Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 125 страниц)

Глава 555
Ночная «телеграмма»

В январе графство Восточный Честер всё еще находилось во власти холодов. Повсюду лежал снег, деревья в лесах стояли голыми, сбросив последнюю листву, а зверье надежно попряталось по норам, отчего округа казалась совершенно безжизненной.

Одри в сопровождении Сьюзи и под бдительным присмотром целой свиты лакеев и горничных сделала уже несколько кругов вокруг обрушившейся древней башни, однако так ничего и не обнаружила.

Взору представали лишь груды поросшего мхом серого камня да истлевшего дерева. Сквозь зияющие бреши в завалах пробивался чахлый бурьян, среди которого то и дело мелькали окоченевшие тушки мелких зверьков.

Изначально юная аристократка лелеяла надежду отыскать на уцелевших обломках стен хоть какие-то фрески, способные пролить свет на историю этой цитадели. Заодно она рассчитывала потренироваться на местном зверье, исподволь оттачивая такие специфические таланты «Психиатра», как «Устрашение», «Безумие» и «Умиротворение». Увы, реальность обернулась горьким разочарованием.

«Никаким приключением здесь и не пахнет… Самая заурядная, скучная конная прогулка…» – девушка досадливо поджала губы и, покрепче перехватив хлыст, зашагала обратно к своей лошади.

На полпути, так и не смирившись с неудачей, она обернулась к своей свите и поинтересовалась:

– Ходят ли в здешних краях какие-нибудь легенды о чудовищах?

Половина сопровождавших ее слуг прибыла из Баклунда, проделав путь до родового замка, а затем и до этого поместья. Остальные же были местными, повседневно трудившимися в усадьбе. Само собой, вопрос Одри адресовался именно последним.

Собственно, главной причиной ее визита в эти края служил тот занятный факт, что в седую древность среди здешнего населения бытовал культ поклонения исполинским драконам.

Один совсем еще юный лакей, воровато скользнув взглядом по прекрасной, недосягаемой леди, всё же набрался смелости. Сделав пару шагов вперед и учтиво поклонившись, он ответил:

– В самых непроглядных дебрях этого леса и впрямь водится немало свирепого зверья. Почитай, каждый год кто-то из охотников находит там свою погибель. А вот о настоящих чудовищах отродясь никто не слыхивал.

– Всё в точности как поется в одной древней местной балладе…

Мальчишка в общих чертах пересказал суть старинной песни, которая сводилась к следующему:

– Чудовища таятся лишь в твоих грезах;

– Исполинские драконы парят лишь в твоих снах;

– Сотканный из фантазий, величественный парящий дворец – тоже лишь морок;

– Лишь там ты обретешь всё, чего возжелаешь, пока не откроешь глаза.

«О любопытные детишки, о храбрые искатели приключений, ступайте же на поиски дракона из ваших снов…» Эту финальную строчку лакей благоразумно проглотил, опасаясь, как бы благородная мисс Одри не сочла эти слова дерзкой насмешкой в свой адрес.

«Драконы в грезах… Сотканный из фантазий парящий дворец тоже лишь морок…» – несколько секунд поразмыслив над этими строками, Одри внезапно осознала, что древняя баллада отнюдь не лишена смысла.

Те самые сведения о драконах, что она в свое время выкупила у малыша «Солнца», гласили: «Дракон Воображения» Ангелвед действительно силой мысли сотворил из пустоты целый парящий город. Эту твердыню венчали монументальные храмовые колонны, удерживающие на своих плечах величественные чертоги. И имя этому граду было Ливишид, что в переводе означало «Город Чудес».

«В грезах… Путь „Зрителя“ безраздельно принадлежит драконам разума и неразрывно связан с сознанием, подсознанием, бескрайним морем коллективного бессознательного и духовными высями. Как ни крути, всё это напрямую пересекается с доменом сновидений… Быть может, эта старая песня и впрямь таит в себе некое откровение? Неужто тот самый Ливишид сокрыт не в материальном мире, а в океане коллективного бессознательного? Прямо в мире грез? Вот только сновидения сотканы из чистой духовной материи…» – вихрь гипотез проносился в голове Одри вплоть до самого возвращения в поместье, однако выстроить их в стройную, логичную картину девушке так и не удалось.

Переступив порог своих покоев, она скользнула взглядом по крупной золотистой ретриверше Сьюзи, и ее внезапно охватил жгучий порыв немного похвастаться.

«Сьюзи ни сном ни духом не ведает о тех драконьих тайнах, так что странностей в этой балладе точно не уловит… Нет, нельзя задирать нос, это так вульгарно… Да и Сьюзи мигом раскусит, что я от нее что-то утаиваю…» Одри с безупречной, грациозной осанкой прошлась по комнате туда-сюда и, как бы невзначай, поинтересовалась:

– Сьюзи, как по-твоему, о чем на самом деле пелось в той балладе? Сдается мне, в ней есть двойное дно.

Собака приоткрыла пасть, на мгновение впав в ступор. По правде говоря, в поэзии она не смыслила ровным счетом ничего.

Хорошенько поразмыслив, она наконец изрекла:

– Одри, я ведь всего лишь собака.

…………

Непролазные джунгли острова Синей Горы.

Снедаемый диким, лихорадочным восторгом, Карат так и не сомкнул глаз. Прикованный к инвалидному креслу, он неустанно колесил по укрытию, скрупулезно проверяя каждый угол, словно наконец-то нащупал новый, куда более возвышенный смысл бытия, помимо кровавой мести.

Объехав дозором всю округу, предводитель повстанцев вернулся к алтарю, намереваясь вознести божеству очередную молитву.

В его памяти кристально ясно отпечатались те самые «десять заповедей», гласящие, что поминать имя Морского бога всуе строжайше воспрещено. А потому в своих повседневных мольбах он благоразумно решил обходиться обтекаемым обращением «Господь».

Приблизившись к жертвеннику, Карат обомлел. Все разложенные там дары источали немыслимую, паранормальную ауру. Стальной кинжал больше не тускло поблескивал в лучах багровой луны, а искрился ослепительными, серебристо-белыми разрядами тока. Обычный лист налился такой густой, первозданной зеленью, что от одного лишь взгляда на него дышать становилось несказанно легче.

«Благодать снизошла на нас…» – эта мысль молнией пронзила сознание калеки.

Отныне любые сомнения касательно преображения «Морского бога» развеялись без следа. Те жалкие, богохульные подозрения, что еще теплились в самых темных уголках его души, испарились окончательно.

«Раз Господь даровал откровение о своем возвращении на твердь земную, значит, Он возжелал предстать в новом, безупречном облике… Эта истина была сокрыта так глубоко, что мы в своем невежестве так и не смогли ее постичь…» – медленно, с шумом выдохнув, Карат оперся на руки и с глубочайшим благоговением распростерся ниц, воздавая почести великому Морскому богу.

Вскоре он вскарабкался обратно в кресло и покатил в сторону покоев верховного жреца, Эдмонтона и остальных предводителей Сопротивления.

Ему не терпелось как можно скорее выложить соратникам всё увиденное, дабы разделить с ними эту поистине безграничную, словно сам океан, божественную милость.

…………

Вечер, четверть двенадцатого.

Клейн, вальяжно раскинувшись в кресле, с абсолютно непроницаемым лицом наблюдал за тем, как Даниц проводит обряд спиритизма. Сыщик скрупулезно, до мельчайших деталей впечатывал весь алгоритм таинства в свою память.

«Всё та же опора на мощь духовного мира…» – быстро вынес предварительный вердикт юноша.

'Когда дело касается обитателей духовного мира, дистанция и границы реального мира не играют ни малейшей роли. Главное – выстроить безупречно точное, лишенное двусмысленностей описание для прицельной наводки, да сдобрить всё это наделенным мистической мощью языком. Тогда призыв или спиритический сеанс сработают безотказно.

В каком-то смысле истинные божества тоже обладают подобной природой. Вот только порой Им достаточно и банальной, человеческой молитвы, чтобы снизойти до ответа. Разумеется, при условии, что просящий уже является истовым прихожанином и удостоился Их благосклонного взгляда.

Сущности уровня полубогов, судя по всему, тоже в некоторой степени сливаются с духовным миром. А потому на них тоже можно нащупать ниточку через точные заклинания и вымолить отклик. Однако тут уже вступает в игру жесткий лимит расстояния. Стоит выйти за пределы их радиуса действия, как они попросту перестают ловить сигнал… Тот же «Морской бог» Кавитува – ярчайший тому пример.

Что же до мастеров средних эшелонов калибра «вице-адмирала Айсберг» – в одиночку подобные фокусы им не по зубам. Приходится взывать к покровительству соответствующих божеств, сплетать безупречные заклинания-якоря и, само собой, мириться с суровыми ограничениями по дальности и охвату'.

Не успел Клейн разложить эти мысли по полочкам, как весь ритуальный инвентарь на алтаре, за исключением трех пылающих свечей, плавно воспарил в воздух.

Тело Даница забила крупная, неконтролируемая дрожь, а лицо стремительно окаменело, лишившись малейших эмоций.

Спустя пару мгновений из его уст вырвался женский голос с фирменными интонациями «вице-адмирала Айсберг»:

– Добрый вечер.

«В тоне явственно сквозит легкая досада от прерванного сна…» – Клейн подметил, что фигура грубого пирата парадоксальным образом налилась какой-то утонченной, женственной мягкостью.

Тщательно взвесив слова, сыщик произнес:

– У меня есть способ выследить «Адмирала Крови».

– Что? – Эдвина Эдвардс, чей дух ныне вселился в Даница, мгновенно вернула себе привычный, леденяще-равнодушный тон.

Клейн лаконично пояснил:

– Эта свора взяла на вооружение новейшие беспроводные телеграфы. А я, в свою очередь, успел вытрясти из «Белой Акулы» и рабочие частоты, и шифровальную книгу.

– Беспроводной… телеграф… Вы разбираетесь в подобных вещах? – Эдвина была искренне ошарашена тем фактом, что Герман Воробей – этот прожженный эксперт в оккультных дебрях – еще и смыслит в тонкостях передовых радиокоммуникаций.

Клейн сдержанно, с вежливой полуулыбкой отозвался:

– Имею кое-какие скромные познания.

Выдержав пару секунд паузы, Эдвина устами Даница спросила:

– Они уже прознали об утечке?

«Имеет в виду, смекнул ли „Адмирал Крови“, что их частоты и шифры утекли на сторону? По логике вещей, они уже обязаны были забить тревогу, ведь их куратор разведки, старина Куинн, сложил голову от рук господина Повешенного. Впрочем, беспроводной телеграф – штука пока не обкатанная и в массы не вошедшая. На первых порах пользователи частенько плевать хотели на протоколы безопасности…» – Клейн благоразумно не стал рубить сплеча и дал обтекаемый ответ:

– Вполне вероятно.

– Однако попытаться стоит.

«Стоит лишь нащупать сигнал, и шансы выследить „Адмирала Крови“ взлетят до небес! Будучи „Морским богом“ – пусть и на уровне полубога, не способным держать под тотальным колпаком каждую каплю в своих „территориальных водах“, – я всё же волен подчинять своей воле морских обитателей. И уж они-то непременно помогут прочесать всё дно…» – мысленно довершил свои рассуждения Клейн.

Немного поразмыслив, Эдвина произнесла:

– Я поручу Даницу заняться прослушкой.

«А вы, погляжу, тоже недурно смыслите в беспроводных телеграфах…» – уголки губ Клейна едва заметно поползли вверх, и он отозвался:

– Добро.

Едва обряд спиритизма подошел к концу, Даниц со сложной гаммой чувств уставился на Германа Воробья, который преспокойно вытащил из спальни весьма громоздкий механизм вкупе со всем причитающимся инвентарем.

– Это еще что за бандура? – ошарашенно выдавил пират.

Клейн с абсолютно невозмутимым видом пояснил:

– Беспроводной телеграфный приемник.

Даниц лишь беззвучно похлопал ртом, прежде чем наконец задать один-единственный вопрос:

– И где ты, дьявол тебя подери, его раздобыл?

Сыщик смерил его коротким взглядом:

– На улице.

Бросив это, он небрежно швырнул Даницу руководство по эксплуатации вкупе с рабочими частотами и шифрами, после чего круто развернулся и ушел в спальню, намереваясь как следует выспаться.

«Так вот ради чего он вечно пропадал на улице…» – пирату вдруг показалось, что он начал смутно улавливать суть происходящего.

После мучительной зубрежки и череды пробных запусков корсар с горем пополам освоил премудрости управления аппаратом. Со спокойной душой он рухнул в кресло-качалку и вскоре уже заливисто храпел.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как он внезапно подскочил. До его слуха донесся мерный, ритмичный стук: клац, клац, клац.

«Чего?» Даниц рывком сел и устремил сонный взор в ту сторону, откуда доносился звук.

В тусклом лунном свете, заливающем погруженную во мрак гостиную, беспроводной телеграф жил собственной жизнью: механизм щелкал сам по себе, выплевывая из своих недр иллюзорную, полупрозрачную бумажную ленту.

«…Что еще за чертовщина?» В правой ладони Даница мгновенно заклубилось багровое пламя. С величайшей осторожностью, шаг за шагом, он принялся красться к взбесившейся машине.

Эта леденящая душу картина до боли напоминала те самые жуткие байки, которыми частенько травили друг друга захмелевшие корсары!

«Уж не проклята ли эта машина? Или к ней присосался какой-нибудь злой дух?» Пират твердо решил: стоит лишь запахнуть жареным – он тут же завопит, поднимая на ноги дрыхнущего в спальне Германа Воробья.

Подобравшись вплотную к аппарату, корсар вгляделся в призрачную бумагу и обомлел: на ней было выведено несколько строк на древнем фейсаке:

'Приветствую.

Я почуял до боли знакомую, уникальную ауру, однако она вот-вот растает без следа'.

– … Привет, – неуверенно, на пробу отозвался Даниц. – Ты кто такой?

Беспроводной приемник вновь разразился мерным треском, выплевывая очередную порцию иллюзорной бумаги:

'Мое имя – Арродес.

В обмен на это ты обязан ответить на один мой вопрос'.

Глава 556
Разное отношение

Вопрос? А этот чудной беспроводной телеграфный приемник весьма занятен… Даниц прочистил горло и произнес:

– Можешь спрашивать, но я, пожалуй, воздержусь от ответа.

«Хех, думаешь, я из тех олухов-авантюристов да археологов, которых вечно губит собственное любопытство?» – со смесью настороженности и самодовольства подумал пират.

Беспроводной приемник замер на несколько долгих секунд, после чего вновь разразился мерным треском. Механизм выплюнул очередную порцию иллюзорной бумаги, на которой алели свежие строки:

«Ты тайно влюблен в своего капитана?»

«…Да ничего подобного! Что за бред! Кто? Кто тебе наплел эту чушь⁈» – лицо Даница в одночасье полыхнуло густым багрянцем.

Сокровенная тайна, годами надежно укрытая в самых темных глубинах души, внезапно выплыла наружу. Пират впал в полнейший ступор; снедаемый жгучим стыдом и неловкостью, он на чистых инстинктах порывался всё отрицать.

Но вместе с тем его грызли глубокий шок и недоумение: как, дьявол побери, посторонняя железка могла об этом прознать? Ведь он отродясь никому не проронил ни слова, уберегая свой секрет как зеницу ока!

Даниц приоткрыл рот и, выдавив из себя натянутую, кривую усмешку, процедил:

– Дурацкий вопрос. Я отказываюсь отвечать!

Телеграф вновь застрекотал, выплевывая новые листы иллюзорной бумаги:

'Что ж, тогда сменим вопрос.

Если бы это не было настоящим чувством, разве смог бы кто-то столь долго выносить эти нудные, тоскливые лекции – верно я говорю или нет?'

– Бред! Всё потому, что мне банально не хватает силенок, чтобы дать отпор! – на одном дыхании выпалил Даниц, и его лицо слегка перекосило от досады.

Треск беспроводного приемника сделался еще более бойким и легким, а слов на призрачной бумаге заметно прибавилось:

'Ложь.

Сменим вопрос еще раз.

Идеальный образ женщины в твоем понимании – прекрасная, могущественная, таинственная и мудрая дама, способная играючи растоптать тебя каблучком, не так ли?'

«…» Губы Даница беззвучно задрожали. Корсару почудилось, будто в самом его нутре вспыхнул яростный пожар, а над макушкой вот-вот заклубится призрачный черный дым.

В это мгновение его выдержка с треском разлетелась вдребезги. Даниц чувствовал себя так, словно с него сорвали всю одежду и голышом швырнули посреди шумной, многолюдной улицы.

На одних инстинктах он затравленно заозирался по сторонам, одновременно и выискивая, и отчаянно страшась чужих насмешливых взглядов.

И тут взор наткнулся на распахнутую настежь дверь спальни. На пороге, облаченный в выпущенную поверх ремня белую сорочку и просторные черные брюки, безмолвным изваянием застыл Герман Воробей. Одному богу известно, сколько времени он уже наслаждался этим спектаклем.

– Т-ты… ты когда успел выйти? – с остекленевшим лицом, запинаясь, выдавил Даниц.

«Скажи, умоляю, скажи, что только что открыл дверь!» – истошно вопил он в глубине души.

Клейн неспешным шагом приблизился к взбесившемуся приемнику и с абсолютным, ледяным спокойствием отозвался:

– С самого начала.

«Я же „Провидец“, с какой стати мне было пропустить такую чертовщину за дверью? Моя духовная интуиция не дремлет даже во сне…» – мысленно усмехнулся сыщик.

Лицо Даница в одночасье посерело. Резко крутнувшись на месте, он коршуном бросился к одержимой машине, отчаянно пытаясь порвать в клочья ту самую иллюзорную бумагу с компрометирующими вопросами.

Увы, его пальцы лишь беспомощно рассекли призрачные слова, не ухватив ровным счетом ничего.

В ладони пирата тут же заклубился багровый огненный шар: он вознамерился разнести этот проклятый аппарат вдребезги.

И в это самое мгновение его окатило ледяным, таящим в себе бездну первобытного безумия взглядом Германа Воробья.

«…Ах да, это же его игрушка…» Даниц застыл как вкопанный, провожая взором психопата, который, вальяжно обогнув его, замер прямо перед ненормальным механизмом.

'Арродес… И каким это ветром его занесло в этот беспроводной телеграф? Пишет, что почуял до боли знакомую, но угасающую ауру… Неужто речь о тех самых эманациях серой мглы из моего таинственного измерения?

Этот аппарат провалялся над туманом добрых пару дней. И пусть мутаций не случилось, он всё равно насквозь пропитался той аурой. А учитывая прямое предназначение ловить сигналы, приемник, по всей видимости, обрел способность кратковременно выуживать вести прямиком из духовного мира. Вот почему это проклятое, слишком много знающее волшебное зеркало и смогло нащупать ниточку?

Погодите-ка, а что там за вопросы пошли дальше… Так, я – Герман Воробей. Я – хладнокровный, отбитый на всю голову авантюрист. Я профессионал… Мне… мне категорически нельзя смеяться в голос…' Клейн титаническим усилием воли усмирил дрожащие уголки губ и незаметно сделал глубокий вдох.

Даниц затравленно косился на его профиль, чувствуя себя висельником, покорно ожидающим, когда палач дернет за рычаг эшафота.

Не обнаружив на лице Германа Воробья ни малейших перемен, корсар слегка перевел дух. Он отчаянно благодарил небеса за то, что свидетелем его позора оказался конченый псих, а не заурядный обыватель – таким отморозкам подобные пикантные сплетни явно до лампочки.

«Узнай об этом кто-нибудь из пиратской братии, и мне бы вовек не отмыться от позора! Путь на „Золотую Мечту“ был бы заказан… Да что там, мне бы вообще пришлось завязать с морем!» С дикой смесью лютой ненависти и первобытного ужаса он вновь уставился на телеграф, на этого демона, величающего себя Арродесом.

Из недр механизма снова донесся мерный треск, и наружу выскользнула свежая порция иллюзорной бумаги. На ней красовались две строчки, выведенные безупречным, изящным лоэнским:

«Ваш верный и смиренный слуга Арродес безмерно счастлив вновь следовать за вами. Я в любую секунду готов предоставить свои услуги к Вашему распоряжению».

«…Да ну бред какой-то. Это точно не тот Арродес, что допрашивал меня мгновением ранее…» – лицо Даница нервно дернулось; пирату внезапно почудилось, что весь сегодняшний вечер – лишь чей-то дурной, сюрреалистичный морок.

Клейну, с горем пополам усмирившему рвущийся наружу хохот, хватило одного этого инцидента, чтобы подметить критически важную деталь. Арродес физически не присутствовал в комнате. Он явно транслировал свои послания издалека, виртуозно сплетая воедино возможности духовного мира и «специфические функции» самого приемника. Именно поэтому, когда Даниц дерзко отказался отвечать на первый вопрос, зеркало оказалось бессильно обрушить на него кару, и ему не оставалось ничего иного, кроме как перескочить на другую тему.

'А это открывает весьма занятные перспективы. Если и дальше мариновать этот телеграф над серой мглой, он вполне может эволюционировать в уникальный артефакт для перехвата посланий от призраков и сущностей из мира духов? Увы, закон сохранения Потусторонних характеристик никто не отменял. Обычная железка, пусть и пропитанная аурой серого тумана, со временем неминуемо растеряет все паранормальные таланты, вновь обернувшись банальным куском металла…

Хм, если хорошенько порыться в моем багаже оккультных знаний… чтобы намертво закрепить сверхъестественные свойства за заурядной вещью без вливания Потусторонних характеристик, существует лишь один выход. Нужно высечь на ней почетное имя или истинное имя ангела, а то и самого божества, используя язык, способный резонировать с законами мироздания… По сути, это означает взять у Них «мистику» и «силу» взаймы. Разумеется, при условии, что Они дадут на то Свое высочайшее дозволение… Лично мне до таких высот еще расти и расти. Взять хотя бы ту самую «шифровальную книгу», что я накатал на древнем гермесе – бумага даже не подумала мутировать…

Из всех истинных божеств мне доподлинно ведомо лишь одно-единственное истинное имя – Чик, «Изначальная Демонесса»… Интересно, а если я добуду Ее почетные титулы, присовокуплю к ним истинное имя и высеку всю эту вязь на древнем гермесе прямо на корпусе этого приемника, что тогда стрясется? Он начнет изрыгать чумные миазмы? Обретет какую-нибудь извращенную, индустриальную эстетику? Или превратится в вожделенный фетиш для извращенцев?..

Э-э, сдается мне, самый вероятный сценарий куда прозаичнее: в тот самый миг, когда я закончу выводить последние руны, «Изначальная Демонесса» ниспошлет Свою дьявольскую мощь и банально выпьет из меня все соки прямо на месте… Ведь это поистине идеальная, снайперски точная паранормальная наводка…'

Целый вихрь этих диковинных мыслей пронесся в голове Клейна за долю секунды, пока Арродес рассыпался в приветствиях.

«А ведь как удачно сложилось… Эта волшебная стекляшка как раз славится ответами на любые вопросы…» – Клейн слегка оживился и, скосив взгляд на Даница, бросил:

– Иди стереги дверь снаружи.

– … С превеликим удовольствием! – без малейших колебаний выпалил пират, пулей метнувшись к выходу.

Он до смерти боялся, что этот демон по имени Арродес выкинет еще какой-нибудь компрометирующий фокус!

Дождавшись, пока Даниц юркнет в коридор и наглухо захлопнет за собой створку, сыщик вновь повернулся к телеграфу, намертво связанному с волшебным зеркалом Арродесом. Понизив голос, он произнес:

– У меня есть пара вопросов.

«Для меня это величайшая честь! Дозволено ли мне будет величать Вас своим господином, о великое существо над миром духов?» – аппарат с мерным треском выплюнул очередную порцию иллюзорного пергамента.

«Какое-то вопиющее, наглое подобострастие… Здесь стопроцентно кроется какой-то подвох…» – слегка поразмыслив, Клейн ответил:

– Можешь обращаться ко мне как угодно.

«Слушаюсь, хозяин!» – на сей раз Арродес не поскупился на восклицательный знак. – «Каков будет Ваш вопрос?»

– Где мне отыскать русалок? – без лишних прелюдий перешел к делу юноша.

Клац, клац, клац… Беспроводной приемник с готовностью выдал ответ:

«Если взять курс на восток от архипелага Гаргас и проследовать по судовому маршруту ровно неделю, у Вас появится шанс наткнуться на русалок. Однако имейте в виду: все тамошние особи поголовно являются прихожанками Богини Вечной Ночи».

«А это уже уровень… Вполне логично, но при этом до одури неожиданно…» – Клейн с удивлением констатировал, что его прошлые догадки воплотились в реальность, пусть и в таком диковинном ключе.

Тем временем Арродес продолжил «печатать»:

«Если же подобное соседство Вам не по вкусу, Вы вольны заплыть еще дальше на восток. Вот только предупреждаю: те воды таят в себе поистине смертоносную угрозу. То море уже давно утратило свою подлинную природу, превратившись в руины Битвы Богов. Впрочем, для Вас подобные мелочи наверняка не имеют ни малейшего значения».

«С какой это стати не имеют… Я-то, наивный, уповал на то, что со „Скипетром Морского бога“ в руках смогу безнаказанно бороздить любые, даже самые гибельные пучины. А на деле мне выкатили целый океан, перекроенный из поля боя самих божеств… Выходит, в седую древность и впрямь гремела та самая Битва Богов… Неужто речь о том эпизоде, когда „Творец“ силой вырвал власть у древних владык?» Клейн благоразумно сохранил ледяное молчание, неотрывно следя за тем, как Арродес заставляет механизм выплевывать всё новые и новые слова:

«Помимо этого, русалок разводят в штаб-квартире Церкви Богини Вечной Ночи – соборе Безмятежности, а также в церкви Вечного Сна на острове Дайнос».

«Выходит, помимо Священного Собора, этих тварей держат еще и на острове Дайнос в море Соня? Первый вариант – чистое самоубийство: там хранятся запечатанные артефакты нулевого класса и квартируют иерархи ангельского уровня. А вот ко второму можно и присмотреться. Принять облик какого-нибудь Ночного Ястреба, пастора или епископа, незаметно просочиться внутрь, послушать пение и проглотить зелье… Стоп. Церковь ведь разводит русалок именно ради контроля над „Безликими“, с какой стати им хлопать ушами и не ждать подвоха? Придется ломать голову над другим планом…» – Клейн уже приготовился было задать второй вопрос, как вдруг беспроводной приемник выплюнул свежий лист иллюзорной бумаги:

«Великий владыка, я скован определенными правилами, посему в качестве равноценного обмена вы обязаны ответить на один мой вопрос».

«Ответить на вопрос?» Клейн слегка приподнял бровь. Он приготовился слушать, благоразумно решив сперва оценить наглость Арродеса, а уж затем решать – принимать услуги этого новоиспеченного слуги или нет.

Под мерный, бойкий стрекот аппарата Арродес сложил из букв новый вопрос:

«Чем вы изволите позавтракать сегодня?»

«Какой деликатный вопрос…» – с ледяным спокойствием отозвался Клейн:

– Тем, что подадут в гостинице.

«Безупречный ответ!» – Арродесу не хватало разве что разразиться бурными овациями.

Не дав Клейну вставить ни слова, механизм вновь истошно застрекотал:

«Аура таинственных чертогов над миром духов стремительно угасает. Я буду с нетерпением ждать следующего шанса услужить Вам, о великий владыка».

Выплюнув этот призрачный лист, беспроводной телеграф наконец-то умолк, и та пугающая, окутывающая его зловещая аура рассеялась без следа.

«Выходит, чтобы вновь выйти на связь с волшебным зеркалом Арродесом, придется для начала замариновать приемник над серой мглой еще на пару-тройку дней? В следующий раз нужно будет непременно выведать у него способ очищения Потусторонних характеристик от ментальной скверны… Впрочем, злоупотреблять этим каналом категорически нельзя. Раз уж Арродес сумел нащупать мостик через пропитавшую железку ауру, то твари, превосходящие его по мощи и леденящей жути, справятся с этим и подавно… Если я начну бездумно этим пользоваться, в один прекрасный день рискую получить телеграмму прямиком от „Истинного Творца“ или „Изначальной Демонессы“…» – молниеносно выстроив эту логическую цепочку, Клейн с содроганием осознал весь масштаб затаившейся угрозы.