Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 125 страниц)

Глава 695
Разительный контраст

Ураганный ветер, швыряющий в лицо ледяную крошку и пушистые хлопья снега, безжалостно хлестал Клейна. Озираясь по сторонам, юноша инстинктивно сжался, ссутулился и зашелся в крупной дрожи.

«До чего же… холодно…» – едва не сорвавшись на грязную брань, он осознал, что оказался посреди заснеженной пустоши с практически нулевой видимостью.

До этого момента Баклунд с его промозглыми зимними туманами казался сущим кошмаром. Лишь теперь пришло кристальное понимание: настоящая, смертоносная угроза кроется в союзе абсолютного мороза и режущего, словно бритва, шквала. И пускай сыщик загодя поддел теплый свитер под плотный сюртук, сейчас эта защита трещала по швам.

На сей раз «Солнечную брошь» он надевать не стал. Артефакт источал лишь иллюзорный, ментальный зной. Да, на короткой дистанции это спасало от ледяного оцепенения, не давая мышцам закоченеть. Но в условиях вечной мерзлоты подобный фокус приравнивался к самоубийству: одураченный мозг приказал бы телу распахнуть поры, перейдя в «летний режим», тем самым безжалостно срывая последнюю линию обороны и добровольно впуская стужу внутрь.

Именно поэтому Клейн благоразумно зашвырнул реликвию обратно в таинственные чертоги над серой мглой, оставив её дожидаться по-настоящему экстренного случая.

В столь суровых условиях медлить было смерти подобно. Бегло оценив обстановку, юноша сноровисто предал огню кровь на бронзовом клинке, спрятал нож в карман, а затем, выудив губную гармошку авантюриста, дунул в мундштук.

Под рев беснующейся пурги сыщик незаметно активировал духовное зрение, однако силуэт госпожи посланницы Рейнетт Тинекер так и не соткался из пустоты.

«Как и ожидалось, связь с миром духов здесь наглухо обрублена. Либо же у этих краев имеется свое собственное, изолированное измерение… Стало быть, возносить мольбы „Морскому богу“ – пустая трата времени. Лишь заклинания, направленные к серой мгле, способны пробить этот барьер…»

«Тогда назревает резонный вопрос: будучи прихожанкой Бога Знаний и Мудрости, Эдвина в совершенстве знает Его истинное имя. Отчего же она не воззвала к Нему о спасении? А может, молилась, да только небеса остались глухи?»

«М-да… Далеко не все божества удостаивают паству личным ответом. Чаще всего всё сводится к слепому, автоматическому отклику согласно заложенным алгоритмам. Таких тайных сущностей, как я, что самолично разгребают каждый вызов, днем с огнем не сыщешь…» – с горькой самоиронией подытожил Клейн.

Упрятав гармошку, он извлек лоскут бумаги со свежей кровью Даница и плотно обмотал им набалдашник своей трости.

– Местонахождение Даница.

Глухо проронив фразу, Клейн пустил в ход метод поиска лозоходством.

Доверившись падению трости, он уверенно зашагал по глубоким сугробам под свинцовым, хмурым небом. Продираясь сквозь неистовый ураган, сыщик то и дело повторял ритуал, сверяя курс – как-никак, корсар не стал бы торчать на одном месте, дожидаясь, пока превратится в ледяную статую.

Спустя примерно десяток минут во мраке впереди блеснуло багровое марево.

Фух… С шумом выдохнув, юноша сделал еще пару шагов, окончательно разглядев мишень.

Сомнений не оставалось – это был Даниц. Прославленный пират, облаченный в до смешного легкую одежду, брел сквозь пургу с абсолютно потерянным видом, судорожно обхватив себя руками.

Впрочем, ледяная стужа явно не доставляла ему особых хлопот. Вокруг корсара непрерывным хороводом кружила стайка багровых огненных воронов. Они мгновенно испаряли летящий снег и гасили порывы урагана, создавая вокруг хозяина иллюзию теплого весеннего денька.

В такие минуты Клейна захлестывала жгучая, белая зависть к талантам «Пиромана». И пускай «Фокусник» тоже играючи жонглировал пламенем, его магия носила исключительно взрывной, атакующий характер. Фокусы выгорали за долю секунды, и чтобы банально согреться, пришлось бы кастовать их без передышки, что вмиг выжрало бы всю духовность до дна. А уж дар «Управления пламенем» и вовсе требовал наличия открытого огня или хотя бы горючих материалов – и того, и другого в этой промерзлой пустоши не сыскать было днем с огнем.

Провожая тоскливым взглядом порхающих огненных птиц, сыщик прибавил шагу, стремительно сокращая дистанцию.

Почуяв за спиной шаги, Даниц испуганно дернулся. Лишь разглядев сквозь пелену вьюги знакомый силуэт, пират с колоссальным облегчением выдохнул. Его лицо исказила весьма странная, натянутая ухмылка:

– Ха-ха, тут же ни зги не видать, даже звезд нет. Грех было не заблудиться!

Клейн пропустил эту нелепую браваду мимо ушей, сухо отрезав:

– Сжег?

– Сжег! – торопливо закивал Даниц. Весь его вид так и источал невыразимый, первобытный ужас.

Несколько секунд сыщик немигающим взглядом буравил пирата. Удостоверившись, что тот не лжет, он растянул губы в безупречной, вежливой улыбке Германа Воробья:

– Заруби себе на носу.

– Вознеся Его почетное имя, ты отныне стал Его верующим.

– … – Физиономию Даница гротескно перекосило. Сглотнув, он выдавил из себя гримасу, которая смотрелась куда жальче любых слез.

«Да не собирался я веру менять! Сдалась мне эта мутная, неведомая чертовщина!» – истошно, на разрыв аорты вопил внутренний голос пирата, однако вслух он не осмелился проронить ни звука.

Корсар нутром чуял: ляпни он хоть слово поперек, и этот конченый маньяк Герман Воробей без раздумий закопает его в ближайший сугроб!

Всё с той же легкой безумной улыбкой на губах, Клейн будничным тоном припечатал:

– И помни: держи язык за зубами.

– Проболтаешься – и вы с капитаном отправитесь на корм рыбам.

– Капитан-то тут при чем⁈ – на одних инстинктах выпалил Даниц.

Сохраняя ледяную полуулыбку, сыщик смерил его насмешливым взором:

– А сам как думаешь?

Пират приоткрыл было рот, но тут же захлопнул, кристально ясно осознав причину. Ему оставалось лишь сухо, вымученно рассмеяться:

– Я что, похож на трепача, не умеющего хранить тайны?

Клейн едва заметно кивнул. Выуживая из кармана клочок бумаги с кровью Андерсона, он издал тихий смешок и бросил:

– Храни Ему верность, служи безропотно, и, глядишь, однажды тоже возвысишься до ранга благословенного.

– И тогда слава о тебе прогремит на все Пять морей, ничуть не уступая славе пиратских адмиралов.

В пылу этих наставлений он уже порывался сопроводить слова каким-нибудь сакральным жестом паствы «Шута». Увы, с прискорбием осознав, что подобной символики в природе не существует, юноше пришлось мысленно утешать себя:

«Тайная ложа на то и тайная. Вся эта мишура и показуха лишены малейшего смысла… Воистину, господин Повешенный зрил в самый корень…»

«Ничуть не уступая пиратским адмиралам…» Глаза Даница внезапно алчно вспыхнули.

«Как ни крути, а титул этой скрытой сущности я уже произнес. С точки зрения мистики, соскочить с крючка будет ох как непросто. Так почему бы не выжать из этого максимум выгоды?..» Мысли корсара молниеносно унеслись вскачь. В сладких грезах он уже не только отпраздновал триумф, но и успел придумать имена их будущим с капитаном детям.

«Хех, не сковывай меня ледяной образ Германа Воробья, я бы прямо в лоб заявил: „Обретешь статус и мощь, достойные самой «вице-адмирала Айсберг»“. Впрочем, дрогнет ли её сердце – это уже совершенно другой разговор. Опираясь на мои скромные наблюдения, шансов у тебя кот наплакал. Эдвине подавай партнера, с которым можно дни напролет грызть гранит науки да вести заумные дискуссии о древних тайнах…» – беззвучно поворчав, Клейн вновь изготовился к лозоходству:

– Местонахождение Андерсона Худа.

– … Его тоже сюда затянуло? – Даниц на миг опешил, а затем с искренним недоумением переспросил.

Прошептав мантру, сыщик отпустил трость. Удостоверившись в нужном векторе, он скупо кивнул:

– Оставлять его снаружи без присмотра слишком рискованно.

«Ага, значит, ты тоже держишь ухо востро с этим ублюдком Андерсоном Худом…» – пират, не в силах скрыть злорадной улыбки, горячо закивал:

– В точку! Этот гад из тех, кто скалит зубы в лицо, а стоит лишь отвернуться – всадит нож меж лопаток!

– В Туманном море слава о нем ходит просто отвратительная. Ни одна пиратская собака его на дух не переносит!

– Да он буквально только что внаглую поливал тебя грязью! Хотел стравить нас с тобой, заставить скалить зубы!

«Будь он любимцем пиратов, грош цена была бы его титулу „Сильнейшего Охотника“… А те дешевые провокации я и сам прекрасно слышал…» – Клейн, пропустив тираду мимо ушей, молча подобрал трость и зашагал сквозь завывающую метель.

Даниц, не отставая ни на шаг, тенью следовал за ним. Его огненные вороны послушно сбивали снежную крошку и гасили ледяную стужу, уберегая обоих от неминуемого окоченения.

«А парень-то молодец, инициативный…» – в эту секунду Клейн в полной мере, всем своим существом осознал неоспоримые прелести наличия слуги: и зонтик в ливень подержат, и в глухую вьюгу печкой поработают!

Посреди этой ослепительно-белой, сливающейся с небом пустоши их фигуры казались лишь крошечными, затерянными кляксами. Гулко хрустя снегом, они шаг за шагом продирались вперед, пока спустя без малого двадцать минут не вышли к указанной тростью точке.

– Глухо… – Даниц затравленно огляделся, но так и не нащупал ни единого следа Андерсона Худа.

Впрочем, в эффективности методов Германа Воробья пират ни на йоту не сомневался – ведь совсем недавно эта же самая лоза безошибочно вывела психопата прямо на него.

Сыщик сурово сдвинул брови. Активировав духовное зрение, он до предела обострил интуицию.

Внезапно почуяв неладное, юноша резким выпадом вонзил трость прямо перед собой. Наст с глухим треском провалился, увлекая за собой целую лавину снега.

В разверзшемся провале зияла глубокая нора. Ее угольно-черные, скалистые своды тускло освещались пляшущими отблесками пламени.

Присев на корточки, Клейн заглянул в бездну. Узкий лаз вел куда-то вглубь, упираясь в просторную полость. Там, на груде раскаленных докрасна камней, лениво тлел какой-то диковинный подземный мох. Рядом с импровизированным очагом вальяжно устроился Андерсон Худ. Искатель сокровищ с невозмутимым видом обжаривал тушку зверька, до боли напоминающего кролика. Аппетитный дух шкварчащего жира вкупе с волнами манящего тепла густым облаком вырвался наружу, ударив в носы обомлевших Клейна и Даница.

Присев на корточки, Клейн заглянул в бездну. Узкий лаз вел куда-то вглубь, упираясь в просторную полость. Там, на груде раскаленных докрасна камней, лениво тлел какой-то диковинный подземный мох. Рядом с импровизированным очагом вальяжно устроился Андерсон Худ. Искатель сокровищ с невозмутимым видом обжаривал тушку зверька, до боли напоминающего кролика. Аппетитный дух шкварчащего жира вкупе с волнами манящего тепла густым облаком вырвался наружу, ударив в носы обомлевших Клейна и Даница.

– А, вот и вы! Не желаете отведать? – Андерсон слегка подался вперед, заглядывая в устье норы с таким радушным видом, словно зазывал приятелей на загородный пикник. – Кто бы мог подумать, что в этой вечной мерзлоте водятся такие диковинные кролики.

«Вроде бы ничего провокационного и не ляпнул, но как же мне сейчас хочется съездить ему по физиономии…» – сыщик с абсолютно каменным лицом спрыгнул в укрытие. Оказавшись у огня, он наконец-то ощутил давно забытое, блаженное тепло.

Даниц спустился следом. Пират перевел хмурый взгляд с костра, на котором шкварчало мясо, на кружащих вокруг него огненных воронов, после чего молча развеял свою пылающую стаю.

– И как ты, дьявол тебя дери, умудрился наткнуться на эту нору? – с нескрываемой завистью спросил корсар, хотя его продрогшее тело уже само по себе тянулось поближе к спасительному пламени.

Искатель сокровищ неспешно перевернул насаженную на непроницаемо-черный короткий меч тушку и искоса глянул на пирата:

– Первый урок любого Охотника: изучай местность, привыкай к ней и заставляй ее служить себе.

Физиономия Даница мгновенно окаменела от уязвленной гордости.

Тем временем Андерсон уже перевел взгляд на Германа Воробья, издав лукавый смешок:

– Сам выдолбил, взрывом. Ну как, недурно вышло? Расчет мощности просто ювелирный!

Расхваливая свои таланты, он глубоко втянул носом витающие в воздухе ароматы:

– До чего же благоухает… Похоже, готово. Не желаете снять пробу? Пряностей у меня, увы, не завалялось, зато каменной соли хоть отбавляй, пусть она и слегка вяжет язык.

– А ты уверен, что эту дрянь вообще можно жрать? Окажись это паранормальной тварью, и ты с одного укуса сорвешься в бездну безумия, – язвительно поцокал языком Даниц.

Андерсон вновь смерил его снисходительным взглядом:

– Второй урок Охотника: умей безошибочно отличать в дикой глуши то, что годится в пищу, от того, что сведет тебя в могилу.

С этими словами он осторожно отщипнул кроличью ножку и отправил кусок в рот, зажмурившись от неподдельного гастрономического наслаждения.

Клейн уже приоткрыл было рот, намереваясь что-то сказать, как вдруг нутром почуял стремительно приближающуюся извне чудовищную, свирепую ауру. Давящее величие высокорангового существа оказалось настолько плотным и осязаемым, что Даница забила крупная, неконтролируемая судорога.

Гнетущее присутствие пронеслось прямо над ними в вышине. Не заметив притаившуюся под снегом нору, тварь молниеносно удалилась прочь, и ее леденящий след растаял вдали.

«Северный Король…» – в мыслях сыщика ослепительной вспышкой пронеслось это грозное имя.

Глава 696
Страж гигантов

В то самое мгновение, когда неистовая, полная первобытной ярости аура пронеслась в вышине, Андерсон резко перестал жевать. Лишь дождавшись, пока эта подавляющая мощь не растает вдали, он с громким стуком сглотнул остатки крольчатины и вскинул взгляд на Германа Воробья:

– Это и есть тот самый дракон, о котором ты говорил?

Клейн скупо, едва заметно кивнул, подтверждая догадку охотника.

Уголки губ Андерсона медленно поползли вверх, сложившись в гримасу, по которой было решительно непонятно, плакать ему сейчас или истерически хохотать:

– Я-то грешным делом решил, что речь идет о взрослом, ну или на худой конец молодом драконе, а та громадина…

– Боюсь, охотника на драконов из меня не выйдет. Максимум – драконий помет.

«Та безумная, клокочущая ярость, что источает „Северный Король“, и впрямь внушает леденящий трепет. Эта тварь на порядок превосходит того сшитого из кусков монстра, что мы встретили на „Будущем“ и который заставлял волосы неистово расти… Вполне вероятно, дракон достиг четвертой Последовательности, шагнув на ступень полубога…» – Клейн хладнокровно препарировал ситуацию в уме, не испытывая ни малейшей паники или страха.

Юноша кристально ясно помнил: на страницах «Дневника путешествий Гросселя» черным по белому значилось, что женщина-пират подверглась нападению «Северного Короля» и, приложив титанические усилия, чудом вырвалась из его лап. И лишь после этого она наткнулась на отряд главных героев под предводительством исполина Гросселя.

А ведь Эдвина Эдвардс совершенно точно не являлась полубогиней. Она стояла на пятой Последовательности Пути «Читателя». К тому же, проклятая книга поглотила ее внезапно, отчего многие громоздкие артефакты и запечатанные реликвии, которые она не таскала при себе постоянно, так и остались пылиться в капитанской каюте. При ней находились разве что одна-две полезные мистические вещицы.

И раз уж в столь бедственном положении пиратка сумела дать хоть какой-то отпор «Северному Королю» и уцелеть, то и Клейн, только-только прорвавшийся на новую ступень и перетасовавший души в своей перчатке, резонно полагал, что без труда выстоит в бою. Ко всему прочему, связь с таинственными чертогами над серой мглой оставалась нетронутой, а значит, он в любой момент мог пустить в ход «Скипетр Морского бога»!

Именно этот железобетонный козырь и позволил Клейну, предварительно удостоверившись в безопасности Даница во время молитвы, смело шагнуть в мир книги.

«М-да, „Северный Король“ совершенно не походит на правильного полубога с определенного Пути. Опираясь на догадки „вице-адмирала Айсберг“, этот монстр – лишь сорвавшееся в бездну безумия чудовище, вобравшее в себя ворох ледяных Потусторонних характеристик. Да, в своей стихии он тягается с полубогами на равных, но в других аспектах просто обязан зиять фатальными уязвимостями… Я, Эдвина, Андерсон да местный отряд героев-Потусторонних – шансы стереть эту тварь в порошок у нас весьма недурны! А на худой конец всегда есть „Скипетр Морского бога“. Вздор, не поверю я, что эта книжонка способна загодя выстроить защиту от артефактов из-за серой мглы. Будь у нее такая сила, она бы уже давно это продемонстрировала…» – стоящий у костра Клейн опустил взгляд на Андерсона и, растянув губы в усмешке, произнес:

– Испугался?

Андерсон на долю секунды опешил, но тут же расплылся в лучезарной улыбке:

– Ни капли. Ты, я погляжу, прям-таки пышешь уверенностью.

С этими словами он скосил глаза на Даница, которого всё еще била легкая нервная дрожь и который отчаянно пытался взять себя в руки, и, насмешливо цокнув языком, бросил:

– Знаешь, что для настоящего мужика важнее всего на свете?

Даниц, только-только сделавший глубокий вдох, озадаченно заморгал. Неуверенно сведя вместе указательный и средний пальцы правой руки, он ткнул ими куда-то себе ниже пояса.

Андерсон часто-часто заморгал, а в следующее мгновение покатился со смеху:

– … Ах ты ж ублюдок! Воистину, неотесанный, немытый пират!

– Ха-ха, я ведь… ха-ха… я ведь даже мысль потерял! Вылетело из головы, дьявол тебя подери!

– Точно, вспомнил! Я хотел сказать – мужество! Храбрость – вот что венчает истинного мужчину! А ты? Эта ледяная ящерица еще даже когтем не шевельнула, а ты уже готов на колени рухнуть и пощады молить!

Лицо Даница в ту же секунду налилось пунцовой краской, и он вперил в Охотника яростный, испепеляющий взгляд.

«В Тоскате ты пел совершенно иные песни…» – не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.

Даниц уже было приоткрыл рот, намереваясь гневно выпалить, что просто-напросто попал под гнетущее влияние ауры существа высшего порядка, как вдруг в его памяти всплыла одна недавняя фразочка. Лицо корсара мгновенно разгладилось, и он парировал с нарочитой, пренебрежительной легкостью:

– Куда уж мне тягаться с драконьим пометом.

Улыбка Андерсона вмиг окаменела. Деликатно кашлянув пару раз, он с таким невозмутимым видом, словно ровным счетом ничего не стряслось, оторвал еще одну кроличью ножку и протянул ее Герману Воробью:

– Отведаешь?

Клейн, выдержав несколько долгих секунд звенящего молчания, медленно мотнул головой:

– Мир этот таит в себе немало причуд. Пока я железобетонно не удостоверюсь в безопасности, брать в рот здешнюю пищу категорически не стану.

– Вполне вероятно, что одного жалкого куска крольчатины с лихвой хватит, чтобы ты навеки стал узником этого измерения.

«…» Андерсон, уже поднесший ароматное мясо к самому носу, медленно, словно нехотя, опустил руку. Его лицо начало дюйм за дюймом вытягиваться и бледнеть. – И какого дьявола ты молчал⁈

Клейн ответил с абсолютным, ледяным спокойствием:

– Эта мысль только что пришла мне в голову.

Лицо Андерсона несколько секунд болезненно кривилось, после чего он обреченно опустил голову и принялся с удвоенной скоростью обгладывать жареную ножку.

– Ты… ты что, вообще не боишься, что мясо отравлено? – Даниц попросту остолбенел от подобной выходки «Сильнейшего Охотника».

Андерсон лишь беспомощно, с горькой усмешкой развел руками:

– Дружище, я уже успел схомячить одну лапу целиком. Всё, что должно было впитаться – давно переварилось… Раз уж фарш невозможно провернуть назад, остается лишь расслабиться и получать удовольствие.

В этот самый миг и Клейн, и Даниц напрочь лишились дара речи, не найдясь с достойным ответом.

Догрызши крольчатину до последней косточки, Андерсон задумчиво поинтересовался:

– Так вы и впрямь будете голодать?

– Одному богу известно, сколько времени нам предстоит здесь проторчать. Если вас скрутит от истощения, какими силами вы намереваетесь отбиваться от чудовищ калибра того самого дракона?

Клейн не стал отвечать в лоб. Выудив из кармана золотые карманные часы, он откинул крышечку и мазнул взглядом по циферблату:

– По меркам внешнего мира сейчас десять минут седьмого вечера.

– Обождем от четырех до шести часов. Если твоя тушка не выкажет никаких аномалий, мы тоже позволим себе слегка перекусить.

«…» Андерсон лишь беззвучно похлопал ртом, не в силах выдавить из себя ни единого слова.

Сыщик благоразумно проигнорировал его ступор и, повернув голову к Даницу, скомандовал:

– Четверть часа на привал, а затем выдвигаемся на поиски твоего капитана.

Произнося эти слова, он уже извлек на свет те самые жемчужные серьги, принадлежавшие «вице-адмиралу Айсберг» Эдвине Эдвардс.

– Добро! – Даниц внезапно ощутил, как кровь в жилах закипает от первобытного азарта, напрочь выжигая память о царящей вокруг ледяной стуже.

Впрочем, не прошло и семи-восьми секунд, как корсар зябко поежился и инстинктивно придвинулся поближе к спасительному пламени костра.

…………

Семь часов вечера по времени внешнего мира. Клейн, придерживая шляпу и крепко сжимая трость, плечом к плечу с Даницем и Андерсоном уверенно шагал по следу. Ведомые откровениями прорицания, они наконец-то вышли к подножию горного пика.

Обогнув исполинский, скованный толстым панцирем льда валун, троица наткнулась на зияющий непроглядным мраком зев пещеры. На страже у самого входа застыла женщина, сжимающая в руках архаичный, дышащий древностью лук.

Ее гладкие, отливающие мягким блеском смоляные волосы были небрежно стянуты в простой конский хвост. Черты лица поражали удивительной, утонченной плавностью, в корне отличаясь от облика уроженцев любой из держав Северного континента.

Облаченная в коричневую охотничью куртку старинного кроя и плотные штаны, незнакомка с пугающе острой интуицией мгновенно устремила взор в их сторону.

Едва заметив её слегка заостренные уши и сопоставив это с сюжетом «Дневника путешествий Гросселя», Клейн безошибочно установил личность этой девы:

Эльфийка, первой сведшая знакомство с исполином Гросселем. Имя – неизвестно.

«Если проводить параллели с Землей, то жители Северного континента тяготеют к европейскому фенотипу, а вот эта эльфийка источает явный, кричащий восточный колорит…» – Клейн молниеносно вылепил в уме портрет незнакомки.

– Эльфийка! Она точь-в-точь как те создания с древних церковных фресок! – Андерсона внезапно захлестнула волна неистового восторга. – Я просто обязан с ней переговорить! Уговорю её стать моей натурщицей и напишу с неё пару-тройку шедевров!

Стоящий подле него Даниц презрительно фыркнул и предельно лаконично припечатал:

– Деревенщина!

Пират, вне всяких сомнений, не забыл те едкие насмешки, которыми щедро осыпал его Охотник.

– Тебе лишь бы порнуху мерещилось, да? – Андерсон искоса мазнул по нему взглядом и, прибавив шагу, целеустремленно направился к деве-эльфийке.

Но стоило ему сделать лишь шаг навстречу, как эльфийка без малейших колебаний вскинула длинный лук. На острие наложенной на тетиву стрелы угрожающе заплясали слепящие, серебристо-белые разряды молний.

– Воу-воу, полегче! – Андерсон мгновенно притормозил, примирительно вскинув обе руки.

«Дохлый номер. Львиная доля эльфов шагает по Пути „Моряка“. Они от природы вспыльчивы, как порох, и до одури безрассудны…» – Клейн, ничем не выдав своих намерений, бесшумно активировал зрение «нитей духовного тела», намереваясь взять дикарку под первичный контроль, чтобы заставить ее хотя бы выслушать их.

Но в этот самый миг перед глазами Андерсона всё внезапно поплыло. Его взору предстали две исполинские, отливающие пепельно-синим цветом, словно высеченные из камня ноги, а рядом – намертво вонзившийся в глубокий снег чудовищный двуручный меч!

«…» Андерсон с оторопью осознал, что его макушка едва достает этому существу до колена. Повинуясь чистым инстинктам, он принялся медленно, дюйм за дюймом, скользить взглядом вверх по испещренному вязью лезвию.

Лишь запрокинув голову так, что едва не завалился на спину, искатель сокровищ наконец разглядел нависшую над ним громадину: перед ним возвышался гигант ростом под добрых четыре метра!

Кожа исполина отливала пепельно-синим оттенком. Его торс и бедра укрывали грубо сшитые, толстые звериные шкуры, однако всё остальное тело, включая огромные босые ступни, совершенно не боялось лютой стужи, оставаясь обнаженным.

Опираясь на клинок, чья ширина с лихвой перекрывала любую амбарную дверь, гигант уставился на пришельцев своим фирменным, вертикальным циклопическим глазом. Его голос прогудел, словно раскат грома:

– Кто вы такие?

– И что забыли здесь, в лагере Гросселя?

Клейн уже приоткрыл было рот для ответа, как вдруг из непроглядного мрака исполинской пещеры вынырнул до боли знакомый силуэт. Взгляд Даница в ту же секунду полыхнул диким, неистовым восторгом.

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина, облаченная в светлую блузу с замысловатой вышивкой и темные брюки, скользнула взглядом по троице. На ее вечно ледяном, бесстрастном лице проступила явная, нескрываемая растерянность – пиратка явно не ожидала наткнуться здесь на Германа Воробья и Андерсона Худа.

Впрочем, девушка молниеносно совладала с эмоциями и, запрокинув голову к гиганту, ровно произнесла:

– Гроссель, это мои соратники.

Исполин расплылся в широченной, радушной улыбке и с искренней радостью прогремел:

– Стало быть, вы тоже явились, дабы бросить вызов Уриссену?

«Уриссену?» – Клейн на долю секунды опешил, не зная, что и ответить на столь странное имя.

Но тут он уловил, как Эдвина, скрытая в густой тени гиганта, бросила ему быстрый, многозначительный взгляд, требуя подтвердить слова здоровяка.

«Выходит, Уриссен – это и есть тот самый „Северный Король“?» – мысленно смекнул сыщик. Глубокомысленно кивнув, он ответил своим фирменным низким, рокочущим баритоном:

– Именно так.

– Ха-ха, тогда отныне мы – братья по оружию! – громогласно расхохотался Гроссель, добродушно взирая на крошечную троицу сверху вниз.

Пока гигант сотрясал воздух своим громогласным смехом, Андерсон незаметно, крадучись, попятился назад, пристроившись бок о бок с Германом Воробьем. Склонившись к самому уху сыщика, он заговорщицки зашептал:

– Впервые в жизни воочию лицезрею настоящего, живого великана.

– Случись с ним драка – я даже до уязвимых точек не дотянусь. Это же ходячая гора!

«Можешь сделать ему педикюр…» – мысленно, с едкой иронией фыркнул Клейн, а вслух с ледяным спокойствием парировал:

– Огромные габариты – идеальная мишень. Промахнуться попросту невозможно.

– … И не поспоришь, – вынужденно признал правоту этой железобетонной логики искатель сокровищ.

В этот момент Эдвина шагнула вперед, принимая на себя роль радушной хозяйки:

– Позвольте представить: это предводитель лагеря, Страж гигантов Гроссель.

– А эта прекрасная леди – эльфийская певица Шьятас.

«Эльфийская певица? Или, правильнее сказать, „Певица Океана“?» – Клейн внезапно осознал, что рецепт зелья для господина «Повешенного» может оказаться куда ближе, чем он рассчитывал.

Затем Эдвина вполоборота развернулась к Гросселю и эльфийке Шьятас, продолжая церемонию знакомства:

– А это мои соратники.

– Сильнейший авантюрист Герман Воробей, искатель сокровищ Андерсон Худ и прославленный матрос Даниц.

«…А я-то грешным делом думал, что наша „вице-адмирал Айсберг“ – эталон суровой непогрешимости, которой чужда наглая ложь… „Прославленный матрос“, хах. Впрочем, если взглянуть на это под определенным углом, она ни на йоту не погрешила против истины…» – Клейн изящно приподнял шляпу, отвесив учтивый, безукоризненный светский поклон. Андерсон повторил жест, хоть и с присущей ему вальяжной, ленивой небрежностью.

Что же до Даница, то пират пребывал в таком щенячьем восторге от того, что капитан приравняла его к «соратникам», а не к презренным «подчиненным», что откровенно проспал приветствие. Спохватившись, он принялся нелепо и суетливо раскланиваться.

Гроссель вновь разразился добродушным рокотом:

– Добро пожаловать в лагерь! Располагайтесь, ибо совсем скоро мы выступим в поход и зададим трепку этому злобному ящеру Уриссену!

«До чего же радушный и миролюбивый малый… Вот только и церковные манускрипты, и хроники Города Серебра в один голос трубят, что гиганты – это кровожадные, обезумевшие от первобытной ярости монстры, сеющие лишь смерть и разрушение… Ну да ладно, бумага всё стерпит. Главное, чтобы автор сего чтива потом смог свести концы с концами…» – сыщик лишь едва заметно кивнул и послушно зашагал за великаном в просторные своды пещеры.

Заметив это, Эдвина совершенно естественно пристроилась рядом с троицей. С виду она просто сопровождала гостей, но на деле, едва шевеля губами, тихо предостерегла:

– Их версия истории… в корне отличается от нашей. Она до одури странная.

– И языковой барьер здесь не властен. На каком бы наречии ты ни говорил, все окружающие будут понимать тебя с полуслова.