Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 125 страниц)

Глава 729
Хаос

Вся лесная чаща стремительно увядала, словно вот-вот должно было снизойти нечто, способное стереть в порошок всё сущее.

В тот самый миг, когда рука уже почти полностью вынырнула наружу, прямо из пустоты обрушилась серия толстых, ослепительно-серебристых молний. Они озарили всю гору и с оглушительным треском сплелись воедино, выковав тюремную клетку, достойную лишь древних мифов. Эта искрящаяся тюрьма наглухо спеленала покрытую непроницаемо-черной слизью конечность.

Высоко в небесах стремительно сгустились свинцовые тучи, вылепив гротескные очертания бровей, глаз и рта. Казалось, за этой пеленой скрывается исполинское человеческое лицо!

Этот чудовищный грохот не укрылся от внимания затаившегося в Байаме «Морского Царя» Яна Котмана. Полубог, не колеблясь ни мгновения, нанес дистанционный удар, попутно приказав Уполномоченным Карателям расчехлить соответствующие запечатанные артефакты.

Силуэт Рейнетт Тинекер буквально выдавило из пустоты, однако её мрачное, вычурное черное платье осталось безупречно гладким, без единой складки.

Едва она вскинула левую руку, как две златовласые, красноглазые головы со свистом метнулись обратно, безупречно приземлившись на ровный срез шеи. Оставшиеся же две головы продолжили яростно терзать исполинского черного младенца с иссохшей, покрытой уродливыми складками кожей.

Стоило плоти на срезе шеи прийти в движение и намертво срастись с двумя головами, как ее фигура стремительно раздалась вширь. Посланница в одночасье уподобилась монументальному готическому замку, по чьим стенам вились затейливые орнаменты, лозы и барельефы. Весь ее облик источал невыразимую, первобытную и еретическую скверну, на которую нельзя было взирать напрямую.

Клейн наглухо зажмурился и намертво прикрыл лицо «Дневником путешествий Гросселя», щедро вливая в книгу свою духовность. Но даже этот барьер оказался не в силах полностью отсечь губительное влияние: юношу била крупная, неконтролируемая дрожь, а кожа покрылась россыпью жутких, вздувшихся пупырышек.

И лишь сейчас он с кристальной ясностью осознал: побочным эффектом от недавнего применения «Похоронного звона» стала банальная боязнь темноты.

В течение ближайших шести часов никаких новых слабостей на его голову не обрушится.

«Хвала небесам, эту слабость просто невозможно побороть, но это отнюдь не значит, что я на краткий миг напрочь лишаюсь способности сопротивляться…» – отчаянно зажмурившись, подумал Клейн, пока по его щекам неудержимым потоком катились слезы.

Впрочем, ломать голову над этой напастью ему было недосуг. Обстановка на поле боя стремительно скатилась в фатальный, смертоносный хаос.

'Тот ублюдок, что только что пытался прорваться сюда, явно превосходит по мощи «Морского Царя». Держу пари, это настоящий ангел. Вот только состояние у Него, видать, оставляет желать лучшего: Он так и не явил свое истинное тело, решив ударить исподтишка, опираясь на мир духов…

Неужто банально не успевал добраться вовремя и был вынужден прибегнуть к такому фокусу? Какое счастье, что «Оранжевый Свет» загодя подкинул мне то предостережение. Промешкай я еще хоть секунду, последствия были бы немыслимыми!' – мысли вихрем проносились в голове юноши. Первым и самым логичным порывом было воспользоваться суматохой, дать деру и разорвать дистанцию.

Однако он прекрасно понимал: слепое, неподготовленное бегство таит в себе ничуть не меньшую угрозу.

«Вздумай этот ангел из Школы Розы свернуть атаку и втянуть руку обратно, у „Морского Царя“ Яна Котмана не найдется ни малейшего резона преследовать Его. Ведь перед ним не заурядный святой, которого можно играючи взять в оборот. При таком раскладе одной лишь госпоже посланнице Рейнетт Тинекер ни за что не удержать врага, и тогда эта тварь вновь сядет мне на хвост! Нужно во что бы то ни стало подкинуть Ему проблем, намертво связать боем хотя бы ненадолго, а уж я под шумок выскользну за пределы акватории острова Синей Горы!» Обуздав панику, Клейн принялся действовать строго по заготовленному плану. Намертво прикрываясь «Дневником путешествий Гросселя» и спрятав револьвер «Похоронный звон», он ушел в серию перекатов, благополучно добравшись до валяющегося железного портсигара.

Легким касанием пальца он рассеял Стену Духовности. Откинув крышку, юноша резким взмахом вытряхнул пропитанную скверной «Истинного Творца» перчатку «Огниво» прямо в воздух, швырнув ее точнехонько в эпицентр угрозы!

Следом, надежно прикрыв голову «Дневником путешествий Гросселя» и распахнув глаза, сыщик выудил медный свисток.

То был вовсе не артефакт Азика. Это был свисток Спиритического культа, который он давным-давно раздобыл в Баклунде у одного незадачливого любителя мистики. Вещица являлась наследием восставшего из мертвых адепта секты.

В свое время Клейн уже раскидывал карты на то, чем обернется попытка подуть в этот мундштук и передать письмо. И вердикт был кристально ясен: затея таит в себе запредельную, фатальную опасность!

И сейчас он твердо вознамерился столкнуть лбами две «фатальные опасности», чтобы в этом абсолютном, ревущем хаосе выкроить себе шанс на спасение!

Молниеносно поднеся артефакт к губам, он с силой выдохнул. Включенное духовное зрение, чей взор благоразумно не поднимался ввысь, тут же выхватило вынырнувший из пустоты жуткий череп. Тварь щеголяла тремя мутными, словно у дохлой рыбы, глазами, а вокруг ее костяка плотным кольцом извивались черные, членистые щупальца.

Не медля ни мгновения, Клейн сунул прямо в лапы этому жуткому гонцу белое перо – еще одно наследие того самого восставшего мертвеца.

Дожидаться, пока вестник испарится, юноша не стал. До предела напряг мышцы, размахнулся и с силой швырнул медный свисток высоко в небо, прямо в пасть надвигающейся угрозе.

Покончив с этим, он сноровисто припрятал пустой железный портсигар. Уйдя в очередной перекат, сыщик пружинисто вскочил на ноги и пулей помчался в сторону обрыва. На бегу он ни на секунду не вскидывал головы, безостановочно петлял и вилял, до смерти боясь даже краем глаза зацепить творящуюся в небесах чертовщину и не смея притормозить ни на миг!

Проносясь мимо того самого места, где ранее без чувств рухнул «Адмирал Крови» Сеньор, Клейн остолбенел: корсар бесследно испарился!

В этом всепоглощающем хаосе, где помощи ждать было неоткуда, изрядно покалеченный «Мстительный дух», не способный даже удерживать бестелесную форму, попросту сквозь землю провалился!

Не сбавляя хода, Клейн бегло окинул взглядом землю и приметил россыпь темно-алых капель, отливающих мерзким, зеленоватым свечением. Кровь щедро окропила именно тот пятачок, куда ранее вывалился «Дневник путешествий Гросселя»!

«Быть того не может… Кровь пиратского адмирала брызнула прямо на переплет фолианта? И из-за этого книга его сожрала?» – сурово сдвинув брови, юноша резонно рассудил, что вряд ли это сулит что-то хорошее.

Он всерьез опасался, что цепные псы «Матери Древа Желаний» – святые да ангелы – смогут взять его след, опираясь на запертого в недрах «Дневника путешествий Гросселя» Сеньора!

И всё же, выбросить книгу прямо сейчас было чистой воды самоубийством. Лишившись этого непробиваемого щита посреди поля боя, где с небес в любую секунду могли обрушиться смертоносные осколки и ударные волны, Клейн ни на йоту не верил, что его природного везения хватит для выживания.

«…Как только выберусь из этой мясорубки, нырну внутрь духовным телом и выжгу эту занозу с корнем!» В вихре этих мыслей Клейн, не сбавляя темпа, резким движением носка ботинка подковырнул пропитанную кровью Сеньора землю. Взметнув ком грязи в воздух, он ловко перехватил жалкую горстку свободной рукой.

Этот образец был жизненно необходим для того, чтобы в будущем безошибочно запеленговать местоположение «Адмирала Крови»!

Топ-топ-топ!

Клейн виртуозно петлял змеей, намертво прикрывая макушку «Дневником путешествий Гросселя» и то и дело корректируя курс, опираясь на обостренную интуицию и предчувствие угрозы.

Этот древний фолиант играючи отражал шальные разряды молний, принимал на себя капли кислотного дождя, способного разъесть камень, и наглухо отсекал пугающие, леденящие кровь взоры свыше. Благодаря этой броне юноша благополучно прорвался сквозь мертвую, иссохшую чащу и добрался до самого края утеса.

И в этот самый миг всё вокруг внезапно погрузилось в кромешный мрак. То была не та темнота, что предвещает ливень, и не банальное отсутствие луны со звездами. Это была абсолютная, звенящая тишина, насквозь пропитанная тошнотворным смрадом разложения.

Со всех сторон – то вблизи, то вдали, то сверху, то снизу – накатывал безумный, инфернальный шепот. А высоко в воздухе раздавалось чье-то тяжелое, размеренное дыхание.

Страдающий от приступа никтофобии Клейн забился в крупной дрожи. Даже помыслить о том, чтобы вскинуть голову и поглядеть на небеса, было сродни пытке. Лишь в коротких вспышках молний он успел подметить, как поблизости, кружась в воздухе, падают несколько белых перьев, испачканных мутными желтоватыми пятнами жира.

С силой оттолкнувшись правой ногой, он рыбкой сиганул с обрыва. Стремительно падая вниз, юноша наконец-то вырвался из объятий этого жуткого мрака, навстречу дневному свету.

А затем благополучно угодил в распахнутую, словно давно поджидающую его пасть.

Исполинская глотка была напрочь лишена зубов. Наглухо захлопнувшись, тварь погрузилась в океанские пучины и, строго следуя заготовленному плану, резво поплыла в сторону рифов за пределами острова Синей Горы.

Это был тот самый гигантский морской левиафан, чью спину венчали шестнадцать плавников.

Оказавшись в абсолютной, беспросветной тьме чужого желудка, Клейн на чистых инстинктах порывался свернуться в клубок и беспомощно дрожать от страха. Однако титаническим усилием воли он всё же взял эмоции в узду и выудил загодя припасенную против «Мстительного духа» Потустороннюю характеристику «Жреца Света».

Она осталась от того самого бедолаги, чью душу ранее выплюнула перчатка.

Напоминающая прозрачный кристалл характеристика тут же залила пространство первозданным, кристально чистым светом, вмиг разогнав терзающий Клейна леденящий ужас.

Юноша уже было вознамерился обдумать дальнейшие шаги: стоит ли просто дожидаться развязки или попытаться предпринять хоть что-то, как вдруг почувствовал легкий, назойливый зуд на тыльной стороне ладони.

Поспешно опустив глаза, он с содроганием узрел: поры на коже расширились, и из них стремительно поперла густая белая поросль.

Этот мерзкий пух рос прямо на глазах, грозя вот-вот превратиться в самые настоящие перья!

Вслед за этим Клейн физически ощутил, как зуд нестерпимо расползается по всему телу!

Тварь, которую он вытащил тем медным свистком, и впрямь оказалась дьявольски опасной! Клейн, будучи тертым калачом в подобных передрягах, пулей вскочил на ноги. Прямо в нутре левиафана он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, едва слышно бормоча мантру.

Его духовное тело в очередной раз пронзило густую серо-белую мглу, сотрясаемую нескончаемым воем и инфернальным шепотом. Из его плоти, словно черви, полезли струйки черно-зеленого газа. Отчаянно, но совершенно тщетно извиваясь, они безропотно рассеялись в пустоте.

Очутившись под сводами монументального, подобного обители гигантов дворца, Клейн скрупулезно просканировал свою духовную оболочку. К его огромному облегчению, состояние полностью стабилизировалось: ни малейшего следа едкого газа, ни единого белого перышка.

«Фух, сработало…» – с шумом выдохнув, он тут же нырнул обратно в реальный мир.

Купаясь в лучах Потусторонней характеристики «Жреца Света», Клейн подметил, что белая поросль на тыльной стороне ладони никуда не делась, вот только расти перестала. На остальном теле тоже виднелись легкие, размытые следы мутации, но в глаза они особо не бросались.

«Хм, стоит лишь дождаться мистера Азика, и он наверняка подскажет, как вытравить эти остаточные симптомы». Слегка расслабившись, Клейн мысленно очертил на груди контур Алой Луны, истово моля Богиню о защите и надеясь, что наставник поспеет как можно скорее.

И в этот самый миг перед его глазами соткался силуэт Рейнетт Тинекер.

Госпожа посланница щеголяла тремя головами на плечах, а четвертую небрежно удерживала в руке. По сравнению с недавним обликом, сейчас она выглядела куда более живой и цельной.

Вытянув свободную левую ладонь, она намертво вцепилась Клейну в плечо и, прорвав ткань реальности, утащила его прямиком в мир духов.

Мельтешение кричащих, наслаивающихся друг на друга красок вызвало лишь легкое головокружение, после чего Клейн благополучно вынырнул обратно, обнаружив себя стоящим на голых рифах.

Четыре головы Рейнетт Тинекер синхронно, каждая по-своему, скользнули по нему взглядом и произнесли:

– Ты уже… – В безопасности… – Не забудь… – Потом… – Заплатить…

Едва эти слова слетели с ее губ, тварь бесследно растворилась в воздухе, словно куда-то отчаянно торопилась.

«А что, так можно было?.. Знай я заранее, просто попросил бы госпожу посланницу эвакуировать меня таким макаром… Впрочем, судя по ее потрепанному виду, досталось ей изрядно. Держу пари, для нее это далеко не самый тривиальный способ передвижения…» – мысленно поцокав языком, Клейн сноровисто спрятал Потустороннюю характеристику «Жреца Света» в карман, оставив наготове лишь «Дневник путешествий Гросселя».

Не успел он оглядеться по сторонам, чтобы понять, куда его занесло, как чья-то рука вновь вынырнула из пустоты, крепко ухватив его за плечо.

Клейн едва не подскочил от неожиданности. Торопливо скосив глаза, он с огромным облегчением обнаружил, что это пожаловал мистер Азик.

Наставник, не разжимая хватки, утащил его обратно в мир духов. Они стремительно помчались сквозь бесконечную, наслаивающуюся друг на друга мешанину кричащих красок.

«…Вообще-то, я уже в безопасности…» – уголок губ Клейна едва заметно дернулся, однако вслух он эту мысль благоразумно озвучивать не стал.

Глава 730
Устранение скрытой угрозы

На горе, возвышающейся за чертой Байама, целый лесной массив напрочь лишился жизненных сил, оказавшись наполовину погребенным под обломками рухнувшей скалы.

Высокий, плечистый мужчина средних лет с густой копной иссиня-черных волос парил в воздухе. Облаченный в сутану Церкви Повелителя Бурь, он сверлил землю тяжелым, полным нескрываемой ярости взглядом.

Это был не кто иной, как кардинал Церкви Повелителя Бурь, архиепископ акватории Ротсид, старший дьякон Уполномоченных Карателей – «Морской Царь» Ян Котман.

В его разуме всё еще пылали отголоски недавней битвы, а в памяти намертво отпечатался уход каждого из ее участников:

Ангел из Школы Розы, прибегнув к какой-то неведомой хитрости, сумел дотянуться сюда своей мощью издалека. Потерпев фиаско, Он без особого труда вытащил тяжелораненого соратника. Никто даже не подумал преградить Ему путь, за исключением того пугающего, вынырнувшего из ниоткуда гротескного монстра. Ян Котман кристально ясно помнил: когда ангел втягивал руку обратно, ее покрытая непроницаемо-черной слизью поверхность уже ощетинилась редкими белыми перьями. Они пробивались прямо из макушки того жуткого черепа, лезли из объемных глазниц и из прочих, совершенно немыслимых мест. И вся эта чертовщина стала лишь следствием того, что ангел Школы Розы, увернувшись от источающей ауру «Истинного Творца» перчатки, мимоходом пустил в ход толику силы, дабы раскрошить в пыль с виду заурядный медный свисток.

А та самая зловещая, непостижимая тварь из мира духов, немного попортив ангелу кровь, по собственной воле отступила в непроглядные глубины своего измерения, наглухо отрезав Яну Котману пути для преследования.

Святой из ордена Авроры, шагнувший сюда сквозь телепортационные врата, в мясорубку вообще не ввязывался. С недоумением понаблюдав за творящимся хаосом со стороны, он просто подобрал ту самую пропитанную духом «Истинного Творца» перчатку и, опережая финал схватки, вновь распахнул «дверь», благополучно дав деру.

Вызванный медным свистком монстр напрочь лишался конкретных очертаний, уподобляясь самой воплощенной смерти. Словно туман, Он заполонил собой всё пространство, щеголяя россыпью белых перьев с мутными желтоватыми подпалинами. Его мишень была кристально ясна – тот самый ангел Школы Розы. Стоило противнику спастись бегством, как и эта тварь бесследно растворилась, явно бросившись в погоню. И всё же, даже успев вооружиться запечатанным артефактом из городских хранилищ и примчавшись к месту бойни, Ян Котман на чистых инстинктах ощутил дурноту. Ему почудилось, будто на долгом, неумолимом пути к собственной кончине он внезапно преодолел изрядный отрезок.

Единственный участник, обделенный божественной природой, умудрился выскользнуть из этой зоны еще до прибытия кардинала, и взять его след так и не вышло.

Впрочем, Ян Котман прекрасно знал, кто это такой.

Авантюрист, сумевший пустить в расход «Апостола Желаний» пятой Последовательности, вполне заслуживал того, чтобы досье на него легло прямо на стол «Морского Царя»!

И пускай подобным бумагам редко уделяли пристальное внимание, Ян Котман, в свое время прошедший закалку на ступени «Мореплавателя», намертво впечатал в память нужные сводки.

Переведя тяжелый взгляд на обрыв и созерцая яростно бьющиеся о берег волны, он глухо процедил одно-единственное имя:

– Герман Воробей!

…………

На пустынном клочке суши, затерянном в неведомых водах, у самой кромки прибоя стремительно соткались силуэты Клейна и Азика.

Юноша уже было приоткрыл рот, но облаченный в строгий костюм и цилиндр Азик, чья кожа отливала бронзой, вдруг потемнел карими глазами. Казалось, его взор стал незримым мостом в бездонный, окутанный мертвенной тишиной мир.

Властным жестом правой руки он схватил пустоту, и те самые недоразвитые белые перья мигом сорвались с плоти сыщика, сплелись в плотный комок и послушно легли мужчине прямо в ладонь.

Азику хватило лишь легкого, небрежного сжатия пальцев, чтобы эта гротескная мерзость бесследно испарилась. Белые перья словно пошли на корм тому леденящему, мертвому царству, что таилось в его глазах.

«Мистер Азик, это дело рук того самого медного свистка Спиритического культа!» – первым делом обозначил суть Клейн, после чего пустился в подробные разъяснения: – «Обстановка накалилась до предела. Дабы окончательно смешать им карты, я дунул в мундштук и всучил соответствующее перо гонцу. Вслед за этим всё вокруг накрыло аурой самого Подземного царства. Задерживаться я не стал, мигом сделал ноги, но эта белая поросль всё равно успела пустить корни на моем теле».

Азик, чьи черты лица дышали мягким спокойствием, едва заметно кивнул:

– Я почуял это еще издали.

– Вряд ли перед нами заурядный Потусторонний высших эшелонов. Сдается мне, это побочный ублюдок из проекта Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти.

«Вот оно как… Стало быть, именно поэтому удалось намертво связать боем того ангела из Школы Розы?» – с искренним, мысленным облегчением констатировал Клейн.

Окинув округу беглым взглядом, Азик продолжил:

– Меня еще ждут дела. Это позволит мне вытащить на свет больше осколков памяти.

– Как только покончу со всем, навещу тебя, чтобы забрать тот самый перстень, оставшийся от древнего бога Смерти. Интуиция настойчиво шепчет, что из-за него мне придется наведаться в Бушующее море или на Южный континент.

– Тебе же благоразумнее взять курс на крупные мегаполисы вроде Баклунда или Трира. Там щупальца Школы Розы жестоко обрублены, и они не рискнут разгуливать в открытую. Разумеется, идеальным укрытием стал бы остров Пасу или цитадели иных великих Церквей, вот только подобный шаг сулит совершенно другие, не менее смертоносные проблемы.

Под занавес наставник не удержался от шутки, в точности копируя манеры заправского лоэнского джентльмена. Казалось, именно эта, нынешняя жизнь выжгла в его душе самый глубокий, неизгладимый след. Сколько бы воспоминаний к нему ни вернулось, эти привычки оставались с ним намертво.

«Если память не стерта, пара-тройка десятков лет – лишь жалкая капля в море на фоне тысячелетий. Но начав с чистого листа, двадцати-тридцати лет с лихвой хватит, чтобы вылепить человека заново… Когда мистер Азик окончательно воскресит своё прошлое, не породит ли эта мешанина из совершенно разных жизней раскол личности? Воистину, задачка для умов высочайшего полета… Надо будет при случае подкинуть эту головоломку мисс Справедливости, пусть забросит удочки в Алхимию Психологии…» Погруженный в эти мысли, Клейн с облегчением подметил, что наставник не стал допытываться, какую именно кошку он не поделил со Школой Розы. Переведя дух, юноша спросил:

– Мистер Азик, что вам ведомо о «Матери Древа Желаний»?

Мужчина отрицательно помотал головой:

– До твоего письма я даже не подозревал о Ее существовании.

«Даже не подозревал о „Матери Древа Желаний“?» Клейн на долю секунды опешил, но тут же перевел тему:

– А как насчет «Скованного Бога»?

Азик вновь покачал головой и, издав тихий смешок пополам со вздохом, ответил:

– В седую древность Он, или, возможно, Они, носили совершенно иные имена.

«Логично. Мистер Азик угодил в эту проклятую петлю потери и обретения памяти еще на закате Четвертой Эпохи, вечно скитаясь по Северному континенту. А Школа Розы пустила корни на Южном материке лишь на заре Пятой…» – сыщик понимающе кивнул, благоразумно прикусив язык. Азик, обремененный неотложными делами, напутствовал ученика парой слов и, вновь утащив его в мир духов, перенес на восточное побережье Северного континента, высадив прямо у кромки прибоя.

Проводив удаляющегося наставника взглядом, Клейн несколько долгих секунд молча созерцал накатывающие на берег волны. Рваться в ближайший город он не спешил. Отыскав неприметную, глухую пещеру, юноша сноровисто обустроил примитивный алтарь и возвел Стену Духовности. После чего без малейших задержек пожертвовал «Ползучий голод», револьвер «Похоронный звон», медный свисток Азика, «Дневник путешествий Гросселя» вкупе с комом грязи, щедро пропитанным кровью Сеньора, прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Затем, отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки, он сам воспарил в загадочное измерение. Вальяжно устроившись на почетном месте Шута, Клейн силой мысли притянул к себе тот самый металлический флакончик.

Благодаря уникальным свойствам серого тумана, оставшаяся внутри кровь так и не свернулась. Натянув перчатку и надежно припрятав остальные трофеи, сыщик выцедил пару алых капель и методично размазал их по темно-коричневой обложке «Дневника путешествий Гросселя».

«Какого… С какой стати после появления нового героя сюжет не пошел на новый виток, не запустил историю с чистого листа?» – Клейн, взирая на так и не сменивший названия фолиант, внезапно поймал себя на весьма интригующей мысли.

Не успел он развить эту догадку, как мир перед глазами поплыл, затянувшись зыбким маревом, словно всё вокруг кишело мириадами незримых, прозрачных тварей.

Вскоре картинка обрела кристальную четкость. Юноша с удивлением обнаружил, что преспокойно восседает на длинной деревянной скамье прямо у обочины.

Точнехонько на том самом месте, откуда и дал деру в прошлый раз.

«Это что, встроенная функция сохранения и загрузки?» – мысленно, с легкой иронией усмехнулся Клейн. Выудив измятый ком грязи, пропитанный кровью Сеньора, он отломил первую попавшуюся ветку и приступил к прорицанию.

Опираясь на полученный вердикт, сыщик уверенным шагом покинул городские пределы. Углубившись в горную чащу, он вскоре наткнулся на «Адмирала Крови», в беспамятстве распластавшегося на берегу безымянного ручья.

С момента той зубодробительной бойни в реальном мире минуло от силы минут десять!

Жуткие, зияющие раны на шее и груди Сеньора уже заметно стянулись, демонстрируя пугающие темпы регенерации. Подобная первобытная живучесть не имела с человеческой природой ничего общего.

Пройдет еще какая-то четверть часа, и этот пиратский адмирал неминуемо придет в чувство, а через час-другой и вовсе встанет на ноги.

Вот она, истинная суть «Живых мертвецов» и «Мстительных духов»!

«Ведь у тебя были все шансы упорхнуть под крылом ангела и полубога из твоей ложи. Увы, кровь так некстати брызнула прямо на „Дневник путешествий Гросселя“, превратив тебя в жалкого книжного узника и подарив мне прорву времени на то, чтобы разделать тебя под орех… Впрочем, этот же финт уберег твою шкуру от шальных ударов в схватке полубогов, избавив от мгновенной, бесславной кончины. И поди разбери, улыбнулась тебе фортуна или же изощренно поиздевалась…» – беззвучно бормотал Клейн, скрупулезно осматривая добычу. Намертво сжимая в одной руке «Похоронный звон», второй он бесцеремонно потянулся к шее Сеньора, сорвав ту самую массивную цепь из чистого серебра.

Ожерелье венчал кулон, до боли напоминающий старинную монету всё того же серебристого оттенка. Обе его стороны были сплошь испещрены витиеватой вязью таинственных орнаментов и мистических символов, а поверх красовалась гравировка на древнем гермесе:

«Насколько немыслима твоя удача сейчас, настолько же чудовищным будет твое падение в будущем».

«Так вот он, тот самый мистический артефакт, даровавший „Адмиралу Крови“ баснословное везение? Какая жалость, даже полубогам не по зубам накинуть мне очков удачи, так что эта побрякушка тоже вряд ли сгодится… Загоню ее при случае с молотка, ну или предложу госпоже посланнице – вдруг возьмет в счет оплаты…» – Клейн не стал пороть горячку и убирать цепь в карман, а просто небрежно бросил ее на соседний валун.

Инстинкт самосохранения истошно вопил: дрянь может таить в себе сокрытые, фатальные проклятия, способные пустить его дальнейшие планы под откос.

Обезопасив себя, сыщик с маниакальной, ледяной сосредоточенностью принялся перехватывать контроль над «нитями духовного тела» пиратского адмирала.

Юноша твердо вознамерился выковать свою первую, полноценную куклу для долгосрочной службы, дабы наконец-то выкристаллизовать правила «отыгрыша» для «Марионеточника».

А уж лучшего, более компактного и идеального подручного для этих целей, нежели «Мстительный дух», в природе не существовало!

Одна секунда, две, три… Прошло от силы с десяток мгновений, и Клейн виртуозно нащупал первичный контроль.

Духовная интуиция Сеньора взвыла сиреной, почуяв надвигающуюся гибель. Тело корсара судорожно забилось, отчаянно силясь сбросить оковы, однако чудовищные раны вкупе с парализующим ступором намертво пригвоздили его к земле, не давая вынырнуть из спасительного беспамятства.

Время тянулось капля за каплей. Когда пошла уже пятая минута, Клейн, совершенно не таясь, с колоссальным облегчением выдохнул.

В эту самую долю секунды «Адмирал Крови» Сеньор плавно распахнул глаза. Пружинисто, без малейшей запинки вскочив на ноги, он развернулся к новому хозяину и, изящно прижав руку к груди в учтивом поклоне, произнес:

– Доброе утро, сэр. Чем могу служить?