Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 125 страниц)

Глава 611
Парламентарий Судьбы

Остров Олави лежал к северо-востоку от архипелага Ротсид. По прямой дистанция казалась пустяковой, однако безопасный судоходный фарватер безжалостно петлял, накручивая лишние сотни морских миль.

Изначально этот клочок суши представлял собой первобытную глушь, кишмя кишащую всевозможными паранормальными тварями, куда не ступала нога человека. Лишь на закате эпохи охоты Королевство Лоэн приспособило остров под колонию для каторжников, и мало-помалу здесь выросли первые деревеньки и городки.

Когда же колонизаторы шаг за шагом добрались до островов, лежащих еще дальше на восток, Олави, благодаря выгодному расположению на торговых путях и щедрым природным богатствам, стал магнитом для свежих переселенцев, обзаведясь весьма процветающим портовым городом.

В сгустившемся полумраке луч маяка вспыхнул настолько ярко и приветливо, что казался почти теплым. Повинуясь его путеводному свету, пассажирский лайнер неспешно втянулся в гавань и благополучно пришвартовался у причала.

– Ну наконец-то, хвала Багровой Луне и милости фортуны! – пухлый Аптекарь Дарквелл резво спрыгнул с последней ступеньки трапа, с облегчением ощутив под ногами твердый бетон.

«Будем откровенны, помимо фортуны, тебе стоило бы благодарить „Шута“ вкупе с „Морским богом“…» – Клейн, сжимая в одной руке кожаный саквояж, легонько пристукнул тростью по земле.

Дарквелл надежно припрятал футляр с «Костью Вероятностей» и, не теряя ни секунды, выведал адрес того самого звонаря по имени Кано. Наняв экипаж, он помчался прямиком к собору Святого Драко, уверенно шагнув под своды монументальной колокольни, чья архитектура щеголяла смелым сплетением красных, синих и желтых оттенков.

Внутри башни у звонаря имелась собственная крошечная каморка.

Тук-тук-тук! Дарквелл нетерпеливо забарабанил в дверь, сгорая от желания поскорее сбагрить с рук проклятую ношу.

С противным скрипом бурая деревянная створка отворилась, и на пороге возник весьма рослый, но слегка сутулый мужчина.

На вид ему было около сорока. По отдельности черты его лица не вызывали никаких нареканий, однако, будучи собранными воедино, они создавали пугающее, режущее глаз чувство дисгармонии.

Клейну хватило лишь беглого взгляда, чтобы подметить: один глаз звонаря сидел заметно выше другого, ноздри разительно отличались по размеру, а дряблые мышцы левой половины лица тянули уголок губ вниз, тогда как справа картина была диаметрально противоположной.

Ноги Кано тоже были разной длины, а одна рука оказалась массивной и литой, в то время как вторая – иссохшей и костлявой. Весь облик мужчины источал гротескную, уродливую асимметрию.

– Вы кто такие? – облаченный в черную мантию Кано смерил визитеров хмурым взглядом.

– Звонарь Кано? – настороженно вопросом на вопрос ответил пухлый Аптекарь.

Кано криво усмехнулся, продемонстрировав свою фирменную перекошенную ухмылку:

– Думаю, второго столь же уродливого бедолаги в мире не сыскать.

– Ваша правда, – с обезоруживающей прямотой кивнул Дарквелл, но тут же весело хмыкнул. – А духом вы, погляжу, не падаете. Будем откровенны: для мужика смазливая мордашка – дело десятое. Главное – чтобы в постели осечек не было!

«Ц-ц-ц, ты просто в жизни не встречал тех взбалмошных аристократок, что готовы удавиться ради красивого личика…» – Клейн, чье прошлое на Земле пришлось на эпоху поклонения смазливым поп-идолам, лишь мысленно фыркнул.

Лицо Кано мигом потемнело:

– Я не расположен обсуждать подобные вещи.

– Неужто и там проблемы? Ничего, пустяки! В моем арсенале полно всяких настоек, хоть одна да вернет мужскую силу… – не успел Аптекарь договорить, как Клейн, всерьез опасаясь, что болтуна прибьют прямо на месте, шагнул вперед, наполовину заслоняя тушу Дарквелла.

Сыщик произнес низким, ровным баритоном:

– Он ученик Роя Кинга.

– Я уже догадался. Рой описывал его повадки, – Кано отступил в сторону, жестом приглашая гостей внутрь.

Каморка оказалась донельзя тесной: скромная койка да тумба, заодно служившая обеденным столом. Что же до уборной, то она, судя по всему, располагалась на самом нижнем ярусе колокольни.

Выудив футляр для колец, Дарквелл сунул его в руки Кано, расплывшись в заискивающей улыбке:

– Наставник велел передать вам эту вещицу.

Кано откинул крышку. Убедившись, что на гранях кости краснеет четверка, он заметно выдохнул с облегчением и повернулся к Аптекарю:

– А ты оказался не таким уж и безнадежным болваном, каким тебя малевал учитель. Сразу видно: пустить ее в ход ты даже не пытался. Иначе бы эта дрянь пробудилась, смекнув, что старые печати пали.

– Э-э… – толстые щеки лекаря предательски вспыхнули, и он выдавил из себя правду: – Просто сейчас у нее период затишья. Пройдет час-другой, и она снова примется плясать по своей воле. Так что вам бы лучше поскорее сообразить, как запечатать ее обратно.

Лицевые мышцы звонаря нервно дернулись:

– Опять?

– Ну, тут такое дело… я случайно выронил её, и она… она как бы понемногу очнулась… – Дарквелл на одних инстинктах попытался скосить глаза на сову Гарри, ища поддержки, но вдруг сообразил, что пернатая тварь в каморку так и не впорхнула, благоразумно оставшись снаружи на карауле.

Глаза Кано округлились от шока, а сутулая спина едва не выпрямилась по струнке:

– И каким же чудом ты вообще добрался сюда живым⁈

Звонарь был свято убежден, что проклятый кубик должен был давно и изощренно угробить этого нерадивого ученика Роя Кинга.

Аптекарь поспешно ткнул пальцем в сторону Германа Воробья:

– Всё благодаря этому джентльмену! Он – невероятно могущественный авантюрист. Мало того, что обеспечил надежную охрану, так еще и нашел способ на время усмирять эту кость.

– Что за способ? – не сдержав любопытства, выпалил Кано.

Клейн лишь едва заметно улыбнулся:

– Коммерческая тайна.

Лицо Кано претерпело целую гамму сложных эмоций. В конце концов, прижав руку к груди, он отвесил учтивый поклон:

– От лица всей нашей ложи выражаю вам глубочайшую признательность за помощь.

Дарквелл, не упуская момента, вставил свои пять копеек:

– За услуги телохранителя он берет тысячу фунтов вкупе с одним условием: мы обязаны раздобыть для него мистический артефакт с убойной атакующей мощью и терпимыми побочными эффектами, за который он выложит справедливую рыночную цену.

– Э-э, в моих карманах болталось лишь три сотни с небольшим, так что авансом я отстегнул только это. Остальное ложится на ваши плечи…

Выслушав эту тираду в звенящей тишине, Кано скривил губы:

– А у меня и вовсе чуть больше сотни…

В каморке звонаря мгновенно повисло тягостное, глухое молчание. Лишь проникающий сквозь щели ветер со свистом врывался в комнатушку, обдувая лица троих мужчин.

Наконец Кано вновь подал голос:

– Быть может, у парламентария Ричарда найдется нужная сумма. Я провожу вас к нему.

«Видать, проникся к нам доверием. Как ни крути, а жизнь Парламентария Судьбы не идет ни в какое сравнение с ценностью „Кости Вероятностей“. Будь мы засланными казачками, ни за что бы не притащили артефакт с собой, рискуя упустить Уникальность в случае провала…» – рассуждал про себя Клейн, наблюдая, как звонарь выуживает из темного угла керосиновую лампу.

В этот самый миг сыщик незаметно активировал духовное зрение, бегло сканируя ауру Кано.

От увиденного брови юноши едва не поползли на лоб – цвета чужого биополя оказались донельзя причудливыми.

Оттенки, отвечающие за эмоции, ничем не выделялись, зато эфирное тело, отражающее физическую оболочку, выглядело кричаще неестественным. Зелень в области сердца, фиолетовые тона вокруг головы, желтизна пищеварительного тракта – всё это казалось грубо сшитым воедино лоскутным одеялом, источая ту самую вопиющую дисгармонию.

Точно такое же извращенное впечатление производило и само ментальное состояние звонаря.

«Франкенштейн во плоти?» – опираясь на свой богатый багаж оккультных знаний, Клейн выстроил предварительный вердикт.

Тем временем Кано, запалив фонарь, бросил взгляд на авантюриста Германа Воробья и с абсолютно непроницаемым лицом изрек:

– Я нутром чую чужое духовное зрение.

– Полагаю, вы уже успели подметить кое-какие аномалии. Я появился на свет вовсе не естественным путем. Я – плод алхимии человеческого тела, эксперимент Церкви Матери-Земли. Причем из числа откровенно бракованных. Вот почему мужской силой я обделен напрочь.

Последняя фраза предназначалась исключительно Дарквеллу.

Больше не проронив ни звука, Кано укутался в свою черную мантию и, сутуля массивные плечи, зашагал по ступеням вниз, рассеивая тусклым светом фонаря непроглядный мрак звенящей тишины колокольни.

«Плод алхимии от Церкви Матери-Земли? Но ведь собор Святого Драко безраздельно принадлежит Церкви Повелителя Бурь… Оказавшись бракованным экземпляром и не заслужив признания, Кано переметнулся в Школу Жизни? Звучит логично: обе эти фракции делят между собой Путь „Аптекаря“, а значит, точки соприкосновения у них неизбежны… Но с какой стати Школа Жизни засунула этого явно непростого кадра в звонари к инквизиторам Бури? Обычная конспирация, или же между ними есть какая-то тайная, незримая связь?» – Клейн, сохраняя внешнее ледяное спокойствие, послушно шагал следом за провожатым, пока они не покинули башню и не подошли к каменному мосту неподалеку.

Едва приблизившись к самому левому пролету моста, Клейн внезапно почуял неладное и вскинул голову, устремив взгляд куда-то по диагонали вверх.

Сова Гарри, бесшумно летевшая следом, как раз опустилась на одну из ветвей.

Хрясь!

Ветка с сухим треском обломилась. Гарри камнем рухнул вниз и лишь чудом, отчаянно замахав крыльями, сумел выровнять полет, избежав позорного падения на землю.

Дарквелл уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но Кано опередил его, пояснив низким, глухим голосом:

– Парламентарий Ричард ранен, и его силы слегка вышли из-под контроля. Любой, кто окажется в определенном радиусе от него, неминуемо навлечет на себя порчу и неудачи.

С этими словами звонарь замер на месте и небрежно швырнул футляр с игральной костью прямо в зев мостового пролета:

– Господин парламентарий, ученик Роя Кинга доставил артефакт.

– Превосходно, – донеслось из непроглядного мрака подземелья хриплое, надтреснутое эхо.

Из кромешной темноты слепо вынырнула ладонь, местами покрытая серебристо-белой чешуей. Нащупав упавшую на сырую землю коробочку, пальцы намертво стиснули ее.

Щелкнув замком, невидимый собеседник выудил из футляра ту самую молочно-белую кость.

Следом из мрака вынырнула вторая рука, точно так же обезображенная серебристой чешуей. В ее ладони покоилось нечто похожее на свернутый из тонкой кожи бумажный свиток.

При ближайшем рассмотрении вещица напоминала полую трубку, чьи концы были наглухо спаяны воедино, образуя замкнутое кольцо. В тусклом свете багровой луны она отливала мертвенно-серым оттенком. Ее поверхность сплошь покрывала затейливая вязь оккультных символов, магических печатей и древнегерметических рун, недвусмысленно указывающих на «Змея Судьбы» Уилла Осептина.

«Парламентарий Судьбы» Ричард ловко разъединил концы этой диковинки, засунул внутрь «Кость Вероятностей» и вновь намертво сомкнул края.

«Замкнуть артефакт в крошечной, бесконечно повторяющейся петле судьбы, дабы тот навеки увяз в безмятежном сне? Как и ожидалось, „Змей Судьбы“ Уилл Осептин предвидел подобный расклад и загодя подстелил соломку…» – с облегчением выдохнув, Клейн отвел взор. В тишине вновь раздался хриплый бас Ричарда:

– Я уже осведомлен о вашем договоре, мистер Герман Воробей.

– Что касается мистического артефакта, я непременно займусь его поисками, как только оправлюсь от ран.

– А вот те семьсот фунтов… Прямо сейчас я одарю вас благословением фортуны. Прогуляйтесь по местным казино Олави и играючи сорвете свой куш. Но зарубите себе на носу: не смейте выносить из одного заведения больше двухсот монет, а общий улов не должен превысить порог в семь сотен.

«Иными словами, у тебя тоже ни гроша за душой… Впрочем, учитывая, что ты отсиживаешься в сырой яме, зализывая раны, пустые карманы – дело житейское…» – Клейн ответил едва заметным кивком:

– Добро.

Прождав добрый десяток секунд и так не уловив ни малейших мистических вибраций, он услышал, как «Парламентарий Судьбы» Ричард с шумом выдохнул:

– Готово. Теперь вы чертовски везучи.

«Да неужели?» Решив довериться старику на слово, сыщик не стал мешать Дарквеллу изливать душу и докладывать старшему соратнику об аресте Роя Кинга. Следуя наводке звонаря Кано, Клейн отыскал ближайшее казино и вальяжно опустился за карточный стол для игры в блэкджек.

Спустя жалкую четверть часа он вывалился на улицу с абсолютно ошарашенным, потерянным выражением лица.

Мало того, что он не поднял ни пенни, так еще и с треском просадил целых тридцать полновесных фунтов!

«И где же, дьявол его подери, хваленая удача⁈ С какой стати я вообще поверил этому прохвосту⁈ Старый хрыч просто обвел меня вокруг пальца…» – Клейн, не раздумывая ни секунды, круто развернулся и зашагал обратно к каменному мосту, вплотную приблизившись к пролету.

– Что, уже? Погляжу, фортуна вам и впрямь благоволила? – донесся из кромешного мрака голос Ричарда, прерываемый старческим кашлем и смешком.

К этому моменту Дарквелл вкупе с совой Гарри уже успели подыскать себе постоялый двор неподалеку и благополучно отбыли на отдых.

Клейн с абсолютно непроницаемым, ледяным лицом отрезал:

– Продул.

– Продул… – Ричард словно на вкус перекатывал это слово, надолго впав в звенящий, ошарашенный ступор.

В повисшей глухой, промозглой тишине мимо пролета моста беспокойно прохлопала крыльями какая-то совершенно заурядная, ничем не примечательная сова.

Глава 612
В руках

Газовые фонари на обоих концах каменного моста безмятежно освещали дорогу, но их света не хватало, чтобы разогнать сгустившийся внизу мрак. Лишь тусклое багровое сияние, льющееся с небес, едва подсвечивало бурую землю.

Укрывшийся под мостом «Парламентарий Судьбы» Ричард так долго хранил молчание, что Клейн уже начал всерьез подозревать, не испустил ли старик дух от тяжелых ран. В конце концов, сыщик вполне резонно списывал недавний провал с наложением удачи именно на его плачевное состояние.

Юноша уже было собрался подать голос, чтобы прощупать обстановку, как Ричард вдруг дважды кашлянул и произнес глухим, надтреснутым басом:

– Воистину, вы тот самый могущественный авантюрист, которому по силам на время обуздать проклятую кость…

– Нынешний расклад в корне расходится с моими расчетами. Кхе… Мне чертовски любопытно, что же такое стряслось, отчего дарованная мной удача не возымела ни малейшего эффекта.

– Какая досада, что я не могу выбраться и взглянуть на вас лично. Иначе я бы непременно узрел то, что недоступно Потусторонним иных Путей, даже обладай они самым выдающимся духовным зрением.

– Такова уж специфика нашей стези «Судьбы».

«Выходит, вся проблема во мне? Впрочем, это дело десятое. Главное – гони мои семьсот фунтов… нет, семьсот тридцать…» – мысленно проворчал Клейн, и в памяти тут же невольно всплыл образ Адемисола, того самого сироты из Тингена по прозвищу «Монстр».

Тот паренек, едва дотягивающий до половины девятой Последовательности, стоило ему лишь взглянуть на Клейна, с истошным воплем рухнул на землю. Из его глаз хлынула кровь, а сам он трясся от первобытного ужаса, словно столкнулся с воплощением дьявола.

«Неужто именно благодаря уникальному дару Пути „Колеса Фортуны“ он сумел раскусить мою истинную суть и разглядеть незримую нить, связывающую меня с серой мглой? Какая жалость, что этот „Парламентарий Судьбы“ сейчас так плох, да еще и источает ауру сплошных неудач. Использовать его в качестве эксперта не выйдет… Ладно, вернусь – стрясу ответы с „Ртутного Змея“ Уилла Осептина, уж он-то наверняка в курсе. Хотя, учитывая шарлатанские замашки всех адептов их Пути, вряд ли я дождусь прямого ответа. Скорее всего, отделается парой туманных, двусмысленных фразочек…» – сохраняя на лице маску абсолютной ледяной невозмутимости, сыщик поинтересовался:

– И как вы намерены поступить?

Ричард со вздохом ответил:

– Приведите сюда Дарквелла. Я одарю его благословением фортуны, и пусть он сорвет куш в казино вместо вас.

Получив от Парламентария Ричарда название гостиницы, Клейн без труда отыскал пухлого Аптекаря Дарквелла. Вооружившись чемоданом и тростью, сыщик с каменным лицом наблюдал, как лекарь победоносно шествует по местным казино, гребя деньги лопатой. К рассвету их куш составил баснословные семьсот пятьдесят фунтов.

Забрав свои законные семьсот тридцать фунтов, Клейн кристально ясно осознал одну неприятную истину:

Корень недавнего фиаско с благословением крылся исключительно в нем самом!

«Но почему?» – насупившись, беззвучно прошептал юноша, распихивая пухлые пачки банкнот по карманам.

Мысли тут же зацепились за ту самую незримую, едва уловимую пелену серо-белого тумана, клубящуюся вокруг его тела. Кажется, он начал нащупывать разгадку.

«Возвысившись до „Безликого“, я позволил серой мгле частично просочиться в реальный мир. И этот барьер не только наглухо глушит слабую ментальную скверну и шепоты, но и способен разрушать чужие вмешательства в хитросплетения судьбы? Стало быть, именно поэтому дарованная Парламентарием удача попросту разбилась о мой щит.»

«А если следовать этой логике, то и проклятия неудач определенного калибра мне тоже не страшны.»

«Хех, и что в итоге? С одной стороны, мне больше не грозит участь хронического неудачника, а с другой – можно смело ставить крест на мечтах о сказочном везении и легких выигрышах…» – мысленно покачав головой, Клейн вместе с Дарквеллом и пучеглазой совой вернулся к каменному мосту. Там сыщик подробно растолковал Парламентарию Судьбы Ричарду алгоритм призыва своего костяного посланника, строго-настрого наказав немедленно выслать весточку, как только на горизонте замаячит стоящий боевой артефакт.

Покончив с делами, юноша отыскал неприметную гостиницу в портовом городке острова Олави, снял самую заурядную комнату и благополучно устроился на ночлег.

…………

Баклунд, утренние часы.

Эмлин Уайт, наслаждаясь своей излюбленной хмурой погодой, неспешно вышагивал под свинцовым небом. Миновав пелену тумана, которая была далеко не такой густой, как в минувшие ноябрь и декабрь, вампир вновь замер перед фасадом дома номер семь по улице Пинстер в Северном районе.

Дернув за шнурок дверного колокольчика, он горделиво расправил плечи, надменно вздернул подбородок и принялся терпеливо дожидаться хозяина.

Леонард отворил створку. Скользнув взглядом по смазливой, но донельзя раздражающей физиономии гостя, он молча посторонился, приглашая его войти.

Хозяин был облачен всё в ту же небрежную домашнюю одежду – белоснежную сорочку и черные брюки, поверх которых нынче красовался расстегнутый темный жилет.

– Обдумали мое предложение? – с легкой улыбкой поинтересовался Леонард.

– Никаких проблем, – поскольку расплачиваться предстояло не из собственного кармана, Эмлин даже не помышлял о торге.

Более того, памятуя о недавней надменности продавца, вампир резонно опасался, что попытка сбить цену лишь спровоцирует ее взлет.

Леонард едва заметно кивнул и издал тихий смешок:

– А вы, погляжу, при деньгах.

«Думаешь, я не чую, как ты закидываешь удочку?» – мысленно фыркнул Эмлин, а вслух холодно отрезал:

– Это не ваша забота.

Бросив эти слова, он водрузил на столик свой небольшой кожаный саквояж, щелкнул замками и продемонстрировал собеседнику аккуратно уложенные внутри семь тысяч фунтов наличными.

Леонард принялся неспешно, пачка за пачкой, извлекать купюры, скрупулезно проверяя их на подлинность.

Убедившись, что всё в порядке, он стянул с левой руки красную перчатку и протянул ее вампиру:

– Вот тот самый мистический артефакт, за которым вы пришли. Он умеет виртуозно менять цвет, подстраиваясь под нужды маскировки.

– Имя ему – «Огниво». Эта вещица многократно усиливает обаяние носителя, наделяя его слова пугающей, железобетонной убедительностью. Вдобавок она дарует власть похищать один Потусторонний талант у мишени в радиусе пятидесяти метров. Чем глубже ваши познания о враге, тем выше шансы вырвать именно ту способность, которую желаете. Если же вы слепы как котенок, кража обернется слепой рулеткой, зависящей исключительно от капризов фортуны.

– Впрочем, если ранг мишени превышает шестую Последовательность, фокус вполне может дать осечку. И чем выше статус врага, тем призрачнее шансы на успех.

– В случае триумфа жертва лишается украденного таланта как минимум на двенадцать часов. Владелец же «Огнива» получает возможность виртуозно пускать способность в ход на протяжении примерно десяти минут.

– А столь баснословный ценник обусловлен тем, что побочные эффекты этой диковинки ничтожно малы.

Внимательно выслушав эту лекцию, Эмлин почувствовал, как в нем вспыхивает неподдельный, жгучий интерес к артефакту. Не удержавшись, он спросил:

– И в чем же заключаются эти изъяны?

Леонард небрежным жестом поправил волосы и с усмешкой пояснил:

– Во-первых, пока перчатка на вас, существует весьма приличный риск случайной пропажи вещей из ваших карманов. Во-вторых, после применения артефакта вы сами лишитесь одной из собственных Потусторонних способностей не менее чем на двенадцать часов. Благо, в этот отрезок времени пропадает лишь один талант. Иными словами, даже если вы пустите перчатку в ход несколько раз подряд, потеряете всё равно только одну способность.

– Если сравнивать с той прорвой запечатанных реликвий, о которых мне доводилось слышать, эти побочные эффекты и впрямь сущие пустяки, – деликатно откашлявшись, согласился Эмлин.

Приняв «Огниво», вампир скрупулезно осмотрел перчатку со всех сторон. Убедившись в целостности товара, он пачка за пачкой выудил наличность из саквояжа, сложив ее на кофейный столик.

Затем он бережно уложил артефакт в опустевший чемоданчик, благоразумно решив не натягивать обновку на руку прямо сейчас.

Подхватив саквояж, Эмлин привычным маршрутом добрался до Церкви Урожая. Укрывшись в комнате отдыха священнослужителей, он сноровисто закипел приготовлениями к обряду жертвоприношения.

Едва распахнулись призрачные, подернутые дымкой мистические врата, красная перчатка послушно скользнула сквозь непроглядную, бездонную пустоту, устремившись прямиком в чертоги над серой мглой.

И в тот самый миг, когда артефакт соприкоснулся с пеленой тумана, на его поверхности внезапно проступило крошечное, искаженное первобытным ужасом человеческое лицо.

Эта жуткая физиономия стремительно испарялась, но в то же время отчаянно, из последних сил цеплялась за существование.

Узрев эту сцену, Клейн ничуть не опешил. В конце концов, тот самый загадочный «дедуля», угнездившийся в теле Леонарда, являлся ангелом из Пути «Мародера». И если уж жалкие клоны Амона были способны на подобные финты, то и этой сущности такой трюк был вполне по зубам.

Сыщик подготовился к подобному повороту загодя. Парень ни на йоту не сомневался: даже если этот незваный гость и впрямь равен по рангу самому Амону, ему без труда удастся выжечь чужеродную ауру дотла. И сделать это так виртуозно, что ангел не только не прознает о существовании серой мглы, но и не сможет нанести удар по «Луне» Эмлину.

Подхватив заблаговременно извлеченный «Скипетр Морского бога», Клейн с высоты своего божественного величия заставил все до единого лазурные «самоцветы» на костяном древке ослепительно вспыхнуть.

В то же мгновение чертоги над серой мглой озарились кристально чистым, серебристым сиянием. Шквал разящих молний, подобно ревущему ливню, обрушился прямо на крошечный иллюзорный лик, неся в себе толику всесокрушающей мощи самого тумана.

Искаженная физиономия даже пискнуть не успела, как бесследно испарилась, оставив после себя лишь мертвого, полупрозрачного червячка, чье тельце делилось на двенадцать таких же прозрачных колец-сегментов.

– Червь Времени… Вот только силенок в нем маловато, до Амона явно не дотягивает… – глухо прошептал Клейн. Взмахом руки он заставил красную перчатку вкупе с этой диковинной тварью послушно лечь прямо к нему на стол.

Скрупулезно препарировав находку взглядом, юноша удостоверился: этот червь практически ничем не отличается от тех, что оставляли после себя клоны «Богохульника».

«Выходит, дедуля нашего поэта делит с Амоном одну и ту же Последовательность? Первую? Хм, хотя не факт. Вполне вероятно, что это просто визитная карточка какого-то более низкого ранга в их цепи…»

«А если он и впрямь стоит на первой ступени… Учитывая, что Амон – отпрыск самого Создателя и Король Ангелов, Он наверняка умудрился слить воедино Уникальность своего Пути, а то и прихватить еще одну Потустороннюю характеристику первой Последовательности…» – Клейн лихорадочно строил догадки, проверить которые пока было попросту невозможно.

Что же до того, на что сгодится этот дохлый «Червь Времени» и когда окончательно иссякнет его духовность – из-за зияющих брешей в оккультных познаниях сыщику оставалось лишь небрежно зашвырнуть трофей в общую кучу хлама.

…………

Баклунд, улица Пинстер, 7.

Леонард Митчелл сидел на диване, сомкнув веки и небрежно закинув ноги на кофейный столик. Казалось, поэт пытался этим коротким отдыхом компенсировать бессонную ночь.

Спустя неопределенное время он внезапно распахнул глаза и спросил пониженным голосом:

– Что стряслось? Удалось вычислить истинного покупателя «Огнива»?

В его голове тут же отозвался знакомый, слегка надтреснутый старческий голос:

– Оставленная мной аура была выжжена. Бесследно, до самого основания.

– И ты ничего не успел заметить? – Леонард опустил ноги на пол и задал вопрос тяжелым тоном.

Старец лишь горестно вздохнул:

– Абсолютно ничего.

– Не успел я даже осознать происходящее, как всё было кончено.

– Пребывай я на пике былого могущества, возможно, и сумел бы ухватиться за ниточку. Увы, годы истощения берут свое.

Леонард погрузился в глухое молчание добрый десяток секунд, после чего покачал головой:

– Тогда сделаем вид, что этой истории и вовсе не было.

…………

В таинственных чертогах над серой мглой Клейн внимал молитве Эмлина, скрупулезно впечатывая в память подробности о новообретенном мистическом артефакте, и попутно вертел в руках ту самую перчатку под названием «Огниво».

«Хех, вот и для правой руки обновка нашлась», – с тихим смешком пробормотал он себе под нос.

Тщательно взвесив все риски, Клейн отбросил затею немедленно выкрасть ментальную скверну «Истинного Творца» из недр «Полностью черного ока». Ради стопроцентной гарантии успеха он постановил приберечь этот фокус до того дня, когда приступит к варке зелья «Марионеточника». Если верить летописям Города Серебра, подобный трюк не сулил фатальных бед даже без защиты тумана, а уж под непроницаемым куполом серой мглы любые неприятные сюрпризы исключались на корню – и плевать, что порча принадлежала самому «Истинному Творцу».

«Впрочем, „Огниво“ сгодится и для повседневных нужд. Главное – не забывать перед применением скидывать наличность, карманные часы и прочие ценные артефакты сюда, над серой мглой, дабы обезопасить себя от случайных пропаж… Хотя, если начистоту, даже случись подобная оказия – велика ли потеря? Разве я, как-никак „Провидец“, не сумею нагадать, куда запропастились мои пожитки? Хе-хе, а в пылу серьезной схватки: на левой руке „Ползучий голод“, на правой – „Огниво“… От одной лишь мысли об этом дух захватывает!» – оборвав полет фантазии, сыщик с удовлетворением констатировал, что фундамент для эликсира пятой Последовательности, «Марионеточника», уже практически заложен. Дело стояло лишь за парочкой заурядных вспомогательных ингредиентов.

Едва заметно кивнув, он беззвучно прошептал:

'Осталось лишь дождаться полного усвоения зелья «Безликого»!

А уж затем – взойти на борт к «Адмиралу Звезд» или господину «Повешенному» и взять курс на самую восточную окраину моря Соня, на поиски русалок'.