Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 125 страниц)

Глава 509
Просьба

– Чета Димердо?

– Они всё еще в ресторане.

Урди Бранч ответил на чистых инстинктах, даже не успев толком сообразить.

А уже в следующее мгновение он ткнул пальцем туда, где только что была стерта в порошок покрытая плесенью голова, и выпалил:

– Ч-что это сейчас было?

Клейн, безупречно вжившийся в роль ледяного Германа Воробья, даже не удостоил его ответом. Мазнув коротким взглядом по Даницу, сыщик бесцеремонно обогнул семейство Донны и направился прямиком к наглухо запертым дверям ресторана «Лайм».

«Пылающий» Даниц, сжимающий в руке штормовой фонарь, заметно расслабился – как-никак, одна из напастей была благополучно устранена. Горделиво выпрямив спину и посмотрев на Урди и остальных, пират хмыкнул:

– Вам совершенно без надобности ломать голову над тем, что это за дрянь. Зарубите себе на носу главное: это монстр, который жаждет пустить вас на мясо, и точка.

Не стой Герман Воробей всего в паре метров от него, он бы непременно, с пафосом заявил: лишь я, великий «Пылающий» Даниц, способен уберечь ваши шкуры!

Клевис, Сесиль и Тиг переглянулись. Бывший авантюрист шагнул вперед, пытаясь хоть как-то успокоить нанимателей:

– Обождите с расспросами до возвращения на «Белый Агат».

Откровенно говоря, за плечами всех троих телохранителей числился немалый опыт вольных странствий, однако их познания о сверхъестественных тварях так и не продвинулись дальше портовых баек да пьяных россказней коллег по цеху. Столкнувшись с подобной чертовщиной воочию, они и сами пребывали в состоянии пугающего, зыбкого транса, словно в дурном сне.

Впрочем, им уже доводилось иметь дело с рыболюдом. А раз уж в мире водится подобная мерзость, то и существование остальных чудовищ укладывалось в рамки рассудка – ну, может, они чуточку уродливее, диковиннее и обладают своими причудами.

Стоило лишь уцепиться за эту мысль, как в душах наемников воцарилось подобие хладнокровия, а зажатые в руках стволы словно вновь налились привычной, смертоносной тяжестью.

И всё же, тот ослепительный, первозданно чистый столп света, обрушившийся прямо с небес, напрочь выходил за рамки их понимания. Вся привычная картина мира, выстроенная годами система ценностей и верований дала трещину. Оставалось лишь стиснуть зубы, загнать эти пугающие мысли в самый дальний угол сознания и намертво подавить бушующие эмоции.

Тем временем Клейн застыл перед входом в ресторан «Лайм». Подняв правую руку, он согнул пальцы и властно постучал в дверь.

Тук! Тук! Тук!

Он отбил три четких, размеренных удара, однако по ту сторону не раздалось ни звука. Внутри царила звенящая, мертвая тишина.

Не будь этих тусклых отблесков свечей, настойчиво пробивающихся сквозь щели и окна, сыщик бы грешным делом решил, что перед ним давно покинутая, заброшенная лачуга.

Тук! Тук! Тук!

Юноша повторил стук.

В ресторане по-прежнему хранили глухое молчание. Казалось, все до единого постояльцы свято чтят ту самую дикую местную традицию: ни под каким предлогом не откликаться на стук во время густого тумана.

Клейн опустил руку и небрежным жестом отряхнул полы своего двубортного сюртука.

А в следующее мгновение он резко подался назад, вскинул колено и с сокрушительной силой впечатал подошву прямо в деревянную створку.

Ба-бах! Парадные двери ресторана с оглушительным треском распахнулись настежь, а гвозди, на которых держался массивный латунный замок, с корнем вырвало из косяка.

Облаченный во фрак круглолицый, пухлый хозяин заведения по фамилии Фокс всё так же безмолвной статуей возвышался на своем прежнем месте. Те самые джентльмены и леди, что предпочли остаться на ночь, вновь распахнули двери своих номеров и застыли на порогах, неотрывно и бесстрастно взирая на незваного гостя.

– И чего же вы… добиваетесь? – Фокс даже не подумал возмущаться. Его тон оставался всё таким же тягучим и ровным, вот только в руке уже угрожающе поблескивал ствол револьвера.

Клейн, чье духовное зрение уже было активировано на полную, медленно обвел зал взглядом. Ни в одной из человеческих аур он не выявил и малейшего следа демонической скверны или чертовщины.

Сыщик устремил тяжелый, ледяной взор на трактирщика и, не мигая, отрезал:

– Где чета Димердо?

Фокс выдержал этот контакт долгих пару секунд. Встретившись с темно-карими глазами Клейна, в чьей непроницаемой глубине, казалось, вот-вот сорвется с цепи первобытная буря, трактирщик неестественно, скованно отвернулся:

– Есть еще одна компания. Чужаки. На втором этаже.

– Велите им спуститься, – ледяным тоном скомандовал Клейн.

Фокс погрузился в тягостное молчание, которое продлилось до тех самых пор, пока незваный гость молниеносным движением не выхватил револьвер, наставив дуло ему точнехонько в лоб.

Шумно втянув воздух, трактирщик подозвал лакея и велел ему подняться наверх. Вскоре чета Димердо, тяжело ступая по деревянным половицам, начала спускаться в зал.

– Что-то стряслось? – подал голос мистер Димердо, мужчина лет тридцати, проводивший в этих краях медовый месяц с молодой супругой.

Клейн небрежно опустил ствол и равнодушно произнес:

– В порту Банси творится сущая чертовщина.

– Вы возвращаетесь с нами на борт, или же изволите остаться здесь на ночь?

– Чертовщина? – Димердо едва успел повторить это слово, как его взгляд наткнулся на стоящего снаружи Урди Бранча, который принялся истово, с пугающей серьезностью кивать.

Мужчина прекрасно знал, что этот Бранч – весьма состоятельный делец, промышляющий импортом и экспортом, да еще и притащивший с собой троих крепких телохранителей. И если в порту действительно запахло жареным, держаться поближе к такой компании было всяко надежнее. Ответ напрашивался сам собой.

Что же до тех пресловутых местных традиций Банси – плевать на них, это всего лишь глупые сказки! Крепко сжав ладонь новоиспеченной жены, он решительно зашагал к выходу, натянув вежливую улыбку:

– Все наши вещи остались на корабле. Разумеется, мы идем с вами.

– Благодарим вас, – в один голос произнесли супруги, минуя Клейна и присоединяясь к семейству Бранч на улице.

Клейн изящно спрятал револьвер и с легким, учтивым поклоном обратился к Фоксу:

– Прошу простить за вторжение.

С этими словами юноша круто развернулся и, окутанный льющимся из дверей тусклым светом, зашагал обратно к Клевису и остальным.

Бам! Тяжелые створки «Лайма» захлопнулись с оглушительным стуком, после чего принялись жалобно дребезжать под порывами промозглого ветра.

По правде говоря, сыщик нутром почуял витающую в ресторане гнетущую, нездоровую атмосферу. Однако раз уж духовное зрение не дало никаких зацепок, лезть на рожон он благоразумно не стал, до смерти боясь спровоцировать ту самую фатальную угрозу, что затаилась в порту Банси.

Вернувшись к Даницу, он в тусклом свете штормового фонаря бегло пересчитал собравшихся.

«Четверо из семьи Донны, трое наемников, чета Димердо да несколько лакеев – все в сборе…» – перехватив трость левой рукой, Клейн просунул правую за пазуху своего двубортного сюртука, нащупав спрятанную «Солнечную брошь».

Вспышка темного золота – и невидимая, согревающая сила стремительно хлынула наружу, окатив всех присутствующих мягкой, незримой волной.

В этот самый миг Донне и остальным почудилось, будто они внезапно перенеслись на знойный юг, купаясь в благодатных лучах солнца, которые безжалостно выжигали из их тел пробирающую до костей могильную стужу.

Паника и липкий страх отступили, уступив место забытой отваге. Те крохи скверны, что успели пустить корни в их душах после дегустации знаменитого дамирского вяленого мяса, вкупе с легким налетом чертовщины порта Банси, растаяли без следа.

«Солнечный венец»! Истинная благодать, дарующая храбрость всем союзникам в радиусе двадцати метров и выжигающая из них любую нечисть!

Это псевдозаклинание, питаемое силой артефакта, всецело подчинялось воле и духовности самого Клейна, позволяя ювелирно направлять солнечную мощь, огибая тех, кто в его помощи совершенно не нуждался.

– Для начала проследуем в телеграфную контору, – ледяным тоном повторил свой приказ Клейн. Сжимая в левой руке трость, а в правой – верный револьвер, он быстро сориентировался во мраке и зашагал вперед.

Даниц, поймав короткий кивок сыщика, занял позицию на фланге. Клевис, Сесиль и Тиг, как и подобает матерым наемникам, с профессиональной хваткой взяли на себя тыл и противоположный край, выстраивая глухую оборону.

«Тащить за собой прорву из полутора десятков напуганных смертных – сущая каторга. В случае внезапного налета прикрывать всех разом попросту немыслимо, да и из реальных бойцов под рукой лишь этот отбитый „Пылающий“… И как же тут выкручиваться?» – прокрутив в памяти повадки тех самых летающих голов, Клейн неожиданно сунул револьвер обратно в подмышечную кобуру, а трость перехватил правой рукой.

Левая ладонь юноши скользнула в карман. Одним мысленным усилием сняв стену духовности с железного портсигара, он выудил древний медный свисток Азика и зажал его в пальцах, то и дело небрежно подбрасывая вещицу в воздух.

Сыщик был готов биться об заклад: эти недобитые, состоящие из одной лишь башки твари напрочь позабудут о сочных, живых людях, и в их пустых бельмах останется лишь эта архаичная, излучающая могильную притягательность реликвия!

«Идеальный расклад. Теперь можно не трястись, что я банально не поспею на помощь… Воистину, вот она – подлинная, незыблемая роль „танка“!» – с чувством глубокого удовлетворения мысленно констатировал Клейн, слегка прибавив шагу.

И в эту самую долю секунды из клубящейся впереди туманной дымки пулей вылетели сразу три иссохших, сплошь покрытых омерзительной плесенью черепа. Подобно выпущенным из лука стрелам, они с разных сторон рванули прямиком к Клейну, в упор не замечая окружающее их скопище теплой, пульсирующей плоти.

Целых три! Зрачки Даница сузились в игольное ушко. Пират разрывался между легкой тревогой за то, что Герман Воробей не совладает с такой сворой и впадет в панику, и жгучим предвкушением наконец-то воочию узреть подлинную, сокрушительную мощь этого психопата.

«Три…» – Клейн неспешно, без малейшей суеты дернул левой кистью, подбросив медный свисток Азика высоко в воздух.

Те самые парящие головы, волочащие за собой кровавые обрубки пищеводов, тут же заложили крутую дугу, устремившись к своей новой, самой желанной цели.

Сыщик отступил на шаг и с абсолютно каменным, лишенным эмоций лицом поднял руку, коснувшись «Солнечной броши».

В то же мгновение пространство вокруг летящего свистка внезапно взорвалось густым роем первозданных, золотистых искр. Воздух налился подавляющей, величественной святостью.

«Пламя света»!

Три иссохших, обтянутых лишь гнилой кожей черепа синхронно исторгли истошный, пронзительный визг. В объятиях ревущего золотого огня они стремительно истаяли, осыпавшись на землю жалкими кучками пепла.

Клейн сделал два размеренных шага вперед и уверенно поймал падающий древний артефакт.

«…И так тоже можно было? Еще один мистический артефакт?» – Даниц застыл в полнейшем ступоре на пару секунд. Пирату казалось, что эта смертоносная угроза была устранена до пугающего, до смешного играючи.

Тем временем чета Димердо наконец-то смогла воочию разглядеть, что именно пыталось напасть на их группу. Супруга вмиг побелела от первобытного ужаса, а муж, в панике теряя самообладание, выдохнул:

– Ч-что… что это было?

Донна мигом обернулась к ним и, серьезно кивнув, изрекла:

– Обождите с расспросами до возвращения на «Белый Агат».

Бросив это, девочка поднесла указательный палец к губам, в точности копируя жест дядюшки Воробья, призывающий к абсолютному молчанию.

Мистер Димердо, воскресив в памяти ту подавляющую, божественную святость, что только что источал стоящий впереди молодой человек, судорожно сглотнул. Крепко сжав ладонь жены, он погрузился в напряженную, настороженную тишину. Лакеям, глядя на господ, не оставалось ничего иного, кроме как безропотно последовать их примеру.

Процессия возобновила движение по залитой лишь тусклым, бледным лунным светом мостовой. Окна в домах по обеим сторонам улицы давно погасли, и за выпуклыми стеклами эркеров таился лишь непроглядный, глухой мрак.

Донну не отпускало навязчивое, липкое чувство, будто из этой тьмы за ними неотрывно следят десятки невидимых глаз. Казалось, кто-то крадется следом, но из-за какой-то неведомой преграды так и не решается высунуться наружу.

«Должно быть, они до смерти боятся дядюшку Воробья!» – мысленно успокоила себя девочка. Намертво вцепившись в руку младшего брата, она послушно семенила в безопасном кольце, выстроенном родителями и наемниками.

Внезапно из бокового переулка вынырнул человеческий силуэт. Незнакомец, облаченный в глухой черный плащ, неестественно подался вперед. Взглядам предстал жуткий, всё еще фонтанирующий алой кровью обрубок шеи. А выше шеи зияла абсолютная, пугающая пустота – лишь подкладка капюшона тускло отсвечивала в лунном свете.

– Хр-р-р!

Из разорванной глотки безголового вырвалось низкое, глухое звериное рычание. Тяжело, с гулким топотом чеканя шаг так, что брусчатка под ногами едва заметно содрогалась, тварь напролом бросилась прямо к Клейну.

Траектория ее рывка пролегала точнехонько через Даница. Прославленный пират грязно выругался сквозь зубы и резким взмахом руки метнул вперед до предела сжатый, обжигающе-оранжевый сгусток пламени.

Бу-бух!

Огненный шар с оглушительным ревом детонировал, и взрывная волна заставила безголового монстра тяжело отшатнуться на пару шагов назад.

Лохмотья на его теле обуглились, плоть стремительно покрылась черной гарью, а следом занялся ярким пламенем и сам плащ.

Увы, для твари, давно распрощавшейся с жизнью, подобный урон был сродни легким царапинам.

И в эту самую долю секунды, под хлесткий, звонкий щелчок, бушующее на черном плаще багровое пламя внезапно взметнулось ввысь, уподобившись распускающемуся исполинскому цветку.

Из самого сердца этого огненного смерча хищной тенью выскочил облаченный в пальто Клейн. Используя инерцию падения и вкладывая всю мощь своего тела, он намертво сжал трость обеими руками и с размаху вонзил ее прямо в окровавленный обрубок шеи монстра.

Хрясь!

Черное дерево насквозь прошило тушу безголового, со зловещим хрустом выйдя прямо у него между ног.

Бам! Мышцы на спине Клейна вздулись от чудовищного напряжения, и юноша грубой, первобытной силой впечатал насаженную на трость тварь прямо в каменную мостовую!

Пользуясь секундной заминкой, он, намертво зафиксировав монстра у земли и возвышаясь над его спиной, стремительным потоком влил собственную духовность в «Солнечную брошь».

Сыщик уже успел оценить обстановку с помощью духовного зрения: ни «Призыв святого света», ни «Очищающий удар», ни даже «Пламя света» не смогли бы в мгновение ока стереть в порошок тварь, столь густо пропитанную гнилостной черно-зеленой скверной. Приходилось импровизировать и пускать в ход иной подход.

Пять секунд, четыре, три… Безголовый монстр неистово, по-звериному извивался и корчился, но, подобно насаженной на вертел змее, оставался наглухо пригвожденным к брусчатке.

Две секунды, одна!

Клейн разомкнул губы, низким, вибрирующим шепотом выплюнув слово на древнем гермесе:

– Солнце!

Мириады кристально чистых, сияющих искр соткались из пустоты. Обернувшись иллюзорными каплями живительной влаги, они благодатным дождем пролились прямо на тело безголового мертвеца.

Пш-ш-ш! Во все стороны густыми клубами повалил тошнотворный черно-зеленый дым. Клейн резко разжал руки, отпустив трость, и плавно скользнул на пару шагов в сторону.

Под этим эфемерным «ливнем» безголовая туша забилась в диких конвульсиях. Вскоре судорга стихла, и тварь окончательно растаяла, обратившись лишь мерзкой лужицей крови и сукровицы.

«Никаких Потусторонних характеристик… Стало быть, это не истинный враг, а лишь очередная кукла-марионетка, слепленная на убой…» – хладнокровно констатировал Клейн. Выдернув трость из кровавого месива, он развернулся и неспешно зашагал обратно к отряду.

– До чего же круто! – с запоздалым, искренним восторгом выдохнул Дентон.

Глаза Донны тоже сияли неподдельным, трепетным восхищением.

«Всё те же фокусы с мистическими артефактами… Однако та мгновенная телепортация сквозь пламя красноречиво вопит о его истинной, пугающей мощи. Чертовски опасный тип…» – «Пылающий» Даниц отвел взор. Пират в очередной раз убедился, что его решение не рвать когти сломя голову было воистину мудрейшим.

Спустя семь или восемь минут, благополучно зачистив еще две волны выскочивших из мглы тварей, процессия наконец-то добралась до телеграфной конторы порта Банси.

Клевис уверенно шагнул вперед и тяжело постучал в массивную дверь.

– Кто там? – донесся изнутри ровный, лишенный эмоций женский голос.

– Мы ищем капитана «Белого Агата», мистера Элланда, – глухо отозвался наемник сквозь закрытую створку.

В звенящей тишине ночи женский голос, всё так же неторопливо и размеренно, ответил:

– Он и… его старпом… ушли в соседнюю… церковь.

«Странная тут у людей манера речи… Или это только в такие жуткие ночи они так тянут слова?» – мысленно нахмурился Клейн. Незаметно подбросив золотую монету, он раскинул экспресс-гадание и убедился, что собеседница не лжет.

Когда отряд уже собрался было развернуться и уйти, голос по ту сторону двери слегка замялся и добавил:

– Вы не могли бы… оказать милость… и присмотреть за… одним человеком.

– Он мой… коллега… Вышел наружу еще до того… как поднялся ветер… и так и не вернулся.

– Его зовут… Паво Корт.

Глава 510
Возвращение епископа

«Паво Коут…» – Клевис не стал напрямую отвечать женщине за дверью телеграфной конторы, а лишь повернул голову и бросил взгляд на Германа Воробья, ожидая, какое решение примет тот.

В глазах бывшего авантюриста благополучно и без потерь довести группу из доброго десятка человек обратно на «Белый Агат» само по себе было задачей не из легких. В такой ситуации нельзя, да и попросту глупо отвлекаться на поиски какого-то человека. Впрочем, Клевис прекрасно осознавал: их главная опора прямо сейчас – это Герман Воробей и «Пылающий» Даниц, и лишь за ними остается окончательное право голоса.

Клейн погрузился в молчание на пару секунд, после чего произнес ровным, лишенным эмоций голосом:

– Как он выглядит?

Сыщик рассудил: чем больше сведений они соберут, тем проще будет вырваться из этого окутанного жутким туманом, проклятого городка, вот и бросил вопрос как бы невзначай. А уж станут ли они высматривать пропавшего – это всецело зависело от того, с чем им предстоит столкнуться впереди.

Однако, задавая этот вопрос, Клейн строго-настрого предостерег сам себя: не копать слишком глубоко, иначе можно ненароком спровоцировать ту самую смертоносную угрозу, что затаилась в порту Банси.

Балансируя между жаждой информации и инстинктом самосохранения, ему надлежало идти по тончайшему канату – не уклоняясь ни вправо, ни влево, соблюдая безупречное равновесие.

И сказать наверняка, насколько это окажется сложным, было невозможно. Никто не ведал, какими последствиями обернется малейший неверный шаг, а значит, оставалось уповать лишь на богатый опыт да обостренную интуицию. Риск сорваться в пропасть нависал дамокловым мечом, отчего нервы Клейна натянулись струной, а мысли неслись с пугающей, небывалой скоростью.

В густом ночном мраке, разбавленном лишь зыбкой пеленой тумана, тяжелые двери телеграфной конторы оставались наглухо запертыми. Женщина по ту сторону выдержала короткую паузу и произнесла:

– Он… очень красивый… мужчина.

– У него два глаза, два уха, один нос и один рот.

«Да что за жуткий бред… У этой дамочки явно крыша потекла! Если верить местным байкам, она вообще не должна была отзываться!» – «Пылающему» Даницу до смерти захотелось высадить эти чертовы двери с ноги, ворваться внутрь и своими глазами поглядеть, какая чертовщина там творится.

Но в этот самый миг он увидел, как Герман Воробей легким движением поправил шляпу, круто развернулся и зашагал прочь.

– Церковь Повелителя Бурь, – предельно лаконично обозначил следующую цель Клейн.

Его совершенно не волновало, какие бесы водятся в голове у телеграфистки – точно так же, как он не стал совать нос в тайны хозяина ресторана «Лайм» и тех застрявших там постояльцев.

Ветер всё стихал, а вот туман по-прежнему стелился зыбкой пеленой. Сквозь высокие узкие витражи храма робко пробивалось тусклое мерцание свечей, уподобляясь путеводному маяку посреди бушующего шторма.

Стоило Клейну в очередной раз пустить в ход «Солнечный венец», как Донна и остальные вновь обрели толику отваги. Словно утопающие, мертвой хваткой вцепившиеся в спасительную соломинку, они торопливым, безмолвным шагом заспешили по абсолютно вымершим улицам.

Вскоре отряд добрался до фасада церкви Повелителя Бурь. Увы, обе массивные створки парадных врат оказались наглухо сомкнуты, не оставляя ни малейшей щелочки.

Мазнув взглядом по выбитой на дверях Священной эмблеме Бури, Клейн вскинул руку и трижды ударил в дерево.

Тук! Тук! Тук!

По ту сторону мгновенно раздался напряженный, настороженный мужской голос:

– Кто там?

– Герман Воробей, – прямо ответил Клейн.

Сыщик уже успел безошибочно узнать этот бас – говорил капитан Элланд.

– Зачем вы сюда пожаловали? – не спеша отпирать засовы, вновь осведомился морской волк.

Опираясь на трость, Клейн с абсолютным ледяным спокойствием произнес:

– Вы отвалили за меня отступные «Белой Акуле».

Элланд на долю секунды опешил, а затем едва не рассмеялся. Тем не менее, эта фраза послужила железобетонным доказательством: за дверью действительно стоит тот самый Герман Воробей. Как ни крути, а даже самая искусная тварь вряд ли могла прознать о тайне, ведомой лишь им двоим.

Впрочем, остатки сомнений всё еще грызли капитана. И лишь когда из-за порога послышались до боли знакомые голоса Клевиса, Урди Бранча и малышки Донны, он окончательно сбросил груз тревоги. Кивнув старпому Харрису, он велел откинуть засовы и распахнуть тяжелые створки.

С натужным, протяжным скрипом двери подались внутрь. Взору Клейна предстал капитан Элланд: на голове красовалась морская двууголка, одна рука намертво стискивала рукоять прямого меча, а другая сжимала взведенный мушкетон.

– Здесь тоже творится чертовщина? – молниеносно сопоставив факты, проницательно поинтересовался сыщик.

Элланд сперва отступил в сторону, пропуская продрогшую компанию внутрь, и лишь затем указал клинком в сторону молитвенного зала:

– Мой знакомый пастор, Джейс, валяется там мертвым. Его голова напрочь отделена от туловища. А вот епископ Миллер бесследно исчез. Та же участь постигла и остальных священнослужителей, да и вся церковная прислуга словно сквозь землю провалилась.

«Обезглавленный пастор, пропавший без вести епископ? Весь храм вымер подчистую? А вот это уже серьезная, пугающая проблема…» – Клейн покрепче сжал в кармане ледяной медный свисток Азика, чувствуя, как на сердце ложится свинцовая тяжесть.

Разумеется, он прекрасно отдавал себе отчет: обычные пасторы да епископы отнюдь не являются главной боевой мощью Церкви Повелителя Бурь в делах мистики. Здесь, в глубоких катакомбах храма, просто обязан был квартировать отряд «Уполномоченных Карателей» из шести-восьми бывалых Потусторонних, вооруженных целым арсеналом запечатанных артефактов. Даже мастеру высших эшелонов было бы не по зубам так тихо, без шума и пыли, стереть в порошок подобную силу за столь короткий срок.

Пока они живы и способны пускать в ход реликвии, ситуация еще не перешагнула роковую черту… Стало быть, чем именно сейчас заняты эти самые Каратели? Опираясь на свой богатый опыт службы в Ночных Ястребах, Клейн принялся выстраивать гипотезы, отталкиваясь от стандартных протоколов реагирования на кризис.

Прокручивая в уме эти сценарии, он вслед за Элландом проследовал в главный молитвенный зал, дабы воочию осмотреть останки несчастного священника.

Джейс принял воистину мученическую смерть – казалось, бедолаге отсекли голову еще заживо. И, в отличие от тех жутких тварей снаружи, его пищевод был напрочь оторван от черепа.

Сквозь призму духовного зрения сыщик безжалостно констатировал: в теле пастора не задержалось ни единой искры остаточного духа. Затевать спиритический сеанс было бесполезно – шансы на успех стремились к абсолютному нулю.

«Специфика самого орудия убийства, или же кто-то намеренно зачистил следы? А то, что раны разнятся с теми монстрами на улице – не от того ли, что мясник действовал в дикой спешке?» – сопоставив эти крупицы улик с местом преступления, Клейн окончательно достроил свои логические выкладки.

Версий вырисовывалось ровно две. Первая: в катакомбах сорвался с цепи какой-то местный, живой запечатанный артефакт, либо же слетел с катушек Потусторонний средних эшелонов. Тварь вырвалась из узилища, промчалась сквозь храм на свободу, попутно снеся голову подвернувшемуся Джейсу, и тем самым погрузила весь порт Банси в пучину хаоса. Епископ, пасторы и львиная доля Карателей бросились в погоню, отчаянно силясь загнать джинна обратно в бутылку и зачистить скверну, а всю церковную прислугу тем временем благоразумно спрятали в подземных бункерах под надзором оставшихся стражей.

Увы, эта теория с треском разбивалась о пугающе неадекватное поведение самих горожан Банси.

Второй сценарий звучал куда зловеще: древний, первобытный культ жертвоприношений Богу Погоды внезапно восстал из пепла среди части местных жителей. Те самые порхающие в воздухе черепа и бродячие безголовые туши идеально вписывались в кровавые ритуалы с пожиранием плоти и замуровыванием отрубленных голов в алтарь. Повинуясь какой-то неведомой цели, эти фанатики пошли на штурм храма и прикончили пастора Джейса. Остальные же обыватели, так или иначе догадываясь о происходящем, предпочли трусливо, наглухо запереть рты.

Вполне вероятно, что сектанты уже прорвались в подземелья, где прямо сейчас в яростной мясорубке схлестнулись с епископом, жрецами и Карателями, пустившими в ход мощь запечатанных артефактов. При таком раскладе слуг могли попросту пустить на мясо, обратив в чудовищ. А может, церковники всё же отбили атаку, вышвырнули еретиков вон и теперь гонят их по всему острову, пока прислуга благополучно отсиживается в катакомбах… Учитывая, что тушу Джейса так и не пустили на ритуальный фарш, второй вариант кажется куда более реалистичным. Но соваться сейчас в подвал с проверкой – чистой воды самоубийство. Для них я – совершенно чужой, подозрительный Потусторонний, атакуют без лишних слов. Да и не факт, что оставленная там охрана вообще обладает должной мощью… Окинув взглядом распростертого на плитах пастора, Клейн подметил, как его Потусторонняя характеристика уже успела сгуститься на обрубке шеи, мерцая подобно неграненому сапфиру.

Юноша благоразумно отвел глаза. Тянуться за этим трофеем он даже не помышлял – рисковать навлечь на себя слепую, сокрушительную ярость отбитых на всю голову инквизиторов Повелителя Бурь ради жалкой подачки было бы верхом идиотизма. Повернувшись к Элланду и его старпому Харрису, сыщик велел:

– Первым делом – обратно на корабль.

С этими словами он небрежным щелчком подбросил золотую монету, на скорую руку удостоверившись, что в катакомбах прямо сейчас не кипит битва.

Как бы там ни было, независимо от того, сидит ли в подвал засада Карателей или нет, торчать в верхних залах храма становилось смертельно опасно. В конце концов, стопроцентной гарантии в своих выкладках Клейн не имел, а потому выбирал самый надежный, железобетонный путь к спасению.

– Согласен! – Элланд тоже совершенно не горел желанием прозябать в этих стенах, изводя себя липким ожиданием новой беды.

Стоило им лишь ступить на палубу «Белого Агата», как в их распоряжении окажутся целые батареи пушек и десятки вооруженных матросов, способных дать достойный отпор любой чертовщине.

Дав людям пару минут на передышку, процессия благополучно покинула пределы церкви Повелителя Бурь.

С присоединением капитана Элланда и здоровяка Харриса оборонительный периметр отряда стал на порядок плотнее и надежнее. Клейну больше не требовалось жонглировать медным свистком, отвлекая на себя чудовищ, так что он с легким сердцем упрятал артефакт обратно в карман.

– Не стоит ли нам отстучать телеграмму в штаб-квартиру Церкви Повелителя Бурь? Обрисуем им, в какую трясину скатился порт Банси, – пройдя несколько десятков шагов, с предельной осторожностью закинул удочку Элланд.

При таком раскладе, даже если на них обрушится подлинный апокалипсис, достаточно будет лишь продержаться до прибытия подкрепления, и шансы на спасение взлетят до небес.

Клейн не стал противиться здравой мысли. Вышагивая в авангарде сквозь клубящуюся зыбкую дымку, он невозмутимо бросил:

– Телеграфная контора как раз по пути.

Фух… «Пылающий» Даниц сперва облегченно выдохнул, но уже в следующую секунду его сердце вновь тревожно екнуло.

Пирата до смерти пугала перспектива того, что церковные ищейки, взявшись за расследование этой каши, внезапно накопают, какую выдающуюся роль во всем этом сыграл прославленный корсар. А уж если в этот момент он всё еще будет куковать на борту «Белого Агата» – пиши пропало.

«Да, я, конечно, спасал задницы этим смертным, но хваленые Уполномоченные Каратели отродясь не церемонились с чужаками, а уж с пиратами – и подавно…» Даниц оказался перед нелегким выбором, но в итоге прагматично рассудил: сперва нужно вырваться из нынешней кровавой мясорубки, а уж о последствиях он подумает потом.

Спустя какое-то время, когда очертания телеграфной конторы уже замаячили впереди, из глубины тумана на соседней улочке внезапно вынырнуло тусклое, мутно-желтое сияние, медленно плывущее в их сторону.

Это был мужчина средних лет, сжимающий в руке штормовой фонарь.

Облаченный в темно-синюю мантию епископа, расшитую символами бури, он брел с низко опущенной головой. Лицо его было мертвенно-бледным, дыхание срывалось на хрип, а шаги выдавали пугающую, болезненную шаткость.

Элланд всмотрелся в фигуру и на одних инстинктах выпалил:

– Епископ Миллер?

Мужчина средних лет вскинул голову. Высоко подняв штормовой фонарь, он хрипло отозвался:

– Элланд, это ты?

В этот момент Клейн незаметно сделал полшага назад, выдвигая капитана на передний план. Юноша благоразумно решил не отсвечивать, дабы не привлекать к себе лишнего внимания епископа Повелителя Бурь.

Даниц и вовсе боязливо втянул голову в плечи, поспешно укрывшись за тучной фигурой Урди.

– Да, господин епископ. Я видел мертвого Джейса. Что здесь, во имя Бури, стряслось? – Элланд был далеко не новичком в таких передрягах, а потому не стал спешить навстречу, сохраняя безопасную дистанцию.

Епископ Миллер дважды надрывно кашлянул и заговорил: