Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 125 страниц)

Глава 585
Покупка лекарства

«Церковь Повелителя Бурь наконец-то взялась за порт Банси?» – Клейн прижал кулак к губам, дважды кашлянул и, ничуть не кривя душой, с абсолютной невозмутимостью поинтересовался:

– Как обстоят дела?

Элланд не заметил в поведении Германа Воробья ничего подозрительного. Отведя взгляд, капитан обвел глазами комнату и ответил:

– Что именно там стряслось, мне неведомо. Знаю лишь, что в дело вмешались высшие эшелоны Церкви Повелителя Бурь.

– Вдобавок, незадолго до этого все рейсы в порт Банси были отменены. Пожалуй, это и стало тем самым предвестником бури.

«Высшие эшелоны Церкви Повелителя Бурь? Нет, бери выше – самые верхи! Готов биться об заклад, что их Папа, истинный Ангел на земле, лично вступил в игру. И наверняка пустил в ход запечатанный артефакт „0“ класса. Как-никак, по ту сторону баррикад мог скрываться „Король Ангелов“ – древняя сущность, чьи корни уходят глубже Четвертой Эпохи, вкупе со всеми Его потомками…» – Клейн лишь скупо кивнул и будничным тоном спросил:

– И каков итог?

Тот факт, что Церковь Повелителя Бурь нанесла удар по порту Банси лишь на днях, ничуть его не удивил. Какими бы свирепыми и порывистыми ни слыли «Уполномоченные Каратели», столь масштабная операция требовала строгой подготовки: провести разведку, эвакуировать мирных жителей, наглухо перекрыть акваторию. А на всё это уходило драгоценное время.

Элланду было не дано пробиться сквозь ледяную маску Германа Воробья. Со вздохом, в котором сквозила горькая усмешка, капитан произнес:

– Порта Банси больше не существует. И не предвидится еще очень долго.

«…В своем репертуаре. Вот уж воистину Церковь Повелителя Бурь…» – Клейн мысленно присвистнул. В душе вспыхнуло жгучее любопытство: как именно развернулась эта баталия?

Ему до смерти хотелось узнать, объявлялся ли «Красный Ангел» Медичи. Действительно ли Он дремал в окрестностях порта и удалось ли церковникам стереть Его в порошок? Что, во имя всех богов, стряслось с местными туземцами? Какая тайна крылась за их рваной, заторможенной манерой речи? И какие жуткие секреты таили в себе ресторан «Лайм» и та самая телеграфная контора?

Увы, порт Банси обратился в руины, похоронив все эти разгадки под своими обломками навсегда.

Вполне вероятно, что какие-то крохи истины осели в секретных архивах Церкви Штормов, вот только добраться до них было попросту немыслимо. Даже статуса «Повешенного» не хватило бы, чтобы сунуть нос в досье подобного уровня секретности.

«Придется подождать, пока господин Повешенный не вознесется в высшие эшелоны и не станет полубогом-получеловеком. Быть может, тогда свет прольется на эти загадки…» – Клейн тяжело, беззвучно вздохнул и, не дрогнув ни единым мускулом на лице, проронил:

– Там и впрямь было чертовски опасно…

Фраза оборвалась на полуслове – в горле вновь предательски запершило, и сыщик зашелся в жестоком приступе кашля.

– Прихворнули? – с легким недоумением поинтересовался Элланд.

Капитан наивно полагал, что Герман Воробей, как и он сам, принадлежит к числу Потусторонних с многократно усиленной плотью. Такие люди, покуда не перешагнут порог старости, обычными хворями вообще не страдали. Однако реальность красноречиво доказывала обратное.

Клейн лишь глухо угукнул, благоразумно воздержавшись от оправданий.

«Ну и тупой же вопрос… После лютой мясорубки с „Девой Болезней“ не слечь в постель было бы сущим чудом…» – Даниц, стоявший поодаль, презрительно проворчал себе под нос.

Элланд добродушно усмехнулся:

– Могу посоветовать одного толкового знахаря. Куда надежнее любой больницы или модных клиник.

– Как-никак, это его Потусторонняя стезя. Держит лавку травника в переулке аккурат по диагонали от «Красного театра». Хех, гремит славой торговца снадобьями для мужской силы, но смею заверить: это отнюдь не главный его талант.

«Неужто каждый Аптекарь спит и видит, как бы наварить подобной бурды? Впрочем, ничего удивительного – золотая жила, как ни крути. Имея такие навыки, грех не сорвать куш…» – Клейн лишь едва заметно кивнул, принимая совет к сведению.

– А я почему о нем ни сном ни духом? – искренне изумился Даниц.

– Он перебрался в Байам всего пару месяцев назад. И когда же ты в последний раз наведывался в «Город Щедрости»? – с легкой усмешкой парировал Элланд.

«Когда имел несчастье тащиться на твоей ржавой посудине…» – мысленно огрызнулся корсар.

Порывшись в памяти, он с неохотой признал: за последние месяцы, не считая нынешней заварушки, он заскакивал в Байам лишь раз, в самом начале своего «отпуска». Всё остальное время пират либо бороздил океаны в поисках кладов, либо просаживал монеты по кабакам и борделям в других портах. Неудивительно, что свежие сплетни «Города Щедрости» прошли мимо него.

– Я торчу в Байаме уже целую вечность, не раз заглядывал в «Красный театр», но ни о каком знахаре даже краем уха не слышал! Вывод очевиден: его хваленые зелья для мужской силы – полная туфта! – упрямо выпятил грудь Даниц.

Элланд лишь снисходительно улыбнулся, не став ввязываться в перепалку со знаменитым морским волком, и вновь обратился к Герману Воробью:

– Если хворь заурядная, аптекарь заломит цену разве что чуточку выше рыночной.

– К тому же, для человека твоего ремесла звонкая монета – дело десятое. Куда важнее поскорее встать на ноги. Любой авантюрист до смерти боится слечь в постель. Болезнь – это брешь в обороне. Это шанс в мгновение ока превратиться из охотника в легкую добычу. А главное – это колоссальный риск сорваться в бездну потери контроля.

«Спору нет, поддерживать себя в идеальной форме для Потустороннего – жизненная необходимость. Но и про деньги забывать не стоит! Если этот шарлатан потребует тысячу фунтов, я уж лучше сгоняю в обычную аптеку или в красках распишу свои симптомы Эмлину Уайту. Уж этот наивный кровосос точно сварганит пару микстур по дешевке! Да, сейчас в моем кошельке плещется свыше шести тысяч фунтов, а в заначке пылятся Потусторонние характеристики, но надо же и о будущем думать! Мне позарез нужен убойный мистический артефакт, да и на зацепки к рецептам высших эшелонов придется изрядно раскошелиться…» – Клейн мысленно разразился тирадой, скрупулезно подбивая дебет с кредитом.

В мире мистики формулы зелий высших Последовательностей попросту не имели цены в презренном металле. Именно поэтому сыщик и нацелился лишь на покупку путеводных нитей к ним.

Дождавшись, пока Элланд откланяется, Клейн сгреб те самые семь сотен фунтов наградных и хладнокровно отстегнул Даницу двести монет.

Водрузив на голову шляпу и перехватив трость, он шагнул за порог. То и дело надрывно кашляя и сморкаясь, сыщик направился ловить экипаж, чтобы покатить в сторону «Красного театра».

Даниц, сгорая от любопытства к чудодейственным снадобьям того знахаря, налепил пару фальшивых усов, нахлобучил кепку и увязался следом. После доходчивых лекций Клейна пират наконец уяснил, что кутаться в шарф до самых глаз на жарких улицах Байама – верный способ собрать на себя все подозрительные взгляды. Пришлось внять голосу разума и раскошелиться на накладную растительность.

…………

Едва Клейн свернул в неприметный проулок по диагонали от «Красного театра», как его взору предстал мужчина, воровато крадущийся из лавки без единой вывески. Заметив прохожих, тот мигом втянул голову в плечи и пулей умчался прочь.

«Выдыхай, бедолага. Никто тут не собирается гадать, за какими именно пилюлями ты бегал…» – Клейн вновь надрывно закашлялся и, прибавив шагу, нырнул под своды полутемной лавчонки.

Окинув помещение цепким взглядом, сыщик внезапно обомлел. Хозяин заведения оказался до боли знакомым.

За прилавком восседал тридцатилетний тучный мужчина в черном балахоне, смахивающем на наряд деревенского шамана. Круглолицый, с темными волосами и карими глазами – это был не кто иной, как тот самый пухлый «Аптекарь», вечно распускающий язык и брызжущий ядом на тайных сходках старца Око Мудрости в Баклунде! В свое время их пути уже пересекались в одном цирке шапито, так что Клейн опознал его без труда.

«Так вот почему он бесследно испарился с собраний Потусторонних… Банально сбежал из столицы…» – сыщик глухо кашлянул, делая пару шагов к стойке:

– Смешайте мне лекарство.

На плече толстяка дремала пучеглазая сова. Заслышав голос, и хозяин, и птица синхронно вскинули головы, уставившись на посетителя.

Пробежавшись по гостю оценивающим взглядом, Аптекарь расплылся в донельзя двусмысленной, сальной ухмылке:

– Дружище, на дворе такая стужа, а вы всё по кустам да по подворотням кувыркаетесь. Поберегли бы себя.

«Какого дьявола он несет?..» – Клейн на долю секунды впал в ступор, но тут же сообразил, откуда растут ноги у этих выводов.

«В мясорубке с Трейси меня неслабо накрыло ее талантами „Наслаждения“. Кровь бросилась куда не следует, плоть ослабла, превратившись в идеальную мишень для заразы. А пока я рвал когти… ледяной океан еще полбеды, спасла святая магия, но вот пронизывающий ночной ветер добил окончательно, вогнав в жесткую простуду. Если свести всё воедино – классическая картина любовных утех на свежем воздухе с закономерным финалом. Мое почтение, глаз у знахаря и впрямь алмаз…» – Клейн ни единым мускулом не выдал своих мыслей. Сохраняя ледяную маску, он молча сверлил Аптекаря тяжелым взглядом, дожидаясь, пока тот соблаговолит приступить к варке.

Даниц же поспешно отвернулся к выходу, отчаянно кусая губы, лишь бы не заржать в голос.

«Ну и дерьмовый же лекарь! Даже заразу, пущенную самой „Девой Болезней“, раскусить не в силах!» – со злорадным торжеством подумал пират.

Видя, что клиент на провокацию не клюнул, тучный лекарь с разочарованным вздохом принялся хлопать дверцами ящиков. Набрав пригоршню заурядных корешков, диковинных трав и сушеных панцирей насекомых, он сгрузил весь этот гербарий в бумажный кулек и протянул Клейну:

– Бросить в кипяток, варить полчаса. Выпить отвар.

– С вас четыре суля.

«И впрямь дерет втридорога…» – сыщик небрежно скосил глаза на стоящего рядом Даница.

Тот, как вышколенный лакей, мигом выудил из кармана нужную сумму.

Аптекарь, сгребая монеты, слегка подался вперед. Понизив голос до заговорщицкого шепота, он сально хихикнул:

– У меня тут припасено одно чудное зелье. Превратит вас в сущего дьявола в постели. Замешано на чистейшем порошке из мумий. Желаете опробовать? Гарантирую, останетесь в полном восторге.

– Спору нет, вы и так парень не промах. Но мы же мужчины, нам всегда хочется бить рекорды, верно?

«Для начала мне бы подружку завести…» – Клейн ответил ледяным, равнодушным покачиванием головы, зарубив торгашеские порывы знахаря на корню.

Аптекарь сокрушенно выпрямился.

Его глаза лукаво сверкнули. Вновь окинув парочку цепким взором, он как бы невзначай поинтересовался:

– Вы, я погляжу, из вольных авантюристов?

– Верно, – предельно лаконично отозвался Клейн.

Пухлый аптекарь предвкушающе потер руки и предложил:

– У меня есть для вас одно поручение. Впрочем, предупреждаю сразу: раскошелюсь лишь по факту безупречного выполнения.

– И каков размер куша? – Клейн слегка пощипал себя за переносицу.

– Сто полновесных фунтов! – с нескрываемой душевной болью в голосе выпалил знахарь. – Требуется отыскать одного человека. Его зовут Рой Кинг, и он мой наставник. Учитель лично велел мне прибыть сюда для встречи, вот только я торчу в этом порту уже несколько месяцев, а его всё нет. И на связь он больше не выходит.

– Имеется ли портрет… кхе-кхе… или, быть может, фотокарточка? – поинтересовался сыщик.

Лекарь выудил из потайного поясного кармана снимок и протянул его гостю.

С карточки взирал на удивление молодой мужчина. Безупречно зачесанные назад волосы и строгие очки в роговой оправе придавали его облику весьма утонченный, интеллигентный вид.

– Ваш наставник? – с искренним недоумением переспросил Клейн.

«Заяви вы, что это вы его учитель, я бы, пожалуй, поверил куда охотнее…»

Пухлый лекарь сухо кашлянул пару раз, торопливо поясняя:

– Ему как минимум перевалило за шестьдесят. Просто на вид он до неприличия молод.

«Потусторонняя способность или же побочный эффект какого-то мистического артефакта?» – Клейн в глубокой задумчивости кивнул и принялся дотошно выпытывать все известные детали.

Окончательно удостоверившись, что у заказчика не завалялось ни единой личной вещи пропавшего, годной для проведения прорицания, сыщик подхватил бумажный кулек с лекарством и покинул стены травной лавки.

Едва силуэты визитеров растворились в сумраке переулка, как восседающая на плече знахаря пучеглазая сова внезапно подала голос:

– Дарквелл, сдается мне, этот тип тебя опознал.

Глава 586
Прощание и новая встреча

– Что? Он меня знает? – тучный Аптекарь по имени Дарквелл содрогнулся и едва слышно переспросил.

Пучеглазая сова, неотрывно пялясь прямо перед собой, ответила:

– Я подметила одну деталь: едва переступив порог и завидев тебя, он явственно остолбенел секунды на две.

– Быть может, он просто решил, что мой облик совершенно не вяжется с его представлениями об Аптекаре? – упрямо огрызнулся толстяк.

Птица картинно расправила и тут же опустила крылья:

– Если тебе так легче спать – воля твоя, переубеждать не стану.

– … Какого дьявола ты вообще читаешь в последнее время? – щеки Дарквелла возмущенно дернулись.

Сова с донельзя серьезным и напыщенным видом парировала:

– Мои литературные предпочтения всецело зависят от твоего скудного уровня знаний.

– Увы, твой словарный запас, который ты соизволил мне передать, настолько убог, что мне приходится довольствоваться бульварными романчиками с самыми примитивными текстами.

– Да и те печатаются лишь в грошовых газетенках из номера в номер.

Дарквелл презрительно фыркнул:

– Вот сейчас пойду и прикуплю одну чудесную книжицу. Называется «Поваренная книга Восточного Балама: блюда из птицы».

Не дав пернатой нахалке и клюва раскрыть, лекарь помрачнел и, погрузившись в тягостные мысли, пробормотал себе под нос:

– Он меня узнал? С виду – эталонный лоэнец, как минимум наполовину уж точно.

– Я ведь исколесил добрую половину городов Лоэна под вымышленными именами, так что пересечься со старым знакомым – дело нехитрое. Но ухо нужно держать востро. Если до марта весточки от старика так и не поступит, придется рвать когти…

Проговаривая это вслух, он искоса глянул на восседающую на плече птицу:

– А знаешь, порой от тебя всё-таки бывает прок.

– О нет, твой взгляд и жесты красноречиво вопят совершенно о другом. Глубоко внутри ты думаешь: «Дьявол, я ведь спал и видел боевого питомца, чтобы тот рвал монстров и отбивался от портовых головорезов! Я с ног сбился, собирая рецепты и ингредиенты по драконьим стандартам, а в итоге получил эту пернатую дуру, которая только и умеет, что пялиться в газеты да глазеть на театральные пьесы! Проклятье, так бы и влил в нее еще одну склянку зелья!» – сова, уподобившись попугаю, в красках и в лицах выдала эту тираду, виртуозно передразнивая говор самого Аптекаря.

Физиономия Дарквелла окаменела на несколько долгих секунд, после чего он выдавил из себя кривую усмешку:

– Вот и мотай на ус, пернатая дура!

– Не владей я талантами «Укротителя зверей», ты бы от одной-единственной микстуры копыта отбросила!

Под сводами травной лавки воцарилось глухое, тягостное молчание – и хозяин, и птица разом прикусили языки.

Спустя добрую минуту сова, всем своим видом демонстрируя, будто ничего не произошло, нарушила тишину:

– Слушай, Дарквелл, а от этого и впрямь есть толк? Ты ведь нанял уже добрых пару десятков авантюристов.

– Да я же в розыске ни черта не смыслю, вот и приходится чужими руками жар загребать. К тому же, раскошелюсь я исключительно по факту: либо подавай мне старика живьем, либо железобетонные доказательства его местонахождения. И ни пенни больше! – возмущенно цокнув языком, выпалил Аптекарь, но тут же тяжело вздохнул: – Старик вечно бахвалился, будто он баловень судьбы и любимец фортуны… Уповаю на то, что с ним и впрямь ничего не стряслось…

…………

– И ты всерьез веришь, что варево из этого мусора хоть как-то поможет? – с нескрываемым скепсисом поинтересовался Даниц, покосившись на бумажный кулек, покоящийся рядом с Клейном на сиденье кареты, мерно катящей к гостинице «Лазурный Ветер».

Кулек был под завязку набит какой-то почерневшей травой, гротескными панцирями насекомых да цветами настолько кислотных, ядовитых оттенков, что одно лишь доверие к подобной микстуре казалось чистой воды самоубийством.

Клейн едва заметно кивнул:

– Поможет.

– Да ты ж его даже не пробовал… – на одних инстинктах буркнул пират.

«Я верю пухлому Аптекарю. Язык у него, конечно, без костей, яда хоть отбавляй, но натура вполне незлобивая… К тому же и капитан Элланд ручался за его снадобья…» – будучи в шкуре безжалостного Германа Воробья, Клейн проигнорировал сомнения Даница. Подхватив кулек, он небрежно швырнул его прямо в пирата.

В словах не было нужды. Даниц кристально ясно считал приказ этого психа: «Займешься варкой».

Да и сам корсар в последнее время настолько привык к роли мальчика на побегушках, что даже мысли заартачиться у него не возникло.

Вернувшись в роскошный люкс «Лазурного Ветра», Клейн без сил опустился в кресло. Вальяжно откинувшись, он безучастно наблюдал, как Даниц растапливает камин, подвешивает глиняный котелок, заливает воду и сгружает туда гербарий.

Голова раскалывалась, всё тело налилось свинцовой усталостью, а веки неумолимо слипались – казалось, он вот-вот провалится в глубокое забытье.

Дабы дотянуть до готовности отвара и поскорее разделаться с проклятой хворью, юноша титаническим усилием воли заставлял мозг работать, цепляясь за любые мысли, лишь бы не уснуть:

«Если препарировать недавнюю бойню с „Вице-адмиралом Болезнь“, стоит признать: не удайся мне тот молниеносный натиск в самом дебюте, не прижми я ее к стенке, лишив возможности нащупать свой ритм – еще неизвестно, кто бы вышел победителем. В конце она всё же исхитрилась уйти в невидимость и разорвать дистанцию…»

«А ведь связка из Невидимости и управления хворями – это сущий, читерский кошмар. Приплюсовать сюда разящие клинки „Ассасина“ да одурманивающий морок „Наслаждения“ – и получаем идеального палача. Напасть – не найдешь, дать деру – не уйдешь. Тебе остается лишь беспомощно глазеть, как плоть чахнет от десятка мерзких болячек, пока рассудок плавится под чарами соблазна, вынуждая добровольно сдаться на милость победителя…»

«С одной стороны, любой мастер пятой Последовательности – это уже монстр, стоящий одной ногой на пороге полубогов. А с другой – мой арсенал из „Ползучего голода“ откровенно страдает от явных брешей. Безупречным и всеобъемлющим его точно не назовешь.»

«Хм, а ведь таланты „Марионеточника“ пятой ступени из родного Пути „Провидца“ – это как раз идеальная управа на любую невидимость…»

«Заодно можно подсобить этому пухлому Аптекарю в поисках наставника. Вот только вводных – кот наплакал, одна жалкая фотокарточка. Придется полагаться на слепую удачу в надежде случайно наткнуться на зацепку. Я же не всеведающее божество, чтобы вытаскивать людей из воздуха…»

«Погодите-ка… А ведь в каком-то смысле я и есть божество!»

«Никто не мешает мне спустить это поручение пастве „Морского бога“! Если этот Рой Кинг вообще ступал на мостовые Байама, он неминуемо с кем-то пересекался, мозолил кому-то глаза. А ведь добрая половина туземцев втайне бьет поклоны именно „Морскому богу“… То самое, воспетое в трактатах „бескрайнее море народных масс“ в действии…»

«К тому же, пока капитан Элланд не отбыл из города, стоит стрясти с него контакты армейских связных. Пригодится на будущее, чтобы было кому выставлять счета за разведданные. Заодно можно попросить их поднять портовые архивы за последние месяцы – вдруг имя Роя Кинга засветилось в пассажирских списках.»

«Ну и третий козырь: телеграфный приемник уже порядком промариновался в чертогах над серой мглой. Вытащив его в реальный мир, я наверняка смогу выйти на связь с волшебным зеркалом Арродесом. Изначально я планировал выудить координаты Элен, но раз уж нужда в рыжеволосой беглянке отпала, можно переключиться на Роя Кинга.»

«Хех, там, где у матерых авантюристов опускаются руки, в моем арсенале целых три рабочих плана!»

……

Пока эти мысли вихрем кружились в голове, Даниц наконец-то снял с огня готовое варево.

Скользнув взглядом по чашке с мерзкой, черно-зеленой жижей, которую протянул корсар, Клейн замялся на пару секунд. И всё же, пересилив брезгливость, он принял лекарство и поднес к губам.

Бульк!

Горло в ту же секунду ошпарило адским пламенем, а лицо сыщика густо налилось багрянцем.

Ощущения были точь-в-точь как от дегустации запредельно-острых блюд в его прошлой, земной жизни.

Сонливость как ветром сдуло, рассудок обрел ледяную ясность, а наглухо забитый нос прочистился в мгновение ока.

Бульк, бульк… Давясь и едва сдерживая слезы, Клейн выцедил варево до дна, с изумлением поймав себя на мысли, что хворь отступила как минимум наполовину.

К вечеру от простуды не осталось и следа. Любые сомнения в компетентности этого «Аптекаря» испарились сами собой.

«Воистину, не зря зелье носит имя „Аптекарь“…» Нахлобучив шляпу, Клейн в компании Даница покинул гостиницу. Под покровом ночного мрака они выскользнули за городскую черту Байама, пробираясь сквозь джунгли к той самой законспирированной пиратской гавани.

Сегодня ночью «Золотой Мечте» предстояло передать груз повстанцам.

Изрядно повозившись с приготовлениями, Даниц через «Ритуал Спиритизма» всё же навел мосты с «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной.

Спустя изрядное количество времени в тайную бухту величественно вплыл тот самый корабль с диковинным главным калибром, палуба которого всегда сверкала безупречной чистотой. На исполинском парусе красовались пять золотых монет: лоэнский фунт, фейсакский хорн, интисский фер, фейнапотский рисо и ленбургский сассон.

Это и был гордый стяг «Золотой Мечты» – истинный символ этой корсарской армады.

«Любители… На их месте я бы прилепил еще и масийский портер, и сегалский злотый, и узорчатую чеканку древнего Балама…» – сунув руки в карманы брюк, Клейн отстраненно наблюдал, как на носу судна вырастает силуэт Эдвины Эдвардс.

Облаченная в охотничью шляпу, приталенную рубашку для верховой езды и темный жакет, она безупречно попадала в образ той самой суровой и романтичной пиратской владычицы, что рисовали себе повстанцы.

«В повседневной же одежде она больше смахивает на скромную гувернантку…» – беззвучно проворчал сыщик, благоразумно отступив на пару шагов и предоставив Даницу суетливо носиться туда-сюда, улаживая дела.

Трудами этого прославленного корсара, чья голова оценивалась в баснословные 5500 фунтов, партия провизии и тканей благополучно перекочевала в руки Карата и остальных повстанцев, знаменуя успешное завершение сделки.

Даниц, едва слышно переведя дух, приблизился к Клейну и, натянув на лицо самую лучезарную улыбку, поинтересовался:

– Больше поручений не предвидится?

– Могу ли я наконец вернуться на борт «Золотой Мечты»?

– И еще, как мы рассчитаемся за твои услуги за эти дни?

«Это была лишь изящная отговорка, придуманная нами с твоим капитаном. В каком-то смысле эта партия продовольствия и тканей и есть мой гонорар…» – юноша лишь едва заметно кивнул:

– Твой капитан уже всё оплатила.

– Ты волен идти.

– Правда? – Даниц даже собственным ушам не поверил.

И пусть «вице-адмирал Айсберг» Эдвина стояла буквально в двух шагах, пират всё равно до смерти боялся, что этот непредсказуемый психопат Герман Воробей в любую секунду может слететь с катушек.

Клейн не удостоил его ответом. Круто развернувшись, он уверенно зашагал прочь из тайной гавани.

Даниц беззвучно выдохнул и, изо всех сил сдерживая бьющий через край восторг, рысью помчался обратно к «Золотой Мечте».

И лишь когда судно, растворяясь в ночном мраке, ушло достаточно далеко, а скрытая бухта повстанцев превратилась в едва различимую точку, он окончательно поверил, что действительно вернулся домой.

В это самое мгновение на него нахлынуло осознание: за минувшие полмесяца он пережил столько диких, немыслимых потрясений, что всё случившееся казалось лишь небывалым, захватывающим дух сновидением.

Тут к нему подошел один из матросов и с нескрываемым любопытством спросил:

– Босс, а это правда, что вы лично пустили в расход «Стального» Маквити?

Даниц тут же разразился раскатистым хохотом. Воровато покосившись на стоящую неподалеку Эдвину, он бросил подчиненному:

– Скажем так, мой вклад в это дело переоценить невозможно! Пошли, за кружкой эля всё в красках распишу!

На бескрайних просторах ночного океана силуэт «Золотой Мечты» становился всё меньше и меньше, пока окончательно не исчез вдали.

…………

Вернувшись в гостиницу «Лазурный Ветер», Клейн уже собирался было лечь спать, как вдруг краски вокруг него налились пугающей, небывалой сочностью.

Белоснежные простыни засияли ослепительной белизной, коричневые половицы обрели глубокий древесный оттенок, а темно-красные портьеры уподобились свежей, сочащейся крови…

Посреди этого сюрреалистичного, наслаивающегося друг на друга буйства цвета из внезапно пошедшей рябью пустоты шагнул Азик Эггерс.

Мужчина был всё так же безупречно облачен в белоснежную сорочку, галстук-бабочку, строгий фрак и высокий цилиндр. Его смуглая, отливающая бронзой кожа и мягкие, располагающие черты лица ничуть не изменились.

«До чего же завидно… Вот бы и мне научиться так играючи скользить сквозь духовный мир…» – с затаенной белой завистью вздохнул Клейн, но, ни на йоту не изменившись в лице, с вежливой улыбкой поприветствовал гостя:

– Добрый вечер, мистер Азик.

Сняв цилиндр, Азик скользнул взглядом по совершенно незнакомой физиономии юноши и, ни капли не удивившись, добродушно усмехнулся:

– Прошу прощения, я слишком торопился. По-хорошему мне следовало бы сперва выйти и постучаться в дверь.

– Что там за история с теми древними манускриптами бога Смерти?

Предложив наставнику присесть, Клейн во всех подробностях выложил всё то, что не уместилось в скупые строчки письма. А под конец, словно между делом, закинул удочку о той заварушке в порту Банси, обмолвившись, что в ней замешаны «Король Ангелов» Медичи и Его потомки.

Азик, слегка откинувшись на спинку стула, нахмурил брови и произнес:

– В моей памяти всплывает это имя. Если не ошибаюсь, Он носил два титула: «Красный Ангел» и «Ангел Войны»…

– Впрочем, Он уже давным-давно пал.

– Давным-давно пал? – ошарашенно переспросил Клейн.

Азик кивнул и, с видимым трудом погрузившись в пучину разрозненных воспоминаний, проговорил:

– Насколько я помню, Он был убит самим «Кровавым Императором», Алистером Тюдором.

Убит «Кровавым Императором» Алистером Тюдором⁈ Зрачки Клейна сузились в игольное ушко, а перед мысленным взором молниеносно вспыхнул тот самый зловещий дух, тысячелетиями скитающийся в подземных катакомбах Баклунда.

Ведь та тварь клялась, что является невинной жертвой, безжалостно загубленной «Кровавым Императором»!