Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 125 страниц)

Глава 683
Так ты тоже здесь

В глазах Клейна проступила густая паутина иллюзорных черных «нитей духовного тела», тянущихся от самых разных живых существ, однако юноша не спешил высвобождать духовность и перехватывать контроль.

Безошибочно вычленив те нити, что принадлежали Мосоне, он сделал добрый глоток солодового пива и всецело отдался созерцанию кулачного боя на ринге, уподобившись самому заурядному, увлеченному зрителю.

Двое бойцов, обнаженных по пояс и напрочь лишенных какой-либо защиты, рубились не на жизнь, а на смерть. Тяжелые, глухие удары сыпались градом, кулаки безжалостно вминались в плоть, и схватка стремительно накалялась до предела.

Окружившие помост забулдыги и азартные игроки, опьяненные адреналином, истошно надрывали глотки, скандируя имена своих фаворитов и вопя:

– Забей его!

– Прикончи этого сукина сына!

На втором этаже Мосона напрочь позабыл о зажатой в пальцах сигаре. Не отрывая немигающего взора от ринга внизу, он до побеления костяшек стиснул свободную руку в кулак.

Вся его свита – за исключением тех телохранителей, что были обязаны бдительно сканировать слепые зоны, периметр и подступы с крыши, отчего им приходилось стоять спиной к боссу – тоже невольно прикипела взглядами к этому кровавому, будоражащему кровь зрелищу.

Клейн вновь поднес кружку к губам и сделал жадный глоток пива, всем своим видом демонстрируя, будто ему банально не хватает воздуха от столь удушающего, наэлектризованного напряжения.

В это самое мгновение его духовность бесшумной тенью скользнула вперед, намертво ухватившись за иллюзорную черную нить Мосоны.

Одна секунда, две, три… Обладатель багрового, испещренного прожилками носа только-только вознамерился слегка размять кулак, словно сам бился на ринге, как вдруг его разум стремительно заволокло густой, ватной пеленой.

Картина перед глазами криминального босса вмиг исказилась, будто между ним и миром внезапно воздвигли глухую стену из толстого, многослойного стекла.

Следом Мосона с леденящим ужасом осознал: его мысли вязнут, словно в смоле, а шестеренки в голове заскрежетали и встали намертво, будто разом покрывшись густой ржавчиной.

Поскольку мишенью был самый заурядный смертный, чье духовное тело даже отдаленно не могло тягаться с мощью Потусторонних, Клейну хватило меньше двадцати секунд, чтобы установить первичный контроль.

Семь секунд!

Жалкие семь секунд!

«Дьявол… Дело дрянь… Наверняка… какой-то Потусторонний… с диковинными талантами…» Мосона, денно и нощно водивший дружбу с корсарами, был отнюдь не профаном в делах мистических. Именно поэтому он и спускал баснословные суммы на найм телохранителей с паранормальными способностями. Не загуби он собственное здоровье беспробудным пьянством и развратом еще в юности, истощив дух и расшатав нервы до такой степени, что глоток зелья неминуемо обернулся бы для него смертельной потерей контроля, он бы уже давно сам шагнул на стезю сверхъестественного.

Из-за вязкости мыслей и абсолютного отсутствия опыта у главаря ушел добрый десяток секунд лишь на то, чтобы осознать сам факт нападения. В панике он попытался вскинуть руку и распахнуть рот для крика о помощи.

Увы, его движения оказались до пугающего тягучими и медлительными, а из глотки вырвался лишь жалкий, невнятный сип. Те телохранители, что стояли рядом, всецело отдались созерцанию кровавой бойни на ринге, подкрепляемой нарастающим ревом толпы. Внешнее же кольцо охраны бдительно сканировало периметр, выискивая скрытые угрозы извне, совершенно не подозревая, что беда уже настигла их босса прямо в самом сердце глухой обороны. Вопиющая, кричащая аномалия осталась никем не замеченной.

И лишь когда накал страстей на помосте слегка спал, парочка охранников соизволила обернуться к нанимателю. Но их взорам предстал лишь Мосона с остекленевшим, застывшим взглядом и неестественно замершими руками. Казалось, босс просто с головой ушел в переживания за исход поединка, напряженно дожидаясь финального удара.

В уголках глаз криминального воротилы предательски скопились слезы. Он титаническим усилием воли силился разжать пальцы, дабы выронить сигару на пол и хоть как-то привлечь к себе внимание.

Но с леденящим, первобытным отчаянием он осознал: рассудок коченеет всё сильнее. Банальное, простейшее движение требовало немыслимых усилий и грозило растянуться на долгую минуту, а собственные пальцы наотрез отказывались подчиняться приказам мозга!

Шлеп!

Тлеющая сигара наконец-то выскользнула из руки, глухо стукнувшись о доски. Жгучие слезы покатились по щекам Мосоны, скрываясь за воротником.

Парочка телохранителей тут же встрепенулась. Они уже открыли рты, собираясь участливо поинтересоваться, не слишком ли босс распереживался из-за ставок, как Мосона внезапно наклонился. Небрежно смахнув влагу с лица, он поднял оброненную сигару.

– Знатный вышел бой! Накиньте победителю премию! – главарь щелчком сбил пепел, привычно поправил воротник и растянул губы в широкой, довольной усмешке.

Точную сумму он благоразумно не озвучил – Клейн понятия не имел о местных расценках и предпочел ограничиться туманным приказом.

Да, отныне предводитель «Новой лоэнской партии» Мосона превратился в его послушную, безвольную марионетку!

И поскольку этот криминальный воротила был самым обычным обывателем, чье духовное тело уступало даже здоровому, крепкому человеку, на полное порабощение ушло лишь жалких две минуты и пятнадцать секунд!

Потребуйся на это хоть на толику больше времени, и сыщику пришлось бы распылять силы на иллюзии, сея вокруг хаос, дабы охранники сбились с ног, защищая босса, и не успели присмотреться к его странностям.

– Забей его!

– Добей!

……

Рев толпы внезапно слился в единый, монолитный гул – поединок на ринге вступил в свою кровавую развязку. Мосона небрежным взмахом руки велел свите вернуться к зрелищу.

Дождавшись, пока один из бойцов не рухнет на настил в глубоком нокауте, главарь затянулся сигарой и бросил:

– В кабинет.

– Нужно немного перевести дух.

– Слушаемся, босс. – Телохранители и прихвостни мигом взяли его в плотное кольцо, препроводив по коридору второго этажа и распахнув перед ним двери личных покоев.

Сурово наказав охране занять все ключевые посты и ни под каким предлогом его не тревожить, Мосона нарезал пару кругов по комнате. Распахнув сейф, он выудил кипу документов, касающихся производства новой наркоты, и скрупулезно отсеял самые критически важные бумаги.

Затем он запихнул эти документы вкупе с газетной вырезкой с адресом и всей наличностью – ровно 758 фунтов – в плотный бумажный пакет.

С легким скрипом приоткрыв створку, он подозвал одного из подручных:

– Швырни этот пакет под третий газовый фонарь в переулке за углом.

– Будет сделано, босс, – шестерка даже не подумала задавать лишних вопросов.

Таков незыблемый закон!

Вновь наглухо заперев дверь, Мосона выискал три свечи и предметы, наделенные толикой духовности. Вооружившись ручкой и чистым листом, он с поистине пугающим усердием принялся вычерчивать сакральный символ «Шута» – диковинную вязь, где половина олицетворяла скрывающее тайны «глаз без зрачка», а вторая сплеталась в «извивающиеся линии» перемен.

Следом этот превратившийся в марионетку криминальный воротила затеплил свечи. Заменив положенные эфирные масла и гидролаты банальным парфюмом, он с педантичной точностью приступил к ритуалу дарования.

Шепотом вознеся почетные титулы «Шута», он напрочь неведомом ему ранее древнем гермесе зачитал нужные заклинания. Подхватив наделенный духовностью предмет, главарь позволил его ауре слиться с воздухом и затрепетавшим пламенем свечей, выстраивая очертания призрачных врат. Не подвернись под руку подходящих оккультных безделушек, Клейн без малейших колебаний пустил бы в ход кровь самого Мосоны – благо, человеческая кровь и сама по себе до краев напитана духовностью!

Тем временем в уборной на первом этаже Клейн, улучив идеальный момент, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Благоразумно не став прибегать к Карте «Темного Императора», юноша напрямую зачерпнул крупицу мощи этого незримого измерения, намертво сплел ее с бумажным человечком и резким взмахом метнул заготовку прямо во врата жертвоприношения и дарования.

Бумажная кукла в ту же долю секунды обернулась двенадцатикрылым ангелом. Бесшумной тенью проскользнув сквозь призрачный портал и преодолев леденящую, непроницаемую бездну, она предстала прямо перед Мосоной.

Этот маневр служил безупречным, железобетонным щитом от любых грядущих прорицаний, гаданий и прочих оккультных дознаний!

Следом Клейн сгреб «Ползучий голод» и точно так же зашвырнул жуткую перчатку в ритуальные врата!

Опираясь на мост таинства, «Ползучий голод» рухнул обратно в материальный мир, очутившись аккурат перед криминальным боссом. Томившийся от долгого поста артефакт мгновенно, неистово взбесился, почуяв свежую добычу!

К этому моменту Клейн уже благополучно вынырнул в реальность, запершись в уборной. Преодолев разделяющие их несколько десятков метров незримой связью, он заставил застывшего столбом Мосону наглухо стиснуть челюсти и подхватить перчатку прямо с импровизированного «алтаря».

В самом центре артефакта с тошнотворным хрустом разверзлась зияющая щель, обнажив два ряда призрачных, мертвенно-белых клыков!

Чувства марионетки, транслируемые Клейну, начали стремительно угасать, и сыщик без малейших колебаний оборвал контроль.

Легкая, саднящая отдача эхом отозвалась головокружением в черепе, однако юноша быстро пришел в норму.

Покинув уборную с абсолютно ледяным, безучастным видом, словно ровным счетом ничего не стряслось, он вернулся к барной стойке и неспешно приложился к недопитому солодовому пиву.

Синхронно с этим он, опираясь на «нити духовного тела», выцепил затаившуюся на втором этаже крысу и меньше чем за пару минут превратил мелкого грызуна в очередную марионетку.

Зверек, дергаясь и перебирая лапами с пугающей, угловатой неуклюжестью, принялся выискивать нужные лазы. Потратив изрядное количество времени, он всё же просочился сквозь брешь за книжным шкафом, проникнув в кабинет Мосоны.

К этому часу на полу мирно покоилась лишь тончайшая перчатка из человеческой кожи, а от самого главаря не осталось и жалкого клочка одежды.

Крыса проворно вскарабкалась на столешницу. Подцепив зубами лист с сакральным символом «Шута», она подтащила его прямо к пляшущему пламени свечи.

Бумага мгновенно занялась огнем, в долю секунды осыпавшись пеплом.

Задув все три свечи и вернув их на законные места, грызун засеменил к «Ползучий голод» и мертвой хваткой вцепился зубами в жуткий артефакт.

Проделав обратный путь, зверек бесшумно покинул личные покои Мосоны.

Крадучись, грызун добрался до открытого балкона второго этажа и, не издав ни единого шороха, скользнул по стене вниз.

Тем временем на первом этаже, у барной стойки.

Клейн допил остатки пива. Со стуком опустив кружку на дубовую столешницу, он неторопливо поднялся с места.

Привычным жестом поправив шелковый полуцилиндр и сунув руки в карманы черного двубортного сюртука, юноша размеренным, чеканным шагом миновал толпу горланящих забулдыг и азартных игроков, после чего растворился в уличной суете.

Ориентируясь по тусклым ореолам газовых фонарей, он привычным темпом добрался до переулка за углом. На ходу выудив бумажного человечка и хлестким взмахом обратив его в пепел, сыщик одновременно нагнулся и подхватил тот самый плотный бумажный пакет, сиротливо дожидавшийся его под третьим столбом.

В это самое мгновение из густой тени проворно вынырнула серая крыса, сжимая в зубах тончайшую перчатку из человеческой кожи.

Клейн с абсолютно ледяным, безучастным лицом вновь склонился к земле и подхватил «Ползучий голод».

Выполнив свою задачу, грызун засеменил прочь. Забравшись в ближайший мусорный бак, крыса безвольно завалилась на бок и навсегда испустила дух.

А Клейн, окутанный уже сгустившимся ночным мраком и подсвеченный лишь неверным пламенем газового фонаря, застыл на месте. Медленно, неспешно растопырив пальцы, он натянул жуткий артефакт на левую кисть.

Слегка размяв суставы и привыкая к ощущению второй кожи, он надежно припрятал пакет за пазухой. Миновав всё так же бурлящий жизнью и бьющий через край энергией бар «Дуб», юноша бесследно растворился за перекрестком.

…………

Избавившись от лишнего и оставив в пакете лишь критически важные документы, Клейн наклеил на него выуженную изнутри газетную вырезку с адресом вкупе с марками и опустил посылку в почтовый ящик на углу. Сбросив морок и вновь нацепив хищную личину Германа Воробья, он нанял экипаж и покатил прямиком к другой таверне, затерявшейся в портовом районе.

То было излюбленное пристанище корсаров, наводку на которое ему любезно подкинул Андерсон!

Переступив порог злачного заведения, Клейн цепким взором прочесал зал, в мгновение ока оценив расстановку сил и общую картину.

Внезапно его взгляд намертво зацепился за до боли знакомый силуэт.

Мужчина среднего роста, с болезненно-багровыми губами и карими глазами, в непроницаемой глубине которых таилась пугающая, первобытная жажда крови. Перед ним стоял не кто иной, как второй помощник самого «Бессмертного Короля» Агалито – «Мясник» Гилхис, чья голова оценивалась в баснословные 9500 фунтов!

Очевидно, вырвавшись из пасти тех гибельных вод, галеон «Вестник Смерти» тоже взял курс на ближайший остров Тоскат, чтобы пополнить изрядно отощавшие запасы!

«Так ты тоже здесь…» – уголки губ Клейна едва заметно дрогнули в хищной усмешке. Сыщик в ту же долю секунды осознал: лучше шанса для охоты на «Дьявола», чем эта внезапная встреча, попросту не сыскать!

И стоило лишь этому смертоносному намерению вспыхнуть в его душе, как Гилхис, ведомый своим паранормальным чутьем, мгновенно всё осознал. Корсар резко свернул шею, устремив тяжелый взгляд прямо на входную дверь.

Клейн без малейших колебаний сгреб с ближайшего стола кружку чьего-то недопитого пива и хлестким броском швырнул ее прямо во врага.

Следом он молниеносно выхватил револьвер, с ледяным хладнокровием взяв пирата на мушку.

Ба-бах!

Глава 684
Встречный бой

Дзынь!

Гилхис лишь едва заметно повел плечом, и пущенная в него кружка с грохотом впечаталась в соседний круглый столик, разлетевшись вдребезги и щедро окатив всё вокруг пивом и осколками.

Когда же грянул выстрел, корсар даже не подумал уклоняться. Казалось, его звериное чутье мгновенно раскусило фальшь иллюзии. Прямо посреди поднявшегося хаоса, где перепуганные забулдыги и игроки судорожно падали на пол, вжимая головы в плечи, или же в панике бросались наутек, он пружинисто, словно спущенный курок, взмыл в воздух. Его пронзительный взор намертво пригвоздил к месту застывшего на пороге сурового авантюриста в шелковом полуцилиндре и черном сюртуке.

«Герман Воробей…» – зрачки Гилхиса сузились в игольное ушко. Распахнув пасть, он изготовился выплюнуть леденящее душу «Сквернословие», берущее начало в самых темных глубинах Бездны.

Но именно в эту долю секунды Клейн нажал на спуск уже по-настоящему. Бледно-золотая пуля, казалось, источающая обжигающий жар, со свистом вырвалась из дула, безупречно точно устремившись прямо в «Мясника», чья голова стоила баснословные 9500 фунтов.

Однако пират лишь небрежно вскинул правую руку. Растопырив пальцы, он позволил бледно-голубому пламени заняться прямо в ладони, после чего каким-то немыслимым, пугающим жестом попросту поймал смертоносный снаряд на лету.

Пуля мгновенно увязла в этом огненном капкане, намертво застыв в объятиях синеватого огня. Хлынувший из нее ослепительный солнечный свет смог лишь сравнять счет, чудом нейтрализовав дьявольское пламя.

Тем временем по обе стороны от Гилхиса одна за другой выросли еще две фигуры. Первая – коротко остриженная девица, хищно вскинувшая пару револьверов. Второй – грузный, свирепый амбал, поигрывающий боевыми кастетами.

Вывод напрашивался сам собой: второй помощник «Бессмертного Короля» заявился в порт Тоскат за припасами отнюдь не в одиночку. Либо же у него в этих краях имелись весьма надежные и опасные подельники!

«Трое Потусторонних… А сам Гилхис, судя по всему, стоит на пятой Последовательности…» В этот миг Клейну до смерти захотелось вежливо извиниться, откланяться и дать деру.

Охота на «Дьявола» напрочь исключала долгую, скрупулезную подготовку. Приходилось полагаться исключительно на слепую случайность и бить без малейших колебаний, иначе тварь, ведомая своим паранормальным чутьем, мгновенно бы уловила угрозу и жажду крови.

Вот только при таком внезапном раскладе сказать наверняка, на чьей стороне оказался перевес, было решительно невозможно!

Отбросив любые сомнения, Клейн круто развернулся. Сжимая верный револьвер, он с поразительной, кошачьей грацией просочился сквозь хаос в зале, в буквальном смысле перепрыгивая через головы жмущихся к полу пьянчуг и игроков, и пулей метнулся к лестнице на второй этаж.

Едва его силуэт скрылся в проеме, как в основание лестницы с грохотом впечатался бледно-голубой огненный шар, мгновенно и с сокрушительной силой разорвавшись на части.

Ба-бах!

Нижний пролет ступеней наполовину обвалился. Здание таверны ходуном заходило от ударной волны, а воздух мигом пропитался едким, удушливым смрадом серы.

Гилхис вкупе со своими приспешниками, не теряя ни доли секунды, играючи перемахнули через обломки и с первобытным остервенением бросились в погоню за Германом Воробьем.

Топ-топ-топ!

Взлетев на второй этаж, Клейн прямо на бегу активировал духовное зрение, распахнув восприятие для поиска «нитей духовного тела».

Этот трюк позволил ему в мгновение ока вычислить просторную, абсолютно пустую комнату. Резко скрутив корпус и оттолкнувшись ногой, он уже изготовился занырнуть внутрь, чтобы рыбкой выскочить в окно и благополучно дать деру из бара.

Однако к этому моменту Гилхис с подельниками уже успели ворваться на этаж. Оценив маневр беглеца, они с пугающей, отработанной слаженностью разделились: вожак яростно продолжил погоню, а парочка подручных метнулась в соседние комнаты по той же стороне, намереваясь перерезать пути к отступлению внизу.

И именно этого шанса Клейн и дожидался!

Резко затормозив и вполоборота развернувшись к преследователям, он вскинул левую руку, обтянутую абсолютно черной перчаткой. Его пальцы словно обхватили саму пустоту и с силой провернулись, будто скручивая невидимый вентиль.

Девица с револьверами и амбал с кастетами даже не почуяли подвоха. Как ни в чем не бывало, они ворвались в соседние номера, выпрыгнули в окна и, ни разу не оглянувшись, стремительно умчались прочь.

Их первоначальный, слаженный замысел «разделиться ради перехвата» был виртуозно и безжалостно перекроен Клейном! Пустив в ход талант «Искажения» от «Барона Коррупции», сыщик подменил их цель на банальное «разделиться и уйти»!

Морок этот продержится недолго, но он подарил Клейну бесценное, спасительное окно для дуэли один на один!

Бух! Едва завершив «Искажение», юноша камнем рухнул на пол. Серией стремительных перекатов он юркнул в комнату, играючи разминувшись с целым шквалом бледно-голубых огненных шаров, выпущенных Гилхисом.

Оглушительные взрывы гремели один за другим. Здание таверны ходуном заходило, содрогаясь так, словно попало в эпицентр мощного землетрясения.

Следом Гилхис хищным, проворным прыжком ворвался в эти самые просторные покои.

Видя, как виртуозно Герман Воробей петляет и перекатывается, наотрез отказываясь вступать в лобовую стычку и демонстрируя при этом пугающее, безупречное хладнокровие, «Мясник» распахнул пасть. На истинном, принадлежащем лишь тварям Бездны языке он выплюнул одно-единственное, насквозь пропитанное богомерзкой скверной слово:

– Медлительность!

В ту же секунду всё внутри комнаты словно замерло. Движения перекатывающегося Клейна налились пугающей, вязкой тяжестью, напрочь утратив былую прыть и грацию.

Гилхис, не теряя ни мгновения, намертво зафиксировал мишень и выстрелил еще одним демоническим словом:

– Смерть!

Силуэт Клейна мгновенно окоченел, застыв как изваяние. А уже в следующий миг фигура начала стремительно бледнеть и истончаться, пока не обратилась жалким бумажным человечком, густо покрытым пятнами кроваво-красной ржавчины.

Одновременно с этим истинный Клейн, всё так же щеголяющий в шелковом полуцилиндре и черном двубортном сюртуке, соткался из пустоты у самой двери. Вскинув облаченную в жуткую черную перчатку левую руку, он ухватился за ручку и с силой рванул едва державшуюся на петлях створку на себя, наглухо захлопывая проход.

Клац!

Ревущий снаружи хаос вмиг отрезало как ножом. Комната словно вывалилась из реальности, обратившись абсолютно изолированной, непроницаемой тюремной камерой.

Узрев этот маневр, Гилхис начал стремительно, с чудовищной скоростью раздуваться вширь и ввысь. Его одежда с треском рвалась по швам, разлетаясь в клочья.

В мгновение ока пират переродился в трехметрового, первобытного исполина. Его кожа лишь на первый взгляд казалась тусклой, на деле же она отливала глубоким, еретическим мраком. Из макушки с хрустом выросли изогнутые козлиные рога, густо испещренные таинственной, зловещей вязью. А за спиной с оглушительным хлопаньем распахнулась пара исполинских, кожистых перепончатых крыльев, объятых бледно-голубым пламенем и источающих удушающий, едкий смрад серы.

Вшух-вшух-вшух!

Целый град бледно-голубых огненных шаров, подобно залпу многоствольной батареи, обрушился на пятачок у двери. Синхронно с этим глаза Гилхиса полыхнули первозданной, кровавой яростью, и из его пасти вырвалось очередное, пропитанное концентрированной скверной слово из Бездны:

– Разложение!

Это тоже была атака, бьющая по площадям!

Пока мир в глазах заволакивало бледно-голубым свечением, Клейн намертво сжал левый кулак в своей одновременно жуткой и величественной перчатке и резким, выверенным движением провернул кисть на пол-оборота.

Смертоносные огненные шары в ту же долю секунды сбились с траектории. Они заметались в абсолютно хаотичном, абсурдном броуновском движении, словно микроскопические частицы.

Одни с грохотом впечатывались в потолок, другие разносили дверь, третьи падали на пол, а некоторые и вовсе рикошетили обратно в Гилхиса. Комната потонула в непрекращающейся, оглушительной канонаде. Выкованный силой «Искажения» изолирующий барьер задрожал под этим чудовищным натиском, однако явных брешей так и не дал.

Посреди взмывающего бледно-голубого пламени и удушливого серного смрада спина Клейна внезапно сгорбилась. Его плоть стремительно начала покрываться слоем густой, тошнотворно-липкой черной жижи.

Бам!

Фигура юноши с треском разлетелась на куски, обратившись лишь роем рваных бумажных обрывков да клубами оскверненного, гнилостного черного тумана.

В следующее мгновение он вынырнул совершенно с другой стороны. Кожа его заметно посерела, утратив краски, а одежда, безжалостно изодранная ударной волной и изглоданная пламенем Бездны, щеголяла зияющими прорехами и дырами.

Площадной эффект «Разложения» оказался весьма скверным испытанием для его «Бумажных двойников», сумев частично пробить защиту и нанести ощутимый урон. Да и бушующее эхо взрывов, совершенно неподвластное контролю сыщика, тоже изрядно зацепило его плоть.

Однако еще в самом дебюте их встречи он успел «преподнести» Гилхису ту самую кружку пива, виртуозно провернув «Взятку»! И этот финт с лихвой срезал убойную мощь и подавляющий эффект любых вражеских атак!

Гилхис, судя по всему, совершенно не ожидал, что Герман Воробей отделается лишь легким испугом после удара «Разложением». Выхватив исполинский, сотканный из чистого ревущего пламени клинок, монстр только-только изготовился обрушить на врага шквал сокрушительных, молниеносных атак, как вдруг обомлел. Жуткая перчатка на левой руке противника налилась ослепительным сиянием, словно вылитая из чистого золота.

В зрачках Клейна полыхнули две разящие, ослепительные искры!

«Ментальный прокол»!

– А-а-а!

Из глотки Гилхиса вырвался истошный, душераздирающий вопль. Ему почудилось, будто ему в череп махом влили добрую сотню флаконов кипящей святой воды.

Обладая богатейшим боевым опытом, пират кристально ясно осознавал: получив такой духовный нокдаун, он неминуемо подставится под нескончаемый град добивающих ударов. А потому на одних лишь первобытных инстинктах монстр растекся лужей непроницаемо-черной слизи, стремительно расползаясь по полу во все стороны.

Эта мерзкая жижа казалась квинтэссенцией самых извращенных, самых потаенных и порочных человеческих страстей. Беспощадно оскверняя всё на своем пути, она единой, захлестывающей волной устремилась прямиком на Германа Воробья.

«До чего же безупречный расклад… Встречный бой – это всегда игра вслепую, когда ни у одной из сторон нет времени на подготовку и изучение козырей врага… Какое счастье, что я намертво вбил себе в подкорку: сцепившись с предполагаемым „Апостолом Желаний“, нужно наглухо гасить в себе любые эмоции и порывы…» – Клейн даже не подумал отступать. Перчатка на его левой ладони мгновенно озарилась кристально чистым, первозданным солнечным светом.

Гордо раскинув руки, юноша позволил переливающемуся золотым пламенем столпу святого света рухнуть с небес, выжигая каждый дюйм и каждую забившуюся в углы тень этого зала!

Слепящий луч ударил точнехонько в самое густое скопление черной слизи. Святое сияние подобно брошенному в воду камню разбежалось во все стороны ослепительными, очищающими волнами.

В объятиях этого непорочного, безжалостного света непроницаемо-черная жижа с мерзким шипением начала испаряться, в мгновение ока выкипев больше чем наполовину.

Гилхис судорожно стянул воедино ошметки своей плоти, заново соткавшись из мрака у самого окна.

Пират по-прежнему сохранял облик трехметрового демонического исполина. И хотя его рассудок оставался всё таким же ледяным и кристально ясным, клокочущая внутри первобытная жажда крови и резни всё сильнее рвалась наружу, грозя сорвать любые внутренние тормоза.

К этому моменту монстр уже изрядно истощился. Напрочь отбросив мысли о долгих маневрах и выжидании того спасительного мгновения, когда Герман Воробей сам даст слабину в эмоциях и подставится под контроль желаний, он решил бить наотмашь. Изогнутые козлиные рога, усеянные таинственной вязью, мгновенно вспыхнули ревущим пламенем. Гилхис вознамерился грубой силой пробить ментальную броню врага, заставив того вопреки воле испытать хоть какой-то душевный всплеск.

А стоило лишь искре любой эмоции или порыва вспыхнуть в душе жертвы, как бразды правления схваткой безоговорочно переходили бы в руки «Апостола Желаний»!

Но именно в эту долю секунды разум Гилхиса внезапно сковало вязким, леденящим оцепенением, едва не стерев в порошок ту самую мысль об атаке, что только что родилась в его голове!

С того самого мига, как дистанция между дуэлянтами сократилась до гибельных пяти метров, Клейн неспроста ушел в глухую оборону. Он отчаянно тянул время, из последних сил отбиваясь «Бумажными двойниками» вкупе с «Искажением» «Барона Коррупции», исключительно ради одного: львиная доля его внимания была брошена на захват «нитей духовного тела» Гилхиса!

Обладая мощью астрального тела пятой Последовательности, «Мясник» должен был продержаться куда дольше. Однако та самая кружка пива, выступившая в роли «Взятки», изрядно подточила его первобытную защиту и способность к сопротивлению. А последовавшие следом удар «Ментальным проколом» и безжалостное очищение «Святым светом» и вовсе выжали из «Апостола Желаний» почти все соки, сделав его пугающе уязвимым!

Именно поэтому, даже вынужденный распылять силы на постоянные уклонения и защитные фокусы, Клейн сумел накинуть на врага удавку первичного контроля за какие-то жалкие пятнадцать секунд.

Бушующая в комнате кровавая буря вмиг стихла, уступив место звенящей тишине. И пусть мысли Гилхиса теперь вязли в густой смоле, монстр всё еще не превратился в безвольную куклу. Он сохранил власть над своим телом и отчаянно, на одних инстинктах сопротивлялся чужеродному вмешательству, проникающему в самые глубины его духа.

Кровавое марево в его глазах сгустилось, намертво зафиксировав в зрачках отражение Германа Воробья. Изогнутые рога на макушке полыхнули еще более яростным, неистовым пламенем. Ненависть, алчность, похоть и первобытная ярость – этот удушливый коктейль из порочных страстей и эмоций хлынул во все стороны, обретая почти физическую, осязаемую плотность.

Клейн же тем временем погрузился в состояние легкого медитативного транса. С ледяным хладнокровием и абсолютной концентрацией юноша шаг за шагом затягивал незримую петлю контроля, отчаянно силясь как можно скорее сломить волю Гилхиса и лишить того малейших шансов на сопротивление.