.

Вот только минувшим вечером он собственными руками запер эту дрянь в металлический ларец, сплошь испещренный многослойными защитными символами и магическими печатями.

С тяжелым сердцем Зангвилл приблизился к столу. Одной рукой намертво стиснув перо, другой он распахнул лежащий рядом блокнот и с содроганием обнаружил, что за ночь тот пополнился почти целой страницей свежего текста:

'Инс Зангвилл напрочь забыл о своих ночных похождениях, однако его острый ум безошибочно почуял неладное.

Бросив взгляд в зеркало, он с леденящим ужасом осознал: отражение казалось ему до одури чужим, словно в его теле зародился совершенно иной Инс Зангвилл.

Опустив глаза, он подметил под ногтями явные следы грязи, но как ни бился, так и не смог воскресить в памяти ни единого мгновения из минувшей ночи…'

Проглотив эти строки, бывший архиепископ инстинктивно вскинул голову, уставившись в ростовое зеркало. Оттуда на него всё так же взирал одноглазый мужчина с высеченным из мрамора лицом без единой морщинки. Вот только в уголках губ застыла едва уловимая усмешка, разительно и пугающе контрастирующая со свинцово-мрачным взглядом.

В эту самую секунду Зангвиллу почудилось, будто его кожа отливает трупной зеленью, а под глазами залегли глухие тени. Вкупе с этой невесть откуда взявшейся ухмылкой весь его облик источал запредельную, леденящую душу жуть и первобытную жестокость.

Вскинув ладони и опустив взор, он и впрямь разглядел под ногтями въевшиеся комья засохшей черной грязи, словно посреди ночи он голыми руками рыл землю в саду, выкорчевывая древесные корни.

И пусть отступник уже переметнулся с Пути «Смерти» на стезю «Ночи», возвысившись до «Ночного Дозорного», он отнюдь не растерял своих прежних паранормальных талантов. Оставаясь непревзойденным медиумом и истинным наставником в домене мертвых, Зангвилл тут же вознамерился навести мосты с витающими в округе духами, дабы вытрясти из них всю подноготную минувшей ночи.

В этот миг он краем глаза выхватил самую последнюю строчку в проклятом блокноте:

«Инс Зангвилл попытался провести спиритический сеанс, но с горьким отчаянием потерпел оглушительное фиаско. Неведомый профессионал подчистую выжег все следы. Его снедала тревога – он понятия не имел, в какую бездну угодил во сне».

Лицо бывшего архиепископа окончательно потемнело. Он всё же попытался воззвать к духам, но, как и предрекало перо, не выудил ни единой крохи полезных откровений.

…………

Утро среды. Задворки бара «Ароматный лист», который совсем недавно негласно сменил хозяина.

Сделав крюк по безлюдному переулку, Клейн наткнулся на Уса Кента, сжимающего в руке небольшой кожаный саквояж.

– Твой куш, – военный связной небрежно швырнул чемоданчик сыщику.

Строго говоря, это были вовсе не казенные наградные, а лишь аванс из армейской кассы. Истинные выплаты требовали бесконечной волокиты через резиденцию генерал-губернатора и казначейство Королевства, так что ждать пришлось бы как минимум еще дня три.

Ловко поймав груз, Клейн тут же щелкнул замками. Внутри ровными рядами покоились пухлые пачки купюр, сплошь номиналом в один и пять фунтов.

– Ровно пять тысяч четыреста фунтов. Без комиссионных, – натужно улыбнувшись, выдавил Ус Кент.

Подвернись ему любой другой авантюрист, связной отстегнул бы от силы четыре тысячи, распихав остаток по карманам всей цепочки причастных.

Но перед ним стоял отбитый на всю голову психопат, чья боевая мощь вплотную подбиралась к уровню пиратских адмиралов. До смерти боясь схлопотать пулю прямо в лоб, Кенту пришлось поработать за спасибо.

«Армейцы вряд ли станут подсовывать мне фальшивки…» – Клейн подцепил одну из пачек и небрежно перетряхнул банкноты.

Пять тысяч четыреста фунтов… Притаившийся у самого выхода из переулка Дарквелл, едва заслышав эти цифры, воровато скосил глаза на чемодан. От вида столь осязаемых, пухлых пачек золотых монет у Аптекаря буквально зарябило в глазах.

Впервые в жизни он воочию зрел такое немыслимое состояние в одном месте.

«А быть авантюристом – это воистину золотая жила! Снес голову одному корсару – и тысячи фунтов в кармане! Прикрыл мою спину на три дня – вот тебе тысяча монет сверху да еще и услуга! А порой они и вовсе откапывают затонувшие сокровища… Какого черта я вообще поперся в Аптекари? Знай я такие расклады загодя, выбрал бы куда более прибыльную стезю!» – с черной завистью сокрушался в уме Дарквелл.

Впрочем, суровая реальность быстро спустила его с небес на землю. Львиная доля наемников перебивалась с хлеба на воду, а если кому и везло сорвать куш, добрая треть добычи всё равно оседала в карманах лекарей. То раны заштопать, то старые увечья подлечить, а то и вовсе закупиться снадобьями для мужской силы да вывести застарелые хвори.

«Аптекарем быть всё-таки надежнее…» – мысленно, с протяжным вздохом резюмировал он.

Тем временем Клейн, так и не став дотошно пересчитывать купюры и ограничившись беглой прикидкой, захлопнул чемодан и бросил Усу Кенту:

– Я на какое-то время покидаю Байам. Если всплывет что-то стоящее, как мне держать с тобой связь?

– Покидаешь Байам? – с искренним недоумением переспросил Ус Кент.

Клейн ответил коротким кивком:

– Подписался на роль телохранителя.

Связной сперва понимающе кивнул, а затем почувствовал, как с его души свалилась необъяснимая, свинцовая тяжесть.

«Осядь этот маньяк в Байаме надолго – рано или поздно город захлебнулся бы в крови. Уж лучше пусть бороздит океан и грызется с пиратской швалью…» – расплывшись в искренней улыбке, Ус Кент ответил:

– Отбивай телеграммы прямиком на мой адрес. На телеграфе сидят наши люди, так что проблем не возникнет.

– Добро. – Облаченный в черное суконное пальто Клейн не стал сотрясать воздух лишними словами. Подхватив саквояж, он круто развернулся и зашагал прочь из переулка.

Воссоединившись с Дарквеллом, сыщик взял курс прямиком в портовый район, намереваясь запрыгнуть на первый же рейс до острова Олави. Пучеглазая сова бесшумно порхала в кронах деревьев, то и дело воровато озираясь, словно заправский шпион – билеты на теневой рейс были благополучно приобретены еще накануне.

В течение получаса перед посадкой на борт Дарквелл изводил себя мучительными переживаниями, до смерти боясь, что предавшие его наставника люди внезапно нагрянут и устроят засаду.

Эта липкая тревога отпустила его лишь тогда, когда он переступил порог своей каюты первого класса: стоило пассажирскому лайнеру выйти в открытое море, как Потусторонние, лишенные дара полета или собственного судна, уже физически не смогли бы перехватить их на полпути.

– Скорее отчаливаем, скорее отчаливаем… – не отрывая взгляда от окна, судорожно бормотал себе под нос Аптекарь.

К этому моменту та самая сова уже успела нагнать хозяина и угнездиться на его левом плече. Клейн же невозмутимо устроился на стуле, сохраняя предельную бдительность и готовясь отразить любую потенциальную атаку.

Но в этот самый миг небеса за окном начали стремительно темнеть. Завывания ветра становились всё более свирепыми, а влажность воздуха ощутимо, пугающе поползла вверх.

– Надвигается шторм? – распахнув глаза, на одних инстинктах выпалил Дарквелл.

А это означало лишь одно: судно вряд ли снимется с якоря по расписанию, рейс запросто могут отложить на несколько долгих часов!

И при таком раскладе ему придется принять на себя целую бездну совершенно ненужных, фатальных рисков!

Резко повернув голову к Герману Воробью, он выдавил из себя вымученную усмешку:

– У вас… не найдется какого-нибудь способа?

«Способ-то, конечно, имеется. К примеру, если ты сию же секунду вознесешь мольбу „Морскому богу“ Кавитуве, а я мигом воспарю в чертоги над серой мглой и откликнусь, разогнав эту бурю… Вот только не пройдет и пары минут, а то и жалких десятков секунд, как сюда заявится сам „Морской Царь“ Ян Котман, причем его сокрушительный удар обрушится на нас еще раньше…» – Клейн, смерив пухлого знахаря спокойным взглядом, невозмутимо парировал:

– Я всего лишь авантюрист.

Дарквелл и сам прекрасно понимал, что питать подобные нелепые иллюзии попросту глупо. В сердцах прокляв погоду, он круто развернулся и высунул голову в окно, намереваясь самолично оценить обстановку.

Ба-бах!

Ослепительно-серебристая молния разорвала небеса и, прежде чем Клейн успел хоть как-то отреагировать, ударила точнехонько в Аптекаря.

Дарквелл мгновенно, содрогаясь в диких конвульсиях, рухнул на пол. От его тела валил густой дым, кожа покрылась черной гарью, а по одежде продолжали плясать смертоносные электрические змеи.

Клейн едва не впал в полнейший ступор – ему впервые в жизни доводилось воочию наблюдать, как человека средь бела дня разит молнией.

«До чего же чудовищное, фантастическое невезение…» – от шока сыщик на какое-то мгновение даже позабыл о необходимости вытаскивать нанимателя с того света.

Сова, тот самый мистер Гарри, тоже опешила на пару секунд, после чего истошно, пронзительно завизжала:

– Скорее, скорее! Во втором потайном кармане слева у него спрятан флакон с зельем, живо влей это ему в глотку!

«Так эта пернатая тварь умеет разговаривать…» – удивленно вскинув бровь, Клейн в несколько широких шагов оказался подле пострадавшего. Присев на корточки, он сноровисто выудил нужную склянку с кроваво-красной жижей и насильно влил снадобье в приоткрытый рот Дарквелла.

Спустя без малого две минуты толстяк наконец-то пришел в себя. Осыпаясь хлопьями обугленной, мертвой кожи, он с огромным трудом поднялся на ноги и прохрипел:

– Я… мне нужно заняться своими ранами.

Неверными, шатающимися шагами он поплелся в свою спальню и наглухо заперся изнутри.

Лишь покончив с этим, он тяжелым движением выудил тот самый бархатный футляр и с колотящимся сердцем откинул крышку.

Внутри крошечной коробочки, где не оставалось ни малейшего зазора для движения, та самая молочно-белая игральная кость непостижимым образом изменила свое положение. Теперь вверх смотрела грань с двумя красными точками!

Тем временем в гостиной Клейн всё так же неподвижно стоял на месте. Скрупулезно прокручивая в памяти недавний инцидент, он почувствовал, как брови медленно, дюйм за дюймом сходятся на переносице.

В эту самую минуту юношу посетило смутное, пугающее предчувствие: враг, с которым им предстоит столкнуться в рамках этого контракта, в корне отличается от всех тех угроз, с какими ему доводилось иметь дело прежде.

Дождавшись, пока Дарквелл худо-бедно залатает увечья и вновь покажется в гостиной, восседающий на стуле сыщик слегка подался вперед и глухо произнес:

– Изволь объясниться.

– От этого напрямую зависит, каким именно образом я буду обеспечивать твою защиту.