Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 125 страниц)

Глава 493
Охота

– Многоуважаемый Арродес, мой второй вопрос таков: как именно Шерлоку Мориарти удалось выбраться из тех руин? – Иконсер почувствовал, как напряжение немного отступает, и на душе становится куда легче.

Серебряная гладь зеркала слабо мерцала, стремительно вырисовывая картину: Шерлок Мориарти, привалившись спиной к стене, то нервно сжимал кулаки, то судорожно разжимал пальцы.

Затем Иконсер Бернард вкупе с обступившими его дьяконами и капитанами «Сердца Механизмов» воочию узрели, как на лице частного сыщика расплывается нарочито театральная, широкая улыбка. Круто развернувшись, он выхватил револьвер и бросился наутек.

В это мгновение, во многом благодаря композиции видения, всех присутствующих охватило необъяснимое, смешанное чувство щемящей трагичности и жгучего, воодушевляющего порыва.

Картинка в зазеркалье резко сменилась, явив новую сцену: Шерлок Мориарти, сжимая в руке револьвер, раз за разом палил по алтарю, но всё было тщетно. Видя, как эти драгоценные, начиненные Потусторонней силой пули разлетаются вхолостую, зрители невольно почувствовали болезненный укол в сердце.

Вслед за этим сыщик швырнул вперед некий латунный ключ, и алтарь тут же начал проявлять признаки осквернения и пугающей нестабильности.

Ревущая ударная волна раскидала всё вокруг, мистер А рухнул на землю, а Шерлок Мориарти, кувыркаясь и едва держась на ногах, пулей вылетел за пределы храмового сооружения.

На этом моменте ракурс вновь скакнул, и главным фоном теперь служили слегка мутные воды реки Тассок. Шерлок Мориарти и мистер А, барахтаясь в воде, синхронно вскинули головы к небесам. Там, в вышине, зияла абсолютно пустая брешь, лишенная даже малейших намеков на облака или туман.

И в ту же долю секунды мистер А пошел рябью, став совершенно прозрачным, и бесследно испарился, оставив сыщика в одиночестве растерянно озираться по сторонам.

– … Подмога от Церкви Ночи? – Иконсер сурово сдвинул брови. – Какая досада, что в своем послании он ни словом не обмолвился о том, что именно там произошло, и нам остается лишь гадать на кофейной гуще. Намерен ли он приберечь эту тайну, дабы сбыть ее за звонкую монету, или же попросту угодил под какое-то влияние и лишился части памяти? К тому же, его мытарства и сам побег из этих подземных руин так и не были показаны. Похоже, стоило утаить соответствующие зацепки, как и само видение оказалось наглухо сокрыто…

Выдав этот пулеметный, отработанный до автоматизма анализ, дьякон с легким сердцем и без лишнего душевного груза принял условия равноценного обмена, выбрав ответ на вопрос, а не выполнение рискованного поручения.

«Сдается мне, сегодня Арродес совершенно не в духе для своих садистских выходок, и этим грех не воспользоваться…» – пока Иконсер мысленно успокаивал себя, на серебряной глади один за другим начали проступать сочащиеся кровью слова.

Сердце мужчины тревожно екнуло. Его прошибло дурное предчувствие: похоже, Арродес уже пришел в норму и вернулся в свое излюбленное, садистское «состояние».

Кровавые, словно нарисованные свежей плотью буквы извивались и гротескно сплетались, стремительно выстраиваясь в новый вопрос:

«Кто тот человек, ради которого ты лез из кожи вон, отчаянно пытаясь угодить и отдавая всего себя, но в итоге оказался безжалостно выброшенным на обочину?»

В ушах Иконсера оглушительно зазвенело. Его лицо мгновенно побледнело, напрочь лишившись красок, а затем стремительно налилось пунцовым, пылающим румянцем.

Этот вопрос не просто безжалостно расковырял самую глубокую, затаенную рану в душе, но и поверг дьякона в полнейшее, беспомощное замешательство.

«Если я сейчас озвучу это имя, еще до наступления ночи моя репутация будет втоптана в грязь… В каком-то смысле я и так уже стал местной „легендой“…» – Иконсер с трудом сглотнул вставший в горле ком и обреченно, с надрывом выдавил:

– Я выбираю наказание.

С небес тут же с треском обрушилась молния, однако на сей раз она разительно отличалась от прежних: некогда ослепительно серебристо-белый разряд теперь отливал отчетливым, ядовито-зеленым свечением.

Удар пришелся точнехонько в макушку Иконсера. Жесткие пряди его волос мгновенно встали дыбом, наэлектризованные до предела, и даже переняли тот самый зеленоватый оттенок молнии.

Дьякона затрясло в крупной, судорожной дрожи, словно игральные кости в стакане, будто бедолагу накачали лошадиной дозой галлюциногенов.

Архиепископ Хорамик лишь тяжело вздохнул, прикрыл глаза и глухо, словно обращаясь к самому себе, пробормотал:

– Запечатанный артефакт нулевого класса?

Когда Иконсер наконец-то пришел в себя и перевел дух, он обвел присутствующих тяжелым взглядом и произнес:

– Остался еще один неразрешенный вопрос: откуда Шерлок Мориарти раздобыл ту самую отмычку, с помощью которой пустил под откос ритуал нисхождения?

– Кто из вас возьмет на себя общение с «2–111»?

Присутствующие дьяконы и капитаны «Сердца Механизмов» лишь напряженно переглядывались. Повисла звенящая, неловкая тишина – желающих броситься на амбразуру не нашлось.

…………

Мерный плеск волн гулко бился о борта судна. Казалось, во всем необъятном мире остался лишь этот ритмичный звук, отчего ночной океан дышал одновременно и первобытным шумом, и бездонной тишиной.

Клейн внезапно вынырнул из сна. Распахнув глаза, он уставился на деревянный потолок каюты, залитый призрачным, багровым сиянием луны.

Обостренная духовная интуиция настойчиво твердила: снаружи что-то стряслось.

«Тайное свидание?» – он напряг слух, прислушиваясь, и вскоре уловил едва заметные, явно неестественные шорохи.

Немного поразмыслив, Клейн рывком сел на кровати, сноровисто натянул перчатки и набросил поверх плеч плотное пальто.

Его карие глаза стремительно налились непроницаемой глубиной. Выудив из кармана золотую монету, он звонким щелчком подбросил ее в воздух, на скорую руку проводя ритуал прорицания.

Получив кристально ясный, успокаивающий вердикт об отсутствии угрозы, юноша извлек из-под подушки верный револьвер и надежно упрятал его в карман.

Покончив со всеми приготовлениями, Клейн бесшумно отворил дверь каюты и, ориентируясь на звук, поднялся на верхнюю палубу.

Океанские просторы, давно оставившие позади удушливый столичный смог, дышали первозданной чистотой. В небесах безмятежно висел диск багровой луны, источая таинственное, почти сказочное очарование.

Осторожно, крадучись обогнув нескольких патрульных матросов, Клейн наконец добрался до нужного участка палубы. В нос тут же ударил едва уловимый, ржавый привкус свежей крови.

Прищурившись в тусклом лунном свете, он окинул взглядом округу и обнаружил, что бывший авантюрист Клевис корчится на корточках у самого фальшборта, явно возясь с какими-то ловушками.

А метрах в десяти от него, надежно укрывшись в густой тени надстройки, затаились трое: неизменная напарница Клевиса, та самая женщина-телохранитель в строгом черном пальто, и двое отпрысков их нанимателя – девчушка лет четырнадцати-пятнадцати да совсем еще юный, не достигший и десяти годков джентльмен.

На подростках были надеты плотные хлопковые пижамы, поверх которых они наспех накинули суконные пальто – верный признак того, что из кают они выскочили в дикой спешке.

Пронизывающий ночной бриз заставлял их мелко дрожать, однако брат с сестрой всё так же сидели на корточках, ни на секунду не отрывая горящих, полных жгучего предвкушения взглядов от возящегося у борта Клевиса.

«Решили в прятки поиграть?» – мысленно усмехнулся Клейн.

Он намеренно, с легким стуком опустил ногу на палубу, заставив Клевиса и остальную компанию синхронно обернуться.

– Приятель, что здесь стряслось? – поинтересовался Клейн, виртуозно копируя повадки и интонации тех самых тертых охотников за головами, с которыми ему доводилось пересекаться в Восточном районе.

При этом сыщик ни на йоту не вышел из образа: в его взгляде и осанке всё так же сквозили ледяная суровость и хищная резкость, присущие исключительно Герману Воробью.

Клевис, ничуть не изменившись в лице, ровным голосом ответил:

– Халтурка нарисовалась. Совершенно внезапная, но чертовски многообещающая охота.

«Охота?» – Клейн мгновенно насторожился, почувствовав, как в душе вспыхивает неподдельный интерес.

В конце концов, он выбрал имя Герман для своей новой личины вовсе не случайно: в одной из заигранных до дыр игр его прошлой жизни именно так звали Первого Охотника. Этот псевдоним безупречно резонировал с его собственным желанием выйти на промысел и истреблять зло на морских просторах.

Не став пороть горячку и выпытывать подробности, Клейн с легким смешком вскинул левую руку, обтянутую перчаткой «Ползучего голода», и указал в сторону темного угла:

– Халтурка? И ты проворачиваешь ее прямо на глазах у отпрысков нанимателя?

Корчащийся на корточках Клевис бросил мимолетный взгляд на подростков и всё тем же невозмутимым тоном пояснил:

– Сесиль немного оплошала и разбудила Донну с Дентоном. Пришлось тащить их с собой.

Девушка по имени Донна, услышав свое имя, забавно сморщила носик. Задрав голову, она с нескрываемым любопытством уставилась на Клейна и звонко спросила:

– Дядюшка, а вы тоже искатель приключений?

«Дядюшка? Да даже если приплюсовать годы моей земной жизни, я старше тебя от силы лет на десять!» – Клейн едва удержался от смеха и ответил:

– Нет, юная леди, словечко «тоже» здесь совершенно неуместно. Будем честны: на этой палубе лишь я один – истинный авантюрист, а вот они нынче переквалифицировались в обычных телохранителей.

Переведя взгляд на Клевиса, он деловито поинтересовался:

– Эй, приятель, так кого выслеживаем? Что за дичь?

Клевис устремил взор на темные воды, подкрашенные тусклыми бликами багровой луны, и глухо произнес:

– Рыболюда.

«Рыболюд? Да это же сверхъестественное существо! Пусть и обитает на самом дне пищевой цепи, но для простых смертных это тварь чертовски опасная. Чтобы завалить такую гадину без потерь, нужно как минимум пяток крепких парней да четыре-пять стволов… Ах да, их чешуя крепка как сталь, обычный револьвер ее вряд ли возьмет, тут без многозарядной винтовки ловить нечего…» – Клейн вопросительно вскинул бровь и спросил:

– И каков твой план? К тому же, с чего ты взял, что это именно рыболюд?

Клевис молча указал пальцем на край фальшборта:

– Вот здесь остался легкий след от едкой слизи, покрывающей его тело. Пару часов назад эта тварь уже пыталась вскарабкаться на борт, чтобы полакомиться кем-нибудь из пассажиров. Но в тот час на палубе было еще слишком людно, вокруг сновала уйма матросов и команды, вот она и отступила.

Сделав несколько шагов вперед, Клейн пригляделся и действительно обнаружил на деревянном планшире едва заметные, разъеденные зеленоватые пятна.

В памяти тут же всплыли архивы, изученные еще в Тингене. Сопоставив увиденное с прочитанными некогда фолиантами, сыщик с неподдельным интересом спросил:

– А почему ты так уверен, что он один? Что, если их там целая стая?

Сыщик прекрасно помнил: рыболюды – твари стайные, тяготеющие к колониям.

– Будь это стая, они бы не стали церемониться, а попросту пробили бы днище, пустив нас всех на дно. К тому же, на этом судоходном маршруте и в окрестных водах крупные колонии рыболюдов давным-давно вычищены подчистую. Инквизиторы Церкви Повелителя Бурь питают к охоте на них особую, пламенную страсть, – невозмутимо и веско пояснил Клевис.

«Еще бы, ведь рыболюд с высочайшей долей вероятности является главным ингредиентом для эликсира девятой Последовательности „Моряк“…» – Клейн, незаметно поглаживая лежащий в кармане револьвер, с улыбкой спросил:

– Уверен в успехе?

Клевис не стал отвечать прямо. Развернув лежащий подле него бумажный сверток, наемник явил на свет истекающие кровью свиные и говяжьи потроха. Именно от них и исходил тот самый тошнотворный, ржавый дух, который юноша уловил еще издали.

– Ни один рыболюд не в силах устоять перед подобным деликатесом. Разумеется, больше всего эти твари обожают именно человеческие потроха. Неспроста во множестве морских баек так настойчиво советуют всегда держать на камбузе запас свиных кишок или хотя бы консервированной требухи, – приговаривал Клевис, щедро посыпая приманку какими-то мелкими гранулами. – А вот горошины черного перца действуют на рыболюдов похлеще марихуаны. Тварь впадает в дикий экстаз и напрочь теряет координацию. Этот дурман длится около минуты, после чего возбуждение схлынет, оставив гадину чудовищно измотанной и уязвимой.

Следом наемник выудил из недр своей одежды крошечную деревянную коробочку и принялся скрупулезно втирать густую, изумрудно-зеленую мазь в острия трехгранного стилета, кинжала и короткого тесака:

– Мятная паста, невероятно популярная в порту Притц. Для нас, людей, это просто диковинная сладость, а вот для рыболюдов – смертоносный яд, мгновенно сворачивающий кровь.

– Вдобавок я одолжил у матросов пару винтовок и заручился их железным обещанием не совать сюда нос в течение ближайших двадцати минут. Обошлось мне это в кругленькую сумму, но если охота выгорит и мы завалим рыболюда, куш окупит всё в десять, двадцать, а то и все тридцать раз.

«Воистину, хватка бывалого авантюриста: знает все повадки и слабости своей дичи назубок… Послушав его, я и сам начинаю верить, что затея вполне может увенчаться успехом, пусть они и обычные смертные… Как ни крути, а Потусторонние низших Последовательностей не обладают каким-то заоблачным преимуществом перед лицом грамотных ловушек и огнестрела… Хватало и таких „мистиков“, что бесславно ложились в землю в заурядных бандитских разборках… Вот только рыболюд всё равно что закован в латы: пустить ему кровь – одно дело, а вот убить наповал, не дав уйти в воду – совершенно другое…» – снедаемый любопытством, Клейн спросил:

– Сдается мне, на твоем счету уже не один такой рыболюд?

– Знать повадки и слабости распространенных морских тварей – первое и главное правило выживания для любого авантюриста, – всё с тем же ледяным, невозмутимым спокойствием отозвался Клевис, даже не подумав тешить свое тщеславие этим комплиментом.

Пока мужчины неспешно беседовали, юная Донна и мальчик Дентон, затаившись в густой тени, ловили каждое их слово с замиранием сердца. Для них происходящее казалось самым захватывающим и волшебным приключением на свете.

«Да уж, мне бы и самому не мешало подтянуть теорию в этой области…» – мысленно хмыкнул Клейн, а вслух с улыбкой произнес:

– Вот оно как. Надеюсь, я не сорвал вам подготовку?

Клевис, сноровисто насаживая куски требухи на импровизированную удочку, глухо ответил:

– Если есть желание поучаствовать, бери на себя Донну с Дентоном. Присмотри за малышней, чтобы Сесиль не приходилось распылять внимание.

– По рукам, – с готовностью и улыбкой согласился Клейн, который и без того жаждал насладиться этим зрелищем из первых рядов.

Глава 494
Рыболюд на кончике языка

Высоко в небесах висела багровая луна. Клейн подошел к Донне с Дентоном и опустился рядом с ними на корточки.

Спутница Клевиса, Сесиль, с явным облегчением выдохнула. Подхватив с палубы винтовку, она пригнулась и торопливыми перебежками заняла позицию с противоположной стороны, всё так же держась в добром десятке метров от щедро сдобренной перцем требухи.

– Дядюшка, уже начинается? – юная Донна, чье личико украшала россыпь озорных веснушек, внезапно занервничала, хотя в ее глазах так и читались жгучее любопытство и предвкушение.

Сыщик прижал указательный палец левой руки к губам, безмолвно приказывая юным зрителям хранить тишину.

В такие моменты он каждый раз мысленно возносил хвалу Расселу: лишь благодаря стараниям этого великого земляка-попаданца привычные Клейну жесты давно стали универсальным языком тела на всем Северном континенте, избавляя от нелепых недоразумений.

«Говорят, на заре Пятой Эпохи жест „помолчи“ в Лоэне считался грязным оскорблением, а в некоторых уголках Южного континента и вовсе означал „поцелуй меня“…» – на мгновение мысли юноши вильнули в сторону.

Донна с Дентоном послушно прикусили языки. Замерев на корточках, они как завороженные следили за последними приготовлениями Клевиса.

Бывший авантюрист тем временем вооружился импровизированной удочкой и ловким движением перебросил за борт леску с насаженным куском свиной и говяжьей требухи.

С тихим всплеском приманка ушла под воду.

Клевис, не выказывая ни малейшей суеты, раскидал остатки потрохов по палубе. Перехватив оружие, он шаг за шагом попятился назад, укрывшись в густой тени напротив Сесиль. Вдвоем они образовали угол примерно в шестьдесят градусов по отношению к тому месту на фальшборте, где покоилась удочка.

Прислонив трехгранный стилет и прочий арсенал так, чтобы всё было под рукой, наемник вскинул винтовку, привыкая к прицелу.

На палубе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь утробным гулом паровой машины да мерным плеском бьющихся о борта волн.

Минуты текли одна за другой. Подростки, чьи ноги окончательно затекли, не выдержали и плюхнулись прямо на палубу, привалившись спинами к деревянной обшивке надстройки.

И в этот самый миг они увидели, как удилище на фальшборте резко клюнуло вниз.

Глухой, натужный скрежет лески стремительно пополз вверх, становясь всё громче. Внезапно над бортом взметнулся силуэт и с тяжелым стуком приземлился на палубу.

В тусклом свете багровой луны предстал жуткий монстр, сплошь закованный в темно-зеленую чешую, с которой густо стекала сизая слизь.

В этой твари не угадывалось почти ничего человеческого – скорее, исполинская рыба, отрастившая мощные, мускулистые конечности. Между пальцами рук и ног отчетливо виднелись широкие перепонки.

Ростом рыболюд вымахал за метр девяносто. Выпученные буркалы, жабры на щеках – тварь выглядела точь-в-точь как мерзкий демон из древних сказок. Увидев это чудовище воочию, Донна обеими руками зажала себе рот, из последних сил давя рвущийся наружу истошный визг.

При этом она не забыла намертво залепить ладонью и рот Дентона.

«А реакция-то отменная…» – мысленно усмехнулся Клейн, впиваясь цепким, изучающим взглядом в рыболюда.

В отличие от тех сорвавшихся в безумие «Моряков», с которыми сыщику доводилось пересекаться ранее, настоящий рыболюд был напрочь лишен человекоподобной головы, являя собой чистое, хрестоматийное чудовище.

Тварь настороженно зыркнула по сторонам, и лишь убедившись в мнимой безопасности, присела. Сгребая разбросанную по палубе свиную и говяжью требуху, она принялась жадно, с мерзким чавканьем запихивать куски прямо в пасть.

В ее огромных, лишенных зрачков бельмах хищный блеск начал стремительно тускнеть, словно монстр проваливался в сладкий, дурманный сон.

«Умом не блещет…» – покачав головой, мысленно вынес вердикт юноша.

Бах!

Клевис плавно выжал спуск. Свинцовая пуля со свистом вылетела из ствола винтовки и с сокрушительной силой впечаталась прямо в грудь рыболюда, вдребезги разнеся чешую и выбив фонтанчик крови и мяса.

– Уа-а! – тварь разразилась пронзительным воплем, до жути похожим на плач младенца. Мощно оттолкнувшись руками от палубы, она хищным рывком бросилась в ту самую тень, где скрывался Клевис, набирая скорость летящего на всех парах локомотива.

В этот самый миг с противоположной стороны ударила Сесиль.

Бах!

Очередная пуля прошила рыболюда прямо в ребра. Во все стороны брызнули осколки чешуи, а исполинскую тушу ощутимо шатнуло.

Нажравшийся перечной приманки монстр двигался с пугающей, неестественной заторможенностью. Тварь замерла на месте, силясь сообразить, на кого из двух обидчиков бросаться в первую очередь.

И эта крошечная заминка подарила Клевису и Сесиль драгоценные секунды для спокойной перезарядки.

Сноровисто поймав цель в прицел, наемники один за другим вновь спустили курки.

Бах! Бах!

На теле монстра расцвели два кровавых бутона. Пронзившая плоть агония мигом выжгла дурман, возвращая в бельма твари ледяную ясность.

Рыболюд ушел в стремительный кувырок, играючи уклоняясь от новых пуль, и, словно совершенно не чувствуя ран, вплотную подобрался к Клевису.

Наемник методично, без малейшей суеты отбросил винтовку и перехватил покоящийся рядом трехгранный стилет.

Вместо того чтобы отступать, он сам хищно рванул навстречу. Нырнув в перекат, мужчина оказался сбоку от рыболюда и безжалостным, выверенным ударом вогнал граненый клинок точно в пробитую пулей брешь меж чешуек на боку твари.

Монстр яростно крутнулся на месте, подняв шквал ветра. Чудовищная сила рывка вышвырнула стилет вместе с намертво вцепившимся в него Клевисом прочь. Бывший авантюрист с глухим стуком впечатался спиной в палубу.

Рыболюд тяжело мотнул башкой – судя по всему, смертоносный яд наконец-то дал о себе знать. Напрочь забыв о врагах, тварь сорвалась с места, громадными скачками несясь к фальшборту в отчаянной попытке броситься в спасительные воды.

Бах!

Очередная пуля Сесиль настигла беглеца, распустившись новым багровым цветком, но даже это не смогло свалить исполина с ног.

Тяжело прогрохотав по доскам еще пару шагов, монстр подобрался к самому борту. Тварь пружинисто согнула колени, готовясь к решающему прыжку.

Однако в самый критический миг лапы рыболюда предательски подкосились. Лишившись сил для мощного толчка, он не долетел до края и грузно рухнул прямо под фальшборт.

Бах!

Стиснув зубы и превозмогая пулевые ранения, монстр упрямо цеплялся за планширь, отчаянно силясь перевалиться за борт.

Видя, что добыча вот-вот уйдет, Клейн хладнокровно выхватил свой револьвер.

Но в эту самую секунду с противоположной стороны грянул оглушительный грохот!

Левое око рыболюда мгновенно разлетелось вдребезги, обратившись зияющей кровавой воронкой, в глубине которой мерзко копошилась бледно-белая слизь.

Тварь всё еще отказывалась подыхать. Распластавшись у надстройки, она судорожно скребла когтями палубу, из последних сил пытаясь вновь подняться.

Но спустя пару секунд яд окончательно выжег остатки жизни. Забившись в короткой агонии, монстр затих навсегда.

Клейн повернул голову на звук выстрела и увидел, как из густой тени, ведущей в нутро корабля, выступает мужчина средних лет.

Незнакомец щеголял в плотном темно-красном пальто, широких белых брюках и классической морской двууголке, столь популярной в нынешнюю эпоху.

В руке он сжимал тяжелый, безнадежно устаревший мушкетон из темной стали. Из исполинского, черного как смоль дула медленно сочился сизый пороховой дымок.

Сыщик, ранее слышавший описания от матросов, без труда узнал этого человека: перед ними стоял капитан «Белого Агата», Элланд Каг.

Элланд, чье лицо было сплошь изрезано глубокими морщинами у глаз, на лбу и в уголках губ, неспешным шагом приблизился к Клевису и с легкой усмешкой произнес:

– Долг капитана обязывает меня пресекать любые нештатные ситуации на борту.

– Уж не обессудьте, что всё это время я лишь наблюдал за вами из тени.

Клевис, к этому моменту уже успевший подняться на ноги, ответил с абсолютным, непроницаемым хладнокровием:

– Это ваше судно.

– И по законам моря вы вправе претендовать на долю в трофеях.

Элланд бросил короткий, оценивающий взгляд на Клейна и подростков, после чего с улыбкой заговорил:

– Следующая стоянка для пополнения припасов светит нам лишь через пару дней. А до тех пор вам придется ломать голову над тем, как уберечь эту тушу от гниения.

– Посему предлагаю сделку: уступите ее мне с дисконтом, а разница в цене и станет моей капитанской долей.

– Это самый разумный выход, – Клевис обменялся коротким взглядом с Сесиль и принял предложение капитана. – Сто тридцать фунтов, и туша ваша целиком.

Потусторонние материалы с рыболюда на рынке уходили фунтов за сто пятьдесят, а то и двести. С учетом прочих частей, таящих в себе духовность, цена в сто тридцать монет была откровенной дешевкой… Впрочем, иного выбора у Клевиса с напарницей попросту не оставалось: как-никак, судно принадлежало Элланду, а за его спиной стояла целая орава вооруженных до зубов матросов. Сорви они сделку, капитан мог бы по щелчку пальцев отправить всех присутствующих на корм рыбам… Разумеется, при условии, что я остался бы в стороне… М-да, совершенно очевидно, что эти двое наемников – обычные смертные, ну или по крайней мере не обладают паранормальными талантами в ближнем бою или стрельбе, а вот сам Элланд – фигура весьма подозрительная… Клейн поднялся на ноги, безмолвно наблюдая за торгами.

– О нет, вы, кажется, меня превратно поняли. Я вовсе не пытаюсь на вас давить. Сто пятьдесят фунтов – вот моя честная цена, – произнес Элланд Каг и, подозвав одного из матросов, вручил ему ключ от сейфа.

– Так вы и есть тот самый «Справедливый Элланд»? – Сесиль, казалось, только сейчас припомнила знаменитое морское прозвище капитана.

Элланд издал тихий смешок:

– Истинно так.

В этот момент Донна с Дентоном, до этого сидевшие ни живы ни мертвы от пережитой жестокой схватки и вида настоящего монстра, вскочили на ноги. Разрываясь между диким восторгом и страхом, подростки подбежали поближе к поверженному рыболюду.

– Он… он и вправду сдох? – Донна робко ткнула тушу носком туфельки, после чего, словно испугавшись, что тварь сейчас вскочит, пулей отскочила назад, спрятавшись за спину брата.

– Настоящее чудовище! – судорожно втянув воздух и распахнув от изумления глаза, выдохнул Дентон.

– Морские просторы кишат подобными тварями. По правде говоря, называть его рыболюдом в корне неверно: кроме наличия конечностей и способности ходить на двух ногах, в нем нет ни капли человеческого. Лично я предпочитаю звать их рыбомонстрами, – с мягкой, снисходительной улыбкой просветил их Элланд.

Опустившись на корточки и выудив перочинный нож, он ловко вскрыл щеку чудовища прямо под глазом, обнажив нежнейшую белоснежную плоть, чуть тронутую алыми прожилками крови.

– Самый деликатесный кусок во всей туше, идеально подходит для употребления в сыром виде, – Элланд ювелирным движением отрезал тончайший ломтик и протянул его Донне. – Ты так напоминаешь мне мою дочь… Жаль, она уже совсем взрослая и упорхнула из родительского гнезда, обзаведясь собственной семьей.

– Я… я боюсь это есть… – робко пролепетала девочка, неотрывно глядя на нанизанный на острие ножа полупрозрачный лоскуток мяса.

– Ха-ха, ну а из вас кто-нибудь желает снять пробу? – с усмешкой обвел собравшихся взглядом капитан.

Убедившись, что духовная интуиция не бьет тревогу, Клейн утвердительно кивнул:

– Сгораю от любопытства.

Элланд тут же протянул ему нож:

– Отведайте. На твердой земле даже вельможам голубых кровей нечасто выпадает шанс полакомиться подобным изыском.

– И запомните: никакой это не человек, а монстр, эдакая причудливо мутировавшая рыбина.

Капитан явно старался развеять страхи юных брата с сестрой.

Клейн поначалу хотел поинтересоваться, не найдется ли на камбузе васаби, соевого соуса или каких-нибудь других приправ, но, рассудив, что капитан не стал ничего предлагать, благоразумно прикусил язык, дабы не показаться неотесанной деревенщиной.

Приняв оружие, он стянул зубами с лезвия истекающий соком, розоватый ломтик мяса и отправил его в рот.

Плоть буквально таяла на языке. Едва уловимый, ржавый привкус сырой крови сплетался с идеально выверенной, легкой солоноватостью, безупречно подчеркивая потрясающую, ни с чем не сравнимую свежесть и сладость деликатеса.

Сделав пару жевательных движений, Клейн осознал, что ничего нежнее и изысканнее ему в жизни пробовать не доводилось.

– Воистину божественно, – не скупясь на похвалу, юноша вскинул вверх большой палец.

Донна, всё это время завороженно наблюдавшая за дегустацией, внезапно прониклась жгучим интересом к этому загадочному мясу со щеки рыболюда.

Разбуженное любопытство напрочь смело остатки страха и брезгливости, и девочка решительно заявила, что тоже хочет кусочек.

Элланд охотно исполнил ее каприз, с теплой улыбкой глядя, как барышня, зажмурившись и забавно сморщив носик, откусывает предложенную порцию.

Гримаса на личике Донны стремительно разгладилась. Распахнув глаза, она с искренним, бьющим через край восторгом воскликнула:

– Какая неописуемая вкуснотища!

Воодушевившись ее примером, Дентон, Сесиль и остальные мигом растащили и без того скромные запасы щечного деликатеса. Дегустаторы остались одновременно и на седьмом небе от счастья, и горько разочарованы: вкус оказался потрясающим, а вот порции – до смешного мизерными.

Клевис, дождавшись, пока Элланд проглотит последний ломтик, ткнул пальцем в тушу чудовища:

– Мясо с ребер превосходно пойдет для жарки во фритюре, брюшину лучше запечь на открытом огне, а всё остальное – жесткая, несъедобная дрянь.

– Мои мысли читаете, – добродушно рассмеялся Элланд. – Сейчас же распоряжусь, чтобы камбуз взялся за дело. В такую дивную ночь разделить роскошную трапезу, распить бутылочку-другую доброго вина да потравить морские байки – воистину, что может быть лучше!

«Звучит заманчиво… Вот только с какой стати суровая, леденящая душу охота на монстра вдруг плавно перетекла в клуб изысканных гурманов?..» – Клейн незаметно сглотнул набежавшую слюну.