Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 125 страниц)

Глава 721
Наставления Клейна

На борту «Будущего» Фрэнк Ли, закатав рукава рубашки и пару раз встряхнув перьевую ручку, с широкой улыбкой на лице принялся писать:

'Мой дорогой друг Герман Воробей, спешу поделиться с тобой потрясающей новостью. Используя плоть «Епископа Роз», мне удалось успешно вывести совершенно новый сорт грибов! Стоит им лишь отведать рыбы, как они начинают безудержно плодиться. Теперь нам больше не придется ломать голову над тем, где раздобыть свежих грибов во время затяжных плаваний. Вдобавок я скрестил их с говядиной, и вкус получился просто изумительный!

Единственный их изъян – они совершенно не приспособлены к самостоятельной рыбалке и охоте, так что им требуется посторонняя помощь. Впрочем, не думаю, что это такая уж неразрешимая проблема. Как-никак, Нина уверяет, будто благодаря этому они не станут загрязнять океан. Что ж, будем считать, что она права.

Посылаю тебе парочку сушеных образцов. Стоит лишь напоить их водой и подкормить рыбой, как они мигом вернутся в норму и начнут размножаться. Искренне уповаю на то, что подарок придется тебе по душе…'

Вывалив на бумагу этот пространный поток мыслей, Фрэнк аккуратно сложил лист и сунул его в конверт, не забыв присовокупить туда же три засушенных гриба. Щедро мазнув клеем, он наглухо запечатал послание.

Покончив с этим, старпом выудил ту самую бумажку, оставленную Клейном, и, скрупулезно следуя инструкциям, принялся за подготовку ритуала призыва вестника.

Для такого мастера задача оказалась до смешного плевой. В считанные минуты обустроив алтарь, он воздвиг стену духовности.

И напоследок, с нескрываемым благоговением, водрузил прямо перед свечой золотой лоэнский соверен.

Запалив фитиль и едва слышно отчеканив заклинание, пират неотрывно уставился на пламя. Огонь стремительно раздулся, и прямо из него вынырнула безголовая дама, небрежно удерживающая в руках четыре отрубленных головы.

Фрэнк поначалу едва не подскочил от неожиданности, но уже в следующую секунду его взгляд налился маниакальным восторгом. Сверля глазами эти четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы Рейнетт Тинекер, он завороженно забормотал себе под нос:

– Как тебе это удалось?

– Отчего они такие абсолютно одинаковые?

– А если засадить их в землицу, прорастут ли новые?

Глаза на всех четырех головах, покоящихся в руках Рейнетт Тинекер, сперва хаотично завращались, осматривая углы каюты, а затем синхронно скрестились прямо на лице Фрэнка Ли.

Внезапно земля, расфасованная по всевозможным горшкам и колбам в лаборатории, разом взмыла в воздух, с глухим стуком осыпавшись прямо перед старпомом в здоровенную кучу.

Фрэнк тут же оторвался от палубы. С ошарашенной миной перекувырнувшись в воздухе, он кубарем, вверх тормашками ухнул прямо в это грязевое месиво.

Его торчащие наружу ноги отчаянно и судорожно брыкались, вот только вырваться из капкана бедолаге так и не удавалось.

Лишь после этой экзекуции две из четырех голов Рейнетт Тинекер плавно подались вперед, виртуозно перехватив зубами письмо и золотую монету.

Дождавшись, пока жуткая посланница окончательно растворится в небытии, Фрэнк наконец-то нащупал опору. Мощным рывком выдернув себя из земли, он тяжело плюхнулся на доски.

– До чего же круто… – сперва с запоздалым, леденящим трепетом выдохнул Фрэнк. Следом он невозмутимо сгреб налипшую на лицо и губы грязь, закинул ее прямо в рот и, вдумчиво пожевав пару секунд, тихонько резюмировал: – Малость кислит…

В этот самый миг в капитанских покоях «Адмирал Звезд» Катлея, только-только свернувшая ритуал жертвоприношения, внезапно почуяла неладное. Ее глаза, в глубинах которых таился густой пурпур, на чистых инстинктах метнулись в сторону каюты Фрэнка Ли. Сквозь переборки она смутно различила призрачный, грубо сшитый кукольный силуэт.

И у этой куклы напрочь отсутствовала голова!

Видение мелькнуло лишь на жалкую долю секунды, но Катлея тут же судорожно зажмурилась. Ее глаза обожгло нестерпимым, адским пламенем, а по щекам неудержимым потоком покатились слезы.

Девушка медленно, дюйм за дюймом сдвинула брови и с явной неуверенностью прошептала:

– Древняя богомерзкая тварь?

…………

Благополучно переправив метеоритный кристалл и спинномозговую жидкость черной охотничьей исполинской ящерицы в руки мисс «Фокусника» и мисс «Справедливости», Клейн вернулся в реальный мир. Вальяжно устроившись в кресле-качалке и мерно покачиваясь, юноша погрузился в раздумья о своих дальнейших планах:

'Учитывая, что по городу уже поползли слухи о возвращении Германа Воробья, да и заварушка с «Безумным капитаном» Коннорсом Виктором наделала немало шума, корсары в обозримом будущем носа не сунут на людные улицы Байама. Они либо уже подняли паруса и дали деру, либо наглухо залегли на дно в своих берлогах, так что днем с огнем не сыщешь.

Выходит, торчать здесь мне больше нет никакого резона. Дела повстанцев вполне можно контролировать дистанционно – через откровения «Морского бога» да по каналам связи Даница.

Хм, пожалуй, загляну-ка я в бар «Морские Водоросли». Справлю себе свежие фальшивые метрики, прикуплю теневой билет и возьму курс на Коннат, что в заливе Диси… Это не только крупнейший порт в тех краях, но и малая родина Дэвида Реймонда. Помнится, когда я вызволял этого бедолагу из «Красных перчаток» из застенков «Ползучего голода», то клятвенно обещал навестить этот дивный прибрежный град. Заодно передам его дочери, что вендетта благополучно завершена. Ну и попутно придется поломать голову, как бы поизящнее вернуть Церкви ту самую Потустороннюю характеристику «Кошмара».

Хех, до чего же лицемерна человеческая натура. Одной рукой порывается благородно вернуть наследие «Кошмара», а другой – уже вовсю вынашивает планы по краже запечатанного артефакта из-за врат Чаниса в соборе Святого Самуила…'

Едва заметно покачав головой, Клейн смежил веки, намереваясь восполнить растраченную духовность спасительным сном.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как его интуиция внезапно забила тревогу. Распахнув глаза, он молниеносно активировал духовное зрение.

И тут же узрел, как прямо из пустоты выныривает Рейнетт Тинекер.

Госпожа посланница, верная своим привычкам, щеголяла в вычурном черном платье. Одна из её голов крепко сжимала в зубах письмо.

«От кого весточка? От Даница? От „вице-адмирала Айсберг“? От Фрэнка или, может, от Андерсона?» – приняв конверт, Клейн учтиво кивнул:

– Благодарю.

С этим могущественным и окутанным непроглядными тайнами личным курьером юноша предпочитал держать себя в высшей степени обходительно – совершенно не хотелось однажды по глупости подписать себе смертный приговор.

– Ты… – Будешь… – Писать… – Ответ?.. – зажатые в руках Рейнетт Тинекер головы поочередно разомкнули губы, чеканя по одному слову.

Сноровисто вскрыв конверт и пробежавшись глазами по строчкам, Клейн настолько опешил от прочитанного, что едва не позабыл ответить госпоже посланнице. Благо, Рейнетт Тинекер совершенно не торопила события, безмолвно застыв поблизости.

«Помяните мое слово: в один прекрасный день этот Фрэнк Ли неминуемо пустит весь наш мир под откос! Его нужно во что бы то ни стало держать в ежовых рукавицах и ни под каким предлогом не давать шансов на возвышение! Да что с этим психом не так⁈ Откуда в нем эта маниакальная страсть к скрещиванию и выведению всякой гротескной флоры и фауны? Хм… Город Серебра вечно сидит на голодном пайке…» – в голове Клейна молнией вспыхнула одна поистине дерзкая, безумная идея.

Что если направить неуемную селекционную энергию Фрэнка в мирное русло и заставить его выводить съестные культуры специально для Города Серебра⁈

При таком раскладе и коровы, и рыбы, и грибы, и «Епископы Роз», и сам океан вкупе со всем человечеством наконец-то смогут спать спокойно!

Вынырнув из раздумий, Клейн торопливо вскинул голову и обратился к вестнице:

– Да, ответ будет немедленно.

Резко поднявшись с кресла-качалки, он шагнул к столу. Выудив бумагу с пером, юноша сноровисто застрочил:

«…У меня назрел резонный вопрос: если человек заглотнет твои чудо-грибы, а следом отобедает жареной рыбой и запьет всё это стаканом воды, не продолжат ли они плодиться прямо у него в брюхе?»

Забросив это спасительное предостережение, Клейн плавно перешел к сути:

«…А не под силу ли тебе вывести особый сорт пшеницы, способный колоситься в кромешной тьме, без единого луча солнца? Или, скажем, корову, которая станет давать молоко и мясо, пожирая монстров? Согласись, звучит чертовски интригующе!»

Развивая эту мысль, сыщик набросал еще несколько абзацев. Наконец, сложив письмо, он передал его Рейнетт Тинекер и с абсолютно непринужденным видом добавил:

– За доставку расплатится Фрэнк.

– Лишь… – Бы… – Он… – Выжил… – поочередно чеканя слова, отозвались все четыре головы, после чего одна из них послушно перехватила конверт зубами.

«Лишь бы он выжил⁈» – Клейна словно током прошибло. Он только-только приоткрыл рот, желая выпытать подробности, как Рейнетт Тинекер уже шагнула в мир духов, бесследно растворившись в воздухе.

Поколебавшись пару секунд, юноша сноровисто набросал фразу для прорицания. Пустив в ход цитриновый маятник, он с облегчением удостоверился: Фрэнк Ли по-прежнему коптит небо.

Беззвучно выдохнув, Клейн надежно припрятал сушеные грибы, помассировал ноющие виски и рухнул обратно в уют кресло.

…………

Ближе к вечеру, после ужина, сыщик направился в бар «Морские Водоросли».

Нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную личину, он вновь переступил порог этого заведения.

Картина внутри разительно переменилась: теперь львиную долю публики составляли смуглые, курчавые полукровки да коренные туземцы. Вся эта братия так или иначе терлась либо в местных бандах, либо негласно прислуживала Сопротивлению, а то и совмещала оба ремесла. Простых зевак здесь было кот наплакал. Прежних шумных корсаров со всех уголков света словно ветром сдуло, и лишь горстка потрепанных авантюристов глушила крепкое пойло, лениво перемывая косточки в морских байках.

Бегло окинув зал цепким взором, Клейн безошибочно выцепил Денила – того самого тощего туземца, о котором упоминал Даниц, виртуозно стряпающего фальшивые метрики и теневые билеты.

Совершенно не таясь, юноша подошел к нему вплотную и бросил:

– Один билет второго класса до Конната на завтра. И комплект чистых документов.

Денил вскинул на него оценивающий взгляд, пару секунд поразмыслил и выдал:

– Двадцать фунтов за всё.

«Обычный билет второго класса до Конната обошелся бы фунтов в восемь-девять… Впрочем, теневые билеты всегда влетают в копеечку, да и за чистые документы приходится доплачивать. Двадцать фунтов – цена вполне сносная…» – Клейн быстро прикинул в уме расклады и деловито поинтересовался:

– Когда будет готово?

– Через три четверти часа, – с заученной легкостью отозвался Денил. – Выкладывай пятерку авансом, а остаток отдашь, как только билет и бумаги окажутся у тебя на руках.

– Идет, – Клейн не стал сотрясать воздух лишними спорами. Выудив из кармана бумажник, он отсчитал ровно пять однофунтовых банкнот.

Сыщик совершенно не тревожился, что кто-нибудь из местной швали положит глаз на его кошелек. Напротив, подобный расклад вполне мог сберечь ему те самые двадцать фунтов, а то и принести сверху неплохой прибыток.

Денил только-только проверил купюры на просвет и уже открыл было рот, чтобы раздать поручения своим шестеркам, как вдруг оглушительный гвалт таверны оборвался. В зале воцарилась пугающая, мертвая тишина!

Клейн тоже почуял неладное, и его взгляд на чистых инстинктах метнулся ко входу.

На пороге застыли две фигуры. Первый незнакомец щеголял в безупречном фраке, поверх которого был небрежно наброшен черный плащ. Гладко зачесанные назад каштановые волосы, небольшие, но пронзительно ясные глаза и аккуратная, едва заметная бородка придавали ему вид утонченного джентльмена, в котором, впрочем, сквозила изрядная доля вальяжной расхлябанности. Второй же гость кутался в длинный балахон с накинутым на голову капюшоном – наряд, почти вышедший из моды в приличных местах. Его лицо надежно тонуло в густой тени, не позволяя разглядеть ни единой черты.

Вальяжный джентльмен неспешно обвел притихший зал взглядом и, явно наслаждаясь произведенным эффектом, направился прямиком к Денилу. В пальцах он виртуозно, словно заправский фокусник, перекатывал серебряную монету. Тип в балахоне тенью скользил следом, то и дело выуживая что-то из карманов и закидывая в рот, отчего в звенящей тишине раздавался отчетливый, сухой хруст.

Серебряный кругляш замер в руке незнакомца. Поравнявшись с Денилом, джентльмен издал тихий смешок:

– Справь мне десяток билетов до порта Притц на завтрашние рейсы. Да смотри, чтоб они были раскиданы как минимум по трем разным посудинам.

– Будет исполнено, мистер Оделл, – в панике вскочив на ноги, суетливо залепетал Денил.

Клейн не сразу сообразил, кто этот вальяжный хлыщ с серебряной монетой – как-никак, казенной награды за его голову не значилось. И лишь когда прозвучало имя «Оделл», в памяти сыщика шевельнулось смутное узнавание.

Пока он лихорадочно рылся в чертогах разума, его взгляд зацепился за фигуру в капюшоне: та выудила из кармана леденец кофейного цвета, закинула его в пасть и принялась с громким хрустом разгрызать лакомство.

Получив утвердительный ответ, Оделл со своим спутником не стали задерживаться. Всё в той же гробовой тишине они проследовали к лестнице и неспешно поднялись на второй этаж.

Денил с колоссальным облегчением выдохнул. Поймав на себе пытливый, задумчивый взгляд Клейна, он вполголоса пояснил:

– Это Оделл. Авантюрист, что ходит под началом хозяина «Рассвета».

«Вспомнил… „Серебряная Гадюка“ Оделл! Тот самый скользкий тип, который на каждом углу божится, будто служит самой „Королеве Мистики“, хотя ни одна живая душа не может этого подтвердить. Нужно будет при случае закинуть удочку леди Отшельник… В прошлый раз его имя всплывало в порту Дамира, где он водил дружбу со стариной Куинном, куратором разведки „Адмирала Крови“… Впрочем, последний уже благополучно кормит рыб стараниями господина Повешенного…» – Клейн молниеносно связал все концы воедино и, тщательно взвешивая слова, спросил:

– А кто этот второй?

– Одному дьяволу известно, – Денил равнодушно пожал плечами, после чего повернулся к своим людям, отдавая команды стряпать фальшивые метрики и добывать билеты.

Глава 722
Неспокойная ночь

Поскольку «Серебряная Гадюка» Оделл не числился в рядах пиратов, слухи о нем ходили самые разные, и отделить правду от вымысла было решительно невозможно. Клейн отвел взгляд от лестничного пролета, подошел к барной стойке и, облюбовав свободное место, легонько постучал костяшками по столешнице:

– Кружку Зархи.

Это было местное солодовое пиво, которое стоило на порядок дешевле южно-уэльского, завозимого прямиком с Северного континента.

– Три пенни, – бармен, окончательно сбросив с себя оцепенение недавней тишины, подхватил перевернутый вверх дном стакан.

Публика в баре тоже мало-помалу зашевелилась. Под тусклым светом газовых рожков по залу прокатился гул перешептываний: выпивохи гадали, с какой стати «Серебряная Гадюка» раскошелился сразу на десяток билетов.

– Ему стопроцентно сели на хвост! Три посудины и десяток билетов – идеальная дымовая завеса, чтобы ищейки голову сломали, гадая, на какой именно рейс он взойдет! – безапелляционно заявил некий бандит с закатанными рукавами, обнажающими татуировки. Судя по всему, этот эксперт опирался на собственный богатый опыт двукратного успешного побега.

В ответ один из авантюристов, глушащий крепкое Леранчи, лишь презрительно фыркнул:

– Ни черта ты не знаешь об Оделле. Будь его замыслы столь примитивны, он бы сроду не удостоился прозвища «Серебряная Гадюка».

– Готов биться на что угодно: они не ступят на борт ни единого судна из тех, на которые куплены билеты!

– Железобетонно можно утверждать лишь одно: их истинная цель – порт Притц.

Услышав это, другой искатель приключений с сомнением покачал головой:

– Вполне вероятно, что и сам порт Притц – лишь очередная искусная обманка.

Татуированный бандит на мгновение опешил от таких раскладов, но, не желая сдавать позиции, упрямо возразил:

– Да если послушать вас, то Оделл наверняка просчитал, что вы додумаетесь до таких выводов! А значит, он действительно нацелился на Притц и стопроцентно сядет на одну из тех трех посудин!

Оба авантюриста уже приоткрыли было рты для едкого ответа, но, поразмыслив пару секунд, внезапно осознали: а ведь в этой извращенной логике кроется немалая доля истины. Мужчины так и застыли в глухом ступоре, не найдясь с ответом.

Этот триумф привел бандита в такой неописуемый восторг, что он одним махом, залпом осушил остатки своего крепкого пойла.

Клейн же, лениво потягивая Зарху из кружки, меланхолично грел уши, коротая время в ожидании своих свежеиспеченных фальшивых метрик и теневого билета на паром.

«Ждать еще целых три четверти часа… Искренне уповаю, что обойдется без сюрпризов, и таверна не потонет в очередном кровавом хаосе…» – мысленно взмолился сыщик, беззвучно очертив на груди контур Алой Луны.

Светло-желтое пиво в стакане убывало черепашьими темпами. Юноша то и дело бросал тоскливые взгляды то на настенные часы, то на входную дверь, отчаянно желая, чтобы время хоть немного ускорило свой бег.

Спустя полчаса с небольшим тяжелые створки таверны с оглушительным грохотом распахнулись настежь, впустив внутрь пронизывающий ночной сквозняк.

«Да быть того не может…» – уголок губ Клейна предательски дернулся. Титаническим усилием воли подавив рвущуюся наружу горькую усмешку, он вполоборота развернулся к источнику шума.

На пороге выросли пятеро. Во главе отряда стоял мужчина лет сорока с небольшим – жгучий брюнет с карими глазами и суровыми, словно рублеными из камня чертами лица, выдающими в нем стопроцентного лоэнца.

Его ледяной, дышащий первобытным величием облик вмиг заставил всю пьяную публику инстинктивно, словно по команде, прикусить языки. В зале вновь повисла звенящая тишина.

Трое мужчин и одна женщина за его спиной, облаченные в длинные плащи, даже не думали прятать револьверы. Казалось, малейший шорох – и они без раздумий изрешетят свинцом любого, кто осмелится дернуться.

«Впервые вижу. Ни в одной розыскной ориентировке не значились, ценников за их головы тоже нет…» – мысленно пробормотал Клейн, всем своим видом сохраняя статус безучастного зрителя.

Внезапно пятерка незваных гостей веером рассыпалась по залу. Приблизившись к разным столикам, они слегка склонились над посетителями и один за другим принялись чеканить один и тот же вопрос:

– Где «Серебряная Гадюка» Оделл?

Завсегдатаи еще только раздумывали, стоит ли откровенничать, как им в лица тут же уткнулись черные зияющие дула. Изящные револьверные рукояти из белой слоновой кости и эбенового дерева зловеще, но притягательно поблескивали в свете газовых рожков.

– О-они… они поднялись на второй этаж! – взятые на мушку выпивохи почти синхронно ткнули дрожащими пальцами в сторону лестницы.

«И впрямь у него на хвосте висят ищейки… Это выпад против „Королевы Мистики“, или „Серебряная Гадюка“ сам где-то крупно облажался? А может, весь сыр-бор из-за того загадочного типа в капюшоне, что без умолку грыз леденцы?» – Клейн сделал еще один глоток пива, безмолвно наблюдая, как четверо незваных гостей бросились вверх по ступеням, а пятый остался внизу, продолжая допрос.

Вскоре оставшийся сыщик без труда выудил информацию о том, что Оделл тряс билеты у Денила. Чеканным шагом подойдя к щуплому, смуглокожему теневому дельцу, он сурово осведомился:

– Выкладывай как на духу: куда именно Оделл взял билеты?

Денил благоразумно не стал козырять своими обширными связями и лезть на рожон. Выдавив из себя угодливую улыбку, он зачастил:

– Ничего конкретного не сказал. Заказал ровно десять штук, разбросанных по трем разным посудинам. Отплытие – завтра, конечная точка – порт Притц.

– Не врешь? – угрожающе навис над ним допрашивающий – молодой, дерзкий парень лет двадцати с небольшим.

Барыга робко, вполголоса отозвался:

– Спросите кого угодно в этом зале, здесь каждая собака это слышала.

– Дерьмо! – в сердцах выругался юнец. Грубо, с нескрываемой яростью оттолкнув Денила, он круто развернулся и зашагал к другим столикам.

Денил не удержал равновесие и попятился назад. Он уже готов был рухнуть, рискуя раскроить себе затылок о край круглого столика, как вдруг чья-то твердая рука намертво вцепилась ему в плечо, мгновенно вернув телу устойчивость.

На чистых инстинктах повернув голову, Денил с изумлением обнаружил, что его спасителем оказался тот самый клиент, заказавший фальшивые метрики и теневой билет.

– Премного благодарен… Проклятые армейские шакалы! – сперва выдохнул барыга слова признательности, а затем процедил сквозь стиснутые зубы.

Поддержал его, разумеется, сам Клейн. Сыщику совершенно не улыбалась перспектива, чтобы с его «турагентом» приключился какой-нибудь фатальный казус – как-никак, пять полновесных фунтов аванса были уже уплачены.

К тому же, мимоходом прийти на выручку невинной жертве было для него делом привычным, укоренившимся в самой натуре.

«Армейские шакалы? В Байаме такой эпитет – верный маркер цепных псов из МИ-9… И куда же умудрился вляпаться этот „Серебряная Гадюка“ Оделл?» – беззвучно размышлял Клейн, благоразумно отметая версию о том, что эта облава была направлена против самой «Королевы Мистики».

Ведь для лоэнской военной машины подобный маневр был бы попросту лишен малейшего смысла.

Пока эти мысли проносились в его голове, агенты МИ-9 пулей скатились со второго этажа. Устремившись прямиком к выходу, они на ходу бросили своему оставшемуся внизу соратнику:

– Ушли через окно, ублюдки!

Как внезапно эта братия ворвалась, так же стремительно она и испарилась. Бар почти мгновенно утонул в привычном, разгульном гомоне, и лишь сиротливо поскрипывающие, раскачивающиеся на петлях двери напоминали о недавней напряженной облаве.

Дождавшись, наконец, своих фальшивых документов и теневого билета, Клейн с облегчением выдохнул – угроза внезапного срыва планов миновала.

Отстегнув барыге оставшиеся пятнадцать фунтов, он покинул «Морские Водоросли» и направился обратно в свою заурядную гостиницу.

«Джон Йорд… Слишком уж простенькое и ленивое имечко, не находите? Перед возвращением в Баклунд придется озаботиться метриками поосновательнее», – бегло пролистав свежеиспеченные бумаги, сыщик небрежно бросил их в саквояж.

Приняв горячую ванну и смыв с себя дневную усталость, он мысленно приготовился к завтрашнему отбытию из Байама – финальному морскому броску в этом затянувшемся «путешествии».

И в этот самый миг тишину комнаты разорвал гулкий стук: тук-тук-тук!

«Кого там еще принесло?» Клейн торопливо скинул купальный халат, сноровисто натянул брюки с рубашкой и подошел к двери.

На пороге переминался наряд копов в черных казенных мундирах. Старший явно был чистокровным лоэнцем, а остальные – сплошь метисы да коренные туземцы.

– В чем дело, господа? – с неподдельным недоумением поинтересовался Клейн.

– Будьте любезны предъявить документы, – весьма учтиво, явно сделав скидку на лоэнскую физиономию гостя, попросил один из метисов.

«Какое счастье, что я только что разжился новенькими метриками. Иначе пришлось бы коротать ночь в обезьяннике или давать деру прямо отсюда, на ходу меняя личину…» – беззвучно проворчав, Клейн вернулся к чемодану и выудил бумаги.

Лоэнский офицер бегло, для проформы пролистал документы и спросил:

– Мистер Йорд, вы проживаете здесь один?

– Истинно так. Любой в этой гостинице может подтвердить, – с абсолютной, обезоруживающей невозмутимостью отозвался Клейн.

На губах лоэнского копа проступила легкая улыбка:

– Вам, часом, не доводилось пересекаться с этим человеком?

С этими словами он кивком велел подручному развернуть портрет. С эскиза взирал донельзя тощий старик с копной абсолютно седых, всклокоченных волос. Каких-либо иных, бросающихся в глаза особых примет на рисунке не наблюдалось.

– Нет, – Клейн отрицательно покачал головой.

– Этот человек просто обожает сладости, – добавил лоэнский офицер.

«Леденцы…» – сыщик внезапно вспомнил того самого загадочного типа в капюшоне, что крутился возле «Серебряной Гадюки» Оделла. Этот незнакомец то и дело, почти без пауз, закидывал в рот конфеты кофейного цвета.

Тщательно взвесив слова, юноша не стал юлить и честно ответил:

– Вполне возможно, что пересекались. Не так давно в таверне «Морские Водоросли» я заприметил одного любителя леденцов, ошивавшегося прямо подле «Серебряной Гадюки» Оделла.

Лоэнский коп даже не попытался скрыть проступившее на лице разочарование. Скупо поблагодарив за содействие, он свернул допрос.

Лишь дождавшись, пока стражи порядка забарабанят в соседние номера, Клейн наглухо затворил деревянную створку и вернулся к своему креслу-качалке.

«Авантюра Оделла не только выманила ищеек из МИ-9, но и заставила резиденцию генерал-губернатора поднять людей в ружье, устроив тотальную общегородскую облаву. Дело явно пахнет керосином…» – еле слышно пробормотал он себе под нос. Сыщик вознамерился воспарить в чертоги над серой мглой и прочесать мольбы, возносимые к «Скипетру Морского бога» многочисленной байамской паствой. Ему позарез нужно было выудить больше деталей, дабы по глупости не вляпаться в эпицентр какого-нибудь сокрушительного водоворота.

Укрывшись в уборной и вознесшись в таинственное измерение, Клейн властным жестом выудил из груды оккультного хлама белоснежный костяной жезл, окруженный мириадами мерцающих искр.

Методично просматривая одну пульсирующую точку за другой, владыка сумел удостовериться лишь в одном: недавняя полицейская проверка отнюдь не была локальной облавой, а мишенью и впрямь выступал Оделл вкупе с тем загадочным спутником. Увы, вытянуть больше крох информации так и не удалось.

Немного поразмыслив, юноша устремил взор на одну конкретную, заботливо помеченную божественной аурой искру.

Она принадлежала полицейскому-метису по имени Брайя. В свое время этот карьерист божился, будто исключительно ради блага «Морского бога» он, сцепив зубы и терпя лишения, переметнулся в лоно Церкви Повелителя Бурь – и всё лишь для того, чтобы вскарабкаться по служебной лестнице как можно выше.

И ныне этот перебежчик уже дослужился до чина старшего инспектора!

Не теряя времени, Клейн послал властный импульс воли «Морского бога» прямиком в пульсирующий огонек.

Брайя, как раз раздававший нагоняи подчиненным в полицейском управлении, внезапно покрылся липким ледяным потом. Суетливо найдя благовидный предлог, он пулей заперся в уборной и истово, полушепотом забормотал молитву:

– Избранник моря и духовного мира, великий Кавитува, твой преданный слуга приносит вести.

– Главная мишень сегодняшней ночной облавы – иссохший, донельзя тощий старец. Его шевелюра абсолютно седая, но при этом на удивление густая и всклокоченная. Бедолага страшно мерзнет: даже в знойном Байаме кутается в ворох плотной, теплой одежды. А еще он без ума от сладостей, словно он сам – паровой котел, а леденцы – отборный уголь. Приказ начальства кристально ясен: выследить старика, но ни в коем случае не трогать и не причинять вреда.

Оставив Брайю без ответа, Клейн вынырнул из видения. Легонько постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного бронзового стола, он произнес:

– В отличие от того блеклого эскиза, это словесное описание вызывает до боли щемящее чувство узнавания.

– Словно мне уже доводилось слышать о нем прежде…

А для истинного «Провидца» любое предчувствие или дежавю – это железобетонная зацепка. Не теряя ни секунды, сыщик размашисто вывел на пергаменте нужную фразу, намереваясь выудить ответ из глубин собственной духовности.

Беззвучно, раз за разом чеканя слова заклинания, он вальяжно откинулся на спинку кресла. Призвав на помощь медитацию, юноша плавно соскользнул в глубокий сон.

В пепельно-сером, зыбком мире грез Клейн с удивлением обнаружил, что перенесся обратно в Баклунд, прямо в свой старый арендованный дом под номером пятнадцать на улице Минск.

Прямо перед ним стоял Иэн. Юноша с пронзительными, кроваво-красными глазами вскинул голову и произнес:

– Туранни фон Хермосуин. Величайший ученый, математик и механик со времен самого императора Рассела. Отец дифференциальной машины второго поколения.

Клейн резко, словно от удара током, распахнул глаза в реальности. Теперь он кристально ясно понимал, за кем именно открыли охоту ищейки из МИ-9!

Их мишенью был тот самый гениальный ученый, из-за одной лишь рукописи чьей дифференциальной машины третьего поколения армейская машина Лоэна и интисские шпионы устроили настоящую кровавую баню, усеяв свой путь горами трупов!

Они рыли землю носом в поисках этого сбрендившего гения, бесследно испарившегося много лет назад!

«Так вот почему в лапах куратора разведки „Адмирала Крови“, старины Куинна, оказалась радиостанция, на голову превосходящая даже передовые столичные образцы Баклунда!» – на Клейна мгновенно снизошло озарение.