Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 125 страниц)

Глава 545
Разъяренный Кавитува

Даниц, поперхнувшись и не найдя что ответить, удрученно отступил в сторону. Ему оставалось лишь наблюдать, как Герман Воробей зажигает свечи, сжигает порошки и капает эфирные масла.

Принюхавшись к расползающемуся по складу аромату, он не выдержал и повысил голос:

– Т-ты… ты же перепутал материалы?

Пират отлично помнил: повстанцы, принося жертвы «Морскому богу», отродясь не использовали ни эфирное масло «Полной луны», ни цветы глубокого сна, ни ромашку.

Это же не мольба к Богине Вечной Ночи!

Клейн скосил на него взгляд, но тут же перевел глаза обратно на алтарь:

– Всё в порядке.

Будучи настоящим профессионалом, который частенько и сам приносил жертвы, и принимал подношения, сыщик прекрасно понимал суть процесса. Сжигание гидролатов, эфирных масел и травяных порошков преследовало две главные цели: во-первых, помочь проводящему ритуал настроить духовность и войти в транс; во-вторых, умилостивить соответствующее божество. Угодив объекту жертвоприношения, можно было изрядно повысить шансы на отклик. И в этом плане у каждого бога имелись свои, сугубо индивидуальные предпочтения.

Однако нынешний обряд зиждился исключительно на двух столпах: Кавитува окончательно спятил, лишившись рассудка, и до смерти жаждал заполучить ауру серой мглы. Эти два условия были критически важны, а всё остальное не имело ни малейшего значения.

Пока эти требования соблюдались, попытки умилостивить тварь никак не влияли на ход таинства. Они бы ни на йоту не повысили шансы на успех и не увеличили риск провала. Так что к подношениям можно было подойти с полнейшим пренебрежением.

«Будь у Кавитувы хоть капля рассудка, думаешь, он бы ответил мне, даже исполни я ритуал безупречно?» – беззвучно съязвил про себя Клейн. Отступив на полшага назад, он изготовился к самому ответственному, решающему этапу.

Поразмыслив секунду-другую, он, даже не повернув головы, бросил:

– Отойди подальше.

Мне? Даниц не то что не обиделся, а искренне, до безумия обрадовался этому приказу. Закивав как болванчик, он торопливо выпалил:

– П-понял, без проблем!

Корсар пулей метнулся к дверям склада, твердо решив: стоит лишь запахнуть жареным – он тут же даст деру.

Клейн смежил веки. Призвав на помощь медитацию и вообразив мириады наслаивающихся друг на друга сфер света, он в мгновение ока соскользнул в нужный транс.

Низким, вибрирующим баритоном он затянул на эльфийском:

– Избранник моря и духовного мира, покровитель архипелага Ротсид, владыка подводных тварей, повелитель цунами и штормов, великий Кавитува.

– Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

– Молит принять его подношения;

– Молит распахнуть врата Вашего царства.

С каждым извергнутым, скрежещущим на языке словом внутри невидимой стены духовности поднимался и нарастал завывающий ветер. Шквал становился всё яростнее, грозя вот-вот смести всё на своем пути.

Полы сюртука Клейна дико затрепетали. Выудив загодя припасенный металлический флакончик, юноша щедро выплеснул в воздух около пяти миллилитров крови тысячелицего охотника.

Ингредиент, до краев напитанный мощнейшей духовностью!

Ревущий ураган жадно слизал багровые капли, с воем втянув их прямиком в пламя свечи, символизирующей «Морского бога» Кавитуву.

Абсолютно беззвучно огонек вздулся, разросшись до исполинских призрачных врат. Их поверхность сплошь покрывала густая вязь сакральных символов и магических печатей, а из недр доносился едва уловимый, глухой рокот бушующего океана.

Внезапно все звуки стихли. Осталось лишь тяжелое, хриплое дыхание, эхом перекатывающееся по ту сторону иллюзорного барьера. Казалось, за вратами затаилась колоссальная, немыслимая тварь, с неимоверным трудом сдерживающая свой первобытный голод.

Ху-у, ху-у, ху-у…

Эти исполинские, хриплые вздохи становились всё громче и отчетливее. Даже у жавшегося к дверям Даница от них волосы на затылке встали дыбом.

Бум!

Призрачные врата резко распахнулись настежь, исторгнув из себя ревущий ураган, чьи завихрения были настолько плотными, что казались осязаемыми.

Под этот пронзительный, сводящий с ума свист Даниц нутром почуял, как невидимая стена духовности разлетается вдребезги. В следующее мгновение пирата оторвало от пола и швырнуло в воздух, словно щепку в разгар шторма, с сокрушительной силой впечатав прямо в дверь склада. Раздался глухой, тяжелый стук.

Выбив створку, корсар вылетел наружу, а его спина покрылась россыпью кровоточащих ссадин от вонзившихся деревянных щепок.

Багровый огненный шар, инстинктивно соткавшийся в его ладони, мигом потускнел и захлебнулся под напором урагана, погаснув, точно оплывший огарок свечи.

Но пока Даниц беспомощно кувыркался в воздухе, он успел разглядеть кое-что еще. За распахнутыми иллюзорными вратами зияла гротескная, подобная залитому кровью тазу пасть. Обнажив слегка изогнутые, мертвенно-белые клыки длиной больше человеческой руки, тварь с остервенением билась о призрачный барьер, отчаянно силясь прорваться в реальный мир. Ее животный, первобытный рев разорвал пространство склада на долю секунды раньше, отчего у Даница из носа и ушей ручьем хлынула кровь.

Клейна шквал ветра тоже оторвал от земли. Его взор в ту же секунду наглухо перекрыл исполинский, раздвоенный змеиный язык, насквозь пропитанный кровью и изрыгающий ослепительные снопы молний.

Тело юноши мгновенно обуглилось и, застыв в воздухе, было насквозь прошито языком твари, после чего осыпалось ворохом горелой бумаги.

Истинный Клейн вынырнул из пустоты совершенно с другой стороны. Его цилиндр слетел с головы, одежда изрядно растрепалась, а сам он выглядел донельзя жалким и помятым.

Хвала небесам, он загодя предвидел, что всё пойдет наперекосяк и запахнет жареным. Держа нервы натянутыми как струны, он ни на йоту не расслаблялся и в критический миг виртуозно пустил в ход бумажного двойника.

Тем временем Кавитува, чьи удары так и не смогли ни на миллиметр поколебать призрачные врата, наконец-то смекнул, что биться в закрытую дверь бессмысленно, и прекратил атаки.

Змей с силой втянул воздух. Лазурные океанские воды со всех сторон лавиной хлынули в его глотку, скручиваясь в гигантский, источающий пугающую гравитацию водоворот. Воронку, способную играючи проглотить целое грузовое судно!

Железный портсигар с алтаря взмыл в воздух и унесся прямиком в пасть твари.

Следом за ним в водоворот отправился и котелок с пеплом от сожженных трав.

Горы мусора и грязи со всего склада поднялись с пола, жадно засасываемые в ту же бездну.

Клейна тоже оторвало от земли, и неведомая, неодолимая мощь неотвратимо потащила его навстречу зияющему провалу!

Юноша попытался было щелкнуть пальцами, чтобы запалить огонь и совершить «огненный скачок» за пределы радиуса поражения, однако сопровождающий водоворот ураганный ветер напрочь смел все его искры, пустив план под откос.

Фигура парня резко сплющилась, в очередной раз обратившись бумажной картонкой.

Пока обманка безвозвратно исчезала в недрах воронки, истинный Клейн соткался чуть поодаль. Но его тут же вновь оторвало от пола – вырваться из лап этого чудовищного притяжения было попросту немыслимо!

В этот критический миг он отбросил все колебания. Черная перчатка на его левой руке мгновенно налилась мертвенной бледностью с легким зеленоватым отливом.

Юноша пустил в ход «Ползучий голод», напрямую задействовав поглощенную душу «Стального» Маквити!

Тело Клейна в долю секунды обрело свинцовую тяжесть. Резким движением он выбросил левую ладонь вперед.

Прямо перед ним из пустоты выросла не слишком толстая ледяная стена, подарив краткий миг спасительной передышки от притяжения «Морского бога».

Воспользовавшись заминкой, сыщик камнем рухнул вниз. Со всего маху впечатав сапоги в землю, он едва ли не по щиколотку увяз в полу.

Хрусь!

Ледяной барьер продержался от силы секунду, после чего исполинская тяга разорвала его в клочья, утянув осколки прямиком в глотку гигантского морского змея.

Опираясь на нечеловеческую мощь «Живого мертвеца», Клейн до хруста в суставах напряг ноги. Ему удалось заякориться на месте, избежав полета, однако он всё равно неумолимо, дюйм за дюймом, скользил по земле. Его неотвратимо тащило к призрачным вратам, прямо в залитую кровью пасть Кавитувы, а ботинки оставляли в полу склада две глубокие борозды.

Находящийся снаружи Даниц почти не чувствовал на себе чудовищного притяжения. Корсар отчаянно пытался скастовать огненный шар и швырнуть его куда-нибудь в сторону, дабы дать Герману Воробью шанс на спасительный прыжок. Но безжалостный, беснующийся шквал раз за разом гасил его пламя на корню.

Клейна волокло к иллюзорным вратам всё ближе и ближе. В нос уже ударил удушливый смрад крови пополам с могильной гнилью, а перед глазами нависли источающие ледяной холод, покрытые омерзительным налетом молочно-белые клыки.

Мысли в его голове неслись вскачь, и в долю секунды созрел отчаянный план.

План до смешного простой: швырнуть в пасть твари то самое «Полностью черное око», оставшееся от «Марионеточника» Росаго!

«Ах, Кавитува, раз уж ты крутишь тут свои водовороты и жаждешь сожрать всё без разбора, так изволь откушать еще одного „зелья“ без всяких вспомогательных материалов! И в качестве бонуса – щедрая порция ментальной скверны самого „Истинного Творца“! Поглядим, как ты это переваришь, находясь на волосок от окончательного распада!» – до скрипа стиснув зубы, Клейн сунул руку в карман.

То ли звериное чутье подсказало змею коварный замысел жертвы, то ли обезумевший Кавитува попросту исчерпал лимит терпения. Как бы там ни было, в этот самый миг исполин резко запрокинул голову и истошно зашипел. Водоворот в его глотке с оглушительным треском схлопнулся, разорвавшись на мириады капель, которые фонтаном брызнули сквозь призрачные врата наружу.

Хлюп-хлюп!

Внутри склада разверзся настоящий ливень, а в глотке Кавитувы тем временем зародился и начал стремительно разрастаться ослепительно-серебристый шар, сотканный из мириад сплетающихся молний.

С оглушительным грохотом тварь исторгла из себя эту грозовую сферу.

В пелене беснующегося «ливня» серебряный шар разорвался на ослепительные, ветвистые разряды. Они с неистовой скоростью ударили во все стороны, в щепки разнеся импровизированный алтарь и затопив собой всё пространство склада.

Ззз-з, ззз-з! В этом бушующем океане электричества силуэт Клейна то и дело выныривал из пустоты, мгновенно обугливался и осыпался ворохом горелой бумаги. Даницу, болтающемуся снаружи, тоже изрядно досталось: волосы у пирата встали дыбом, а тело забилось в крупной, неконтролируемой судороге.

Скормив стихии подряд несколько «бумажных двойников» и балансируя на самом краю собственных пределов, Клейн наконец-то дождался, пока грозовая буря иссякнет.

А те самые призрачные врата, лишившись подпитки от вдребезги разнесенного ритуала, начали стремительно и неотвратимо захлопываться.

Лязг!

Полное отчаянной, бессильной злобы шипение «Морского бога» Кавитувы оказалось наглухо отрезано по ту сторону барьера.

В следующее мгновение иллюзорные створки бесследно растаяли в воздухе. Вокруг царил абсолютный, первозданный хаос, и лишь на остатках алтаря сиротливо, едва цепляясь за жизнь, трепетал огонек одной-единственной уцелевшей свечи.

Бух! Даниц тяжело навалился на стену склада, с горем пополам удерживаясь на ногах в дверном проеме.

Пират порывался было что-то сказать, но спазм намертво сковал горло, заставляя лишь беспомощно дергаться. Корсару оставалось лишь во все глаза таращиться на напарника, выплескивая во взгляде всю свою скопившуюся горечь и обиду:

«Герман Воробей – самый настоящий, конченый психопат!»

«Один только порт Банси чего стоит – от тех воспоминаний меня до сих пор по ночам бросает в пот… А потом он сунул нос в цацки повстанцев и накликал на нас проклятие самого „Морского бога“, да так, что я едва не дал деру прямо на месте… И вот теперь это дьявольское жертвоприношение! Он же чуть было не притащил Кавитуву прямиком сюда, мы буквально по лезвию ножа прошлись… Какого черта его так тянет в самое пекло⁈ Почему он вечно нарывается на неприятности с размахом⁈ Раз за разом лезет на рожон, балансируя на краю могилы! Это и есть истинное проявление его безумия, или же его первопричина?»

«А ведь этот так называемый „Морской бог“ Кавитува и впрямь чертовски силен. Даже дыша на ладан, даже будучи скованным „Вратами Жертвоприношения“ и просочившись сюда лишь жалкими крохами мощи, он играючи едва не отправил меня на тот свет… Воистину, полубог, способный скрестить клинки с самим „Морским Царем“…» Выдернув увязшие ноги из земли, Клейн с досадой покосился на изодранные в клочья кожаные сапоги.

Вместе с тем юноша осознал: слепая ли то была удача или же суровая неизбежность, но Кавитува в полной мере принял его «подношение». Исполинский морской змей в пылу своего водоворота благополучно сожрал и тот самый пропитанный аурой серой мглы железный портсигар, и добрую половину складского мусора.

«Выходит, я теперь вполне могу попытаться нащупать координаты его берлоги через духовный мир. Правда, придется дождаться, пока тварь окончательно испустит дух, дабы не сбивала и не глушила мое гадание… К тому же для подобных поисков придется физически нырнуть в мир духов, отсиживаться за пеленой серой мглы уже не выйдет…» Не успел Клейн облегченно выдохнуть, как перчатка на его левой руке внезапно запульсировала невыразимой, первобытной жаждой и безумием. Казалось, не получи она корм сию же секунду, и в ход пойдет плоть самого владельца.

«А ведь в округе ни одного отпетого мерзавца, чтобы пустить в расход…» – Клейн слегка повернул голову, скользнув взглядом по застывшему в дверях Даницу.

Духовность Даница мгновенно натянулась как струна. Пират нутром почуял, что попал в прицел некоего жуткого монстра и вот-вот превратится в сочный стейк на его ужин.

Этот подавляющий, бьющий по самым тонким струнам души голод заставил корсара мелко задрожать. Ему до смерти захотелось плюнуть на всё и дать деру.

Но в следующее мгновение до его слуха долетел ледяной, равнодушный голос Германа Воробья:

– Закрой дверь с той стороны.

– … П-понял! – превозмогая остаточную судорогу от разрядов молний, Даниц торопливо подтащил выбитую створку и с горем пополам заткнул ею зияющий проем.

Клейн же, не теряя ни секунды, сноровисто развернул ритуал жертвоприношения. Вознеся мольбу самому себе и самому же себе ответив, он благополучно зашвырнул готовый сорваться с цепи «Ползучий голод» прямиком в чертоги над серой мглой.

Тот самый пугающий мистический артефакт, что доводил Даница до первобытного ужаса, вмиг притих, сделавшись ласковым и покорным.

Глава 546
Духовный мир

Вернувшись в реальный мир, Клейн потушил свечи, прибрал остатки ритуальных принадлежностей и принялся скрупулезно осматривать склад.

К его огромному облегчению, сотворенный Кавитувой водоворот подчистую вылизал помещение. Внутри остались лишь лужи от изрыгнутого под конец ливня, подпалины от ударов молний, жалкие горстки пепла да две глубокие борозды, пропаханные ботинками самого сыщика.

«С этими следами разобраться проще простого. Заставлю Даница как следует „прожарить“ тут всё огненными шарами, замаскировав погром под банальную пиратскую разборку…» – едва заметно кивнув, Клейн выудил из кармана одного из немногих уцелевших бумажных человечков и резким, хлестким взмахом запястья отправил его в полет.

Картонка взмыла в воздух, самопроизвольно вспыхнула и осыпалась на пол черным пеплом.

Покончив с заметанием следов, парень зашагал к выходу, с каждым шагом хмурясь всё сильнее.

Кожаные сапоги напрочь лишились подошв, а голенища превратились в лохмотья. Брюки и сюртук тоже щеголяли прорехами, дырами, пятнами копоти и насквозь промокли.

Увы, в той мясорубке уберечь одежду было попросту немыслимо, и никакие «бумажные двойники» не смогли бы принять этот урон на себя. Чудовищная тяга водоворота рвала ткань в клочья, хлынувший из пасти Кавитувы ливень вымочил всё до нитки, а подпалины появились в те самые краткие зазоры между применением подмен, когда парня всё же цепляли шальные разряды молний. Даже сейчас, когда буря улеглась, мышцы правого предплечья то и дело сводило остаточной судорогой от ударов тока.

«Весь этот гардероб обошелся мне в восемь фунтов и шесть сулей… Придется раскошеливаться на новый костюм… Я ведь нагадал угрозу и приготовился к худшему, но кто бы мог подумать, что Кавитува окажется настолько могущественным и отбитым на всю голову… Искренне уповаю на то, что добыча с лихвой покроет эти издержки». Беззвучно покачав головой и титаническим усилием воли подавив боль, Клейн нацепил на лицо ледяную маску. Подойдя к заваленной обломками двери, он трижды костяшками пальцев постучал по преграде.

Даниц, всё это время изнывавший от жуткой паранойи, услышав стук, промешкал пару секунд, прежде чем всё же отодвинуть дверную створку.

Обнаружив, что Герман Воробей вновь обрел свою привычную, леденящую отстраненность и больше не источает то самое первобытное, сводящее с ума от голода безумие, пират с нескрываемым облегчением выдохнул. Бросив беглый взгляд вглубь склада, он как бы невзначай поинтересовался:

– Всё кончено?

– Отнюдь, – Клейн слегка приподнял уголки губ, обнажив безупречно-вежливую улыбку.

Еще не кончено? Даниц едва не подскочил на месте:

– И… и что еще нужно сделать?

Сохраняя на лице этот легкий налет скрытого безумия, сыщик произнес:

– Навести порядок.

– Банальная вежливость.

Навести порядок… Пират впал в ступор. Ткнув в себя пальцем, он неуверенно спросил:

– Мне?

Улыбка Клейна стала еще шире и пугающе шире:

– Или, может быть, мне?

«Да ты ж тогда скормишь меня своему „Ползучему голоду“!» – Даниц выдавил из себя сухой смешок:

– И как именно прикажешь убираться?

– Огненными шарами, – предельно лаконично отрезал Клейн.

Будучи бывалым пиратом, Даниц без труда смекнул, к чему клонит Герман Воробей. Обогнув психопата, он послушно поплелся в недра склада.

По пути его терзали смутные сомнения и жгучие подозрения:

«Капитан клялась, что „Ползучий голод“ изо дня в день требует скармливать ему живого человека. А этот Герман Воробей подкидывает ему жратву лишь после хорошей бойни, в остальное же время вообще не чешется. Да и сейчас, если посудить, заварушка была не слабая. Он вовсю метал ледяные копья „Стального“ Маквити, но так никого и не пустил на прокорм… Чертовски странно… Какую же тайну он прячет?»

«Специфическая печать? Неужто он сам, или та жуткая тайная ложа за его спиной, способны наглухо заковать „Ползучий голод“ в цепи?»

Пока Даниц усердно «наводил порядок» внутри, Клейн застыл снаружи. Устремив взор на многослойные, свинцовые тучи в вышине, он с искренним предвкушением ожидал развязки.

«Железный портсигар, насквозь пропитанный аурой серой мглы, уже доставлен по адресу. Остается лишь дождаться, когда этот самозваный „Морской бог“ Кавитува окончательно рассыплется в прах… Уповаю лишь на то, что инквизиторы Церкви Бурь вкупе с казенными вояками либо еще не раскопали его берлогу, либо побрезговали какими-нибудь не особо приметными, но стоящими вещицами…» – Клейн сделал глубокий вдох, вслушиваясь в доносящиеся из-за спины глухие, мерные хлопки взрывов.

…………

В одном из номеров гостиницы Элджер стоял у окна, неотрывно вглядываясь в затянутый хмарью небосвод.

«Сразу после прошлого собрания Клуба Таро я благополучно разжился усыпляющим газом вампиров. Хотел было поднять паруса и отправиться на промысел ингредиентов, да вот беда – почитай, целая неделя минула, а я всё еще торчу в этом проклятом Байаме…» – уголки губ моряка дернулись в горькой усмешке, и он слегка покачал головой.

Сперва подвернулась та самая охота «Мира» на «Стального» Маквити, с которой Элджер неплохо озолотился. Затем пришлось убить уйму времени на бюрократическую возню с казенной наградой. А едва фунты легли в карман, как этот морской змей Кавитува начал разваливаться на куски, и сверху спустили срочный приказ: рыть землю носом в поисках археолога Летисии и ее компаньонов.

«Птичка напела, что Летисию со сворой повязали еще вчера поутру в ходе масштабной облавы. Уполномоченные Каратели и вояки явно выудили из них жирную зацепку – вон, целую прорву народа спешно перебросили на остров Симим… Хех, а меня к таким грандио operations на пушечный выстрел не подпускают…» Элджер отвел взгляд и, одернув подол своей укороченной, едва достающей до колен мантии, глухо пробормотал:

– Скорей бы всё это закончилось.

Как только Кавитува окончательно испустит дух, а угроза внезапного цунами сойдет на нет, он сможет наконец-то покинуть гавань Города Щедрости Байама и вплотную заняться собственным возвышением на шестую Последовательность – «Благословенный ветром».

В самом разгаре этих размышлений Элджер вдруг встрепенулся и резко обернулся к окну.

Свинцовые тучи в небесах стремительно расползались, открывая взору безмятежно сияющий, багровый диск луны.

…………

Клейн, мирно спавший в своей постели, посреди ночи внезапно распахнул глаза, интуитивно почуяв неладное.

Скинув одеяло, он подошел к окну и отдернул плотные шторы.

В комнату мгновенно хлынул багровый лунный свет. Уподобившись призрачному инею, он укрыл всё вокруг, придавая комнате леденящее, почти сказочное очарование.

Устремив взгляд наружу, юноша обнаружил, что давящая, низкая облачность испарилась без следа. Высоко в небесах ослепительно пылала красная луна, окруженная россыпью редких, мерцающих звезд.

«Стало быть, битва между „Морским богом“ и „Морским Царем“ подошла к концу?» – поразмыслив пару секунд, Клейн задернул портьеры. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Устроившись во главе изъеденного патиной длинного стола, он силой мысли соткал золотую монету и принялся беззвучно чеканить:

«Кавитува окончательно мертв».

……

Прокрутив фразу ровно семь раз, он со звонким щелчком подбросил соверен в воздух, неотрывно следя за тем, как монета взмывает ввысь и, кувыркаясь, летит обратно.

Хлоп! Металл послушно лег на раскрытую ладонь Клейна – профилем монарха вверх.

Безоговорочное подтверждение!

«Морской бог» Кавитува действительно окончательно и бесповоротно испустил дух!

«Всё сходится. Древние эльфийские руины на острове Симим и впрямь служили тем самым спасительным якорем, позволявшим Кавитуве цепляться за жизнь в своей берлоге… Уполномоченные Каратели вкупе с военными едва успели наложить лапы на „Книгу Бедствий“ и выпотрошить из неё координаты святилища, как этот самозваный божок тут же затрещал по швам… А я-то, грешным делом, полагал, что он протянет еще пару-тройку дней…» – Клейн не удержался от горестного вздоха. Следом он попытался прощупать, успели ли казенные инквизиторы нагрянуть в сокровищницу Кавитувы.

Увы, из-за катастрофической нехватки исходных данных прорицание потерпело фиаско, так и не одарив его ни единой крохой откровений.

Немного поразмыслив, сыщик сменил тактику. Стянув с запястья маятник, он раскинул карты на то, таит ли в себе угрозу немедленная вылазка в логово Кавитувы.

Поскольку вопрос касался его лично, ответ не заставил себя ждать:

Цитриновый кулон плавно закружился против часовой стрелки, описывая весьма скромные круги на умеренной скорости.

«Угроза присутствует, но в пределах допустимого… Риск даже ниже, чем во время того самого ритуала жертвоприношения…» – Клейн едва заметно кивнул. Вернувшись в материальный мир, он сноровисто закипел приготовлениями.

Первым делом наглухо заперев дверь спальни на засов, юноша обустроил алтарь и провел парадоксальный ритуал призыва самого себя.

Вновь очутившись в чертогах над серой мглой, Клейн без малейших колебаний подхватил аркан «Темного Императора» и позволил своей призрачной плоти без остатка поглотить эту Карту Богохульства.

В ту же долю секунды его эфирное тело налилось пугающей плотностью, словно соткавшись из живой плоти и крови. Клубящаяся вокруг темная дымка плотно облегла силуэт, выковав глухие, источающие первобытное величие латы. Голову увенчала роскошная, непроницаемо-черная корона.

Скользнув взглядом по лежащей на столе перчатке из человеческой кожи, Клейн на миг замялся, раздумывая, стоит ли брать её с собой.

Здесь, над серой мглой, «Ползучий голод» был наглухо подавлен и не смел даже пикнуть. Но стоило лишь переступить порог этого измерения, как вышедшая из-под контроля алчность неминуемо обрушилась бы на владельца, и артефакту было бы глубоко плевать, живой это человек или бесплотный дух.

Сыщик отчаянно ломал голову над одной дилеммой: хватит ли заоблачного статуса аркана «Темного Императора», чтобы намертво заковать «Ползучий голод» в цепи даже в форме духовного тела?

«Попытка не пытка. Если что-то пойдет не так, мигом оборву призыв и вернусь сюда… Это займет лишь доли секунды, так что риск минимален…» – рассудив так, Клейн подхватил «Ползучий голод» и натянул жуткую перчатку поверх глухой железной латной рукавицы.

Отбросив последние сомнения, юноша шагнул во «Врата Призыва». Подхваченный раздувшимся пламенем свечи, его призрачный силуэт перенесся обратно в материальный мир.

Не теряя бдительности, сыщик первым делом прощупал состояние «Ползучего голода». К его облегчению, артефакт вел себя пугающе смирно, всецело покорный подавляющему, заоблачному статусу карты «Темного Императора».

«Отлично…» – с шумом выдохнул Клейн. Следом он поочередно, одну за другой, погрузил в свою духовную плоть остальные реликвии: медный свисток Азика, флакон с биологическим токсином и Солнечную брошь.

Напоследок в его руке оказалась черная трость из твердого дерева. С ее помощью парень вознамерился отыскать тот самый «затерянный» железный портсигар, насквозь пропитанный эманациями серой мглы.

Разумеется, чтобы нащупать координаты логова Кавитувы, требовалось для начала просочиться в духовный мир и выстраивать пеленг уже оттуда, иначе вся эта затея была обречена на провал.

Что же до самого перехода, Клейн даже не стал прибегать к тем трем способам, о которых писал мистер Азик. Будучи бесплотным, сотканным из чистой энергии духом, наделенным разумом и волей, разве мог он заблудиться и не найти дорогу в мир духов?

Слегка усмирив дыхание, юноша мысленно воссоздал картину мириад сливающихся воедино светящихся сфер. Тело и разум мгновенно окутал глубокий покой, лишние мысли испарились без следа, а духовность начала дюйм за дюймом, плавно и неумолимо расширяться во все стороны.

Вскоре он почувствовал, как пространство вокруг наполняется незримыми, неописуемыми и прозрачными фантомами. Краски мира обрели пугающую, первозданную сочность, гротескно наслаиваясь друг на друга, а сквозь это буйство цветов всё укутала призрачная, почти невидимая серая дымка.

А высоко-высоко, в самых недосягаемых высях, неспешно и плавно плыли семь кристально чистых лучей совершенно разных оттенков. Казалось, они наделены собственным, непостижимым разумом и таят в себе бездну бесконечных знаний.

Это и был духовный мир – измерение, наглухо наложенное поверх материальной реальности и пронизывающее всё сущее.

«Если мне не посчастливится напороться на Уполномоченных Карателей или казенных ищеек, просто оборву ритуал и рухну обратно в серую мглу…» – рассудив так, Клейн сделал один-единственный шаг. Беспрепятственно, словно проходя сквозь тончайшую кисею, он просочился в мир духов, физически ощутив, как собственный силуэт становится еще более зыбким и эфирным.

Тяжелый черный плащ за спиной бесшумно заколыхался, а зажатая в ладони трость из темного дерева послушно застыла в вертикальном положении.

Исполненный пугающего, первобытного величия, Клейн глухим, вибрирующим баритоном зачитал:

– Местонахождение принадлежащего мне железного портсигара.

……

Отчеканивая мантру раз за разом, юноша внезапно почувствовал, как нервы натягиваются словно струны. Прямо из густого, пестрого марева красок вокруг на него уставились десятки пар равнодушных, гротескных и пронизывающих глаз.

Произнеся заклинание ровно семь раз, Клейн разжал пальцы, выжидая ниспосланного откровения.

Черная трость плавно воспарила и, выдерживая средний темп, неспешно заскользила вперед.

Клейн безмолвной тенью устремился следом, летя сквозь это одновременно пугающе-реальное и иллюзорное, гротескное и непостижимо таинственное духовное измерение.

Здесь, не имея четких координат и путеводной нити, любой смельчак рисковал безвозвратно сгинуть, навеки растворившись в пучине хаоса и так и не найдя дороги назад.

Разумеется, Клейна подобная перспектива совершенно не заботила. Вздумай он заблудиться – достаточно было лишь отменить призыв, и дух мгновенно перенесся бы в безопасные чертоги над серой мглой.

Следуя за кувыркающейся в воздухе тростью, юноша прорезал густые слои красок. Он проносился мимо причудливых, полускрытых в пелене обитателей духовного мира, чей облик не поддавался никакому человеческому описанию. Прикинуть, сколько еще оставалось до цели, было решительно невозможно.

Как вдруг его взор выхватил одинокий глаз. Идеально круглый, с пугающе контрастными, черно-белыми красками.

Этот глаз смотрел на него не мигая, в упор. И у него не было ни головы, ни даже малейшего намека на тело.