Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 125 страниц)

– Древние, богомерзкие обычаи вновь восстали из пепла. Кучка еретиков, в чьих жилах течет грязная кровь, снова взялась за человеческие жертвоприношения и пожирание плоти.

– Джейс почуял неладное, но эти фанатики опередили его и хладнокровно убили.

– Осознав, что скрываться больше нет смысла, они пустили в ход кровавые ритуалы. Исказив погоду, еретики пошли на штурм храма. Уполномоченным Карателям удалось отбить атаку и обратить их в бегство. Выжившие сектанты отступили в горы, укрывшись в пещерах, где запрятан их проклятый алтарь.

– В той схватке меня ранило. Сил продолжать погоню не осталось, вот и пришлось медленно плестись обратно.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как вдалеке, прямо в гуще тумана, полыхнула ослепительная вспышка. Казалось, будто сотни разъяренных молний сплелись воедино и разом обрушились на землю.

В этом мимолетном, мертвенно-бледном зареве Клейн и остальные смогли разглядеть скрытые за туманной пеленой очертания прибрежных гор и те самые вершины, над которыми сейчас вовсю бушевала гроза.

Увиденное, по крайней мере отчасти, служило железобетонным доказательством слов Миллера.

Элланд уже было дернулся вперед, собираясь подхватить раненого священнослужителя под руку, как вдруг краем глаза заметил Германа Воробья. Юноша невозмутимо выудил золотую монету и едва слышно пробормотал:

– Он таит в себе злой умысел.

Дзынь!

Золотой соверен со звоном взмыл в воздух, сверкнул в полете и послушно рухнул на раскрытую ладонь Клейна. Профилем монарха вверх.

Безоговорочное подтверждение!

Епископ Миллер неотрывно, в упор наблюдал за этим действом. В его светло-карих глазах внезапно вспыхнуло леденящее душу, темно-красное свечение.

Глава 511
Аура предателя

У-у-ух!

Яростный шквал ветра вырвался прямо из тела епископа Миллера, туго надувая его темно-синюю сутану.

Хрясь! Тресь! Ветви растущих поблизости деревьев с треском ломались и улетали высоко в небеса.

Тело Донны непроизвольно оторвалось от земли. Девочку отшвырнуло на несколько метров; рухнув на мостовую, она болезненно застонала от ушибов.

И не только её – Сесиль, Дентона, чету Димердо, Харриса и остальных точно так же подхватило ураганом и раскидало в разные стороны. Лишь Клевис с Тигом, обладающие солидной мышечной массой благодаря долгим годам тренировок, да тучный, неповоротливый Урди отделались тем, что просто пошатнулись, с глухим стуком повалились на землю и пару раз перекатились.

Элланд, стоявший лицом к лицу с епископом Миллером, виртуозно выполнил целую серию сальто и перекатов назад, благополучно уходя от обрушившегося на него сокрушительного напора ветра.

Клейн и Даниц тоже благоразумно не стали лезть на рожон. Поддавшись порыву, они, подобно воздушным змеям, плавно отлетели назад. И хотя казалось, что оба вот-вот рухнут, им всё же удалось сохранить равновесие.

Едва шторм немного утих, как в разорванной пелене тумана проступили шесть человеческих фигур. Твари были облачены в черные плащи, однако головы у всех напрочь отсутствовали. Из жутких обрубков на шеях ключом била кровь, а пустые капюшоны топорщились лишь благодаря завывающим внутри потокам ветра.

Хр-р-р! Хр-р-р!

Из их разорванных глоток вырывалось низкое, клокочущее рычание – точь-в-точь как у дикого зверя перед смертоносным броском.

Вжик! Вжик! Вжик!

Мириады бритвенно-острых, невидимых ветряных лезвий со свистом пронзили воздух, изрезав каменную кладку в том самом месте, где мгновением ранее перекатывался Клейн, и оставив после себя глубокие, зияющие борозды.

Топ, топ, топ!

Обогнув возвышающегося с зажженным штормовым фонарем епископа Миллера, чья темно-синяя сутана всё еще мягко трепетала на ветру, шестерка безголовых монстров с гулким топотом, от которого содрогалась земля, ринулась прямо на Клейна, Элланда и остальных.

С одним таким безголовым ублюдком совладать – та еще задачка, а тут их вывалила целая шеренга… Да еще и этот явно пораженный скверной епископ в придачу! Увидев подобный расклад, «Пылающий» Даниц почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от первобытного ужаса.

В этот самый миг прямо перед его глазами мелькнула отливающая тусклой латунью искра, устремившись куда-то вдаль.

Дзынь, дзынь, дзынь! Медный свисток Азика с резким звоном рухнул на мостовую, несколько раз подпрыгнув на камнях.

С истошным воем вся шестерка безголовых тварей синхронно сменила курс, сломя голову бросившись к тому самому месту, где замер артефакт, оставив епископа Миллера стоять в абсолютном одиночестве.

Клейн, не упуская идеального шанса, молниеносно вскинул левую руку, сорвал спрятанную под сюртуком «Солнечную брошь» и метнул её в стоящего ближе всех капитана Элланда, бросив короткий приказ:

– Влей духовность. Пять секунд. Святая вода!

Сказав это, юноша, даже не взглянув на свой улетевший в небытие шелковый полуцилиндр, пригнулся и, виртуозно петляя из стороны в сторону, хищным рывком ринулся к Миллеру.

Вжик! Вжик! Вжик!

Целый шквал невидимых клинков ветра с яростным свистом обрушился прямо на Клейна.

Мостовая в мгновение ока покрылась глубокими, словно от ударов незримых топоров и сабель, рытвинами. Однако сыщик, то уходя в кувырок, то бросаясь в сторону, то отталкиваясь от земли руками для акробатического сальто, играючи избежал этой первой смертоносной волны.

Темно-багровое сияние в глазах епископа Миллера полыхнуло с новой, пугающей яростью, и он одновременно вскинул обе руки.

Вжик-вжик-вжик!

На сей раз атака ветряных лезвий походила на шквальный пулеметный огонь. Клейн успел уклониться лишь от львиной доли ударов, после чего его тело безжалостно разорвало на куски. Обернувшись мириадами невесомых бумажных обрывков, он разлетелся по ветру.

Истинный Клейн вынырнул из пустоты совершенно с другой стороны и с прежним упорством бросился к епископу. Ему было жизненно необходимо сократить дистанцию до той грани, где он смог бы пустить в ход свой арсенал!

…………

Капитан Элланд, поймавший «Солнечную брошь», тут же ощутил обжигающий, невыносимый зной. Ему до смерти захотелось сорвать с себя всю одежду и с разбегу нырнуть в ледяную океанскую воду.

В долю секунды осмыслив скупые инструкции Германа Воробья, моряк выхватил из внутреннего кармана жестяную квадратную фляжку. Скрутив крышку, он безжалостно выплеснул весь запас отменного Ланчи на брусчатку, отчего округу мигом затопил густой, терпкий дух алкоголя.

«Пылающий» Даниц, бегло окинув поле боя взглядом, уже успел кристально ясно оценить расклад.

Оскалившись в дикой ухмылке, пират рухнул на одно колено и с силой впечатал обе ладони в мостовую.

Две багровые огненные змеи с ревом вырвались из-под его рук. Стремительно скользя по земле, они устремились к тому месту, где покоился медный свисток Азика, воздвигнув вокруг него глухую, пылающую яростным пламенем стену.

Поначалу Даниц порывался швырнуть огненный шар прямо в Миллера, чтобы Герман Воробей смог с помощью пламени виртуозно телепортироваться к врагу и нанести сокрушительный удар. Однако, оценив бушующий вокруг епископа ураганный вихрь, пират благоразумно отказался от этой затеи. Куда полезнее было сначала зачистить безголовую шваль, дабы те не мешали психопату Воробью развернуться на полную катушку.

Тем временем Клевис, Сесиль, Тиг и Харрис уже успели вскочить на ноги. Подоткнув оружие, они взяли Урди, Донну, Димердо и остальных в глухое кольцо обороны, напряженно выискивая во мраке новых тварей.

Богатый наемничий опыт кричал им: не имея за плечами слаженной командной работы, лезть в сверхъестественную бойню Потусторонних – верное самоубийство.

Топ! Топ! Топ!

Шестерка безголовых монстров, напрочь игнорируя обжигающее пламя, прорвалась сквозь багровую стену и, подобно своре голодных псов, остервенело набросилась на медный свисток Азика.

Это подарило Элланду бесценные секунды. Капитан без суеты влил свою духовность в «Солнечную брошь» и замер в ожидании, пока спасительная святая вода сконденсируется и наполнит квадратную фляжку.

Заметив, что безголовая нечисть сбилась в кучу в пылу грызни, Даниц хищно прищурился. Пригнувшись и побагровев от натуги, он соткал в правой ладони ревущее копье из ослепительно-белого, раскаленного пламени.

Сделав широкий шаг вперед, пират с разворота вложил в бросок всю силу. Огненное копье со свистом прошило воздух, сокрушительно вонзившись в одного из монстров и намертво пригвоздив тварь к мостовой.

Взметнулось ослепительно-белое зарево. Половина туловища мертвеца в одночасье осыпалась пеплом, а остатки плоти продолжили корчиться в огне, исторгая из себя густые клубы тошнотворного, черно-зеленого дыма.

Убедившись в успехе атаки, Даниц уже приготовился было развить успех, как вдруг его нутро свело от пугающего, первобытного и безумного чувства голода.

На краткий миг ему почудилось, будто он балансирует на самом краю бездонной пропасти – еще шаг, и он низвергнется во тьму.

И корсар прекрасно понимал: Герман Воробей наконец-то спустил с цепи того безумного монстра, что томился в его теле.

Пожертвовав тремя бумажными двойниками подряд, Клейн в конце концов вырвался на идеальную для удара дистанцию.

Из перчатки на его левой руке яростно, словно прорвав плотину, хлынул долго сдерживаемый голод. Кожа на артефакте заизвивалась, стремительно покрываясь гротескной чешуей темного золота.

Зрачки Клейна тут же выцвели, сузившись в узкие, хищные вертикальные щели.

В следующее мгновение в этих леденящих глазах кристально ясно отразился силуэт епископа Миллера с его мягко трепещущей на ветру темно-синей сутаной.

Абсолютно беззвучно голова этого мужчины средних лет, уже изготовившегося обрушить новый шквал ветряных лезвий, резко запрокинулась назад, а само тело на долю секунды сковало каменным оцепенением.

В его пылающих темно-багровым светом глазах окончательно потухли остатки разума, уступив место дикому, первобытному безумию. Кожа епископа разгладилась, покрывшись пятнами и слизью, став пугающе похожей на шкуру диковинной морской твари.

Из глотки священника вырвался хриплый вздох, доносящийся словно с самых темных океанских глубин. А следом из-под его сутаны угрожающе выползли десятки склизких, омерзительных щупалец!

«Безумие» из арсенала «Психиатра»!

Клейн рассчитывал лишь сбить темп вражеских атак и выиграть мгновение для решающего контроля. Но он и в страшном сне не мог помыслить, что подстегнутый «Безумием» Миллер так стремительно и бесповоротно потеряет контроль!

Ублюдок, и без того давно оскверненный и павший, лишившись последнего якоря рассудка, камнем рухнул в бездну окончательной, необратимой мутации!

Узрев эту кошмарную трансформацию, зрачки Клейна сузились. Отбросив любые колебания, он молниеносно сменил управляемую душу.

Пока монстр бился в судорогах безумия, перчатка на левой руке сыщика налилась ослепительным золотом. Его лицо обрело пугающее, подавляющее величие, а взгляд вновь намертво впился в епископа Миллера.

В зрачках юноши ослепительно полыхнули две искры, подобные разящим молниям.

В ту же долю секунды Миллер истошно завопил. Искореженный священник судорожно обхватил раскалывающийся череп обеими руками вкупе со всеми своими мерзкими щупальцами.

Его разум пронзило насквозь, повергнув тварь в неописуемую, запредельную агонию.

«Дознаватель»!

Резко опершись правой рукой о землю, Клейн выпрямился в полный рост. Его левая рука тут же залилась кристально чистым, первозданным сиянием.

Вслед за этим он слегка запрокинул голову и широко раскинул руки, словно пытаясь заключить в объятия само пылающее солнце.

Исполинский, кристально чистый и обжигающе яркий столп света обрушился прямо с небес, ударив в епископа Миллера и без остатка поглотив его фигуру в своем слепящем великолепии.

Округа в мгновение ока озарилась так, словно наступил ясный день, а неистово ревущий шквальный ветер резко, в одну секунду стих.

Пятая Последовательность, «Жрец Света»!

Плоть епископа Миллера начала стремительно испаряться. Сперва истаяла склизкая кожа, следом за ней в прах обратились омерзительные щупальца, а напоследок огонь принялся пожирать сами мышцы и кровь.

Когда же ослепительный световой столп наконец рассеялся, от священника не осталось ничего человеческого. Он превратился в гротескную, распластанную по земле лужу из белесых костей и истерзанного мяса, а его жизненная аура истончилась до предела.

И всё же эта тварь отказывалась подыхать!

Жизнестойкость сорвавшихся в бездну потери контроля монстров всегда отличалась воистину пугающей, первобытной цепкостью!

Клейн, ни на йоту не изменившись в лице, в несколько стремительных шагов оказался подле изувеченных останков. Рухнув на одно колено и резко подавшись вперед, юноша с силой впечатал левую ладонь прямо в это кровавое месиво.

Он намеренно оборвал атаку «Жреца Света» лишь ради одного: оставить хоть какую-то пищу для своего «Ползучего голода»!

В самом центре перчатки абсолютно беззвучно разверзлась жуткая щель. Из ее недр высунулись два ряда призрачных, мертвенно-бледных клыков, которые с остервенелым, маниакальным голодом принялись вгрызаться в плоть, дробить кости и высасывать саму духовность поверженного врага.

Но даже в таком состоянии епископ Миллер всё еще отчаянно сопротивлялся. Сковав расползающуюся плоть, он вырастил несколько новых щупалец и хищно метнул их к сыщику, тщетно силясь задушить юношу в своих смертоносных объятиях.

Клейн небрежно отбросил трость. Молниеносно выхватив револьвер и взяв монстра на мушку, он хладнокровно высадил в него пять пуль подряд.

Бах-бах-бах-бах-бах!

Бледно-золотые, латунные и ослепительно-серебряные снаряды один за другим вонзались в плоть Миллера, расцветая на его теле целой россыпью вспышек разноцветного, выжигающего скверну пламени.

Монстр вновь исторг из себя душераздирающий, полный невыносимой агонии вопль. Окончательно лишившись сил противиться «Ползучему голоду», его истерзанное мясо вместе с самой душой обратились единым бурлящим потоком, который без остатка влился в ненасытную, жадную пасть на перчатке.

Не прошло и трех секунд, как на брусчатке остались лишь жалкие лохмотья сутаны, обрывки банкнот да медленно кристаллизующиеся искры густого, темно-синего света с зеленоватым отливом.

В этом и крылась фундаментальная разница между безжалостным «пожиранием» и искусным «выпасом» душ.

Клейн, вне всяких сомнений, предпочел бы второй вариант, вот только иного «корма» для усмирения артефакта под рукой банально не нашлось.

А тем временем капитан Элланд уже успел сконденсировать в свою квадратную фляжку две полноценные порции святой воды.

Заметив это, Даниц торопливо гаркнул:

– Бросай сюда!

Элланд, не раздумывая ни доли секунды, метнул тяжелую фляжку прямо в гущу дерущихся за медный свисток безголовых тварей.

Пират деловито откашлялся и горделиво выпрямил спину.

Вальяжно сунув левую руку в карман, он вытянул правую ладонь строго перед собой. Воздух вокруг него мгновенно закипел, стремительно вылепливая из пустоты целую стаю багровых огненных воронов.

Полупрозрачные, сотканные из ревущего пламени птицы взмахнули крыльями и сорвались с места. Описав в воздухе причудливые, пересекающиеся дуги, они синхронно врезались в летящую квадратную фляжку точнехонько над обрубками шей сбившихся в кучу монстров.

Ба-бах!

От оглушительного взрыва жестяная фляга разлетелась в клочья, и благодатная солнечная влага щедрым, ослепительным ливнем пролилась вниз.

Пш-ш-ш! Оставшихся безголовых тварей окатило с ног до головы. Издав надрывный, болезненный вой, они забились в жутких конвульсиях и, словно подкошенные, рухнули на мостовую.

Их плоть начала стремительно плавиться, словно воск, вскоре обратившись лишь мерзкими лужицами крови и сукровицы. А медный свисток Азика остался мирно покоиться в самом центре этого очищенного от скверны пятачка.

«Отмучились… Герман Воробей и впрямь до одури силен. Сдается мне, даже сцепись он с нашим капитаном, шансы у него были бы весьма приличные… Какая досада, я так толком и не разглядел, какие именно Потусторонние фокусы он там пустил в ход…» – с беззвучным восхищением констатировал Даниц, переведя взгляд на сыщика, застывшего подле останков епископа.

А в следующее мгновение он увидел, как Герман Воробей медленно поворачивает голову и одаривает его абсолютно ледяным, пронзительным взором.

Повинуясь вбитому намертво инстинкту выживания, корсар обреченно сглотнул обиду, пулей метнулся к лужицам крови и покорно подобрал древний медный свисток, словно вышколенный пес.

Донна, болезненно потирая покрытое свежими синяками предплечье, во все глаза наблюдала, как дядюшка Воробей в своем неизменном черном сюртуке неспешно делает пару шагов назад. Наклонившись, он подобрал оброненный ранее шелковый полуцилиндр, в абсолютном молчании стряхнул с него пыль и вновь водрузил на голову.

Глава 512
Все кончено?

Когда Клейн подобрал свой полуцилиндр, Потусторонняя характеристика епископа Миллера уже окончательно сформировалась. Размером с фалангу большого пальца, она отливала кристально-чистой лазурью, однако в её недрах то и дело вспыхивали бирюзовые всполохи и бурлили темные, почти черные «приливы».

Откинув барабан револьвера, юноша резким взмахом кисти вытряхнул на землю стреляные гильзы. Пустые оболочки из золота, серебра и латуни со звонким перестуком посыпались на каменную мостовую.

Следом он неспешно, без малейшей суеты извлек заранее заготовленный спидлоадер и вогнал в каморы свежую порцию Потусторонних патронов.

Покончив с этим, сыщик вернул оружие в кобуру. Наклонившись, он подцепил пальцами характеристику епископа Миллера и с подчеркнутым безразличием сунул ее в карман.

Сделав пару шагов в сторону, Клейн подобрал оброненную трость. Развернувшись и неторопливо направившись к Клевису и остальным, он мимоходом выудил бумажного человечка и хлестко, словно щелкая бичом, взмахнул запястьем.

Щелк!

Картонка мгновенно занялась огнем и выпорхнула из пальцев. Закружившись в воздухе, она осыпалась на брусчатку россыпью багровых искр, тут же истлевших в серый пепел.

– До чего же здорово… – пробормотал Дентон, во все глаза уставившись на это зрелище и напрочь позабыв о саднящих ушибах от недавнего падения.

«Дядюшка Воробей словно фейерверки запускает…» – мысленно согласилась с братом Донна, активно закивав.

Зачистив ауру места преступления и стерев остаточные следы с помощью метода «Бумажного двойника», Клейн устремил взор туда, откуда они пришли, и произнес с ледяной лаконичностью:

– Уходим.

Бросив это, он круто развернулся и зашагал прочь всё тем же размеренным, уверенным шагом. Поравнявшись с Элландом и Даницем, юноша на ходу забрал у них «Солнечную брошь» вкупе с медным свистком Азика.

Урди и остальные не проронили ни звука. Сцепив зубы и подавив стоны боли, они притихли, словно мыши под веником, и покорно поплелись следом.

Недавняя мясорубка воочию явила им всю пугающую, сверхъестественную суть Потусторонних. Особенно им врезались в память ревущие сполохи пламени Даница – такие яркие, сокрушительные и неоспоримые. Этот урок они усвоили намертво: в подобные дела простым смертным соваться заказано. Единственное, что им оставалось – беспрекословно повиноваться и изо всех сил поспевать за своими защитниками.

Лишь так у них оставался шанс сохранить собственные жизни!

На фоне пылающего пирата поединок Клейна с епископом Миллером выглядел куда менее зрелищно. Схватка разворачивалась преимущественно сквозь завесу полупрозрачных ветряных лезвий да в абсолютно незримом для простых глаз духовном измерении. И если не брать в расчет тот самый ослепительный, ниспосланный словно самими небесами столп святого света вкупе с мерзкой мутацией потерявшего контроль священника, само противостояние со стороны казалось почти обыденным, не вызывая у зевак первобытного трепета.

Однако, поравнявшись с местом дуэли, Клевис, Сесиль и прочие наемники внезапно как вкопанные замерли на месте. Их взорам предстала каменная мостовая, сплошь испещренная мириадами глубоких, рубленых борозд, не оставляющих живого места на брусчатке.

Это… До них в одночасье дошло: невидимый танец смерти между Германом Воробьем и падшим епископом таил в себе в сотни раз больше леденящей жути и первобытной опасности, нежели тот огненный спектакль поодаль.

Подгоняемые дикой смесью животного страха и щемящего чувства защищенности, беглецы торопливо прибавили шагу.

Спустя полминуты Клейн остановился на улице прямо перед дверьми телеграфной конторы. Сохраняя на лице абсолютную невозмутимость, он обратился к капитану Элланду:

– Вы намеревались отстучать телеграмму?

И тут же, повинуясь инстинкту, предостерег:

– Внутрь силой не ломиться.

– Добро, – в этот полный зловещих тайн вечер Элланд тоже не страдал избытком безрассудства.

В несколько быстрых шагов преодолев расстояние до тяжелых створок, капитан вскинул руку и трижды ударил в дерево.

Тук! Тук! Тук!

Под аккомпанемент этого глухого, разносящегося по улице стука изнутри донесся вопрос:

– Кто там?

Клейн, и без того не ослаблявший бдительности ни на секунду, резко сдвинул брови: голос принадлежал мужчине!

Элланд тоже изрядно опешил:

– Мне необходимо отправить телеграмму.

– А вы, простите, кто? Насколько я помню, дежурство несла барышня.

Мужчина по ту сторону двери отозвался до пугающего ровным тоном:

– Я – Паво Коут. Коллега Мелани.

– Она стоит прямо… рядом со мной. С ней всё в порядке.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как вслед за ним тут же раздался знакомый женский голос:

– Да… я в порядке.

– Вам больше не нужно… никого искать. Паво Коут… вернулся.

«Эй, дружище, а как же ваши железные байки про „не отзываться и не открывать“? Как этот самый Паво Коут вообще просочился внутрь?» – Клейн титаническим усилием воли подавил жгучее желание выкрикнуть этот вопрос.

Элланд благоразумно отступил на шаг и прочистил горло:

– Я желаю отстучать депешу прямиком в штаб-квартиру Церкви Повелителя Бурь.

– Приношу извинения, но мы… не можем открыть дверь, – абсолютно безжизненно, без единой эмоции отчеканил Паво Коут.

Нутром почуяв царящую по ту сторону чертовщину, Элланд не стал лезть на рожон и тут же предложил альтернативу:

– Вы не могли бы отправить текст сами, а квитанцию просунуть мне под дверь?

– Текст таков: «В порту Банси аномалия. Епископ Миллер и пастор Джейс мертвы». Подпись: «Элланд».

– Хорошо, – голос Мелани прозвучал уже откуда-то издалека, словно девушка вернулась к аппарату.

Спустя пару минут томительного ожидания изнутри донесся мерный стук телеграфного ключа. Вскоре в щели под дверью действительно показался клочок бумаги с копией сообщения.

Элланд наклонился и подхватил листок, чудом поборов отчаянный порыв заглянуть в проем.

Бросив беглый взгляд на бланк, капитан вдруг вздрогнул. Ноздри уловили едва заметный, но безошибочный солоноватый запах крови, исходящий от самой бумаги!

Он поспешно повернул голову, вперив в Германа Воробья многозначительный взгляд, прямо кричащий о том, что в конторе творится сущий кошмар.

Однако в ответ его встретил лишь непроницаемый, бездонный взор, лишенный и тени эмоций, вкупе с ледяной, лаконичной фразой:

– Возвращаемся на корабль.

Бросив эти слова, Клейн круто развернулся и неспешно зашагал к концу улицы, позволяя зыбкой пелене тумана мало-помалу поглотить свой силуэт.

Сжимая в руке разбитый штормовой фонарь, Даниц без малейших колебаний рванул следом. Донна и остальные тоже не заставили себя долго ждать.

Промешкав пару секунд, Элланд стиснул в пальцах пропитанную кровью телеграмму и поспешил нагнать свой отряд.

Телеграфная контора вновь погрузилась в глухую, аномальную, могильную тишину.

…………

Быть может, сыграло свою роль упокоение падшего епископа Миллера, но на обратном пути Клейн и его спутники больше не пересекались с теми жуткими безголовыми тварями в черных плащах. А облепленные мерзкой плесенью летающие черепа вынырнули из мрака всего пару раз и были стерты в порошок играючи, без малейших усилий.

Одному богу известно, сколько времени занял этот марш-бросок, пока сквозь тьму наконец не проступили очертания причала. А у пирса гордо высился силуэт «Белого Агата», чьи иллюминаторы тепло и приветливо светились огоньками свечей.

Это зрелище вмиг вдохнуло в Урди и остальных новые силы. Ускорив шаг и сорвавшись на легкую рысцу, измученные люди на одном дыхании добежали до самого трапа.

Клейн, сжимая в руке перепачканную густой кровью трость, застыл у подножия. Он словно гранитная скала стоял на страже, дожидаясь, пока последний человек не переступит на борт, и лишь затем, чередуя широкие шаги с ловкими прыжками, взлетел на палубу.

Тем временем капитан Элланд уже вовсю раздавал команды. Созвав старпома, второго помощника, штурмана и канонира, он велел поднять матросов по тревоге, расчехлить пушки и приготовиться к немедленному отплытию. И пусть ночной выход из гавани таил в себе немало гибельных сюрпризов, в случае обострения чертовщины на берегу это был единственный надежный способ спасти свои шкуры!

– Дядюшка Воробей… – Донна, крепко сжимая руку братишки Дентона, семенила рядом с Клейном. Ее распирало от миллиона вопросов.

Клейн скупо кивнул и, указав тростью в сторону кают, отрезал:

– Сначала марш по каютам.

– Все разговоры – завтра.

Опасность всё еще не миновала!

Донна послушно кивнула и, переглянувшись с Дентоном, приложила указательный палец к губам:

– Тс-с!

Дождавшись, пока семейства Бранч и Димердо скроются в корабельных коридорах, Клейн подошел к Элланду. Выудив из кармана Потустороннюю характеристику епископа Миллера, он небрежно бросил ее капитану:

– Если кто-то из Уполномоченных Карателей уцелел, верните им это.

Потусторонняя характеристика, оставшаяся от епископа шестой Последовательности, неминуемо спровоцирует масштабное расследование со стороны Церкви Повелителя Бурь. Под подозрение попадут все без исключения пассажиры «Белого Агата». Клейну совершенно не улыбалась перспектива оказаться в розыскных списках самой могущественной морской фракции в первый же день своего плавания.

Разумеется, если бы в порту Банси не осталось в живых ни одного Карателя, и подкрепления из штаба пришлось бы ждать слишком долго, даруя Клейну уйму времени на то, чтобы спокойно уплыть, он бы ни за что не расстался с добычей, найдя благовидный предлог оставить ее себе.

Элланд поймал комок размером с большой палец и смерил его слегка озадаченным взглядом.

Однако допытываться, для чего нужна эта вещица, капитан не стал. Лишь усмехнулся:

– О расследовании Церкви можете не тревожиться. Я тонко намекну инквизиторам, что мы с вами из одной команды.

«Стало быть, в глазах ищеек Повелителя Бурь я автоматически превращусь в агента МИ-9?» – Клейн лишь едва заметно кивнул, не проронив ни звука.

Элланд перевел взгляд на стоящего поодаль Даница и осторожно закинул удочку:

– «Пылающий»?

– Ха-ха, – Даниц издал пару сухих смешков и, в точности копируя манеру одного небезызвестного сыщика, протянул: – А вы угадайте.

– В таком случае, полагаю, что нет, – с безупречным пониманием подыграл Элланд.

Наскоро уладив дела, Клейн подошел к фальшборту. Устремив взор на тонущий в густом тумане порт Банси, он не ослаблял бдительности, выискивая во мраке скрытые угрозы.

Секунды складывались в минуты. Внезапно над горными пиками у побережья вновь вспыхнули сполохи грозы.

Ослепительно-серебряные, яростные молнии исполосовали небосвод, после чего мало-помалу сошли на нет.

Туман над портом Банси начал редеть, а ледяное сияние багровой луны становилось всё чище и ярче.

«Всё кончено?» – глядя на эту картину, Клейн так и не решился расслабиться до конца.

Спустя добрых полчаса на причале показались трое мужчин, назвавшихся Уполномоченными Карателями. Они потребовали встречи с капитаном Элландом.

Заручившись железобетонным прорицанием Германа Воробья и разок взяв незваных гостей на пушку, Элланд наконец велел матросам спустить трап.

Троица Карателей сперва жестом приказала матросам отойти подальше, а затем, понизив голоса, принялась докладывать капитану обстановку.

Клейн не стал греть уши, терпеливо дожидаясь развязки.

Через несколько минут Элланд вернул Карателям Потустороннюю характеристику Миллера и проводил их взглядом: ищейки покинули «Белый Агат», рассредоточившись по порту для устранения последствий.

– Фух… – с шумом выдохнул капитан, подойдя к Клейну и Даницу. Расслабленно, но с легкой дрожью запоздалого страха в голосе он произнес: – Слава богу, всё разрешилось. Опасность миновала.

«Миновала ли…» – в памяти Клейна молниеносно всплыли застывшие за дверями телеграфа Паво Коут и Мелани, владелец ресторана «Лайм» Фокс и те самые постояльцы, что в гробовом молчании сверлили его глазами.

Элланд тем временем продолжил рассказ:

– В общих чертах дело было так: пастор Джейс случайно прознал, что в городе начали возрождаться древние обычаи каннибализма и человеческих жертвоприношений. Он удостоверился, что горстка горожан переметнулась в ряды сектантов.

– Бедолага сломя голову примчался в храм, дабы доложить обо всем епископу Миллеру. Кто же мог подумать, что именно его наставник и был главарем этих еретиков – подлинным падшим монстром. Миллер хладнокровно снес Джейсу голову ветряным лезвием прямо в Доме Господнем.

– Епископ уже собирался замести следы и избавиться от трупа, как вдруг наткнулся на прислугу. Ситуация мгновенно вышла из-под контроля.

– Часть послушников превратилась в чудовищ, а остальные, ведомые выжившими пасторами, заперлись в глубоких подземельях.

– Миллер, поняв, что шила в мешке не утаить, покинул церковь и созвал свою паству. Они устремились к горному алтарю, что и спровоцировало те самые погодные аномалии. Уполномоченные Каратели, изъяв из хранилища три запечатанных артефакта, бросились в погоню. Завязалась лютая сеча.

– В пылу сражения тяжелораненый Миллер дал деру. Оставшиеся сектанты до последнего удерживали алтарь, но в итоге были стерты в порошок.

– Штаб-квартира уже отбила депешу: они высылают следователей, дабы докопаться до истинных причин грехопадения епископа. Хех, я рапортовал им, что Миллер был изрядно покалечен, и лишь благодаря этому нам удалось общими усилиями прикончить гадину. Ах да, Каратели также потребовали, чтобы я взял с семейств Бранч и Димердо подписки о неразглашении.

Выложив всю подноготную, Элланд протяжно выдохнул и поспешил заняться остатками нерешенных дел.

Клейн же так и не посмел ослабить хватку. Он простоял на палубе до тех пор, пока облака на востоке не полыхнули огнем, а медленно ползущее вверх солнце не залило весь порт золотым сиянием.

Юноша воочию наблюдал, как местные жители, жмурясь в лучах утреннего света, один за другим выходят из домов и, непринужденно болтая, бредут по своим делам.