Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 125 страниц)

Глава 579
Академический вопрос

Продолжая свой рассказ, Элен слегка подняла глаза к потолку, словно с головой погрузившись в воспоминания:

– На первых порах я перепродавала сталь и уголь, привезенные с западного побережья моря Внутреннего, в Фейнапот, а оттуда везла обратно в Интис местные диковинки вроде табака, кофе и какао. Это был прибрежный маршрут, относительно безопасный, но с дикой конкуренцией. Чтобы поскорее вырваться из нищеты, я отчаянно копила капитал и всеми силами пыталась повысить свою Последовательность, лелея надежду прорваться в колониальную торговлю.

– Увы, едва я успела изучить фарватер и сорвать первый куш, как во время второго рейса к берегам Западного Балама мы нарвались на налет Трейси. В ту пору она еще носила титул «Девы Болезней», а не «Вице-адмирала Болезнь», и под ее началом ходила всего одна посудина. Однако ее личная мощь была поистине пугающей. Как мы с компаньонами ни рвали жилы, пытаясь отбиться, всё было тщетно.

– Кровожадностью она не отличалась и резать всех подряд не стала. Просто выгребла все товары, а заодно прихватила и… меня.

«Воистину, белая ворона в рядах ведьм…» – молча выслушав девушку, Клейн пустил в ход таланты «Клоуна», титаническим усилием воли подавив рвущееся наружу смущение, и с каменным лицом спросил:

– И как далеко зашли ваши отношения?

– Никак! – на одних инстинктах выпалила Элен. – Она принуждала меня! Я… я не хотела умирать и могла лишь… лишь терпеть. Да к тому же… к тому же она женщина!

«Леди, к чему такая бурная реакция? Спроси я напрямую, делили ли вы ложе, вы бы, чего доброго, на ходу из кареты выпрыгнули. Это я еще проявил деликатность и учел вашу девичью стыдливость, не став рубить сплеча… Эх, под маской отбитого маньяка Германа Воробья всё еще бьется сердце истинного джентльмена… И в этом весь я…» – ни единым мускулом не дрогнув на лице, Клейн перевел разговор в другое русло:

– Какие кухни вы предпочитаете? Есть ли у вас излюбленные блюда? Какая еда вам больше по вкусу: сладкая, соленая или что-то среднее?

– Какую пищу вы на дух не переносите? Страдаете ли от аллергии, и если да, то на что?

– Есть ли у вас слова-паразиты? Если да, то какие?

– …

От этого града вопросов Элен почувствовала себя так, словно провалилась в абсурдный сон, настолько всё происходящее казалось сюрреалистичным.

Она и помыслить не могла, что этот человек начнет выпытывать подобные вещи – словно ухажер, пытающийся разгадать вкусы дамы сердца.

«Нет, ни один ухажер не станет вести себя подобным образом! Такие детали выуживают исподволь, за милыми беседами, или наводят справки через знакомых! Ни одной леди в мире не понравится такой грубый допрос! Это… это больше смахивает на то самое „анкетирование“, которое изобрел император Рассел… Какого дьявола он вообще задумал? Он сыплет этими вопросами с таким мертвым лицом, что меня дрожь пробирает…» – промолчав несколько секунд под тяжелым, немигающим взглядом Клейна, Элен покорно, пункт за пунктом, ответила на всё.

Клейн, всё так же не меняя позы и слегка подавшись вперед, продолжил допрос:

– Как вы обычно сидите? Есть ли у вас какие-то привычные жесты…

Чем больше Элен отвечала, тем сильнее ее сковывали паника и первобытный ужас. В душе поселилось дикое, иррациональное предчувствие, что всё это приведет к ее бесследному исчезновению.

Когда это сбивающее с толку и леденящее кровь «анкетирование» наконец подошло к концу, на сердце у девушки повисла свинцовая тяжесть. Ее не отпускали мрачные мысли о том, что добром всё это не кончится.

«Может, рискнуть? Дождаться, пока он отвернется, и выпрыгнуть из кареты?» – Элен всерьез начала взвешивать шансы на спасение.

Однако похититель не выказывал ни малейших признаков агрессии. Это заставляло ее колебаться, цепляясь за призрачную надежду на мирный исход дела.

Досконально препарировав характер, привычки и вкусы Элен, Клейн вернул русло беседы к «Вице-адмиралу Болезнь»:

– Что вам известно о Трейси?

Элен вновь погрузилась в молчание. Ее губы пару раз дрогнули, но она так и не смогла выдавить из себя ни звука.

Экипаж катился по улицам еще какое-то время, пока девушка наконец не выдавила горькую усмешку:

– Она превосходно владеет рукопашным боем, виртуозно использует проклятия и навыки скрытности, а также способна становиться невидимой и невесомой.

– Вдобавок она владеет магией подмены через зеркала и волшебные палочки, а также повелевает черным пламенем и ледяной стужей. Но самое страшное – она способна насылать внезапные болезни на всех врагов в определенном радиусе. От банальной простуды до пневмонии и кишечного гриппа. Чем дольше длится схватка с ней, тем тяжелее становятся недуги. Ходят слухи, что некоторые Потусторонние и вовсе падали замертво от внезапной остановки сердца.

– А еще… еще она способна ткать незримые нити, чтобы брать противников под контроль. Ее познания о человеческом… о человеческом теле пугающе глубоки. Ей достаточно лишь легкого прикосновения, чтобы ввергнуть жертву в пучину неистового наслаждения. Того самого… плотского наслаждения.

– Она излучает мощнейшую ауру соблазна. Многие корсары добровольно складывали оружие и сдавались в плен, лишь бы оказаться к ней поближе.

– В обычной жизни она… она кажется вполне обходительной. Но с врагами расправляется с первобытной жестокостью. Ее излюбленная забава – вдребезги разбивать всё самое светлое и дорогое, что они пытаются защитить, обрекая их на вечные, невыносимые муки рассудка…

Элен благоразумно не стала вдаваться в подробности того, как именно Трейси уничтожала чужое счастье. В ее памяти хранилась уйма леденящих душу историй, хотя порой случались и откровенно гротескные, абсурдные эпизоды. В свое время эта «Дева Болезней» заставляла отцов и сыновей рвать друг другу глотки, а однажды и вовсе подговорила жену кровного врага на измену, подстроив всё так, чтобы рогоносец застал любовников прямо в постели.

«Истинно в духе ведьм. Следующая за „Наслаждением“ ступень, пятая Последовательность – „Демонесса Страданий“…» – в общих чертах уяснив боевой арсенал Трейси, Клейн всё с той же ледяной невозмутимостью задал очередной вопрос:

– Имеются ли у нее мистические артефакты?

– … Да. Инкрустированный бриллиантами браслет. Стоит ей его надеть, и нанести ей урон становится практически невозможно. – Девушка немного помялась, но всё же выдала сокровенный секрет «Вице-адмирала Болезнь».

Клейн скрупулезно, дотошно выпытал еще парочку деталей, после чего слегка выпрямил спину:

– Трейси помогает Секте Демонессы в торговле людьми?

Этот вопрос не давал ему покоя с тех самых пор, как он услышал об этом от «вице-адмирала Айсберг» Эдвины.

Секта Демонессы тайно спелась с Инсом Зангвиллом, нащупав ниточки к самой лоэнской короне, и всё это было как-то завязано на исполинские, сокрытые неведомо где подземные руины.

Трейси служила им верным поставщиком живого товара.

Тот самый Балун, которого «Повешенный» подозревал в организации массовых исчезновений невольников и целых первобытных племен на Южном континенте, был замечен на верхних ярусах тех самых катакомб.

А личная охрана Капина – крупнейшего столичного работорговца – состояла сплошь из Потусторонних Пути «Арбитра», ключи от которого находились в стальной хватке лоэнской и фейнапотской королевских династий вкупе с верхушками их армий…

Все эти разрозненные, выуженные сыщиком зацепки намертво сплелись в единую паутину. Одному богу известно, какого размаха чудовищный заговор скрывался за этим фасадом, но «Вице-адмирал Болезнь» Трейси виделась ему идеальной, уязвимой брешью для прорыва.

– Какая еще Секта Демонессы? – с искренним недоумением переспросила Элен.

– Вам этого знать не положено, – хладнокровно осадил ее Клейн.

«Пойми ты истинную природу ведьм и осознай, что дарившая тебе неистовое наслаждение, ослепительно прекрасная „Вице-адмирал Болезнь“ в прошлом была грязным, неотесанным мужланом – боюсь, твой рассудок попросту рухнул бы на месте… Не стоит благодарности, я, как-никак, доброй души человек…» – не удержался от едкой мысленной шпильки сыщик.

Подавив рвущиеся вопросы, Элен вновь погрузилась в воспоминания:

– За минувший год она и впрямь переправила парочку судов с невольниками. Ее партнером по сделке выступал «Безумный капитан» Коннорс Виктор. Поговаривают, этот тип тесно связан со множеством работорговцев и сутенеров в самом Лоэне.

«Безумный капитан» Коннорс Виктор… Клейн намертво впечатал это прозвище и имя в свою память.

Юноша едва заметно кивнул. Его голос внезапно утратил былую ледяную тяжесть, зазвучав до пугающего мягко:

– Вам доводилось принимать участие в подобных делах? Подрабатывать корсарским ремеслом?

От этого нарочито вежливого, обволакивающего дружелюбием тона управляющий повозкой Даниц зябко передернул плечами. Пират нутром почуял: в таком обличье Герман Воробей выглядит в тысячу раз страшнее, чем с привычной, каменной маской на лице.

– Нет. – Элен отрицательно покачала головой. – Во мне течет благородная кровь Соренов, и я ни за что не позволю себе покрыть позором имя моего рода. К тому же… к тому же Трейси всегда клялась, что ни за что не позволит мне замарать руки в крови и соприкоснуться с этим мраком. Говорила, что это бремя она взвалит исключительно на свои плечи.

«Барышня, похоже, перечитала слезливых любовных романов…» – Клейн небрежно выудил золотую монету, заставив ее виртуозно, словно в танце, заскользить между пальцами.

Совершенно не таясь от собеседницы, он прямо на ее глазах раскинул экспресс-гадание, дабы удостовериться в правдивости ее слов.

Монета вынесла вердикт: девушка была вполне искренна.

«Еще бы, ведь я благоразумно не стал копаться в их с Трейси постельных перипетиях. Иначе хрен бы я дождался от нее такой кристальной честности…» – с легкой самоиронией вздохнул Клейн, пряча золото обратно в карман.

К этому времени карета уже вырулила к порту, однако конечная точка маршрута находилась вдалеке от того причала, где швартовалось забронированное Элен судно.

Бросив беглый взгляд на проплывающий за окном пейзаж, Клейн выудил металлический флакончик и протянул его девушке:

– Смойте с себя грим этим средством.

– С какой стати? – на одних инстинктах ощетинилась Элен.

– Не вам задавать вопросы, – Клейн вновь слегка подался вперед, окатив ее непроницаемо-ледяным взором.

Снедаемая дикой обидой и глухой яростью, девушка всё же благоразумно рассудила, что лезть на рожон в столь критический момент – чистой воды самоубийство. Скрепя сердце, она открутила крышечку, осторожно принюхалась и прикинула, не таит ли жидкость в себе смертоносного яда.

– Просто нанести на лицо? – сухо уточнила она.

Клейн ответил коротким, утвердительным «угу».

Элен выудила белоснежный платок, щедро смочила его жидкостью из металлического флакончика и принялась оттирать лицо, в мгновение ока смыв с себя былую маскировку.

Андрогинная стать бесследно испарилась, уступив место мягким, плавным чертам. Перед взором Клейна предстал истинный, первозданный облик девушки.

Скрупулезно, дюйм за дюймом изучив его, сыщик ровным голосом велел:

– Снимите шляпу. И распустите волосы.

Брови Элен возмущенно сошлись на переносице. В душе шевельнулось гадкое предчувствие, что следующим приказом станет нечто совершенно немыслимое – например, раздеться.

Судорожно втянув воздух, она всё же стащила цилиндр и распустила тугой узел огненно-рыжих прядей. Девушка мгновенно преобразилась, обретя нежную, пленительную женственность.

Клейн выпрямил спину, вальяжно откинулся на обшивку салона и всё тем же будничным тоном распорядился:

– Можете наносить грим обратно.

«Он что, конченый психопат? Устроил весь этот балаган лишь для того, чтобы вернуть всё на круги своя⁈» Сгорая от глухой, бессильной ярости, но до смерти боясь нарваться на куда более мерзкие требования, Элен торопливо распахнула саквояж, выудила зеркальце и придирчиво оглядела свое отражение.

«Надо же, смылось всё до единого пятнышка…» – на долю секунды опешив от эффективности состава, она тут же принялась сноровисто наводить мужской марафет и прятать волосы.

К тому моменту, когда экипаж наконец замер на месте, из зеркала на нее вновь взирал потрясающе миловидный юноша.

Клейн едва заметно, с одобрением кивнул. Бросив короткий взгляд за окно, он неспешно повернул голову обратно и проронил:

– И последний вопрос.

– Какой? – нервно напряглась Элен.

Взгляд сыщика слегка скользнул вверх. Его лицевые мышцы едва уловимо дрогнули, когда он выдавил:

– Каков ваш истинный размер груди?

– … – Элен остолбенела, после чего ее лицо залила густая, пунцовая краска.

И это был отнюдь не девичий румянец стыда. Это был багровый прилив слепой, клокочущей ярости, требующей немедленно впечатать кулак в челюсть этому наглецу.

Клейн даже не подумал отвести глаза, невозмутимо добавив:

– Это исключительно академический вопрос.

– … – Не обнаружив в его взоре ни капли похоти, Элен с шумом втянула воздух, зажмурилась и сквозь зубы выплюнула ответ.

Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Выудив билет на корабль и стопку свежих бумаг, он протянул их собеседнице:

– Ваша новая легенда и билет до порта Тиана.

– Доберетесь туда – возьмете билет до порта Притц.

Элен одарила его долгим, настороженным взглядом, забрала бумаги и, подхватив багаж, с величайшей опаской покинула салон кареты. Перед ее взором тут же вырос силуэт нужного судна.

Клейн, спустившись следом, молча провожал ее глазами. Краем глаза он успел подметить, что стоящий неподалеку Даниц титаническим усилием воли давится от приступов рвущегося наружу хохота.

Глава 580
Краснобай

Клейн медленно повернул голову и скользнул взглядом по Даницу.

Прославленный корсар, чья голова оценивалась в баснословные пять с половиной тысяч фунтов, мигом захлопнул пасть. Нацепив на лицо каменную маску, он всем своим видом демонстрировал, будто ничего не произошло.

Удостоверившись, что Элен благополучно, без всяких сюрпризов взошла на борт лайнера, сыщик развернулся. Неспешно подойдя к карете, он как бы невзначай поинтересовался:

– Услышал весь наш разговор?

– Нет-нет, лишь обрывки, сущие крохи… – сухо усмехнувшись, замотал головой Даниц.

Клейн едва заметно кивнул:

– Придется поднапрячь память, иначе фальшь раскусят в два счета.

– Раскусят фальшь?.. Мою? – пират в растерянности ткнул пальцем себя в нос.

Сохраняя абсолютную невозмутимость, Клейн пояснил:

– Она из рода Соренов. Владеет превосходными навыками заметания следов. А если приплюсовать к этому те мелкие привычки и жесты, что она только что продемонстрировала, можно смело утверждать: перед нами «Пироман» седьмой Последовательности из Пути «Охотника». Это безупречно ложится на твой собственный профиль, так что роль подойдет тебе как влитая.

– Мне⁈ Нет уж, увольте! Я в жизни так не загримируюсь! Меня расколют с первого же взгляда! – Даниц едва не подскочил от ужаса.

Титаническим усилием воли сдерживая улыбку, сыщик произнес низким, ровным баритоном:

– Я одолжу тебе «Ползучий голод».

– … Исключено! У меня нет ни малейшего опыта в подобных делах. Ищеек «Вице-адмирала Болезнь» мне ни за что не одурачить! – задыхаясь от паники и первобытного страха, отчаянно отнекивался корсар.

В его глазах подобный маскарад был не просто унизительным дерьмом, а немыслимым позором. Лишь конченый психопат или извращенец мог бы пойти на такое без всяких моральных терзаний!

Клейн с пониманием кивнул и с ледяным спокойствием отрезал:

– Твоя правда, для такого ты слишком глуп.

Выдавив из себя кривую усмешку, пират торопливо закивал: – Именно, я непроходимый тупица.

Больше не проронив ни звука, Клейн обогнул спутника и распахнул дверцу экипажа.

Взгляд Даница рефлекторно скользнул следом. Внезапно он с изумлением обнаружил, что волосы на висках Германа Воробья окрасились в огненно-рыжий цвет.

Пират ошарашенно хлопнул глазами. Резкие черты лица авантюриста на глазах сглаживались, обретая плавность. Радужки налились бездонной изумрудной зеленью, а плотно сжатые губы теперь выражали легкую неуверенность и робость. В одночасье его облик приобрел ту самую андрогинную, утонченную красоту, став точной, безупречной копией только что отбывшей Элен.

«…» Проводив взглядом спину юноши, скрывшуюся в салоне, Даниц резко отвернулся. Уголки его губ предательски задергались.

Погрузившись в ступор на пару секунд, он беззвучно пробормотал:

«Воистину, конченый псих! Взял и обернулся бабой, даже глазом не моргнув!»

«Хотя, надо признать, Элен в мужском наряде чертовски хороша».

«А эта Потусторонняя способность до одури полезна… Раздобудь я подобную вещицу да выведай идеальный мужской типаж в глазах капитана, мог бы мигом преобразиться и заставить ее влюбиться в меня без памяти».

«Вот только… в кого она тогда влюбится? В меня ли?»

От этих мыслей Даниц с головой провалился в философские дебри, пока из недр кареты не донеслось деликатное покашливание.

Вынырнув из раздумий, пират взялся за вожжи. Он вывел экипаж из порта, намереваясь заложить изрядный крюк, прежде чем вернуться обратно.

Тем временем в салоне Клейн чувствовал себя отнюдь не так безмятежно, как казалось снаружи. И пусть Элен носила мужской костюм, избавляя его от необходимости напяливать платье – самого постыдного этапа маскарада, – необходимость перекраивать лицо под женские черты и имитировать грудь всё равно ложилась на душу свинцовым камнем. Юноша изнывал от жгучего смущения и неловкости.

«Эх, изменить внешность для „Безликого“ – пара пустяков. Главный подводный камень таится в самом разуме. Чтобы безупречно отыграть эту роль, придется перешагнуть через целую гору моральных барьеров. Иначе придется убить годы на то, чтобы день за днем проживать чужую жизнь, втираясь в доверие к окружению жертвы и настолько вживаясь в образ, чтобы самому поверить в эту ложь… А подобный путь для меня – куда более жуткое, извращенное и сводящее с ума падение на дно».

«Так что, ради скорейшего возвышения, некоторые барьеры всё же придется сломать».

Вытащив из-под сиденья саквояж, Клейн сноровисто выудил оттуда плотные бинты и одежду, шаг за шагом в точности повторяя недавнюю маскировку Элен.

…По правде говоря, он вполне мог спихнуть эту грязную работу на Даница. Хватило бы лишь одолжить у мисс «Справедливости» на пару дней тот самый мистический артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики «Безликого», и проблема решилась бы сама собой.

Однако подобный финт означал бы, что пирату придется выйти один на один против «Вице-адмирала Болезнь» Трейси. Не обладая талантами «Клоуна» по тотальному контролю над мимикой и телом, корсар раскололся бы в два счета, подставив себя под смертельный удар.

Клейн не хотел и не мог позволить кому-то другому рисковать головой ради его собственных целей. А потому оставалось лишь бросить вызов самому себе и выйти на сцену лично.

Вскоре он превратился в абсолютную копию недавней Элен. Из-под черного шелкового цилиндра выглядывало поразительно миловидное, андрогинное лицо, гармонично сплетающее в себе мягкость и выразительность черт. А изумрудные глаза сверкали подобно драгоценным камням.

Юноша перекроил и собственную комплекцию: сбросил несколько сантиметров роста, сузил плечи и уменьшил костяк. Теперь он казался куда более хрупким и легким.

Перед мысленным взором Клейна мгновенно вспыхнул его нынешний облик – так работала способность «Клоуна».

«Весьма недурно, и ничего сверхъестественного… Должно быть, всё из-за отсутствия женского платья. Ощущается ничуть не иначе, чем примерка личины Германа Воробья, Даница или кого бы то ни было еще. Разве что мордашка смазливее стала, да в груди тесновато… Эх, уродись я таким на Земле, отбоя бы от девчонок не было», – полушутя, полусерьезно утешая себя, сыщик скривил губы в горькой усмешке.

Этот жест, смотревшийся бы на лице ледяного Германа Воробья как нечто обыденное, сейчас парадоксальным образом источал трогательную беззащитность и затаенную обиду.

«Дьявол!» – мысленно выругался Клейн. Торопливо взяв эмоции в узду, он шаг за шагом начал погружаться в подлинный «отыгрыш».

Шли минуты, и юноша с удивлением осознавал: внутренние барьеры действительно тают. Им на смену приходили необъяснимые расслабленность и покой, словно его дух всё теснее сплетался с выпитым зельем.

А это значило лишь одно: скорость усвоения эликсира стремительно возрастет.

«Сработало…» – беззвучно констатировал Клейн. Бесшумно поднявшись, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой, дабы в очередной раз раскинуть карты на уровень угрозы грядущей авантюры.

Вернувшись в материальный мир, он заговорил уже чужим, женским голосом, намеренно приглушив его до хрипоты:

– На шестой причал.

Даниц на автомате развернул экипаж и лишь затем почуял неладное. Пирата пробрал невольный озноб: «Звучит точь-в-точь как оригинал… Вздумай он однажды нацепить личину капитана и запудрить мне мозги, я ведь даже не пискну, поверив всему с потрохами…»

Спустя какое-то время карета вновь вкатилась на территорию порта, взяв курс на тот самый пассажирский лайнер, на котором собиралась отплыть Элен. Впрочем, вплотную подъезжать они не стали: заложив полукруг, экипаж замер у складских помещений неподалеку.

Даниц спрыгнул на брусчатку и отстучал по воротам заранее условленный ритм.

Створки приоткрылись, выпустив стайку портовых грузчиков с ярко выраженными туземными корнями. Разбежавшись в разные стороны, они сноровисто рассредоточились по округе.

Лишь убедившись, что хвоста и засад нет, наружу выкатился бритоголовый предводитель повстанцев Карат, восседающий в инвалидном кресле.

– Где она? – устремив тяжелый взгляд на пирата, спросил он.

Благодаря этой кутерьме с Элен, Даницу наконец-то удалось навести надежные мосты с местным Сопротивлением.

Корсар издал тихий смешок:

– В карете.

– Я влил в нее микстуру, выжигающую силы. Валяться тряпкой будет еще часов десять, не меньше.

– И заруби себе на носу: с той тысячи фунтов награды семьдесят процентов – мои.

Карат молча вскинул правую руку. Повинуясь жесту, двое поджарых повстанцев юркнули в салон.

– Босс, всё чисто. Это та самая баба, – высунувшись наружу, отчеканили они с интонациями, присущими лишь отпетым уличным бандитам.

– Тащите ее сюда. Наша задача – стеречь ее как зеницу ока, – веско, с нажимом повторил инвалид.

Двое бойцов тут же подхватили облаченную в мужской костюм Элен под руки и выволокли из экипажа.

Клейн, виртуозно пустив в ход контроль «Клоуна», мастерски изобразил полнейшее бессилие: ноги заплетались, а тело безвольно обмякло.

Его оперативно переправили в неприметный дом, затерявшийся в лабиринтах бедняцких кварталов Байама. Тем временем Карат отрядил одного из фанатиков «Морского бога», затесавшегося в ряды местной шпаны, к «Силачу» Оззи. Посланец должен был донести, что дичь поймана, и потребовать ту самую тысячу фунтов в обмен на заложницу. Что же до Даница, то пират благополучно вернулся в гостиницу, дожидаясь развязки.

Ближе к полудню Оззи прислал весточку. Он передал, что не может ручаться за подлинность товара вслепую, а потому намерен прислать своего человека для опознания.

Карат ответил согласием.

Ближе к сумеркам у дверей их неприметного убежища выросла одинокая фигура.

Гостем оказался лоэнец, облаченный в широкие туземные штаны и наброшенную на плечи коричневую куртку. Его короткие, словно обрубленные наполовину брови нависали над глубоко посаженными карими глазами, а само лицо отличалось резкими, хищными чертами.

Выкатившись на инвалидном кресле к порогу, Карат окинул визитера тяжелым взглядом и глухо спросил:

– Мисор Кинг?

– Счесть ли мне за великую честь, что моя скромная персона вам знакома? – издал тихий смешок мужчина.

В былые времена он стоял за штурвалом одного из кораблей во флотилии «Вице-адмирала Урагана» Килангоса. Но стоило «Деве Болезней» Трейси прибрать к рукам остатки той армады, как Мисор присягнул ей на верность, дослужившись до должности третьего помощника на ее флагмане «Черная смерть». В узких кругах он носил прозвище «Краснобай», а за его голову сулили солидный куш в пять тысяч четыреста фунтов.

Карат пропустил эту колкость мимо ушей и, крутнув колеса коляски, освободил проход.

В сопровождении одного из местных бандитов Мисор прошел вглубь дома. В дальней каморке его взору предстала облаченная в мужской костюм Элен, забившаяся на край кровати. Ее взгляд то затравленно метался по сторонам, то вспыхивал яростным, жгучим вызовом. Девушка до побеления кусала губы, всем своим видом воплощая дикую смесь из первобытного страха, клокочущего гнева, глухого отчаяния и несломленного упрямства.

– Похожа, но руку на отсечение не дам. На ней слишком много грима, а под толстым слоем штукатурки и родную мать не узнаешь. Смойте с нее всю эту краску, тогда и поглядим. И какого дьявола на ней нет наручников⁈ Вы хоть представляете, насколько эта бестия опасна? – скрупулезно оглядев пленницу, Мисор настороженно отступил на пару шагов назад.

– Мы влили в нее микстуру. Девчонка слаба как котенок, да и не рыпается особо. Но раз уж ты так настаиваешь… – Карат небрежно кивнул одному из своих бойцов.

Повстанец сноровисто выудил стальные браслеты, подошел ближе и, грубо заломив руки Клейна за спину, защелкнул наручники.

Клейн, ни на йоту не выходя из своего сложного эмоционального образа, виртуозно продолжил спектакль: он отчаянно, но совершенно тщетно задергался в путах, изображая полнейшее бессилие.

Следом другой бандит притащил таз с чистой водой и принялся грубо оттирать лицо пленницы жестким полотенцем.

«Хвала небесам, здешняя косметика совершенно не держит воду…» – мысленно порадовался сыщик. Прикрываясь полотенцем, он начал ювелирно, дюйм за дюймом, перекраивать контуры и черты своего лица.

Вскоре взору Мисора предстала умытая, с мокрым лицом Элен. Пират поймал себя на мысли, что в таком жалком виде она кажется еще более хрупкой и ослепительно прекрасной. В ее изумрудных глазах полыхала дикая, обжигающая ненависть, причудливо сплетенная с глубокой, неискоренимой растерянностью.

«Какая досада, что эта крошка принадлежит капитану…» – Мисор судорожно сглотнул.

Будучи мужчиной и прожженным корсаром, он частенько предавался сладким грезам о том, как «Вице-адмирал Болезнь» Трейси и рыжеволосая Элен одновременно падают в его объятия. Впрочем, подобные фантазии так и оставались лишь смелыми, неосуществимыми мечтами.

«До чего же омерзительный, похотливый взгляд…» – к горлу Клейна едва не подкатила тошнота.

И пусть умом он понимал, что весь этот сальный интерес направлен исключительно на рыжеволосую Элен, а не на него самого, тело всё равно предательски покрылось липкими мурашками.

В эту самую секунду сыщик сделал еще один важный шаг в познании собственного подлинного «я», кристально ясно осознав: существуют вещи, через которые он не сможет переступить ни за какие коврижки.

– Сомнений нет, это она, – Мисор наконец обернулся к Карату. – А вот и ваша награда.

С этими словами он небрежно швырнул инвалиду увесистый кожаный мешочек.

Карат бегло ощупал кошель и, перебросив его подручному, после секундной паузы произнес:

– Нам также потребуется ваша поддержка.

– Без проблем, как придет время – связывайтесь напрямую с Оззи. – Мисор кивнул в сторону забившейся в угол рыжеволосой Элен. – Теперь я могу увести девчонку?

– Забирай, – Карат в очередной раз освободил проход.

Клейн, совершенно не желая, чтобы этот грязный пират распускал руки, мастерски изобразил, будто к нему вернулись жалкие крохи сил, и, шатаясь, поплелся к выходу сам.

Мисор, до смерти боявшийся гнева «Вице-адмирала Болезнь» Трейси, благоразумно не стал распускать лапы. Он лишь учтиво придерживал пленницу за плечо, усаживая ее в поджидавший на улице экипаж.

Карета резво покинула пределы города, взяв курс на подпольную гавань. Там Мисор вместе с переодетым в рыжеволосую Элен Клейном поднялся на борт заранее припасенного рыбацкого суденышка. Под покровом густой ночной тьмы они отчалили от берегов Байама.

Спустя почти час плавания их взору предстали очертания исполинского судна, бросившего якорь в густой тени отвесных скал какого-то безымянного острова. На мачте корабля хищно развевался огромный флаг, украшенный рисунком белых костей.

Это была «Черная смерть»!