Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 125 страниц)

Глава 607
Обнаружение аномалии

Окно в уборной располагалось слишком высоко, и скудные лучи солнца едва пробивались внутрь, лишь слегка рассеивая мрак, отчего всё вокруг казалось погруженным в гнетущую, сонную полутьму.

Едва правая рука Клейна, сжимающая «Кость Вероятностей», приблизилась к «Полностью черному оку», как кубик внезапно дернулся. Юноша небрежно отшвырнул артефакт на противоположный край умывальника.

Молочно-белая игральная кость, совершив несколько кувырков, послушно замерла, явив миру кроваво-красную четверку.

Едва заметно усмехнувшись, сыщик сделал шаг в сторону и вновь подобрал артефакт. Склонив голову, он с подчеркнутой, ледяной учтивостью поинтересовался:

– Сдается мне, ты не желаешь повиноваться?

– В таком случае, дай мне ответ. Шестерка будет означать согласие на сотрудничество, любая другая грань – отказ.

Бросив эти слова, он легким щелчком подбросил кубик ввысь и плавно поймал его раскрытой ладонью.

Молочно-белая кость камнем рухнула вниз, молниеносно перевернулась и намертво застыла – ослепительно-алая шестерка горделиво смотрела вверх!

– Превосходно, – с тихим смешком похвалил Клейн.

Отправив «Полностью черное око» обратно в чертоги над серой мглой, юноша развернулся, толкнул дверь уборной и неспешным шагом вернулся в гостиную.

Под перекрестным прицелом взглядов пухлого Аптекаря Дарквелла и совы по кличке мистер Гарри – в которых дико смешались предвкушение, тревога, любопытство и жгучее сомнение – он внезапно замер и небрежным жестом метнул «Кость Вероятностей» прямо на стол.

– Нет!

– Нет!

Дарквелл и пучеглазая птица истошно завопили в один голос, до смерти боясь, что выпадет единица или двойка. Сова и вовсе на одних инстинктах взмыла под потолок, от греха подальше спасаясь от толстяка, в которого в любую секунду могла ударить шальная молния.

Под звонкий перестук молочно-белая кость резво заскакала по поверхности кофейного столика и уже начала замедляться, грозя застыть на двойке.

В тот самый миг, когда лицо Дарквелла разом обескровило от ужаса, кубик вдруг лениво, словно нехотя, перевалился на другой бок и окончательно замер – вверх смотрела четверка.

– Ближайшие двенадцать часов он не доставит хлопот, – абсолютно невозмутимо обронил Клейн, опускаясь в кресло и принимаясь за давно остывший обед.

«Его метод и впрямь сработал?» – Аптекарь низко пригнулся, неотрывно, словно пригвожденный, сверля диковинную игральную кость взглядом.

Спустя несколько десятков томительных секунд он не выдержал, протянул дрожащую руку и самолично перевернул кубик на шестерку.

Но стоило лишь убрать пальцы, как артефакт по собственной воле, без малейшего дуновения ветра, вновь кувыркнулся обратно на четверку.

«Воистину непостижимо… Какую же чертовщину пустил в ход этот Герман Воробей? Неужто и впрямь нагадил и вывалял кубик в дерьме? Бр-р…» – Дарквелл судорожно сглотнул, решив благоразумно смириться с результатом и больше не копаться в причинах, иначе его бы стопроцентно вывернуло наизнанку прямо на ковер.

Бросив взгляд на невозмутимо намазывающего масло на хлеб Германа Воробья, толстяк внезапно осознал: тысяча фунтов вкупе с одним обещанием за телохранителя такого заоблачного уровня – это сущие копейки, самая настоящая сделка века!

Да этот парень играючи мог бы встать в один ряд с любым пиратским адмиралом! Окажись на месте скромного лекаря какой-нибудь толстосум – не раздумывая отвалил бы половину состояния за подобную защиту… «Какое счастье, что из собственного кармана я выложил лишь три сотни, а всё остальное ляжет на плечи наставника и ложи…» – осознав, что целых полсуток можно не трястись от страха перед дьявольскими кувырками кубика, Дарквелл почувствовал, как с души свалилась свинцовая тяжесть. Не удержавшись, он поднялся на ноги и с наслаждением потянулся.

Подойдя к окну, Аптекарь с силой распахнул плотно сомкнутые створки. Небеса снаружи очистились от туч, поражая своей бездонной высью, а океан расстилался до самого горизонта.

Бескрайняя лазурная гладь мягко, убаюкивающе покачивалась, ловя яркие солнечные лучи. Казалось, кто-то щедрой рукой рассыпал по воде мириады ослепительных золотых осколков. Это зрелище вмиг вдохнуло в Дарквелла новые силы, а на сердце стало удивительно светло и радостно.

В отличие от Баклунда, где тепло неохотно возвращалось лишь к исходу февраля, акватория архипелага Ротсид уже благополучно сбросила оковы зимней стужи. Жизнь здесь вовсю била ключом.

«Лицом к океану, где расцветает весна…» – покончив с завтраком, Клейн бесшумно подошел к Дарквеллу со спины. В этот миг юноша чувствовал себя так, словно зверь, только-только восставший от долгой зимней спячки.

Разумеется, вслух он эту поэтическую строчку, внезапно мелькнувшую в голове, не произнес. Во-первых, подобная лирика в корне ломала бы суровый образ Германа Воробья. А во-вторых, пухлый Аптекарь почти наверняка разразился бы восторженными дифирамбами непревзойденному поэтическому гению великого императора Рассела.

Ближе к вечеру, хотя кубик так и не шелохнулся, погода начала стремительно портиться. Завыл свирепый штормовой ветер, небеса наглухо затянуло свинцовыми, многослойными тучами, и в воздухе явственно запахло неминуемой бурей.

В этом и крылась самая обыденная, повседневная угроза океана. Даже курсируя по давно проложенным, проверенным поколениями моряков безопасным фарватерам, суда то и дело натыкались на подобные сюрпризы стихии – благо, здесь они бушевали не с такой пугающей, первобытной яростью.

Клейн бросил взгляд на вздымающиеся темные валы и нависшее, хмурое небо. Казалось, пассажирский лайнер продирается сквозь узкое ущелье, стиснутый с обеих сторон исполинскими, готовыми вот-вот обрушиться темно-синими утесами волн.

Это чудовищное, давящее чувство заставило даже его, Потустороннего средних Последовательностей, ощутить свинцовую тяжесть на душе. Ему отчаянно захотелось вознести мольбы богам, уповая на то, что судно благополучно переживет эту ревущую бурю.

«Немудрено, что все эти матросы, корсары и торговцы, чья жизнь неразрывно связана с морем, питают такой первобытный, неконтролируемый трепет перед „Повелителем Бурь“, волей-неволей обращаясь в Его веру…» – беззвучно констатировал Клейн.

И пусть сыщик ни на йоту не верил, что эта, по местным меркам не самая свирепая буря способна пустить на дно современный лайнер, оснащенный как парусами, так и паровыми машинами, осторожность брала верх. Чуть слышно шевеля губами, он затянул молитву своему собственному альтер-эго – «Морскому богу» Кавитуве.

Больше всего парня страшило иное: а вдруг в самый разгар шторма «Кость Вероятностей» взбрыкнет, выкинет кровавую единицу и утянет корабль в пучину? Уж лучше подстелить соломку загодя. Безусловно, Клейн свято доверял вердикту «Змея Судьбы» Уилла Осептина и ничуть не сомневался, что после хорошей взбучки артефакт просидит тише воды ниже травы положенные двенадцать часов. Вот только это правило работало в идеальных, тепличных условиях. Юноша резонно рассудил: раз уж запечатанная реликвия наделена собственной живой волей, относиться к ней следует не как к бездушному механизму, а как к коварному разумному существу, способному в любую секунду нанести вероломный удар в спину под шумок непогоды.

Мазнув взглядом по заметно занервничавшим от бушующей стихии Дарквеллу и сове, Клейн будничным тоном обронил:

– Я беру паузу на отдых.

– А вы не спускайте глаз с кубика. Дежурьте по очереди, ни на миг не ослабляя бдительность.

– Добро. – Проводив взглядом спину скрывшегося в спальне Германа Воробья, Дарквелл подошел к кофейному столику и тяжело плюхнулся на пол. Неотрывно следя за игральной костью, он обратился к мистеру Гарри: – Ну, и какие будут мысли?

Сова нервно намотала круг под потолком и глухо проворчала:

– И почему я не родилась буревестником?

Тем временем Клейн, надежно укрывшись в спальне, воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Взмахом руки он властно выудил «Скипетр Морского бога» из груды оккультного хлама.

Сжимая в ладони этот короткий костяной жезл, увенчанный россыпью лазурных «самоцветов», юноша без промедлений ответил на свой же собственный зов.

Он благоразумно не стал вбухивать колоссальные объемы духовности в попытку мгновенно усмирить шторм. Во-первых, они всё еще находились в акватории архипелага Ротсид, и столь вопиющее, масштабное чудо неминуемо привлекло бы внимание «Морского Царя» Яна Котмана или дежурящих на борту жрецов Бури, оперирующих в той же стихии. А во-вторых, ему жизненно необходимо было приберечь резервы для экстренного подавления «Кости Вероятностей».

Действия сыщика были донельзя просты и прагматичны: он лишь щедро одарил лайнер слоем за слоем паранормальных защитных чар, дабы судно безупречно держало баланс и не вздумало перевернуться под ударами волн и шквального ветра.

Для любого Потустороннего пятой или шестой Последовательности, еще не перешагнувшего порог полубогов, провернуть подобный фокус с махиной, способной вместить сотни пассажиров, было бы задачей поистине титанической. Потребовались бы долгие часы на подготовку, сложнейшие ритуалы и полнейшее истощение духовных сил. Но для самого «Морского бога», чьей вотчиной и являлись эти воды, подобная магия давалась до смешного легко и непринужденно.

«В полубогах и впрямь уже проступает подлинная, божественная стать…» – с тяжелым, полным благоговения вздохом Клейн небрежно зашвырнул скипетр обратно в кучу хлама и бесследно растворился в серой мгле.

Всё последующее время лайнер швыряло по волнам то вверх, то вниз, словно сухой осенний лист на ветру. Однако, какими бы чудовищными и «монументальными» ни казались вздымающиеся вокруг темно-синие валы, корабль не дал ни единой течи, играючи выдержав испытание и благополучно добравшись до финала бури.

…………

Утро четверга. Баклунд, улица Уильямс.

Форс Уолл в очередной раз прибыла сюда на наемном экипаже.

На сей раз девушка не стала просиживать юбки в уютной кофейне. Неспешным, прогулочным шагом она двигалась вдоль улицы, цепким взором сканируя снующих мимо прохожих и фасады домов, то и дело набрасывая в блокнот колоритные типажи для своего будущего романа.

«А здесь и впрямь пруд пруди иностранцев. И сплошь выходцы из Фейсака да Интиса. Хех, одни – здоровенные, неотёсанные белые медведи, а другие – разодетые в пух и прах, кричащие петухи…» – Форс тихонько усмехнулась, бормоча себе под нос.

Вскоре она добралась до самой середины улицы Уильямс. Здесь высилась заброшенная церквушка, чьи стены снаружи и изнутри густо оплели плети увядшего плюща, а земля вокруг была щедро усеяна серыми каменными обломками.

Свято памятуя о щедром гонораре господина «Мира» и желая отработать каждый пенни, Форс намеренно подобралась поближе, вознамерившись прощупать руины на предмет любых аномалий.

Для начала писательница заложила круг почета вокруг здания, но так ничего и не высмотрела.

Затем, брезгливо морщась и виртуозно лавируя между кучками мерзкого помета и островками гнили, она скользнула внутрь, бегло сканируя каждый темный угол.

Внезапно ее взгляд намертво прикипел к одной точке, а брови дюйм за дюймом сошлись на переносице.

В одном из полуобвалившихся углов земля была явно вскопана. Ямка зияла не слишком широкая и неглубокая, однако на ее краях кристально четко отпечатались следы человеческих пальцев!

«Это стопроцентно тянет на аномалию…» – Форс благоразумно не стала лезть на рожон и копать глубже, спешно попятившись к выходу.

Прочесав улицу Уильямс до самого конца, девушка пулей метнулась домой. Скрупулезно сведя воедино и найденные странности, и собранную для книги фактуру, она провела ритуал жертвоприношения, передав всё это господину «Шуту» с нижайшей просьбой перенаправить послание «Миру». Форс не утаила ни единой, даже самой никчемной на первый взгляд детали. Девушка прекрасно отдавала себе отчет: отделять зерна от плевел и выносить вердикт об аномальности предстоит именно многоопытному «Миру», а вовсе не ей, блуждающей в потемках неведения.

…………

В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами древнего дворца.

Клейн без промедлений впился глазами в доклад, любезно предоставленный мисс «Фокусник».

«В заброшенной церквушке обнаружились следы раскопок? Но мы с мисс Шарон уже давно всё там зачистили… Кого же еще туда занесло? Рафтера Паунда, этого отпрыска династии Тюдоров? В прошлый раз он чудом избежал гибели после одержимости злым духом. Вряд ли бы он рискнул сунуться туда вновь в одиночку, без верных подручных… Так кто же это мог быть?» – Клейн некоторое время ломал голову, но так и не сумел вычислить подозреваемого, а потому был вынужден продолжить чтение.

Скользя взглядом по этим изящно и живописно составленным заметкам, юноша проницательно уловил одну тревожную деталь:

'На этой улице пруд пруди иностранцев. И сплошь выходцы из Фейсака да Интиса…

Во время моих прошлых вылазок на улицу Уильямс такой картины точно не наблюдалось… Неужто поблизости открылись новые конторы фейсакских и интисских купцов?

Фейсак, Интис…'

Клейн задумчиво покатал эти два названия на языке, как вдруг его словно громом поразило!

Ведь правящая династия Империи Фейсак – семья Айнхорн – вкупе со свергнутым королевским родом Интиса – Соренами – безраздельно владели Путем «Охотника», сиречь стезей «Красного Жреца». И именно их кровь была названа злым духом в числе тех трех, что необходимы для снятия печати!

А если приплюсовать сюда недавний разгром порта Банси, где скрывались потомки семьи Медичи, вырисовывалась пугающая картина: все три великие фракции, контролирующие Путь «Красного Жреца», оказались втянуты в игру!

'Неужто уничтожение порта Банси привело к тому, что Потусторонние характеристики семьи Медичи, повинуясь некой мистической связи, стянулись к этому злому духу, подозрительно смахивающему на «Красного Ангела»? А тот, в свою очередь, приманил ищеек из родов Айнхорн и Сорен?

Нет, звучит как бред. Инквизиторы Повелителя Бурь, даже не нащупав сами характеристики, стопроцентно бы взяли на карандаш подобную вопиющую аномалию…

Должно быть иное объяснение. Быть может, этот злой дух нашел обходной путь, чтобы заманить в свои сети Айнхорнов и Соренов? Каким именно образом? И через кого? Ведь о существовании этой нечисти ведают лишь единицы: я сам, мисс Шарон, а также…' В вихре лихорадочных раздумий сыщика внезапно осенила одна леденящая душу догадка.

Тот самый Рафтер Паунд! Пережив одержимость злым духом, этот отпрыск династии Тюдоров незаметно для себя самого превратился в покорного раба нечисти! Именно он исподволь раструбил нужные сведения на весь мир!

«А все эти слезные мольбы о помощи, обращенные ко мне и мисс Шарон, были лишь виртуозным спектаклем, дабы усыпить нашу бдительность! Дух искусно заставил нас поверить, будто лишь мы способны вызволить его из узилища! И ради этой иллюзии он без малейших колебаний сдал с потрохами собственного потомка!» – Клейн внутренне содрогнулся, с досадой и кристальной ясностью осознав, как ловко этот коварный призрак обвел его вокруг пальца.

Глава 608
Профессионал

Бескрайняя серая мгла безмолвно парила в пустоте, а во главе длинного бронзового стола раздался тихий шорох.

Клейн сменил позу. Всё глубже и сосредоточеннее препарируя в уме детали инцидента со злым духом, он всё больше убеждался: в тот самый миг они с мисс Шарон напрочь упустили из виду, что с баронетом Рафтером Паундом могло быть что-то не так.

'Неужто это Потусторонняя способность «Заговорщика» с Пути «Красного Жреца»?

'К тому же, подобный обман донельзя близок к самому заурядному, человеческому. Сверхъестественная сила вмешивается лишь в тончайшие нюансы. Вот почему, даже воспарив в эти таинственные чертоги над серой мглой, я не смог уловить морок на одних инстинктах. Чтобы докопаться до истины, пришлось целенаправленно и дотошно всё анализировать!

«Не просвети меня мистер Азик насчет того, что этот злой дух, скорее всего, и есть давно павший „Красный Ангел“ Медичи, я бы в жизни не заподозрил неладного. И уж тем более не нанял бы мисс „Фокусника“ вынюхивать аномалии на улице Уильямс…»

Поразмыслив несколько минут, Клейн силой мысли соткал из пустоты пергамент и перо, вознамерившись подтвердить свои догадки гаданием.

Тщательно взвесив формулировку, он наконец вывел фразу для прорицания во сне:

«Текущее состояние баронета Рафтера Паунда».

Отложив пузатую темно-красную ручку и зажав в пальцах исписанный лист, сыщик вальяжно откинулся на спинку кресла.

Скрупулезно воскресив в памяти все известные ему сведения о Рафтере Паунде, он смежил веки. Беззвучно прокручивая заклинание, Клейн плавно соскользнул в медитативный транс.

Мысли стремительно успокоились, и юноша провалился в мир грез.

В зыбкой, подернутой серой пеленой реальности калейдоскопом замелькали рваные образы, пока видение не застыло на особняке под номером двадцать девять по улице Сивирас.

В уютно натопленной гостиной Рафтер Паунд, облаченный в мягкую фланелевую пижаму, безмолвно стоял у окна. Сжимая в руке бокал с багровой жидкостью, он неотрывно смотрел на возвышающееся наискосок здание Главного управления полиции Баклунда.

Седина на висках баронета проступила еще явственнее, тяжелые мешки под глазами налились синюшным мраком, а глубокие морщины на лбу, у глаз и в уголках губ безжалостно старили его, прибавляя добрый десяток лет к сорокалетнему возрасту.

Зрачки аристократа были неестественно расширены, на щеках играл лихорадочный румянец, а губы кривились в странной улыбке. Весь его облик неуловимо, но пугающе разительно отличался от того, что сыщик помнил по их прошлой встрече.

«Так и знал, с ним явно творится какая-то дичь…» – вынырнув из сновидения, Клейн принялся ломать голову над тем, как поступить с этим злым духом.

Нельзя отрицать, что в подобных делах у него давно выработалась профессиональная привычка: раз уж навести мосты с мисс Шарон не вышло, первой же мыслью было слить всё властям!

Но как именно преподнести донос? Изрядно пораскинув мозгами, Клейн соткал из тумана фигуру «Мира» и заставил двойника вознести мольбу:

'Отыщите надежный канал и переправьте следующие сведения Церкви Богини Вечной Ночи и Церкви Бога Пара и Машин.

'Суть послания: высокопоставленные агенты Фейсака и Интиса кучкуются на улице Уильямс с неизвестными намерениями.

«Награда за труды – сотня фунтов».

Эту формулировку Клейн выверял с ювелирной точностью. Разумеется, вывали он прямо в лоб тайны про «Короля Ангелов», «Красного Жреца», семью Медичи и катакомбы династии Тюдоров, казенные инквизиторы и армейские чины мигом бы всполошились. Вот только для мисс «Фокусника», которой предстояло выступить в роли осведомителя, подобная откровенность обернулась бы смертным приговором – официальные фракции неминуемо взяли бы девушку в жесткую разработку.

А вот легенда о «шпионах Фейсака и Интиса» звучала куда мягче. Подобные зацепки вполне мог нащупать и заурядный вольный Потусторонний. При этом подобного сигнала с лихвой хватило бы, чтобы поднять на уши Церкви и военных, вынудив их отрядить серьезных бойцов и пустить в ход самые радикальные методы зачистки.

Что же до того, какие скелеты они в итоге вытряхнут из этих руин – это станет исключительно их собственным достижением, никак не бросающим тень на самого доносчика.

Что касается идеи привлечь к делу мистера Азика, сыщик благоразумно от нее отказался. Призрак при жизни почти стопроцентно являлся «Королем Ангелов», источая запредельную, первобытную угрозу. А наставник, всё еще не оправившийся до конца и лишь собирающий осколки памяти, вряд ли смог бы тягаться со столь чудовищным врагом.

Погрузившись в минутное молчание, Клейн расщепил сотворенную иллюзию на сноп сияющих искр и метнул послание прямиком в темно-красную звезду, символизирующую мисс «Фокусника».

…………

Баклунд, район Джовуд.

Форс, получив весточку от господина «Мира», на мгновение впала в полнейший ступор.

«Шпионы высшего звена из Фейсака и Интиса?» – ошарашенно пробормотала девушка себе под нос. Она была свято уверена: из тех жалких крох, что она ему предоставила, выстроить подобный дедуктивный вывод попросту немыслимо!

Впрочем, вскоре ее озарило: господин «Мир» изначально заподозрил неладное на улице Уильямс именно потому, что уже располагал агентурными сводками о шпионах. А получив от нее подтверждение о присутствии выходцев из Фейсака и Интиса, без труда сложил два и два.

«Переправить донесение Церкви Богини и Церкви Пара? Да это же самое банальное стукачество, только названное красивыми словами… Какая досада, что соваться туда поглазеть теперь категорически нельзя, а то бы такое шоу пропустила…» Для Форс в доносах не было ничего шокирующего – как-никак, она делила кров с прожженной охотницей за головами.

В голове писательницы мигом созрел план: перепоручить это щекотливое дельце тертому калачу Сио.

Выскользнув из спальни, она застала подругу в гостиной. Сио, подавшись всем телом вперед, с пугающей сосредоточенностью изучала какое-то досье на цель, то и дело взъерошивая свою непослушную светлую шевелюру.

Форс небрежно подхватила с полки какую-то безделушку, подошла к дивану и протянула ее:

– Держи, угощайся тортиком.

Сио мельком глянула на щедро смазанное кремом пирожное и, ни на секунду не отрываясь от мыслей, на автомате протянула руку.

В ту же долю секунды Форс ловко крутнула запястьем, и сладкое лакомство в ее ладони изящно обернулось золотистым тканевым цветком.

– Сюрприз удался? – с лукавой улыбкой поинтересовалась она.

Охотница за головами не удержалась и закатила глаза:

– Кончай свой балаган. Уж лучше бы это и впрямь была жратва.

– Ладно-ладно. У меня для тебя халтурка нарисовалась, плачу семьдесят фунтов, – с улыбкой отозвалась Форс, опускаясь на диван.

…………

Разобравшись с первоочередными хлопотами вокруг злого духа, Клейн вернулся в реальный мир. Заодно сыщик провел ритуал, благополучно выудив провалявшийся несколько дней над серой мглой беспроводной телеграфный приемник прямиком в роскошную спальню своей каюты первого класса.

Устроившись на просторной кровати, юноша погрузился в медитацию, восполняя растраченные духовные силы. И так продолжалось до тех пор, пока тишину не разорвал резкий, пулеметный стрекот.

Едва Клейн распахнул глаза, как увидел, что сквозь иллюминатор льется густой багровый лунный свет. Он укрывал погруженную в полумрак каюту легкой, призрачной кисеей, мягко озаряя телеграф, который на письменном столе словно взбесился, исторгая из себя всё новые и новые листы иллюзорной бумаги.

«Прямо сцена из дешевого бульварного хоррора… Какая досада, что на том конце провода сидит волшебное зеркало, напрочь лишенное стыда и совести…» – мысленно проворчал сыщик. Рывком поднявшись с постели, он подошел к столу и впился глазами в ровные строчки лоэнских букв, проступившие на призрачном пергаменте:

'О великая сущность, возвышающаяся над миром духов, Ваш верный и смиренный слуга Арродес прибыл и нижайше приветствует Вас.

«Осмелюсь предположить, Вы желаете устроить мне проверку?»

«Вот это я понимаю! Учитесь, как надо вести беседу! Воистину, высший пилотаж!» В эту секунду Клейну до одури захотелось притащить сюда пухлого Аптекаря Дарквелла, дабы преподать тому мастер-класс дипломатии от волшебного зеркала.

«Вроде бы это мне позарез нужны от него ответы, а оно обставило всё так, словно я снизошел до проверки Его знаний… Да еще и умудрилось изящно закрыть квоту на встречный вопрос…» Титаническим усилием воли удержав уголки губ от предательской улыбки, сыщик глухо обронил:

– Верно.

«Слушаю и повинуюсь! Невежественный, недалекий Арродес во всеоружии», – под аккомпанемент всё того же мерного треска на иллюзорной бумаге возник не только текст, но и донельзя подобострастный, заискивающий смайлик.

«Да это же вылитый эмодзи… Скорость эволюции этой твари просто поражает…» – не теряя времени, Клейн перешел к делу:

– Где мне раздобыть мистический артефакт, дарующий власть красть чужие Потусторонние таланты?

Стрекот аппарата внезапно перешел в исступленную дробь. На призрачном пергаменте молниеносно стали проступать безупречно четкие, реалистичные картины, словно кадры, вырезанные из кинопленки.

Взору сыщика предстали до боли знакомые Врата Чаниса, сокрытые в недрах собора Святой Селены в Тингене. Мелькнул элегантный поэт с изумрудными глазами и темными волосами – Леонард Митчелл. Промелькнул вальяжно раскинувшийся на диване мужчина средних лет, одаривающий улыбкой сидящую напротив аристократку. И, наконец, надменная юная дева, блуждающая по смрадным лабиринтам канализации…

Всего набралась ровно дюжина видений. Замыкала этот калейдоскоп короткая строчка на лоэнском:

«Всё вышеперечисленное – это лишь те варианты, дотянуться до которых Вам не составит особого труда. Разумеется, существуют и иные, однако они либо сопряжены с колоссальным, неоправданным риском, либо уходят корнями в столь заоблачные эшелоны, что мой взор бессилен пробить эту пелену».

«Мое почтение, даже выдачу отфильтровало под мои скромные нужды… Да это же самый настоящий поисковик с искусственным интеллектом, только с поправкой на мистику…» – удовлетворенно кивнув, Клейн задал следующий вопрос, ответ на который и так прекрасно знал:

– Твой черед.

«О великий владыка, Вы уже благоволили ответить», – под мерный треск волшебное зеркало Арродес выдало вполне ожидаемую, подобострастную реплику.

Клейн лишь беззвучно усмехнулся и продолжил:

– Каковы нынешние координаты Леонарда Митчелла?

Стрекот аппарата вновь перешел в исступленную дробь. На призрачном пергаменте один за другим заплясали сменяющиеся образы, разворачиваясь перед взором Клейна:

Мелькнула самая узнаваемая достопримечательность Баклунда – монументальная готическая часовая башня, увенчанная знаменитыми «Часами Порядка».

Следом вырисовался уличный указатель на перекрестке. Надпись на табличке гласила: «Улица Пинстер».

Затем фокус сместился к фасаду таунхауса под номером семь. И там, небрежно накинув черное пальто и натянув красные перчатки, во всей своей щеголеватой красе предстал Леонард Митчелл. Бывший сослуживец-поэт с пугающей сосредоточенностью листал пухлые папки с досье по делам Ланевуса и Капина.

«Этот парень ошивается прямо здесь, в Баклунде, да еще и копается в делах Ланевуса и Капина? Какого дьявола тут вообще творится…» – уголки губ Клейна предательски дернулись. Юноша тут же принялся лихорадочно прокручивать в голове, не наследил ли он в обоих этих инцидентах.

«Единственная торчащая наружу ниточка – это то, что в обоих расследованиях так или иначе мелькает имя сыщика Шерлока Мориарти. Вздумай Леонард пустить в ход магию сновидений и залезть в голову Дейси, он бы мигом это раскусил. Впрочем, к тому времени я уже успел обзавестись солидной бородой и виртуозно замаскироваться. Разглядеть мою истинную физиономию сквозь мутную пелену чужих грез да по парочке корявых фотороботов ему вряд ли удастся… А пока он меня не опознал – беспокоиться не о чем. Какое дело мне, Герману Воробью, до проблем какого-то там Шерлока Мориарти?» – усмирив бушующие мысли, сыщик намертво впечатал в память свежие координаты Леонарда Митчелла:

Баклунд, Северный район, улица Пинстер, дом 7.

Парень вознамерился в самое ближайшее время перепоручить это дельце «Луне», Эмлину Уайту. Пусть кровосос наведается к Леонарду Митчеллу завтра или послезавтра и, козырнув тем самым значком «Отшельников Судьбы», попытает счастья с выкупом мистического артефакта.

«Искренне уповаю на то, что у моего приятеля-поэта завалялся лишний экземплярчик… Иначе придется раскошелиться на поистине баснословную, грабительскую наценку…» – с этими мыслями Клейн коротко угукнул и обратился к телеграфу:

– Твой черед.

Положа руку на сердце, юношу до смерти распирало от любопытства: какую каверзу волшебное зеркало Арродес выкинет на этот раз?

Под аккомпанемент мерного треска аппарат выплюнул свежий лист иллюзорной бумаги, на котором ровными лоэнскими буквами проступил вопрос:

«О великий владыка, Леонард Митчелл скрывает один колоссальный, невероятный секрет. Желаете ли Вы его узнать?»

«…И это, по-твоему, называется вопросом?» – разрываясь между искренним недоумением и откровенным весельем, Клейн вскинул голову. Его взгляд скользнул по безмолвному диску багровой луны, заливающей ледяным светом бескрайние, черные как смоль океанские пучины.

Спустя секунду он без малейших утаек честно ответил:

– Хочу.